МЕЧ ПРОГРЕССА.
ГЛАВА 14.
(* Название главы - отсылка к фразе «Прогресс (развитие) – обоюдоострый меч»)
ДЖЕЙ, КАК И МНОГИЕ РОК-МУЗЫКАНТЫ, ПРИОБРЕЛ привычку на всю катушку отрываться на гастролях и возвращаться к «нормальной» жизни, приехав домой. Однако в мире независимой музыки, а следственно и в мире Bad Religion, понятия «нормально» попросту не существовало. К тому времени, когда группа отправилась в тур «Against the Grain», все выглядело совершенно ненормально.
Bad Religion больше не были малоизвестной хардкор-группой с горсткой фанатов, нетерпеливо ждущих редких туров своих любимцев. Когда группа в третий раз подряд отправилась с гастролями в Европу, Bad Religion уже были на пути к тому, чтобы стать панк-гигантами. И вот тогда-то в фундаменте группы стали появляться трещины.
«Я занимался херней, которой мне заниматься не следовало», - говорит Джей о туре «Against the Grain». «Я делал то, что обещал себе не делать никогда. Я употреблял те наркотики, про которые когда-то говорил, что никогда не буду их употреблять. Причем употреблял их теми способами, которых я всегда обещал себе избегать. Есть мнение, что ты можешь какое-то время жить «дорожной жизнью», а когда вернешься домой, остановиться. Но я не остановился. Когда я вернулся домой, я продолжил вечеринку. Только это была не вечеринка. Это был запой».
К сентябрю 1991 года Джей был сыт всем этим по горло. Он и его жена Микаэла Вассос жили в Долине, в квартире на пересечении Топанга Каньон и бульвара Роско. Джей и Микаэла познакомились, когда Bad Religion записывали альбом «Suffer», в 1989 году они поженились. Джей знал, что у него есть проблемы с алкоголем (и он был не одинок в этом мнении), но во время тура на его долю выпадала не самая большая нагрузка - полтора часа на сцене, так что ситуация не выглядела критической. Все стало гораздо хуже, когда Джей вернулся домой.
«Я стал тем парнем, который постоянно сидит в баре», - рассказывает Джей. «Мои друзья закрывали бар для посетителей, а я оставался и продолжал пить, пока они не заканчивали все свои дела. Как-то мы с одним парнем – он был барменом, но в тот день у него был выходной – пошли в бар и просидели там где-то до пяти утра. Когда мы наконец-то засобирались домой, я вспомнил, что оставил свою собаку в машине. Все время, пока я пил, я ни разу не подумал о своей собаке. Дело было ночью, так что собака не могла перегреться, но все же она была заперта в гребаной машине. Вообще не круто».
Чрезмерное увлечение Джея алкоголем уже не являлось секретом, его проблема выходила из-под контроля. Джею очень повезло, что когда он понял, что нуждается в помощи, он смог обратиться за ней к коллеге по группе, который прекрасно знал, о чем речь. Джей пошел к Бретту и рассказал ему о происходящем с ним. Позже Джей вспоминал, что Бретт с большим пониманием отнесся к его ситуации и помог ему найти место, где он сможет вылечиться.
Джей был не первым (и, конечно же, не стал последним) участником Bad Religion, оказавшимся в сложной жизненной ситуации, но его решение обратиться к Бретту сформировало некую этику группы, в соответствии с которой участники BR, если у них возникали проблемы, всегда могли попросить о помощи своих коллег. Как и в большинстве групп, у членов Bad Religion случались разногласия, и эти разногласия могли приобретать разные формы, но в кризисные моменты участники коллектива всегда поддерживали друг друга.
Джей ходил на собрания «Анонимных алкоголиков» и отказался от спиртного, однако позже признался, что не смог в полной мере принять программу выздоровления, которую предлагало это сообщество. «Я был очень плохим примером трезвенника», - говорит Джей. «Я не пил, но вел себя как полный мудак. Мне не на что было рассчитывать, кроме как на свою силу воли и упаковку «Dr Pepper»».
