Очарованные магией VII. Всё дело в башмаках

Мерилиан долгое время не хотела открывать глаза. Когда она проснулась, светящее в окно жаркое солнце ласково скользило по коже, но в комнате было прохладно, и дрожащий вокруг воздух приятно пах цветочным ароматом. Эльфийка сжала пальцами мягкое лёгкое одеяло, потянувшись.

А потом вдруг поняла, что это вовсе не её одеяло, да и не может быть в университетских комнатах для магов такого лёгкого нежного запаха.

Она резко распахнула глаза, села на кровати. К ней мгновенно вернулась память и всё, что произошло вчера. Она не помнила лишь одного: как заснула в доме Лиарендила и как оказалась в его постели.

Осознание того, что на ней есть одежда, заставило Мерилиан облегчённо перевести дух. Она тихо встала, осмотрелась, прислушалась. Дверь была приоткрыта, но, кажется, за ней никого не было. За окном уже бурлила утренняя городская жизнь, а солнце стояло достаточно высоко. Мерилиан подошла к зеркалу, которое висело на стене напротив высокого гардероба, и посмотрела на своё отражение. Для девушки, которая всю ночь болтала со своим магистром со стаканом бренди, а потом очутилась в его постели, она выглядела не так уж плохо. Помявшееся платье и спутавшиеся в хаотичном беспорядке волосы однозначно говорили о неспокойной ночи, но если бы она пошла вчера с Бартом и Недлумом в «Кормушку», то сейчас выглядела бы как зомби после порции лунного сахара. А так ещё ничего.

Мерилиан взяла со стоящей перед зеркалом тумбочки деревянный гребень, надеясь, что Лиарендил простит ей такую наглость, и решила хоть немного привести себя в порядок, заплетя непослушные волосы в толстую косу. Потом она аккуратно застелила постель и вышла из комнаты. Мерилиан даже представить себе боялась, как ей будет стыдно вновь встретиться с Лиарендилом, поэтому она старалась не зацикливаться, воображая себе эту сцену. В конце концов, он сам виноват. Это он не отпустил её и предложил выпить.

Комната, в которой они всю ночь разговаривали, пребывала всё в том же научном беспорядке. Она была завалена книгами, и витающий в ней запах бумаги, перемешанный с практически неуловимыми нотками яблочного бренди, мог свести с ума. Мерилиан подошла к письменному столу, посмотрела на бумаги, но не нашла среди них тех, которые лично принесла вчера. Возможно, Лиарендил ещё на рассвете ушёл в университет, торопясь взяться за перевод.

Мерилиан спустилась на первый этаж и не смогла сдержать улыбки. На кухонном столе её ждал уже остывший завтрак (такой подавали в ближайшей таверне), а ещё — записка, на которой лежал ключ от дома. Мерилиан вдруг почувствовала невероятное тепло от благодарности за его заботу. Лиарендил не стал будить её, доверил свой дом, не написал ничего едко-насмешливого в своём послании. Просто попросил запереть дверь и занести ключ ему. Неужели для него всё это так естественно и привычно? Может, Недлум прав, и коллекционировать юных босмерок в своей постели для Лиарендила почти что хобби?

Мерилиан едва не рассмеялась над этой мыслью. Нет, Недлум, ты дурак каких свет не видывал.

Она не отказалась от предложенного угощения, убрала за собой на кухне и потом покинула дом Лиарендила. Она не спешила, хотела насладиться прогулкой под солнцем, побыть наедине с собой, раствориться в этом странном ощущении нежности и восторга, которое переполняло её. Когда она вернётся в университет, ей снова придётся извиняться и оправдываться перед друзьями за то, почему вчера их бросила, говорить полуправду и увиливать от ответов, слушать бурчание Недлума. Нет, Мерилиан хотела как можно дальше оттянуть этот момент и не рушить овладевшее ею хрупкое счастье.

Она вышла в благоухающий цветами и пыльцой с деревьев Дендрарий и невольно замедлила шаг, хотя и без того шла небыстро. Сегодня здесь было людно, горожане отдыхали и готовились к празднованию Дня Солнца — вечером тут будет шумно и весело. Уже сейчас со всех сторон доносились разговоры и споры, но даже сквозь людской гомон Мерилиан услышала звук, которого точно не должно быть таким прекрасным днём в великолепном цветущем саду. Кто-то плакал.

