ДЕЛИКАТНОЕ «ПОШЛИ ВЫ».
ГЛАВА 15.
ЕСЛИ 1991-Й ЗАНОВО ПОЗНАКОМИЛ АМЕРИКУ с андеграундной музыкой, то 1994-й стал годом, когда андеграунд прорвался в мейнстрим - и Bad Religion, и «Epitaph Records» принимали в этом процессе самое активное участие.
Сначала, в феврале, Green Day выпустили «Dookie», свой третий студийный альбом, который стал дебютом группы на крупном лейбле. За ним последовали два релиза «Epitaph» - «Smash» группы Offspring в начале апреля и «Let's Go» группы Rancid в июне. А в сентябре вышел первый на мэйджоре (и восьмой по счету) студийный альбом Bad Religion «Stranger Than Fiction». Это был год панк-взрыва, и Бретт Гуревиц приложил руку к созданию трех из четырех вышеназванных «детонаторов».
Bad Religion были известны своим мелодичным хардкор-звучанием и умными текстами, при этом львиную долю внимания прессы привлекала именно лирика группы. Не последнюю роль в этом сыграл тот факт, что фронтмен BR защитил докторскую диссертацию по эволюционной биологии. «Панк-профессор» становился героем статей, у него нередко брали интервью. Менее известными оставались деловая смекалка и предпринимательский гений Бретта. И хотя в самой группе эти качества Гуревица ни для кого не были секретом, остальному миру еще только предстояло узнать, насколько выдающимся человеком является глава «Epitaph».
Год начался с решения Бретта расширить деятельность «Epitaph» за рубежом. Помимо подписания новых артистов и выпуска свежих релизов, Бретт собирался открыть представительство лейбла в Европе. Гуревиц хотел привлечь к этому делу своего старинного друга и одного из основателей Bad Religion - бывшего барабанщика группы Джея Зискрута.
После ухода из Bad Religion Зискрут остался в музыкальной индустрии и в конце концов стал работать в отделе маркетинга и рекламы «Arista Records» в Нью-Йорке. Бретт и Зискрут встретились на международной музыкальной конференции во Франции. Когда Гуревиц рассказал другу о своем желании открыть офис «Epitaph» в Европе, тот ответил: «Я могу заняться этим».
Согласившись помочь Бретту, Зискрут покинул Нью-Йорк и начал работать в лос-анджелесском офисе «Epitaph». Друзья разработали полноценный бизнес-план, обозначили принципы работы и задачи компании. Бретт и Зискрут вместе составили список художественных и деловых вопросов, в которых должен был разбираться каждый сотрудник европейского филиала. «У него было больше опыта в звукозаписывающем бизнесе», - говорит Бретт о Зискруте. «Единственный метод, который знал я – это «сделай сам». Я учился у него и мне нужен был человек, который бы открыл наш филиал в Европе».
Пока Гуревиц и Зискрут работали над проектом «Epitaph Europe», Offspring трудились над очередным альбомом в новой студии «Track Record» в Северном Голливуде. Запись этого альбома Бретт поручил своему любимому панк-продюсеру Тому Уилсону, который ранее уже продюсировал два лонгплея и EP Offspring. Несмотря на то, что группа закончила создание материала лишь перед последней сессией, первые отзывы Уилсона были положительными. В вокале Декстера Холланда присутствовала резкость, необходимая в панк-роке, и хотя певец избегал рычания, в его партиях не было ни малейшего намека на слащавость. Голос Декстера был самым громким инструментом из всех, что звучали на альбоме.
Зискрут до сих пор помнит, как Бретт произнес: «Джей, иди сюда и зацени это». После чего включил демо, сделанное во время студийных сессий Offspring. Зискрут был крайне впечатлен. «Там были разные миксы, но наша реакция на каждый из них была следующей: «Черт, это великолепно!». Мы были по-настоящему потрясены тем, как здорово это звучало».
После нескольких недель проведенных в Лос-Анджелесе Зискрут улетел в Нидерланды. «Я переехал в Амстердам, чтобы запустить «Epitaph Europe» - или «Eurotaph», как мы это называли. Я снял квартиру, нанял двух человек, и мы втроем целыми днями работали у меня в гостиной. Потом у нас появилось небольшое офисное помещение, а затем офис побольше. Одной из моих задач было привлечь к делу независимых дистрибьюторов и объединить их в многонациональную сеть – это то, чему я научился, работая в мэйджор-лейблах».
Так у Зискрута появилась возможность продвигать новый альбом Offspring в Европе. «Я пообщался со всеми нашими дистрибьюторами и пообещал им, что в Европе мы продадим пятьсот тысяч копий этого альбома», - говорит Зискрут. «Это было невероятно смелое заявление. Они подумали, что я сумасшедший».
Как бы то ни было, открытие офиса в Европе в сумме со всем тем, что происходило на его лейбле, в его группе и в его жизни, свидетельствовало о верности курса, избранного Бреттом. Пока Зискрут трубил об Offspring за границей, Бретт в Лос-Анджелесе микшировал второй альбом Rancid «Let's Go», состоявший из двадцати трех весьма суровых полутораминутных панк-баллад. Вокал Тима Армстронга привносил в звучание «Let's Go» грубоватую эмоциональность улиц. Тим не столько пел, сколько выплевывал тексты, однако при этом лирика группы была менее вызывающей, чем откровенно панковское поведение участников команды. Бретт чувствовал, что новый альбом Rancid обладает огромным коммерческим потенциалом.