В то время как семейная жизнь Джея понемногу налаживалась, его отношения с Бреттом оставались напряженными. Это не походило на стандартное взаимодействие работодателя и сотрудника. В Bad Religion они были равны, но в «Epitaph» Бретт был боссом. Такое положение дел было постоянным источником конфликтов и стресса для обеих сторон, и периодически страсти накалялись. В итоге все стало настолько плохо, что, как бы смешно это ни звучало, Джей и Бретт начали вместе посещать семейного психолога.
На одном из сеансов психотерапевт предложил Джею извиниться перед Бреттом за какой-то свой поступок, который сам Джей считал неправильным. Джей заартачился, но, в конце концов, принес извинения, которые, как он сам признает, были «какими-то неполноценными». Другими словами, он отнесся к просьбе не так серьезно, как, возможно, рассчитывал терапевт. Когда терапевт спросил Бретта, как он воспринял извинения Джея, Бретт ответил: «Скептически». Джей не знал, что означает это слово, но был слишком горд, чтобы спрашивать, так что ему пришлось дождаться возвращения домой, где он открыл словарь.
«Блять!» - сказал Джей, узнав, что значит «скептически». «Он не верит мне!»
Этот инцидент продемонстрировал фундаментальный разрыв коммуникаций между музыкантами, с которым сталкиваются многие группы. По мере роста популярности коллектива ставки растут, а вместе с ними растет и эго участников группы. В период успеха никто не хочет раскачивать лодку, говоря о проблемах внутри команды, поэтому не лучшее поведение остается без внимания, а давление продолжает нарастать до тех пор, пока гнев не вырвется наружу и эмоции не выйдут из-под контроля. В случае с Бреттом и Джеем это давление усиливалось необходимостью управлять лейблом, который - в основном благодаря Bad Religion - становился все более и более успешным.
В то время как Джей менял свой образ жизни в Лос-Анджелесе, на Тихоокеанском побережье в Сиэтле, штат Вашингтон, происходила еще одна трансформация - малоизвестная группа под названием Nirvana выпустила альбом, изменивший весь рок-н-ролльный ландшафт. Конечно же, на самом деле такой рельефный сдвиг произошел не в одночасье, тем не менее, когда песня Nirvana «Smells Like Teen Spirit» ворвалась в эфир, все выглядело так, будто потрясенный мир замер в оцепенении и сосредоточил все свое внимание на этом треке. Это была песня с дисторшн-гитарами, громовыми барабанами и текстом, который не имел особого смысла, но был подан так, что не мог не засесть в голове — и эту песню не переставая крутили по радио. Для звукозаписывающих компаний Nirvana пахла деньгами, а для инди-групп по всей стране она была очень похожа на панк.
Для Bad Religion это было звучание андеграунда, наконец-то привлекшее внимание мейнстрима. Будучи ветеранами сцены, участники Bad Religion не замечали ярлык «гранж», который навешивали СМИ, и слышали здесь риффы Игги Попа, Generation X и Redd Kross. В то время как многим юным поклонникам Nirvana казалось, что эта группа появилась из ниоткуда, большинство людей, занимающихся независимой музыкой, уже знали о ней. Барабанщик Nirvana Дэйв Грол был выходцем с хардкор-сцены округа Колумбия - ранее он играл в группе Scream, которая неоднократно выступала на разогреве у Bad Religion.
«Я видел выступление Nirvana в «Rhino Records»», - говорит Бретт. «Они были забойной и шумной панк-группой. Это называлось «гранж», потому что темп был немного медленнее, но мне показалось, что они звучат очень по-панковски. До Nirvana на радио не звучало ни одной гитары. Эфир был забит британским синти-попом. Потом появилась Nirvana. Мэйджор-лейблы услышали Nirvana и подумали: «Пришла пора снова подписывать гитарные группы»».
Тот факт, что Nirvana благодаря панк-козырю во фланелевом рукаве смогла добиться огромного коммерческого успеха, активизировал панк-сообщество. Многие считали, что Bad Religion находятся в прекрасном положении, чтобы воспользоваться сложившейся ситуацией. И хотя сами участники BR не сказать, что всецело разделяли эту точку зрения, они с осторожным интересом наблюдали за происходящим.
