ДЕЛАЙ ТО, ЧТО ХОЧЕШЬ.
Глава 10.
РАЗУМЕЕТСЯ, В ТОТ МОМЕНТ НИКТО НЕ МОГ ПРЕДВИДЕТЬ БУДУЩЕЕ, НО сегодня ясно: одно не лучшее известие, полученное группой в самом начале 1988 года, изменило не только ход карьеры Bad Religion, не будет преувеличением сказать, что оно значительно повлияло и на дальнейшую судьбу всего панк-рока.
Bad Religion готовились начать 88-ой с шоу в Беркли, Калифорния. Группа должна была выступить в «924 Gilman Street», относительно новом панк-клубе, открывшемся годом ранее. Существовала лишь одна проблема: Circle Jerks собирались в турне, так что Грег Хетсон не мог играть с BR. Последние четыре с половиной года Bad Religion давали концерты со сменной ритм-секцией, однако это был новый вызов. Кто мог заменить Хетсона на посту гитариста?
Грег связался со своим старым другом Бреттом, чтобы узнать, интересно ли ему выступление в «Gilman Street». Бретт вспоминает, что их телефонный разговор проходил примерно так:
ГРЕГ: Привет, Бретт, как дела?
БРЕТТ: У меня все отлично.
ГРЕГ: Круто. Ты не поверишь, насколько популярна сейчас наша группа. Мы известнее, чем когда-либо.
БРЕТТ: Правда?
ГРЕГ: Да, сейчас мы играем в «Fender's Ballroom», и на каждое шоу приходит около тысячи человек.
БРЕТТ: Правда?
ГРЕГ: Ты должен сыграть с нами. Это так весело.
БРЕТТ: Нет, я больше этим не занимаюсь.
ГРЕГ: Ну, у нас концерт в «Gilman Street». Хетсона не будет, поэтому мы не сможем выступить там, если кто-нибудь не сыграет с нами.
БРЕТТ: О, не знаю.
ГРЕГ: Ну же. Поверь мне. Будет весело.
Бретт сдался и согласился. Он подготовил свое оборудование и потренировался, записывая собственную игру. Перед шоу Гуревиц присоединился к остальным, чтобы порепетировать в «Uncle Rehearsal Studio» на Кестер-авеню в Ван-Найсе. Репетиции прошли наилучшим образом, и вернувшийся к бывшим товарищам Бретт почувствовал себя как в старые добрые времена. Когда группа приехала в Сан-Франциско, Бретт с удивлением и радостью понял, что Грег не преувеличивал масштаб популярности Bad Religion.
«Я не знаю, сколько людей вмещал «Gilman Street»», - говорит Бретт. «Но там было полно народу, и подростки буквально сходили с ума от всех наших старых песен, просто слетали с катушек: «Fuck Armageddon...», «Bad Religion» и «We're Only Gonna Die». Это было действительно весело».
Воссоединение с группой имело для Бретта важнейшее значение, этот опыт заставил его задуматься о возможности записать еще одну пластинку с Bad Religion. Бретт завязал с наркотиками, у него была своя студия, а его навыки звукоинженера со времен записи «Back to the Known» значительно улучшились. «Мне было двадцать пять, я налаживал свою жизнь, и у меня была студия звукозаписи», - говорит Бретт. Кроме того, срок «P&D»-соглашения с «Sounds Good» истек, что дало Гуревицу возможность заключать контракты с новыми группами. Вообще-то, на тот момент он только что подписал на «Epitaph» группу L7. Тем не менее, Бретт опасался говорить со своими старыми коллегами о новом альбоме.
«Я был уверен, что смогу добиться для нас убийственного звучания, - рассказывает Бретт, - но парни не знали, чем я занимался. Они считали меня раздолбаем, имеющим очень серьезные проблемы с наркотиками. Так меня воспринимали Джей и Грег».