Offspring и Rancid олицетворяли инь и янь панк-бренда «Epitaph»: Offspring представляли то, как скейт-панк эволюционировал во что-то более жесткое, яркое и чистое по звучанию, в то время как Rancid были попроще и погрязнее и определенно принадлежали к «старой школе». Обе группы, безусловно, не избежали влияния Bad Religion.
Бретт верил, что в этих альбомах есть что-то особенное, и оказался прав. Первый сингл Offspring – прилипчивый трек «Come Out and Play» - попал в «тяжелую» ротацию на «KROQ» и прогремел по всей стране. Офисы «Epitaph» были заставлены поддонами со «Smash», и Бретту пришлось оформить вторую закладную на свой дом, чтобы справиться с растущим спросом на альбом.
Творившийся хаос не мешал Bad Religion писать новые песни и готовиться к записи своего следующего альбома для «Atlantic». Бретт представлял будущий релиз BR как что-то более «одухотворенное», чем альбомы Offspring и Rancid, вышедшие на «Epitaph». Подобно тому, как в «Against the Grain» и «Generator» Бретт постарался уделить особое внимание поэтическим образам, при работе над материалом для «Stranger Than Fiction» он решил отталкиваться от собственных литературных пристрастий.
«Помимо музыки, еще одна моя большая страсть - это литература», - говорит Бретт. «Думаю, песни со «Stranger Than Fiction» - одни из лучших моих вещей. Тексты «Stranger Than Fiction», «Hooray For Me» и «Infected» были в значительной степени вдохновлены Керуаком и Берроузом. В юности я очень любил их».
Заглавный трек «Stranger Than Fiction» изобиловал как прямыми, так и завуалированными отсылками к литературным произведениям. Рассмотрим один из куплетов:
О да, колыбель для кошки, Вулф оглядывается назад,
Сколько ангелов можно уместить на спичке?
Я хочу знать, почему Хемингуэй сломался
Подчас правда страннее вымысла
«Колыбель для кошки» - прямое указание на одноименный роман Курта Воннегута. Слова «Вулф оглядывается назад» отсылают слушателя к самому известному произведению Томаса Вулфа «Взгляни на дом свой, ангел» - книге, которая оказала огромное влияние как на самого Бретта, так и на другого писателя, упоминаемого в песне, Джека Керуака.
«Это авторы, которых я люблю, - объясняет Бретт, - а «Взгляни на дом свой, ангел» очень сильно повлияла на меня. У меня много любимых писателей, но в тот момент именно эти авторы оказывали огромное влияние на мою жизнь».
Это был уже не первый раз, когда Бретт черпал вдохновение в творчестве Вулфа. «Лист, камень и ненайденная дверь, - говорит Бретт, - мотивы, которые повторяются в книге «Взгляни на дом свой, ангел», некоторые из этих элементов присутствуют и в нашей песне «Suffer»». Вот так, использовав образы одного из самых влиятельных романов Вулфа в одной из самых влиятельных песен Bad Religion, Бретт отдал дань уважения любимому писателю.
Если раньше при написании песен Бретт, в первую очередь, опирался на собственную оценку материала, то теперь он поставил перед собой задачу создать нечто такое, что могло бы иметь успех на радио. «Atlantic» мечтал сделать Bad Religion следующей Nirvana – и неважно, что когда BR начали свою деятельность, Курту Кобейну было всего тринадцать. Бретт - всегда готовый принять вызов – решил попробовать писать по-новому.
«Я пытался написать что-то, что могло бы вывести группу на новый уровень», - говорит Бретт. «Nirvana доказала, что если темп не пугает слушателя, можно попасть на радио и с громкими гитарами. «Infected» стала моей попыткой написать гранжевую песню. Мы заключили контракт с мэйджором, и я подумал: «Да, мы панк-группа, но в то же время мы должны оставаться актуальными, поэтому было бы разумно попробовать написать песню, которая была бы и Bad Religion, и гранжем. Вот с таким настроем я и подошел к созданию «Infected»».
Поп-песни - это почти обязательно песни о любви, и «Infected» не нарушала данное правило, но исследовала темную сторону романтики. Песня не рассказывает историю как таковую, скорее, сравнивает любовь с недугом - болезнью, от которой невольно подхватившие ее партнеры не могут избавиться. «Infected» пронизана смирением и отчаянием, и, как и другая песня Бретта «Anesthesia», повествует о зависимости. И хотя первые строчки «Infected» звучат так, словно человек, находящийся на грани срыва, молит о помощи, этот текст был написан в весьма обыденной ситуации.
«У меня был небольшой творческий кризис, - рассказывает Бретт, - но я чувствовал, что «Infected» может получиться особенной. Я решил взять акустическую гитару, сесть в свой «Camaro» 67-го года выпуска и отправиться в Джошуа-Три (*национальный парк в Калифорнии), чтобы запереться там в маленьком бунгало до тех пор, пока песня не будет закончена. Мой «Camaro» был сделанным на заказ стрит-родом и часто перегревался. Автомобиль пребывал в настолько плохом техническом состоянии, что, выезжая из города, я напевал «Я еду / Надеюсь, я не сломаюсь» («Now here I go / Hope I don't break down»), я действительно очень боялся, что машина может сломаться. Поначалу эти слова выглядели каким-то временным вариантом, но затем оказалось, что они отлично подходят для начала песни и прекрасно вписываются в ее настроение. Остальное уже история!».