«В тот момент, - вспоминает Бретт, - самыми значимыми панк-группами были мы и Fugazi. Это было полезно для сцены - иметь две большие группы и кучу групп среднего уровня. DIY-сцена процветала, и это было здорово. У меня не было ощущения, что мы конкурируем друг с другом».
Fugazi были чем-то похожи на Bad Religion – их лидер Иэн Маккей, также как и Бретт, управлял лейблом («Dischord»), выпускавшим записи его группы. Fugazi были известны своими «пятидолларовыми» концертами и отказом от продажи атрибутики группы, в частности футболок. Немало людей горело желанием заработать на успехе Fugazi, но «Dischord» не желал сотрудничать с ними - пусть это и означало уменьшение доходов лейбла. И хотя многие руководители звукозаписывающих компаний охаживали Fugazi, шансов на то, что эта группа подпишет контракт с мэйджором, практически не было. Однако в случае с Bad Religion все пока оставалось неясным, особенно после ошеломляющего успеха Nirvana.
Для Бретта выбор стоял не между мэйджор- и инди-лейблами, а между популизмом и элитарностью. Наступил момент, когда он почувствовал, что у таких законодателей вкусов, как «Dischord» и «Maximum Rocknroll», слишком много правил. «Позицию, в соответствии с которой твои песни не должны попадать на радио, а ты сам не можешь выйти за рамки собственных строгих правил, я считаю элитарной», - говорит Бретт. «У меня никогда не было проблем с тем, чтобы мои пластинки продавались в торговых сетях или с тем, чтобы мои песни звучали на радио. Радио - это бесплатно. Что может быть более популистским, чем радио? Я не пытался ничего ни от кого утаить».
Джей сравнил отношения между «Epitaph» и «Dischord» с теннисным матчем. Каждый лейбл занимался своими творческими делами, но всякий раз, когда у Bad Religion или Fugazi выходил новый альбом, выпустившая его группа увеличивала число поклонников независимой музыки. У всех на языке вертелся вопрос: «У кого «больше»?».
«Теннисный матч между Fugazi и Bad Religion выиграла Nirvana», - говорит Джей. «Они просто вышибли все эти двери. Это было намного «больше», чем кто-либо из нас мог себе представить».
Другими словами, волна, которую Bad Religion оседлали еще в 1988 году, вот-вот должна была вынести группу на новую высоту, но тут случилось цунами под названием «Nirvana». Тем не менее, ходили слухи, что Bad Religion собираются подписать контракт с мэйджором. Звукозаписывающие лейблы раздавали огромные контракты относительно неизвестным группам, и люди говорили участникам Bad Religion: «Вы следующие».
Джей относился к этим словам с большим скепсисом и мог назвать множество причин, по которым Bad Religion не суждено было стать «следующими»: «Мы не милашки. Мы не Курт Кобейн. Люди считают нас слишком умными. У нас есть название и логотип, которые крайне оскорбительны и никогда не появятся ни в «Walmart», ни в каком-либо из магазинов на Среднем Западе. Не знаю, что думаете вы, но я уверен, что все именно так».
Пока все рассуждали о будущем Bad Religion, группа вспоминала дни своей юности. В ноябре 1991 года Bad Religion выпустили сборник «80-85», в который вошел ранний материал коллектива: первый EP, дебютный лонгплей «How Could Hell Be Any Worse?», второй EP «Back to the Known» и три трека («Drastic Actions», «Slaves» и «Bad Religion»), записанные BR специально для компиляции «Public Service» (примечание автора: 10 декабря 1981 года лейбл «Smoke 7 Records» выпустил сборник под названием «Public Service», в который вошли песни таких лос-анджелесских хардкор-групп, как Bad Religion, Circle One, Disability, Red Cross (вскоре ставшая Redd Kross) и RF7.) – именно поэтому на «80-85» есть целых три версии песни «Bad Religion».
Для обложки «80-85» группа выбрала фотографию панковских ботинок, сделанную Эдвардом Колвером возле клуба «Starwood». В конце 1991 года этот культовый снимок казался порталом в другую эпоху, которая уже никогда не вернется. Такое фото довольно прямолинейно сообщало о том, что Bad Religion – панк-группа. Название сборника могло ввести в заблуждение, по крайней мере, скорей вызывало вопросы, чем давало ответы. Например, хотя группа образовалась в 1980 году, Bad Religion выпустили свой первый материал только год спустя. Так почему не «81-85»? Кроме того, в компиляцию не вошел материал с альбома «Into the Unknown», а он был записан в 1983 году. Еще один момент, вызвавший недоумение, - каталожный номер «Epitaph», судя по которому «80-85» был выпущен до «Against the Grain», но ведь это не так.