Опасения были обоюдными. Выступать с Бреттом - это одно, а сочинять и записывать новый альбом - совсем другое. Грег вспоминал, что примерно в то время, когда группа записывала «Back to the Known», Бретт порой звонил ему и говорил, что певцу причитаются кое-какие авторские, но это всегда были выплаты наличными, без какого-либо официального подтверждения, что это авторский гонорар. «Я думаю, Бретт испытывал сильное чувство вины», - говорит Грег. ««How Could Hell Be Any Worse?» был успешным, но банковский счет был оформлен на имя Бретта, и он не платил авторские отчисления. Мы были еще детьми, и он действительно не ведал, что творит».
Однако детство закончилось. Бретт, Грег и Джей встретились, чтобы откровенно поговорить о будущем группы. Бретт хотел, чтобы все - а особенно Грег и Джей - знали, что он больше не употребляет наркотики и серьезно относится к «Epitaph». Он признал свои ошибки, связанные с «How Could Hell Be Any Worse?». Бретт заверил коллег, что если они возьмутся за еще один совместный альбом, он сделает все как надо. Честного слова Бретта оказалось достаточно. Грег и Джей отбросили свои опасения и согласились начать работу над новым альбомом.
Оставался один вопрос: если Бретт снова в строю, что это значит для Хетсона?
«Когда пришло время работы над «Suffer», - вспоминает Грег, - Бретт сказал: «У нас должно быть две гитары». Двойная гитарная «атака» звучала круто, и Хетсону эта идея тоже понравилась. Начиная с «Suffer», он записывался и гастролировал с нами».
Вскоре после концерта в «Gilman Street» Бретт пришел в комнату Грега в университетском общежитии. Грег жил с Гретой, которая теперь была уже не просто его подружкой, а невестой. Бретт и Грег сели с парой акустических гитар и написали песню. В качестве отправной точки они взяли аккорды из песни Нила Янга «Cowgirl in the Sand» и начали играть с ними. Песня сочинилась очень быстро. «Мы написали песню от начала до конца, - вспоминает Бретт, - включая аккорды, переходы, мелодию и текст, именно «там и тогда». Нам очень понравилось то, какой она получилась».
Этой песней была «Suffer».
Хотя такой способ совместного сочинительства совсем не походил на то, как они работали раньше, со времен «Into the Unknown» это был первый случай, когда Бретт и Грег вместе написали новую песню Bad Religion. «Это было приятное воссоединение», - сказал Бретт о той сессии. «Нам с Грегом нужно было найти новую точку отсчета». Но это было нечто большее, чем просто начало с чистого листа. «Suffer» указала путь вперед - для остальной части альбома и далее.
BR продолжали репетировать в «Uncle». Грег и Бретт договорились, что всякий раз, когда группа будет собираться вместе, у каждого из них будет готово по новой песне. «На первую репетицию, - рассказывает Бретт, - я принес «Give You Nothing». Да, ее я принес первой. Грег, по-моему, принес «Land of Competition». Каждый из нас принес по одной песне. Разучить их с группой было довольно просто».
Для Бретта этот процесс был немного сложнее, ведь он должен был объяснять Грегу, как петь его песни, однако, несмотря на то, что парни давно не работали вместе, все прошло очень гладко. «Это как бы закрепило традицию совместного написания песен», - говорит Бретт.
Нельзя было не заметить, что по сравнению с сессиями для «Into the Unknown», кое-что изменилось - игра Пита заметно улучшилась. Вернувшись из Лондона, Пит постоянно тренировался, и его прогресс как барабанщика был очевиден. В итоге он стал играть гораздо увереннее, чем в те времена, когда его взяли на место Джея Зискрута.
Грег и Бретт продолжали писать песни и приносить их на репетиции. «Днем я работал в «Westbeach Recorders»», - говорит Бретт. «Всякий раз, когда у меня возникал перерыв, я брал гитару и шел в комнату отдыха, где на кофейном столике всегда лежали ручка и карандаш. Там, сев на диван, я писал очередную песню для Bad Religion».
После семи или восьми репетиций выяснилось, что примерно за месяц Грег и Бретт написали пятнадцать песен. Такого количества треков вполне хватало для нового альбома. «Скорость, с которой они писали песни, поражала», - вспоминает Джей. Но были ли эти песни достаточно хороши?