Сердце Мерилиан сжалось, потому что это был голос ребёнка или девушки, и она почти не думая свернула с дороги и пошла на плач. Кто-то сидел на мраморной скамье, спрятанной за невысокими кустарниками с бледно-фиолетовыми цветами, и из-за пышных ветвей Мерилиан не смогла разглядеть лица незнакомки, но ей стало очень жаль это юное создание. Все были заняты предпраздничной суетой и собственными заботами, и на несчастную совершенно никто не обращал внимания. Мерилиан осторожно вышла из зарослей растительности и вдруг поняла, что уже где-то видела эти странные яркие одежды, в которые была облачена невысокая девушка. В плачущей эльфийке Мерилиан узнала ту, которая прибыла в Университет Таинств из Ривенспайра.

Молодая провидица услышала чужие шаги, тут же затихла и оторвала от земли взволнованный взгляд. Мерилиан, улыбаясь, села рядом.

— Эй, что случилось, милая? — успокаивающе протянула она настолько добрым голосом, как только сумела. — Если кто-то из наших магов-идиотов посмел тебя обидеть, так я с ними разберусь!

— Ой, вы из университета? — чудная босмерка вздрогнула, испугавшись того, что кто-то заметил её слёзы.

Мерилиан шутливо нахмурилась:

— Ну-ка не выкай мне, это ещё что?! — и сразу смягчилась: — Я Мерилиан, учусь на целителя. А тебя как зовут?

— Талиэль, — пропищала девчонка.

— Ух ты, какое красивое у тебя имя! Разве девушки с таким прекрасным именем могут плакать, а?

Талиэль застенчиво отвела взгляд, но уголки её губ едва заметно дрогнули от комплимента. Мерилиан продолжала допытываться:

— Что случилось? Расскажи мне.

— Да ничего такого особенного, — залепетала юная босмерка. — Всё хорошо, правда.

— Так ты от счастья тут рыдаешь?

Талиэль вздохнула, понимая, что не отвертится, и тихо призналась:

— Просто… мне просто грустно.

В Университете Таинств многие считали Мерилиан неунывающей харизматичной сумасбродкой, которой всё даётся играючи, у которой никогда не бывает никаких трудностей, которая в любом деле полагается на удачу и красивые глазки. Отчасти она сама создала себе такую репутацию. Она не любила вешать на других свои проблемы, признаваться в том, что её волнует и тревожит. Настоящую Мерилиан знал только Бартоломей, он сразу раскусил, что она не такая уж жизнерадостная и лёгкая. Так что ей была понятна грусть Талиэль. Девушка оказалась одна в огромном (по-настоящему огромном!) незнакомом городе, на неё возлагали большие надежды, а потому много требовали, ровесники сторонились её, потому что побаивались и не доверяли. Но Талиэль была чудесной, очень ранимой и искренней, это Мерилиан сразу увидела. Ей захотелось как-то поддержать сестру-босмерку, и она сказала:

— Понимаю тебя, милая. Ты так далеко от дома и совсем одна.

Талиэль кивнула, но ещё добавила:

— Дело не только в этом. Меня повсюду считают свихнувшейся магичкой, которая даже не представляет, какой силой обладает. Речь не только про магистров, но и про других учеников. Словно я замарашка из какой-то заброшенной в лесной глуши деревушки и совершенно ничего не понимаю в этой жизни. Все надо мной смеются и шепчутся за спиной.

— Да не может быть? — разозлилась Мерилиан. — И кто это были? Я им быстро мозги на место поставлю!

Мерилиан правда искренне возмутилась, но почти сразу же ей стало стыдно. А ведь она была одной из тех, кто обсуждал Талиэль за её спиной.

— Я не знаю, — призналась молодая провидица. — Я так ни с кем и не познакомилась тут. Ну, кроме тебя, конечно.

Талиэль по-дружески улыбнулась. Она уже не плакала, только иногда вытирала мокрые щёки.

— По-моему, тебе просто нужно вести себя увереннее, — искренне посоветовала Мерилиан. — И тогда все увидят, какая ты замечательная. А ещё надо бы сменить одежду на что-то более привычное для жителей Имперского Города.

Талиэль не стала обижаться и даже рассмеялась:

— Так и знала, что всё дело в дурацких башмаках! Ты права. Просто я никак не могу решиться выбраться куда-то дальше Дендрария.

Поняв, что её час настал, Мерилиан поднялась со скамьи, выпрямилась, принимая гордую позу, и продекламировала:

— Сестра моя, ты нашла нужного человека! Я сочту за честь стать той, кто откроет для тебя лучшие магазины Торгового района!

Талиэль опять засмеялась, закрывая улыбку рукой, и попросила:

— Перестань меня смешить!

Мерилиан оставалась непреклонна.