Любопытно, что текст для вкладыша «80-85» был написан Грегом Хетсоном, который большую часть обозреваемого периода попросту не был участником группы. Неудивительно, что заметки Хетсона содержат массу ошибок и неточностей. Трудно поверить, что написание этого текста было доверено Хетсону случайно – для всех было очевидно, что, хотя гитарист принимал некоторое участие в записи «How Could Hell Be Any Worse?» и помогал BR продолжать существование после «Into the Unknown», он не мог знать историю группы, а тем более комментировать ее.
Странное название, небрежные примечания и чересчур однозначная обложка - все это создавало впечатление некой неуклюжести данного продукта. В итоге «Epitaph» прекратил выпуск «80-85» и переиздал «How Could Hell Be Any Worse?», дополнив его двумя EP и треками с «Public Service».
«Я немного жалею, что сделал это, - говорит Бретт о «80-85», - потому что «How Could Hell Be Any Worse?» был главной частью сборника, а сам этот альбом в свое время так и не вышел на CD из-за того, что был включен в «80-85». Думаю, это было ошибкой. Мне следовало просто выпустить на CD «How Could Hell Be Any Worse?» с бонусным материалом. Это было бы круче, потому что «How Could Hell Be Any Worse?» - это эпохальный альбом, и делать из него что-то другое означало не проявлять достаточного уважение к действительной значимости этой записи».
Первый альбом Bad Religion, возможно, не имеет такого культового статуса, как другие ранние записи южно-калифорнийского панка (например, одноименный дебютник Adolescents или «Mommy's Little Monster» Social Distortion), но это говорит скорее об извилистом пути BR и о количестве выдающихся альбомов, выпущенных ими впоследствии. У большинства групп, если им повезет, есть только один знаковый альбом. У Bad Religion их несколько.
К 1992 году в эфире доминировал прорывной альбом Nirvana «Nevermind». Лейбл «Epitaph» расширил свою команду, приняв в нее сиэтлских Coffin Break, новую группу Дэйва Смолли Down by Law и вашингтонскую хардкор-группу Dag Nasty, которую Брайан Бейкер основал после ухода из Minor Threat. Изначально Брайану пришлось записываться под именем Дейл Никсон, так как у него был действующий контракт с группой Junkyard. Почему «Дейл Никсон»? Под этим именем Грег Гинн сыграл на бас-гитаре на альбоме Black Flag «My War».
После ряда задержек «Epitaph» выпустил альбом «Generator» 13 марта 1992-го, почти через год после того, как группа закончила его запись. Причин тому было несколько, в том числе проблемы с оформлением альбома, но все из них можно счесть симптомами болезни роста, которая была естественна для группы, пока еще только привыкающей к своему успеху и записывающейся на быстро развивающемся инди-лейбле. Отложенный релиз позволил продлить время приема предварительных заказов. Когда альбом, наконец, вышел, количество предварительных заказов на «Generator» превышало число заявок на «Against the Grain» - первый релиз «Epitaph», разошедшийся тиражом более 100000 экземпляров. Для инди-лейбла это были просто гигантские объемы. А нужно ли было Bad Religion при таких показателях думать о переходе на мэйджор-лейбл?
Поскольку «Epitaph» продолжал расти - лейбл подписывал все новые группы и выпускал все новые релизы – дабы не отставать от спроса, Бретту приходилось работать сверхурочно. Каждый раз, когда Bad Religion отправлялись в тур, он нанимал дополнительных сотрудников, чтобы деятельность лейбла ни в коем случае не останавливалась. При этом Джей продолжал выполнять большую часть тяжелой (в буквальном смысле слова) работы. «Я заведовал отгрузкой», - говорит Джей. «Потом у нас появился вилочный погрузчик, и я стал оператором погрузчика. Это был лучший день в моей жизни. Вилочный погрузчик был потрясающим!».