Именно об этом и думал Грег. «Я начинал учиться в аспирантуре и не хотел выпускать песни, не обладавшие определенным интеллектуальным весом. Я хотел, чтобы в них было немного «мяса». Так родилось то, что стало известно многим как «традиционные Bad Religion». Переплетение музыки и научно-философских размышлений определило ход моей жизни».
Другими словами, Грег больше не хотел писать песни, подобные «Frogger». Теперь в своем творчестве он использовал тот же строгий научный подход, что и в учебе. Грег не гнался за бумажкой с печатью, благодаря которой можно было получить непыльную работу в академическом сообществе. Его учеба подпитывалась жаждой знаний и желанием понять, как устроен мир. Bad Religion предоставили Грегу возможность сформировать это понимание и поделиться с аудиторией важными знаниями, которые он усвоил.
Бретт с оптимизмом смотрел на возобновившееся сотрудничество с Грегом, но пока еще не мог однозначно оценить новые треки. «Не думаю, что в тот момент я понимал, насколько хороши эти песни, - говорит Бретт, - но я видел, как легко они перетекали одна в другую, и это радовало».
Это было ключевое слово. Если что-то не радует, то стоит ли заниматься этим? После восьми лет взлетов и падений Bad Religion поняли, что им не нужно заново изобретать себя; им просто нужно вернуть ту страсть, которую они чувствовали, когда начинали в «Адской Дыре». Они все еще не знали, что они делают, но теперь они лучше понимали, как именно это делается.
Несмотря на то, что свежий материал воодушевлял, BR не возлагали на свой новый альбом слишком больших надежд. Это была их первая полноформатная работа со времен «Into the Unknown», и они были уверены лишь в одном - преданные поклонники группы, если таковые еще остались, безусловно, будут в восторге. Касательно остального, парни действительно не знали, чего ожидать.
В апреле 1988 года BR приступили к записи нового альбома в «Westbeach». Бретт, не теряя времени, писал треки на свой драгоценный 24-дорожечный магнитофон «MCI JH24». На запись альбома ушла всего неделя. Во время долгого простоя Bad Religion Бретт безостановочно записывал разные группы и теперь точно знал, как добиться хорошего звука. А еще он знал, что ранее никто не создавал ничего подобного тому, что сейчас делали Bad Religion.
«Когда мы записывали «Suffer», - говорит Джей, - мир уже списал Bad Religion со счетов. Мы были «мертвой» группой. На мой взгляд, запись этого альбома напоминала работу безумных ученых в своей лаборатории. Мы были единственными людьми, понимавшими, что происходит. Мы знали, что этот альбом для нас - что-то сродни выходу в открытый космос».
Впрочем не только Bad Religion были списаны со счетов. Панк-рок, неуклонно терявший очки с начала 80-х, пребывал в упадке. Популярность MTV загнала панк в глубокий андерграунд - молодая аудитория обратилась к группам, пусть и выросшим на панк-роке, но игравшим уже нечто другое. В середине восьмидесятых независимые лейблы, занимавшиеся панком – например, «SST», выпускавший альбомы Minutemen, Hüsker Dü и Sonic Youth – зачастую испытывали организационные проблемы (мягко говоря). Все меньше групп записывали панк-пластинки, а те команды, что все-таки решались на это, прекрасно понимали, что такой путь не приведет их к коммерческому успеху. Но «Suffer» был способен в корне изменить сложившуюся ситуацию.
«Складывалось ощущение, что демаркационная линия уже пересечена», - говорит Пит. «Начиналась новая глава».
Альбом открывался прямым обращением к слушателю. Первый трек «You Are the Government» стартовал словами «Hey sit down and listen» («Эй, сядь и послушай»), и это звучало как начало какой-то истории. Первыми словами последнего номера «Pessimistic Lines» были «So here we are again» («Итак, мы снова здесь»). Таким образом «Suffer», с первого до последнего трека, представлял собой разговор между группой и теми, кто остался верен Bad Religion.
Песни «Suffer» не слишком отличались от раннего материала BR, но были быстрее, мелодичнее и, в большинстве случаев, заметно короче. Вторая гитара добавила интенсивности, при этом благодаря мастерству Бретта общее звучание группы стало намного лучше. Полученный саунд раскрывал все сильные стороны теперешних Bad Religion – от пения Грега и гармоничного бэк-вокала до значительно убыстрившегося ритма.