— Так не побрезгуете ли вы прямо сейчас отправиться со мной в “Божественную элегантность” и посмотреть, что нового есть у Палонории? Она лучшая швея во всём Тамриэле, даже императорская семья одевается у неё.

Талиэль заинтересовалась, но поскромничала:

— Откуда бы у меня такие деньги?..

— Сестра моя! — с прежним театральным пафосом воскликнула Мерилиан, продолжая смешить Талиэль. — Сегодня удача сопутствует тебе, ведь ты встретила ту, которая имела удовольствие подружиться с Палонорией, и теперь многоуважаемая леди почти задаром отдаёт ей то, что уже вышло из моды, но по-прежнему слишком хорошо, чтобы перешивать.

— Вот это да, — только и вымолвила Талиэль и, решившись, тоже встала на ноги.

Опасаясь, что она передумает или растеряет храбрость, Мерелиан живо повела её по Имперскому Городу в торговый квартал, по пути рассказывая про различные достопримечательности и особенности столицы. Талиэль слушала внимательно, с любопытством озиралась. Прогулка явно пошла ей на пользу, и от былой печали в её взгляде не осталось и следа. Когда эльфийки дошло до магазина Палонории, Мерилиан открыла дверь, пропуская новую подругу внутрь. Из-за дорогих тканей, лежащих на каждом столе и на каждой полке, в помещении почти не было свободного места.

Когда молодые чародейки вошли внутрь, альтмерка-швея оторвалась от своего занятия и с улыбкой глянула на посетительниц. Свою постоянную клиентку Палонория узнала сразу, а вот когда её взгляд остановился на Талиэль, она не стала скрывать удивления.

— Мерилиан, — без приветствия сказала женщина, — что за чудо ты привела ко мне?

Мерилиан не смогла не засмеяться. Талиэль смущённо уставилась в пол.

— Здравствуйте, Палонория. Поэтому и привела! Кто ещё нам поможет, если не вы?

Мастерице это польстило. Она вышла из-за своего рабочего стола, приблизилась к девушке и, обходя её, со всех сторон осмотрела придирчивым взглядом.

— Так, золотце, — решила она наконец. — Иди за ширму и снимай с себя свой… наряд. Сейчас я принесу тебе то, что тебе действительно подойдёт.

Мерилиан забавляло поведение Талиэль. Эльфийка так смущалась, словно ей никогда не доводилось примерять одежду перед покупкой. С опозданием Мерилиан поняла, что, возможно, босмерка-мистик никогда и не покупала одежду, а шила себе сама или носила то, что сшила мать. Это жители столицы были избалованными модниками, в остальных городах каждый заботился о себе сам.

Палонория уже вошла во вкус и передавала Мерилиан всё, что было не жалко отдать с большой скидкой нищим стажёркам Университета Таинств.

— Так… вот это подойдёт. И это. И это тоже…

Уже спустя минуту Мерилиан держала в руках целую гору одежды, нетерпеливо ожидая, когда же Талиэль заберёт у неё хоть что-то. Потом альтмерка всё-таки решила сжалиться над бедными лесными эльфийками и наконец отошла от шкафа, чтобы помочь Талиэль с платьями. Мерилиан позволила себе посмотреть на одежду, разложенную перед ней, и влюбилась в женский костюм, который бы идеально подошёл для путешествия по подземному айлейдскому городу.

— Сколько это будет стоить? — спросила босмерка, кивнув на заинтересовавший её наряд.

Палонирия почти не думала:

— Для тебя сорок пять септимов.

— Ух…

Альтмерка усмехнулась, а потом приказала Талиэль повернуться к зеркалу. Мерилиан взглянула на девушку, не став скрывать удивления. Она была такой тощей, что её даже стало жалко. За теми тряпками, которые она носила, эта худоба была незаметна, а сейчас начинало казаться, что все платья Палонории были тяжелее неё.

— Подними руки, — приказала Палонирия. — Опусти. Повернись. Хорошо, мне нравится. Примеришь что-то другое?

Талиэль посмотрела на Мерилиан, ища помощи в её мнении. Босмерка улыбнулась.

— Мне тоже нравится. Но я бы ещё вот это посмотрела. — Она бросила ей другое платье. — В светлом тебе будет лучше.

Альтмерка это одобрила и велела девчонке переодеваться, а потом обратилась к Мерилиан:

— Если хочешь, можешь примерить. Я же вижу, что тебе понравился этот наряд.

— Очень понравился, не буду скрывать.

— Если сядет хорошо, отдам за тридцать.

— Мара милосердная!