Процесс записи «Stranger Than Fiction» отличался от работы над предыдущими альбомами, в основном потому, что в распоряжении «Atlantic» было намного больше ресурсов, чем имелось у «Epitaph». Вдобавок Бретт подписал контракт с издательством «EMI» и получил доступ к их студии на бульваре Сансет. Когда материал для альбома была практически готов, Бретт встретился с Джеем и Бобби в «EMI Studios», чтобы сделать несколько демо. Инженером этой студии был Райан Грин, который впоследствии работал над несколькими альбомами NOFX. Бретт, Джей и Бобби записали демо-версии «Stranger Than Fiction» и «Infected» и отправили их новому продюсеру группы Энди Уоллесу. Послужной список Уоллеса впечатлял, среди его работ были такие выдающиеся альбомы, как «Reign in Blood» Slayer, «Electric» The Cult, «Nevermind» Nirvana, «Dirty» Sonic Youth и дебютник Rage Against the Machine с одноименным названием.
Bad Religion были в восторге от того, что работают с таким опытным продюсером. «По части микширования рок-альбомов Энди был лучшим в мире, говорит Бретт, - и теперь, когда у нас был бюджет от крупного лейбла, наняв Энди, мы буквально исполнили свою мечту. Я был большим поклонником его работы и хотел поучиться у него, как у одного из лучших в своем деле». Бретт попросил Уоллеса сделать пробный микс «American Jesus». (примечание автора: Этот трек вошел в альбом «Christmas Songs», выпущенный Bad Religion в 2013 году.) «Энди отлично справился с этим», - вспоминает Бретт.
«Как только мы привлекли к работе Энди Уоллеса, - рассказывает Бобби, - группа стала каждый день репетировать в студии «Alley» в Северном Голливуде. Мы репетировали месяц подряд и за это время стали действительно сплоченной командой».
Когда пришло время записываться, Bad Religion отправились в студию «Rumbo Recorders» в Канога-Парк. В апреле и мае группа провела в «Rumbo» пять недель. Несмотря на то, что весь материал был очень хорошо отрепетирован, этот альбом BR записывали дольше, чем любой из его предшественников. В «Westbeach» группа разучивала песни на месте, но здесь, пусть музыканты уже и знали весь материал назубок, Bad Religion только знакомились с методами работы Уоллеса. Чтобы привыкнуть к ним, группе потребовалось некоторое время. Помимо полета в Нью-Йорк для подписания контракта, сотрудничество с Уоллесом стало первым реальным признаком того, что все изменилось, теперь работа в студии шла совершенно по-другому - эмоции били через край, а атмосфера была более напряженной, чем раньше.
В записи альбома Bad Religion помогали несколько приглашенных гостей. Уэйн Крамер из легендарных MC5 спел и сыграл на гитаре в «Incomplete» - для Бобби, боготворившего детройтского рокера, это были незабываемые ощущения. На «Marked» спел вокалист Pennywise Джим Линдберг. В песне «Television», которую Бретт написал вместе с Джонетт Наполитано, звучал вокал Тима Армстронга (в буклете альбома Тим был указан как «Линт», это его прозвище со времен Operation Ivy).
Во время работы над «Stranger Than Fiction», представители лейбла, прослушав черновые записи, выразили обеспокоенность тем, что ни одна из песен не подходит на роль сингла, поэтому «Atlantic» попросил группу перезаписать для альбома «21st Century (Digital Boy)». Хотя Бретт считал главным претендентом на роль первого сингла песню «Infected», он не стал противиться тому, чтобы «21st Century (Digital Boy)» была включена в новый альбом.
«Мне это представлялось логичным», - говорит Бретт о решении перезаписать «21st Century (Digital Boy)». «Честно говоря, я был в таком восторге от работы Энди Уоллеса с Nirvana и Rage Against the Machine, что мне до смерти хотелось услышать, как зазвучит моя песня, если ее спродюсирует Энди. Это одна из главных причин того, что я согласился на это».
По мнению Бретта, «21st Century (Digital Boy)» представлялась идеальным синтезом панка и поп-музыки, и он был рад, что теперь, когда «альтернатива» вошла в моду, эту песню узнает более широкая аудитория. Тем не менее, Бретт не переставал считать, что «Infected» имела больше шансов на успех.
Несмотря на разногласия по поводу того, какая песня должна стать первым синглом, группа осталась довольна звучанием «Stranger Than Fiction», и музыканты были уверены, что их поклонники тоже будут довольны. Альбом не стал отходом от фирменного звучания BR. В нем было даже меньше экспериментов, чем на двух предыдущих дисках, «Stranger Than Fiction» скорей напоминал «Against the Grain», в том числе и благодаря новой версии «21st Century (Digital Boy)».