«В тот момент, когда до меня вдруг дошло, что у нас есть нечто особенное, - рассказывает Бретт, - мы с Джеем Бентли возвращались домой из Тихуаны с концерта в «Iguana's». У меня с собой была кассета с финальным вариантом «Suffer». Мы ехали в «Buick Century» конца восьмидесятых, в котором стояла одна из лучших стереосистем «GM Delco». Ехали и слушали «Suffer». Мы прослушали альбом целиком, перемотали кассету и снова включили его. Затем опять перемотали и послушали еще раз. Мы прослушали его три или четыре раза, а потом просто посмотрели друг на друга, типа: «Ни хрена себе! Это действительно так здорово, как мне кажется?».
Джей тогда почувствовал то же самое. «Я помню, как мы с Бреттом смотрели друг на друга и смеялись. Твою ж мать! Неужели это не сон?»
Тем летом Грег работал в ресторане управляющим салат-баром, вместе с ним трудился его сокурсник из Калифорнийского университета Джерри Махони. Джерри был художником, мастерски владеющим аэрографией. Грег рассказал Махони о названии будущего альбома Bad Religion и тот через какое-то время принес вокалисту рисунок с изображением мальчика в футболке BR, объятого пламенем, как буддийский монах. Если на обложке «How Could Hell Be Any Worse?» было представлено апокалиптическое видение центра Лос-Анджелеса, то образ, созданный Махони, в обрамлении четких линий пригородной застройки выглядел более сокровенным. Мальчик не сгорает, наоборот, кажется, что это именно он порождает пламя силой своего неповиновения.
«Suffer» должен был стать сигналом к новому старту группы, и он звучит именно так, однако в альбоме имеется и несколько отсылок к старым Bad Religion. Первая из них – «Give You Nothing» с примитивными барабанами и злыми гитарами. Эта песня была вдохновлена воспоминаниями о школьном друге музыкантов Томе Клементе, который в свое время свел Грега и Бретта, а позднее при загадочных обстоятельствах погиб в автокатастрофе. Слова, повторяющиеся в припеве – «I give you me, I give you nothing» («Я отдаю тебе себя, я не даю тебе ничего») – это одна из любимых фраз Тома. Иногда эта песня встречается под названием «Give You Nothing (Tom Clement)».
Еще одна имевшаяся в «Suffer» ссылка на первые шаги Bad Religion впоследствии создала немалую путаницу. Одиннадцатый трек альбома назывался «Part II (The Numbers Game)» («Часть 2 (Игра чисел)»), а предпоследний – «Part IV (The Index Fossil)» («Часть 4 (Индексное ископаемое)»). Но на «Suffer» не было песен с названием «Part I» или «Part III». Песня «Part III» была на альбоме «How Could Hell Be Any Worse?» и рассказывала о третьей мировой войне. Поскольку в «The Numbers Game» речь шла о подготовке к войне, Бретт решил добавить к ее названию «Part II». В соответствии с этой логикой, «Part IV» описывала последствия войны, в результате которой человечество было стерто с лица земли. Излишне говорить, что «Part IV (The Index Fossil)» была вдохновлена геологическими исследованиями Грега. Объединенные вместе эти три песни последовательно рассказывали о том, что происходило до, во время и после катастрофической войны.
Программной песней альбома была «Do What You Want» («Делай то, что хочешь»). В ней Грег ехидно критиковал пагубную философию Фридриха Ницше. Название песни – это предложенная Грегом интерпретация «воли к власти» Ницше. По мнению философа, именно воля к власти движет всеми человеческими поступками, и она не является ни хорошей, ни плохой. Однако когда идею Ницше взяли на вооружение фашисты и сторонники авторитаризма, эта философская концепция оказалась очень удобным предлогом для того, чтобы не принимать во внимание судьбы тех, кого топчут рвущиеся к все большей и большей власти.
По иронии судьбы, «Do What You Want» стала своего рода гимном, побуждающим действовать, и приобрела особую популярность среди скейтбордистов, полюбивших кататься под этот трек:
Говори то, что должен
Делай все, что можешь, нарушай все гребаные правила
Отправляйся в ад вместе с Суперменом и умри как чемпион
Йа-эй!