В честь выхода «Generator» Bad Religion выступили 10 апреля в клубе «Iguana's» в Тихуане, а 11 и 12 апреля отыграли пару концертов вместе с Melvins и Эйч Аром из Bad Brains в «Hollywood Palladium». Все лето группа провела в гастролях по Европе и США.
Ни в Европе, ни в Штатах группа больше не пользовалась фургонами. Теперь Bad Religion могли позволить себе арендовать для гастролей туристические автобусы, что значительно упрощало передвижение коллектива и делало поездки более комфортными. Кроме того группа стала нанимать людей, которые помогали ей и в дороге, и за кулисами концертов. Времена, когда Bad Religion сами таскали аппаратуру и коробки с футболками и прочим мерчем, прошли.
Дело было не только в удобстве и комфорте. Теперь шоу BR собирали так много зрителей, что музыканты были уже не в силах решать все финансовые вопросы самостоятельно. Это стало ясно после одного концерта в Германии, где группа выступала в цирковом шатре перед пятью тысячами человек. После шоу Bad Religion не могли найти промоутера, который должен был рассчитаться с группой. Грег и Джей отправились поговорить с теми, кто «держал кассу». Эти люди не были панками и не говорили по-английски. «Мы находились в комнате с парнями в костюмах, у которых, вероятно, было оружие», - вспоминает Джей. «Я думал: «Я не хочу быть здесь. Это какая-то тупость». Мы поняли, что нам нужна помощь, потому что в таких ситуациях мы чувствовали себя не в своей тарелке».
Хотя на этом гастроли группы в 1992 году закончились, для Грега и Бретта осень того года выдалась очень напряженной. Грег вернулся в аспирантуру в Корнелле, а Бретт был занят делами «Epitaph». 16 октября лейбл выпустил второй студийный альбом Offspring «Ignition», который Бретт записал и спродюсировал в «Westbeach». В следующем месяце вышел альбом NOFX «White Trash, Two Heebs and a Bean». Кроме того, еще в июне, прямо в разгар европейского тура Bad Religion, вышел альбом Down by Law «Blue». Несмотря на то, что у Бретта была куча дел, он все же находил время для написания новых песен, которые впоследствии вошли в седьмой студийный альбом Bad Religion «Recipe for Hate».
На конец 1992 года Bad Religion, подпитываемые плодовитостью авторского дуэта Грега и Бретта и поддерживаемые лейблом, который с каждым днем становился все больше, выпустили пять альбомов за пять лет — четыре новых релиза плюс «80-85». Еще один альбом был в работе, группа находилась на пике продуктивности.
СМИ наконец-то обратили внимание на группу, однако, чаще всего, находили поводы для критики. Журналисты или указывали на то, насколько группа оторвалась от своих корней, либо упрекали Bad Religion в том, что команда слишком строго придерживается своих основ. Изредка музыкальная пресса отмечала умные мысли, содержащиеся в текстах BR. Но даже в этом случае большинство критиков наотмашь било по панк-сообществу, заявляя, что тексты Bad Religion слишком интеллектуальны и фанаты попросту не способны понять их смысл. На самом деле поклонники Bad Religion оказались в гораздо большей степени готовы к восприятию такого материала, нежели критиковавшие их журналисты.
Участники группы вырабатывали различные стратегии реагирования на любые отзывы об их творчестве. Джей, который имел дело как с входящей, так и с исходящей корреспонденцией, видел больше остальных. «Я, как и любой другой человек, читая положительные отзывы, чувствовал себя хорошо, а прочитав один плохой отзыв, расстраивался, поэтому я придумал для себя что-то вроде философского принципа. Я понял, что к хорошей рецензии я должен испытывать те же эмоции, что и к плохой, то есть я благодарен, что вы нашли время высказать свое мнение - хорошее или плохое - о нашем творчестве, но на уровне эмоций мне безразлично, нравится оно вам или нет. «Я ненавижу вашу группу!» Спасибо вам за то, что у вас есть свое мнение. «Я люблю вашу группу!» Спасибо вам за то, что у вас есть свое мнение. Я просто решил не реагировать на рецензии СМИ, неважно, критиковали они нас или хвалили».