Мерилиан тут же принялась снимать свою одежду, а Палонирия весело рассмеялась. Альтмерка всегда знала, за какую цену нужно продать свой товар, чтобы его точно купили. Мерилиан, конечно, всё равно считала это дорогим удовольствием, но красота требовала жертв. И денег.

— А ты была права, — швея заглянула за ширму, посмотрела на Талиэль, — она просто чудесна в этом платье. Думаю, самое время подобрать для неё туфельки.

Через несколько минут, расплатившись с мастерицей, босмерки вышли из магазина, и Талиэль устало вздохнула:

— Не думала, что это будет так утомительно.

— Этого того стоило, радость моя. Ты просто красавица!

Талиэль посмотрела на подругу и искренне, с благодарностью улыбнулась. Мерилиан тоже взглянула на неё, остановилась и попросила:

— А ну-ка, сядь.

— Зачем?

— Заплету тебе косы.

Причёска Талиэль и так не отличалась изысканностью, а после примерки платьев вовсе растрепалась. Девушка села на ближайший ящик, каких было полно на торговой площади, и стала терпеливо ждать, пока Мерилиан приведёт в порядок её волосы. Избавлять Талиэль от ленточек и перьев Мерилиан не хотела, потому что это выглядело очень необычно и мило, она лишь превратила гнездо тёмных клочьев в изящные толстые косы.

Талиэль вернулась в университет совершенно другой эльфийкой, и теперь Мерилиан даже было страшно знакомить её с идиотами Бартоломеем и Недлумом, ведь они точно начнут приставать к такой красавице. Мерилиан встретила друзей в алхимическом саду, где они любили проводить свободное время, и невинно улыбнулась на их осуждающие взгляды. Однако ничего говорить в присутствии незнакомки они не стали.

— Недлум, Бартоломей, это наша новенькая стажёр-мистик, Талиэль.

Она робко протянула им хрупкую ручку.

— Та самая? — добродушно удивился Бартоломей.

— Да, мы все о тебе слышали, — тут же сообщил Недлум чуть более приветливо. Талиэль смущалась перед юношами, но не забывала дружелюбно улыбаться и старалась показать себя с хорошей стороны.

Молодые маги перекинулись несколькими дежурными фразами, и Мерилиан, улучив момент, сообщила как ни в чём не бывало:

— Покажете нашей новой подруге всё самое интересное в университете? Мне ещё нужно кое-что сделать.

Парни смерили её скептическими взглядами, однако обсуждать в присутствии новенькой то, куда Мерилиан вчера пропала, не стали. Босмерка развернулась, собираясь оставить компанию, но маленькая ладошка вдруг сжалась на её руке. Талиэль остановила её, подошла совсем близко и сказала шёпотом у самого уха:

— Спасибо за всё. И помни, что ты сильнее холода.

Она отстранилась и подошла к Недлуму, которому сразу доверилась. Мерилиан растерянно переспросила:

— Что?..

Но ответа не было. Нед уже увлёк юную леди, воодушевлённо рассказывая ей что-то, а Бартоломей остался стоять на месте и, не отрывая взгляда от подруги, хитро улыбался.

— Давай выкладывай! — потребовал он.

Мерилиан невозмутимо спросила в ответ:

— Ты оставишь малышку с Недлумом без присмотра?

— Найдут общий язык, — отмахнулся Барт. — Мало того, что оба мистики, так ещё и босмеры. Итак… почему не пришла?

— Выполняла поручение Мастера-Волшебника, доволен?

— Нет, — улыбаясь до ушей, отозвался иллюзионист. — Рассказывай, я никому не выдам твою тайну! Где ты ночевала? Вернее — у кого?

— Боги! — взмолилась босмерка. — О чём ты думаешь!

Бартоломей остановился, бросил на Мерилиан лукавый, всё понимающий взгляд. Да как от него можно было что-то скрыть? Мерилиан стояла перед ним словно нагая, он её насквозь видел. Она сдалась.

— Слушай, Барт… ничего не было. Я ночевала у Лиарендила. Мы пили бренди, болтали, но ничего больше. Я просто зашла отдать ему какие-то бумаги от Полуса, а он пригласил войти и как-то… В общем, не говори Недлуму, ладно?

— А даже если и скажу, — с теплом начал Бартоломей, — ему-то какое дело? Это твоя жизнь, не его.

Мерилиан улыбнулась и легко ткнула друга кулаком в плечо:

— Спасибо. Ты классный, Барт.

— Я рад, что ты наконец определилась.

Он не стал больше донимать её, остался стоять на месте, и Мерилиан продолжила путь. Ей предстояло набраться храбрости и вернуть ключ от дома гостеприимному хозяину.