Свирепые гитарные проигрыши и беспощадный ритм придавали «Do What You Want» особую мощь. Длилась песня чуть больше минуты. Что касается преобразования «Yeah!» и «Hey» в краткое «Ya-hey!», Грег говорит, что он «скопировал это у Джоуи Шитхеда из D.O.A.».
Бретт прекрасно понимал, что ядро аудитории Bad Religion составляли скейтеры и серферы. «Epitaph» размещал рекламу в «Thrasher», и Гуревиц заметил, что этот журнал нередко устраивал розыгрыши призов среди новых подписчиков. Обычно о таких акциях рассказывалось на первой странице «Thrasher». Это натолкнуло Бретта на мысль.
«Я позвонил парню из «Thrasher» и сказал: «Эй, как ты смотришь на то, что я дам тебе несколько кассет со свежим альбомом Bad Religion, чтобы вы разыграли их среди своих подписчиков?» Он ответил: «Мы будем только рады!» Вроде как реклама, оплаченная альбомами, и она адресовалась именно тем, кому надо. Это был действительно удачный ход».
«Suffer» был выпущен 8 сентября 1988 года, но из-за досадного недоразумения группа отправилась в свое первое общенациональное турне, не имея в багаже экземпляров новой пластинки. В этом туре к Bad Religion присоединилась группа L7, некоторые из участниц которой помогали парням при записи «Suffer». Дженнифер Финч исполнила бэк-вокал в «Part II (The Numbers Game)», а Донита Спаркс и Сьюзи Гарднер записали гитарные партии для «Best for You». Дженнифер до этого уже пересекалась с Bad Religion. В свое время Финч нередко тусовалась в «Oki-Dog» и даже присутствовала на самом первом выступлении BR, правда, тогда они ее особо не впечатлили.
Кроме того Дженнифер была близкой подругой Мэгги Туч, панк-рокерши из Долины. «Мы знали этих девушек, потому что они приходили на все наши концерты», - рассказывает Кит Моррис. «Они приходили на выступления Circle Jerks. Они приходили на шоу Bad Religion. Они приходили на концерты, на которых мы играли вместе. В конце концов, одно время мы были их личными водителями. Если Bad Religion, Social Distortion и Wasted Youth были нам как младшие братья, то они были нашими младшими сестрами».
Турне началось в Хьюстоне, штат Техас, после чего последовали концерты на Среднем Западе, а затем BR отправились на Восточное побережье. Bad Religion были настолько неизвестны в центре страны, что флайеры с рекламой их шоу гласили: «Bad Religion при участии Грега Хетсона из CIRCLE JERKS».
«Во время тура «Suffer» по Штатам, - говорит Джей, - практически на всех афишах наших шоу было написано «с участием Грега Хетсона». Мы не пытались торговать его именем. Но это работало, потому что Грег был известнее, чем мы».
По ходу гастролей группа открыла для себя еще один талант Хетсона. Путешествуя с Circle Jerks, Хетсон уже бывал в большинстве городов, через которые пролегал маршрут тура «Suffer». И теперь он с исключительной точностью вспоминал местоположение клубов, отелей и ресторанов, которые когда-то посещал. Всякий раз, когда Bad Religion прибывали в город, где выступали, водитель передавал руль Хетсону, и тот вез группу туда, куда было нужно. За эту способность Хетсон получил прозвище «Мистер Память».
В Нью-Йорке группа наконец-то получила партию своих новых пластинок и отыграла аншлаговый концерт в «CBGB». В таких местах, как Нью-Йорк и Чикаго, подростки, чтобы увидеть Bad Religion, выстраивались в очередь длиной в квартал, но вне крупных городов посещаемость шоу была невелика.
«Мы отыграли кучу концертов, на которых было меньше десяти человек», - говорит Бретт. «Помню одно шоу на Среднем Западе, перед началом которого в зале не было ни души. Мы вышли на парковку перед клубом, там стояло четыре машины. Подростки сидели в своих тачках и накачивались пивом из магазина, потому что пиво внутри клуба было слишком дорогим. Мы принялись прочесывать окрестности и если видели кого-то, слоняющегося без дела, то умоляли его зайти в клуб. Мы говорили руководству этого заведения: «Не волнуйтесь, люди сейчас придут». Когда началось шоу, в зале было двенадцать человек».