«На «Stranger Than Fiction», - говорит Бобби, - и вы должны слышать это, все было сделано очень четко и точно, ведь мы очень хорошо отрепетировали все эти песни. Мы просто пришли в студию и записали их. Мы действовали как хорошо смазанный механизм».
Bad Religion знали, что их поклонники обеспокоены переездом группы на «Atlantic», и понимали, что «Stranger Than Fiction» будет тщательно изучен фанатами на предмет признаков того, что BR продались. Чтобы развеять такого рода опасения, группа включила в альбом несколько быстрых треков Грега, таких как «Leave Mine to Me», «Tiny Voices», «The Handshake» и «Individual», и большинство этих песен весьма полюбилось фанатам коллектива.
Для Bad Religion и «Epitaph» все складывалось как нельзя лучше: после выхода альбома «Let's Go» клип Rancid «Salvation» часто появлялся в эфире MTV. «Smash» группы Offspring продолжал набирать обороты, побивая всевозможные рекорды продаж для группы c независимого лейбла. И Bad Religion, и «Epitaph Records» наслаждались успехом, о котором раньше даже не мечтали, но - что невероятно – и Bad Religion, и «Epitaph Records» было куда расти.
Тем не менее, это лето для Bad Religion выдалось необычно спокойным. Впервые с 1989 года группа не проводила летние месяцы в Европе. Bad Religion собирались отправиться за границу после релиза «Stranger Than Fiction» в сентябре. Хетсон поехал в тур с Circle Jerks. Джей продал свой дом на Голливудских холмах и готовился перевезти семью на остров неподалеку от Ванкувера, Канада. Сыновья Джея - Майлз и Хантер – вскоре должны были пойти в школу, и чета Бентли посчитала, что школьная система Лос-Анджелеса им не подходит.
«Мы посмотрели, как выглядит та школа, в которую предстояло пойти Майлзу», - говорит Джей. «Никакой травы. Колючая проволока. Я подумал: «Смотрится не так чтобы весело. Не такой должна быть школа»». Был вариант с частными школами, но в Лос-Анджелесе они оказались слишком дорогими. Бентли рассматривали возможность переезда в Портленд или Сиэтл, но в итоге остановились на Британской Колумбии. Микаэла была гражданкой Канады, так что переезд туда был вполне логичным. «Это был не тот случай, когда пара людей решила, что они хотят уехать в Канаду», - вспоминает Джей. «Это была канадка, возвращающаяся домой. Ее семья жила там. Все было довольно просто. Ничего особенного».
Грег продолжал трудиться над докторской диссертацией и проводил время в Корнелле, рассматривая в электронный микроскоп окаменелости. Кроме того он настолько модернизировал свою домашнюю студию, что теперь мог записывать в ней не только демо собственных произведений, но и другие группы.
Даже в Итаке Грег чувствовал, что панк-рок стали воспринимать по-другому. «Bad Religion находились в вакууме, но как только мы подписали контракт с крупным лейблом, дистрибьюция сразу же улучшилась. Я мог пойти в музыкальный магазин в местном торговом центре и купить там альбом Bad Religion. Мы могли поехать с туром по всей Америки, и наш альбом продавался бы в каждом из городов. Не только в «независимых» магазинах, но и в торговых центрах. Это было частью демократизации панка, которая происходила в то время».
Со своего наблюдательного пункта в далекой Итаке Грег мог видеть, что демографическая ситуация меняется, и группы извлекают из этих изменений пользу. «Я думаю, Green Day, Offspring и Bad Religion росли потому, что среда позволяла им делать это», - объясняет Грег. «Появилось новое поколение подростков, которым нужна была агрессивная музыка. Они покупали все больше скейтбордов. Они покупали все больше сноубордов. «X Games» значили все больше. Происходил настоящий культурный сдвиг, который группы смогли использовать в своих интересах. Однако не группы возглавляли этот процесс. Музыканты хотят верить, что это они изменили мир. Но это не так. Музыканты просто смогли преуспеть в сложившейся культурной среде. Это мое убеждение, и оно исходит из изучения других вещей и наблюдения за тем, как устроена природа. Я биолог-эволюционист. Я смотрю на вещи по-своему. Я вижу, что процветание вида зависит от окружающей среды, а не наоборот».
Свежий и рациональный взгляд Грега на столь кардинальные перемены в музыкальной индустрии объяснял одновременный успех таких разных групп, как Bad Religion, Rancid, Offspring и Green Day. Все эти группы смогли извлечь выгоду из того, что на музыкальный рынок пришло новое поколение покупателей, но не нужно было быть специалистом по ракетостроению - или, как в нашем случае, биологом-эволюционистом - чтобы понять, что многие из этих молодых фанатов могли счесть послание Bad Religion более сложным, чем они ожидали.
Одни лишь названия релизов уже служили лакмусовой бумажкой, по которой можно было судить о содержании альбома. Если вы ищете альбом, в котором говорится о проблемах жизни во все более усложняющемся современном мире, то, что вы выберете – «Stranger Than Fiction» («Страннее, чем вымысел») или «Dookie» («Какашки»)? Green Day писали песни, в которых затрагивались проблемы подросткового (и постподросткового) возраста: как адаптироваться в обществе, как справиться с тревогой и депрессией, как понять, что ты влюблен или, наоборот, разлюбил. Гениальность Green Day заключалась в том, что они обращались к темам, актуальным для практически любого подростка. Bad Religion никогда не писали таких песен - даже когда сами были подростками.