Эта стратегия стоического безразличия к отзывам защищала группу от самой жесткой критики – пренебрежения. В то время как их коллег по инди- и андеграундной сцене постоянно крутили на студенческих радиостанциях, Bad Religion в эфир не попадали.
Интересно, что Bad Religion редко критиковали за их, в подавляющем большинстве случаев, негативное отношение к христианству. И снова наиболее, просто вопиюще оскорбительная черта группы каким-то образом ускользнула от внимания «полиции нравов». Это было удивительно, учитывая то, как правительство США и его пособники в СМИ ссылались на христианство во время войны в Персидском заливе, которая на тот момент была в самом разгаре. Bad Religion бросили вызов этому токсичному сочетанию религиозности и подстрекательства к войне в «American Jesus», первом сингле с «Recipe for Hate».
Текст в начале песни живо напоминал о том авторском настрое, который несли самые первые вещи Bad Religion. Написанная в ответ на вторжение президента Буша в Ирак, песня «American Jesus» атаковала американский империализм и его лживые заявления о следовании христианской морали. Ирония настолько укоренилась в лирике группы, что нетрудно представить, как кто-то, впервые услышавший Bad Religion, воспримет текст этой песни как одобрение критикуемых в ней ценностей.
Однако в третьем куплете бэк-вокалисты представляют контрапункт к тексту, проясняя позицию песни:
Он - телепроповедник
(Большое сердце)
Фальшивая искренность
(Ясный ум)
Текст, написанный мощнейшими компьютерами
(И бесконечно добрый)
Ядерные бомбы
(Вы проиграли)
Дети без матерей
(Мы победили)
И я боюсь, что он внутри меня.
(Он наш чемпион)
Этот чрезвычайно действенный контр-нарратив, проходя через весь куплет, производил сокрушительный эффект и делал «American Jesus» программным треком альбома.
По приглашению Грега партию бэк-вокала в «American Jesus» исполнил Эдди Веддер из Pearl Jam. «Я позвонил ему и сказал: «Хочешь спеть бэк-вокал на нашем альбоме? У нас есть пара песен, в которых, я думаю, твой голос будет звучать великолепно»». Веддер также исполнил куплет в песне «Watch It Die».
На «American Jesus» был снят клип, режиссером которого вновь выступил Гор Вербински. Это видео изобилует христианскими крестами и другой религиозной иконографией. На протяжении большей части клипа на Греге защитные очки от противогаза времен Второй мировой войны. В видео на песню «Struck a Nerve», снятом выпускником школы El Camino Real Дарреном Лаветтом (Даррен сделал множество клипов для «Epitaph»), Грег продолжает носить довольно странные аксессуары, а именно - шейный корсет. В «Struck a Nerve» бэк-вокал во время «моста» исполняет давняя подруга BR Джонетт Наполитано из Concrete Blonde.
Заглавный трек «Recipe for Hate», открывающий альбом, был написан в ознаменование «липовой» пятисотлетней годовщины так называемого открытия Америки. Он быстр, свиреп и абсолютно бескомпромиссен - настолько, что был бы вполне уместен на альбоме «Suffer». Чего не скажешь об остальных песнях альбома. Наиболее заметным отличием «Recipe for Hate» от предыдущих работ BR было то, что темп альбома варьировался - то ускорялся, то замедлялся. На «Recipe for Hate» группа начала в полной мере использовать мастерство своего барабанщика. В середине девяностых многие инди-группы пытались путешествовать во времени. Bad Religion прибегали к атональным гармониям еще в «Generator» и продолжили делать это в «Recipe for Hate», но самый смелый ход на альбоме был сделан в песне «Man with a Mission», где использовалась слайд-гитара, дававшая звонкий «щелчковый» звук, характерный для кантри-энд-вестерн.