«Живые выступления – это весело, - говорит Грег, - но только не в том случае, когда в зале пусто».
Бретту и Грегу вторит Дженнифер Финч. «L7 проехали с Bad Religion через всю страну, и я не могу сказать, что все прошло гладко. На печально известное шоу в Сент-Луисе пришло всего восемь человек. У меня есть отличная фотография тех бостонских скинхедов, что сидели перед сценой, повернувшись спинами к музыкантам. Конечно, это были незабываемые ощущения, но я не уверена, что люди пришли посмотреть именно на тех парней».
Менее чем за месяц Bad Religion проехали от побережья до побережья и отыграли примерно два десятка концертов, однако большинство из этих шоу не могли похвастать обилием зрителей, так что в итоге тур оказался убыточным. BR арендовали фургон у Circle Jerks и должны были рассчитаться с коллегами. Точно так же группе нужно было расплатиться с «U-Haul» (*американская компания, предоставляющая услуги в области аренды грузовиков, прицепов и т.п.). В ходе тура Bad Religion пришлось самим платить за бензин, еду и жилье. «Мы ничего не заработали», - говорит Джей. «На самом деле, из этого тура мы привезли только долги».
Грег был единственным человеком в группе, у кого имелась кредитная карта, и он потратил кучу денег, бронируя номера в отелях. Даже при том, что Bad Religion всегда снимали один номер на пятерых и спали на полу. В итоге Грэффин вернулся из тура с 3000 долларов долга, что поставило его в затруднительное положение. Незадолго до выхода «Suffer» Грег и Грета поженились в маленькой деревянной церкви на берегу моря в родном городе невесты Дель-Маре. Грег всегда смотрел далеко вперед и привык планировать свое будущее, но убытки, понесенные им на этих гастролях, никак не добавляли певцу уверенности в завтрашнем дне. Если рассматривать этот тур как коммерческое предприятие, целью которого было получить прибыль или хотя бы выйти в ноль, турне стало полным провалом.
«Сегодня люди вспоминают «Suffer», как некую монументальную веху, - говорит Грег, - но в то время мне так не казалось».
И все же, какими бы обескураживающими ни были итоги турне, у Bad Religion имелось немало поводов для оптимизма. К концу года было продано десять тысяч копий «Suffer», и для удовлетворения спроса тираж пластинки был допечатан. Но что более важно, «Flipside» и «Maximum Rocknroll» - единственные американские издания, которые все еще уделяли внимание панк-року – назвали «Suffer» лучшим альбомом года.
Кроме того, благодаря «Suffer» в лексиконе панк-рока появился новый термин. В буклете пластинки партии бэк-вокала были обозначены как «просачивающиеся ахи». «Это был всего лишь вычурный способ описать фоновый вокал», - объясняет Бретт, но именно эти «просачивающиеся ахи» стали одной из главных фишек группы. Они были ключевым компонентом саунда Bad Religion и отличали BR от панк-рок-групп, которые были до них.
Стало окончательно ясно: Bad Religion вернулись и теперь они лучше, чем раньше. «Suffer» стал переломным моментом. Новые песни были короткими, быстрыми и, несомненно, очень интенсивными. Но при этом они были запоминающимися, мелодичными и веселыми. С «Suffer» Bad Religion сразу же вошли в пантеон южно-калифорнийских панк-групп, записывавших умные и острые пластинки, панк-групп, которым было что сказать. Имевший проблемы с наркотиками раздолбай, который нехотя согласился заменить парня, вернувшегося в свою старую группу, выпустил лучший панк-альбом года - альбом, который ознаменовал сейсмический сдвиг в панк-роке, последствия которого ощущаются до сих пор.
Однако в 1988 году они были сами по себе. Не будем умалять достоинств «Suffer», но, как понял Бретт во время записи альбома, в тот момент Bad Religion делали то, что не делал никто другой. Впрочем, такое положение дел тоже скоро изменится.