У Bad Religion всегда был подтекст. Иногда этот подтекст был саркастическим. Иногда - ироничным. Но он всегда был провокационным и заставлял слушателя задуматься. Подвергать сомнению нормы и отвергать догмы - это не совсем то, что характерно для формулы успеха в популярной музыке.
Однако Грег был прав: панк переживал небывалый расцвет. Этот подъем изменил судьбу многих групп. Руководители звукозаписывающих компаний, возможно, и считали такие изменения новой парадигмой, но музыканты знали, что это ненадолго. «Веселитесь, пока все это не закончилось» - таков был неофициальный девиз бесчисленных панк- и хардкор-групп, которые взлетали и падали. В истории панка имелись примеры дико бурлившей, но по итогу весьма краткосрочной, творческой активности. Например, Sex Pistols, Germs и Operation Ivy в период своего существования были невероятно креативны; но просуществовали эти группы недолго. Оптимальным курсом для BR представлялось продолжать делать то, что они делают, и никто не осознавал этого лучше, чем сами Bad Religion.
Разумеется, какой-то сбой мог случиться в любой момент, именно это и произошло, когда Бретт Гуревиц и Джей Бентли вступили в перепалку, имевшую для группы самые ощутимые последствия.
Все началось со ссоры, причина которой сейчас выглядит абсолютно пустяшной. Речь о списке гостей. Лейбл «Epitaph» готовился к проведению «Epitaph Summer Nationals» в «Hollywood Palladium». Идея мероприятия была позаимствована у «Dischord»: устроить выступление групп «Epitaph», билет на которое будет стоить всего несколько баксов. Шоу «Epitaph Summer Nationals» должно было состоять из трех актов. 27 июля хедлайнерами были Offspring и Down by Law, 28 июля - Pennywise и Rancid, а в заключительный вечер - NOFX и Bad Religion. Все было просто: только группы и их поклонники. Поскольку гримерка в «Palladium» была очень маленькой, за кулисами могли находиться только сами группы, их персонал и сотрудники «Epitaph». Это означало, никаких гостей. К сожалению, Джей не понял этого.
Он позвонил в офис «Epitaph» и попросил включить его жену в список приглашенных. Последовавший отказ вызвал у Джея объяснимое негодование. В конце концов, он был участником Bad Religion, группы, которая создала «Epitaph», и до недавнего времени сам являлся сотрудником лейбла. Поскольку билеты на «Summer Nationals» были очень дешевыми, они были распроданы мгновенно. Если у вас не было билета, попасть на шоу без персонального приглашения было невозможно. Джей не мог - или не хотел - смириться с этим. Сказав несколько не слишком приятных слов, он повесил трубку.
Через несколько минут Джею позвонил Бретт. Они снова и снова обсуждали список приглашенных на «Summer Nationals». Джей был недоволен тем, что не может привести на шоу свою жену. Бретт был расстроен тем, что Джей послал одного из сотрудников «Epitaph». Страсти накалялись, обе стороны, обмениваясь оскорблениями, обвиняли друг друга в неразумности, пока наконец Бретт не поставил точку, произнеся: «Я ухожу».
Джей подумал, что слова Бретта «Мне это нахер не сдалось. Я ухожу» - всего лишь шутка. «Я вроде как рассмеялся, а он сказал: «Нет, я серьезно. Я ухожу»».
Вот так Бретт перестал быть участником группы, которую он основал.
Позднее, в этот же день Бобби позвонил менеджер группы Дэнни Хипс, он сообщил барабанщику, что Бретт покинул Bad Religion. Хипс сказал, что Бретт и Джей поссорились, в результате чего Бретт ушел из группы. Менеджер хотел, чтобы Бобби позвонил Бретту и уговорил его остаться в коллективе. Вместо этого Бобби позвонил Джею, чтобы узнать, что случилось.
Вечером за ужином Джей вкратце изложил Бобби суть дела. Поразмыслив над своим спором с Бреттом, Джей пришел к выводу, что случится одно из двух. Либо его выгонят, а Бретт вернется в группу, либо Грег тоже уйдет, и это станет концом Bad Religion. «Вот что я вообразил себе», - говорит Джей. «Я отчетливо представил, как Бретт скажет: «Я вернусь, но Джей должен уйти». Я был уверен, что так и будет. Зачем им оставлять в группе меня, а не Бретта? Он пишет песни и владеет лейблом. А кто я?».
Бобби был не согласен. Как относительно новый участник группы, он мог оценивать ситуацию без эмоций из прошлого. «Я предвидел, что это произойдет», - вспоминает Бобби. «Мы перешли на мэйджор, требования к нам стали выше. Мы знали, что теперь нам придется больше гастролировать, но Бретт не мог пойти на это. Взлет Offspring был грандиозным. Просто невероятным. Бретт никак не мог одновременно гастролировать с Bad Religion и руководить лейблом. Ты не можешь делать и то, и другое. Это попросту невозможно».
Пока Бобби общался с Джеем, Бретт позвонил Грегу, чтобы объяснить ему, что произошло. «Мы с Джеем поссорились, - вспоминает Грег слова Бретта, - и меня взбесило то, что он говорил. Я не собираюсь терпеть все это и больше не могу играть в группе».
Грег, зная, что происходит в «Epitaph», и понимая, какое невероятное давление испытывает Бретт, воспринял новость о ссоре Бретта и Джея со всей серьезностью. Как только Грег убрал из уравнения эмоции, все свелось к очень простому вопросу: «Ты хочешь стать магнатом звукозаписи или продолжать играть в Bad Religion?». «Я не злился на него, потому что он не говорил, что не может работать со мной, Бретт вкратце объяснил мне, что лучше он будет единственным капитаном «Epitaph», чем одним из капитанов Bad Religion».
Как только стало очевидно, что Бретт не заинтересован в возвращении в Bad Religion, остальные участники группы начали задаваться вопросом, какой будет реакция Грега. Уйдет ли он вслед за Бреттом? Неужели это конец Bad Religion?
Уход Бретта крайне расстроил Грега, он расставался не только с коллегой и другом, но и с соавтором. Терять ключевого участника своей группы именно в этот момент для Грэффина было тяжело вдвойне. Никто из членов Bad Religion не знал об этом, но как раз в то время, когда Бретт покинул группу, Грег столкнулся с семейными проблемами, которые в конечном итоге привели к распаду его брака. Вокалисту и без того было нелегко, а тут еще драма, связанная с довольно внезапным уходом Бретта.
«Я действительно очень тяжело переживал его уход», - говорит Грег. «Черт, чувак, неужели мы распустим группу через минуту после того, как сделали шаг на следующий уровень? Буквально минуту спустя? Я сказал себе: «Ни за что». Я удвою свои усилия. Однако это было нелегко. Как бы печально это ни звучало, но мне пришлось заставить себя поверить в то, что мы сможем жить без Бретта. В разгар битвы ты просто сражаешься, отбросив всякую саморефлексию, не задумываясь ни о чем».
Хотя Грег был ошеломлен решением Бретта, он сам и не думал уходить из группы. Наоборот, он был как никогда полон решимости двигаться вперед. Остальные участники Bad Religion тоже не собирались покидать корабль. Они взяли на себя обязательство перед «Atlantic» - но что гораздо важнее, друг перед другом - записать еще три альбома, чем и намерены были заняться.
И здесь возникает вопрос: если на карту было поставлено так много, в чем заключалась истинная причина ухода Бретта?
У каждого была своя теория. Хотя уход Бретта, как казалось, был спровоцирован его спором с Джеем из-за списка приглашенных, у поступка Гуревица имелись и более глубокие причины. Прежде всего, это решение подписать контракт с «Atlantic». Переход на крупный лейбл освобождал Бретта от дел, касающихся выпуска релизов группы, но, как следствие, теперь от него ждали большей активности в качестве участника Bad Religion.
«Atlantic» хотел, чтобы группа больше гастролировала и как можно чаще появлялась на публике. Практически все время существования Bad Religion концертная деятельность группы зависела от доступности Грега. После того как Bad Religion подписали контракт с «Atlantic», Грег заявил, что отложит учебу в аспирантуре ради того, чтобы группа могла путешествовать дольше и дальше. Но для Бретта, с учетом всех его обязанностей в «Epitaph», продолжительные гастроли были невозможны. Занятость Грега учебой позволяла Бретту быть одновременно участником группы и руководителем лейбла. Решение, принятое Грэффином, поставило такое совместительство под угрозу и, возможно, вызвало некоторые трения между двумя авторами песен.
Джей также стоял перед необходимостью сделать выбор. «Помню, я прикинул, что могу либо отправиться в тур и играть на бас-гитаре в Bad Religion, либо сидеть за столом, отвечать на телефонные звонки и водить погрузчик. Я подумал: «Я хочу поехать на гастроли и быть басистом». Для меня это было началом распада нашей команды».
Оглядываясь назад, можно сказать, что уход Бретта сделал понятным то непривычное напряжение, что царило в группе (особенно между Грегом и Бреттом) во время записи «Stranger Than Fiction». «В какой-то момент, - рассказывает Джей, - мы перестали нормально общаться, если ты обращался к кому-то из коллег, то в ответ на тебя непременно орали. Это было пиздец как странно».
Bad Religion записывали альбомы в самых разных условиях, и зачастую участники группы подталкивали друг друга к тому, чтобы выдать свой абсолютный максимум, но во время работы над «Stranger Than Fiction» атмосфера в студии изменилась.
«Когда мы вместе с Энди Уоллесом работали над «Stranger Than Fiction» внутри группы что-то разладилось, все были постоянно чем-то раздражены», - говорит Бретт. «Нас было четверо, и если кто-то один - скажем, Хетсон, - выходил из комнаты, оставшиеся - Грег, Джей и я - начинали говорить о вышедшем всякие гадости. Потом, когда он возвращался, и выходил Джей, я, Грег и Хетсон говорили гадости уже о Джее. А если Джей возвращался, и комнату покидал Грег, то я, Джей и Хетсон принимались костерить Грега. Я, конечно, не могу утверждать, что, когда выходил я, они говорили гадости обо мне, но я был бы шокирован и разочарован, если бы это было не так. Единственное, что нас объединяло, - это то, как сильно мы ненавидели друг друга».
Участники Bad Religion, в особенности Бретт и Грег, стали жертвами собственных высоких требований и исключительной трудовой этики, присущей BR. В период с 1987 по 1994 год Bad Religion записали восемь студийных альбомов, при этом постоянно гастролировали, что негативно сказалось на отношениях внутри группы. Грег не переставал заниматься научной карьерой, а Бретт развивать свой лейбл. В этот же период интенсивной продуктивности Грег, Бретт и Джей женились и обзавелись семьями. Нагрузка была невероятной, и, судя по всему, ее следовало сократить.
«Думаю, я спал не больше четырех часов в сутки», - рассказывает Бретт. «У меня был синдром хронической усталости. Я довел себя до ручки. Большую часть того времени я был чист и трезв, работа заменила мне наркотики – это имело свои преимущества, но кое-что, наоборот, было утрачено – в первую очередь, гармония внутри группы. Ситуация была крайне напряженной, и я решил выпутаться из нее, дав волю гневу – это был далеко не лучший поступок».
По иронии судьбы, Бретт пошел на поводу у других участников Bad Religion и согласился подписать контракт с мэйджором, потому что не знал, под силу ли инди-группе и (особенно) «Epitaph» выполнить все необходимые условия для по-настоящему массового признания альбома. Беспрецедентный успех «Smash» показал, что под силу.
«По правде говоря, - вспоминает Бретт, - я думал, что мы записали лучший альбом в нашей карьере, и я гордился этим, но «Epitaph» в тот момент вдруг сделался невероятно успешным лейблом, более успешным, чем я мог мечтать. Я не чувствовал необходимости играть в группе. Мне было тридцать два года. Да, мне было противно от того, что все произошло именно таким образом, но для меня это было самое подходящее время, чтобы двинуться дальше».
На самом деле, успех Offspring в немалой степени разрушил привычный уклад жизни Бретта. «Smash» и «Epitaph» достигли такого уровня, что каждая проданная копия альбома выталкивала группу и лейбл на совершенно неизвестную им территорию. В итоге альбом стал дважды «платиновым» - продажи «Smash» по всему миру превысили одиннадцать миллионов экземпляров. Offspring сделали то, что не удавалось ни одной группе, работавшей с независимым лейблом. Это было историческое достижение эпического масштаба, и его просто не случилось бы, продолжай Бретт делить свое время между Bad Religion и «Epitaph».
Джей в конце концов пришел к выводу, что Бретт покинул Bad Religion по той же причине, по которой люди каждый день увольняются с работы – они считают, что их недооценивают. Бретт написал половину материала - не только музыки, но и текстов, - но поскольку все песни пел Грег, многие фанаты полагали, что автор этих песен он же. «Думаю, Бретт чувствовал, что не получает того, чего заслуживает, -говорит Джей, - и, вероятно, в его голове подспудно созрела мысль: «А может послать все это и заняться собственным делом?»».
Благодаря «Epitaph» финансовое положение Бретта не зависело от группы. Bad Religion являлись для него творческой отдушиной, но участие в BR больше не приносило ему того удовлетворения, что раньше. Сделка с «Atlantic» только усугубила ситуацию, потому что теперь Бретт в гораздо меньшей степени контролировал процесс превращения музыки в продукт. Залогом успеха Bad Religion, в немалой степени, стало их оригинальное звучание, которое Бретт кропотливо создавал в студии. Теперь же решения, касающиеся саунда BR, принимали другие люди.
Уход Бретта был обусловлен, в том числе, и идейными противоречиями. В середине девяностых панк-группа, подписавшая контракт с крупным лейблом, все еще считалась бесстыдно продавшейся. И хотя успех Nirvana в какой-то степени сгладил эту ситуацию, позволив рекламодателям и продюсерам использовать шумный гитарный рок, включая панк-песни, в рекламных роликах и телевизионных шоу, панк-сообщество продолжало ставить на некоторые группы клеймо «продались». Даже Green Day, чья история никак не могла сравниться с историей Bad Religion, подверглись жесткой критике своих фанатов, когда перешли на «Reprise Records», одно из подразделений «Warner Music Group». Бретта раздражало, что он платит такую цену за подписание контракта с мэйджором лишь для того, чтобы одна из групп «Epitaph» добилась успеха без него. Как выразился Бретт, «Bad Religion ушли прямо перед тем, как произошло чудо».
«Я думаю, для него это было сродни пытке», - говорит Грег о решении Бретта уйти. «Вот твоя группа, которую ты так сильно любишь. Вот твое творчество, твое самовыражение, и ты готовишься сделать следующий шаг, но в это время лейбл, который ты холил и лелеял, взлетает до небес. Наверное, Бретт не знал, что делать, но, так или иначе, выбор был сделан, и я уважал выбор Бретта».
Чувства Бретта по поводу переезда группы на «Atlantic» были гораздо более противоречивыми, чем те эмоции, что он показывал коллегам по группе. «Я был за. Моя самооценка была довольно низкой, и я думал, что крупный лейбл, конечно же, сможет сделать для группы больше, чем я. Как и многие другие музыканты, я всегда задавался вопросом, нет ли у мэйджоров какого-то секретного соуса, которым они не делятся с остальными. Оказалось, что нет. В то же время мне было больно. Где-то глубоко внутри я хотел, чтобы группа сказала: «Мы никогда не подпишем контракт с мэйджор-лейблом! «Epitaph» - это на всю жизнь!». В глубине души я хотел, чтобы моя группа сказала что-то такое, но я не мог просить их об этом, потому что это все равно, что попросить кого-то полюбить тебя. Это было бы чем-то ненастоящим».
Как только Бретт принял решение покинуть Bad Religion, он вложил в «Epitaph» все, что у него имелось. Это был огромный объем работы и немалый финансовый риск. Глобальный успех Offspring привел к тому, что Бретту пришлось буквально в одночасье реорганизовать всю деятельность лейбла. Затем, когда индустрия увидела, чего добился «Epitaph», за артистами лейбла началась настоящая охота. Крупные рекорд-компании задались целью переманить Offspring и Rancid к себе. Ходили слухи, что поп-звезда Мадонна, чтобы перетащить Rancid на свой лейбл, пыталась соблазнить Армстронга своими откровенными фото. Однажды в Нью-Йорке Грег за кулисами шоу наблюдал, как Мадонна в течение целых двадцати минут застегивала Армстронгу одну единственную пуговицу.
Несмотря на конфликты и переживания, связанные с группой, продюсированием и управлением лейблом, все начинания Бретта были чрезвычайно успешны. Альбом «Stranger Than Fiction», одним из соавторов которого являлся Гуревиц, при поддержке «Atlantic» должен был добиться самых высоких позиций, а «Epitaph» стал самым влиятельным независимым лейблом на планете. Это сделало Бретта очень богатым, но этот триумф имел горько-сладкий вкус. Новая жизнь, но все те же старые демоны. Во время работы над «Stranger Than Fiction» Бретт сорвался и начал пить, а затем опять стал употреблять наркотики.
Трудно сказать, как именно это повлияло на принятие Бреттом решения уйти из Bad Religion, но в то время он испытывал сильнейшее давление во всех сферах своей жизни – группа, лейбл, дом. От него требовали все больше и больше, и в конце концов Бретт не выдержал.
Джей настаивает, что несправедливо винить в расколе группы лишь одного из ее участников, даже если он ведет себя самым непредсказуемым образом - переезд на «Atlantic» выявил худшие качества каждого члена BR. «Это было именно то, из-за чего группы распадаются. Все послетали с катушек, в том числе и я. Мы все вели себя как абсолютно чокнутые».
Последним совместным выступлением Грега, Бретта, Джея, Хетсона и Бобби стал концерт «Epitaph Summer Nationals» в «Hollywood Palladium». Среди поклонников уже ходили слухи, что Бретт ушел из группы, людей интересовало, будет ли у Bad Religion какое-то «специальное» последнее шоу с ним. «К этому моменту Бретт официально уже покинул группу, - говорит Грег, - но на том концерте он вышел на сцену вместе с нами».
«Summer Nationals» стал прощальным салютом Бретта и последним шоу Bad Religion под крылом «Epitaph», отношения между Гуревицем и остальными участниками группы были накалены. «Было ясно, что мы разругались, - говорит Джей, - и этот концерт был последним, чего нам хотелось, но мы все равно отыграли его».
Возможно, со стороны ситуация выглядела не лучшим образом, тем не менее все было сделано по-честному. Одна из примечательных черт Bad Religion заключалась в том, что они никогда не были сплоченной командой друзей. У каждого из участников BR были свои интересы и планы, и порой эти люди абсолютно откровенно говорили о том, что ставят собственные цели выше интересов группы. В течение многих лет гастрольный график Bad Religion напрямую зависел от учебного расписания Грега. Аналогичным образом, Бретт не всегда мог уделять время группе из-за своих обязанностей продюсера и главы лейбла. Даже Хетсон покидал коллектив, чтобы отправиться в тур с Circle Jerks. Наличие таких конкурирующих интересов становилось причиной распада многих групп, но с Bad Religion дело обстояло иначе.
«Это очень хорошо, - говорит Джей, - и Bad Religion всегда были такими, в том смысле, что мы никогда не были группой, где все живут, едят и дышат, в общем, абсолютно все делают вместе. У нас не так. Делами мы занимаемся по отдельности, так было всегда – за исключением тех дел, что касаются группы. У каждого из нас есть что-то свое, и когда заканчиваются дела группы, будь то репетиция или тур, мы все начинаем жить отдельной собственной жизнью. И я думаю, что это очень важно для всех нас».
Итак, когда Бретт ушел, группа не распалась. Остальные участники Bad Religion двинулись дальше с уверенностью, что BR ждет светлое будущее. В конце концов, в группе уже случались изменения состава. Вообще-то, для Грега и Хетсона играть без Бретта не было чем-то новым. Они уже делали это на протяжении нескольких лет между «Into the Unknown» и «Suffer». Когда Хетсон в свое время заменил Бретта, он влился в Bad Religion с такой легкостью, будто играл в группе с первого дня ее существования. Примерно та же история была с Питом Файнстоуном, но он был человеком из круга BR, как сказал про него Джей: «Он всегда был с нами». На этот раз все было по-другому. На место Бретта не было очереди из друзей и знакомых. Заменить его мог только кто-то посторонний.