К моменту релиза «Recipe for Hate» на альбом было сделано огромное количество предварительных заказов. «Recipe for Hate» вышел в июне 1993 года, непосредственно перед летним туром группы по Европе, первым выступлением которого стало шоу в гамбургском «Docks». Большинство концертов этого турне прошло в Германии, кроме того Bad Religion отыграли несколько шоу в Соединенном Королевстве. Через месяц после возвращения из Европы группа впервые отправилась в Южную Америку, где вместе с Biohazard выступила в столице Аргентины Буэнос-Айресе. Затем группа начала тур, включавший 40 концертов в США, Канаде и Мексике. В это турне Bad Religion взяли с собой Green Day, северо-калифорнийскую группу, которая уже подписала контракт с «Reprise Records» и через несколько месяцев должна была выпустить свой дебют на мэйджор-лейбле - альбом «Dookie».
Звукозаписывающие компании внимательно следили за тем, как из DIY-хардкор-группы Bad Religion постепенно превращались в панк-гиганта. После успеха альбома Nirvana «Nevermind» мэйджоры стали заключать огромные контракты с панк-, пост-панк- и инди-группами в надежде найти команду, которая будет способна штамповать хиты на новом альтернативном рынке. По мнению многих представителей музыкальной индустрии Bad Religion подходили на эту роль по всем статьям.
Лейблы связывались с Бреттом, и он сообщал об их интересе остальным участникам группы. Убедившись, что все члены Bad Religion готовы хотя бы рассмотреть возможность перехода на мэйджор, Бретт назначил несколько встреч.
«Нам нужно было прощупать почву и посмотреть, чего мы стоим», - говорит Джей. «Мы не обязаны были куда-то переходить, но если бы появилось устраивающее нас предложение, мы вполне могли бы его принять».
Среди лейблов, заинтересовавшихся Bad Religion, особо выделялся «Atlantic Records», которым руководил Дэнни Голдберг. Голдберг начал свою карьеру в качестве журналиста, отвечал за связи с общественностью в штабе Led Zeppelin, а затем основал собственную менеджмент-компанию, клиентами которой были Бонни Рэйт и Allman Brothers. Голдберг подписал контракт с Nirvana, последовав рекомендации одного из своих клиентов - группы Sonic Youth. После этого, воспользовавшись успехом, которого добились Nirvana, он занял руководящую должность в «Atlantic».
«Мы встретились с Дэнни Голдбергом, - вспоминает Джей, - и после той встречи Бретт сказал: «Он не пускает пыль в глаза. Он действительно врубается в то, что мы делаем». Мы и этот парень довольно хорошо понимали друг друга. Мы подумали: «Если тот, кто командует парадом, готов подержать нас, нам не придется кому-то что-то доказывать». Все стало обретать смысл. Картина выглядела предельно ясно».
Участники Bad Religion на Западном побережье приняли свое решение, теперь необходимо было узнать мнение Грега. «Бретт пообщался с Дэнни Голдбергом в Лос-Анджелесе, - рассказывает вокалист, - а я вскоре после этого отправился на встречу с Голдбергом в Нью-Йорке».
Грег и Голдберг нашли общий язык. Таким образом, все члены группы были готовы сделать шаг вперед. Однако это не означало, что решение далось легко - особенно Гуревицу. «Одна из причин, по которой я согласился на сотрудничество с мэйджором, - говорит Бретт, - заключалась в том, что я не знал, сможет ли «Epitaph» сделать нашу группу по-настоящему популярной. Nirvana стала мегазвездой, но я не был уверен в том, что инди-лейбл способен сотворить что-то подобное».
Дэнни Голдберг видел, что Bad Religion обладают всем необходимым для того, чтобы добиться массового успеха. «Я знал, что инди-мир взрастил множество артистов, которые, как я чувствовал, могли бы привлечь гораздо большую аудиторию, чем имели», - говорит Голдберг. «Как менеджер я уже обладал подобным опытом с Nirvana. В «Atlantic» хотели, чтобы я подписал на лейбл новых артистов и модернизировал их рок-н-ролльное «подразделение». К тому моменту Bad Religion успели добиться многого. У группы было достаточно много поклонников. У BR были мелодии и припевы, способные привлечь внимание вновь настроившейся на рок аудитории. Мне нравилась их умная лирика с провокационным подтекстом, лично мне такие вещи импонировали. С точки зрения бизнеса здесь не было особого риска, поскольку у группы уже имелась своя аудитория. Bad Religion были именно теми, кого я искал».
Большинство представителей музыкального истеблишмента, от руководителей звукозаписывающих компаний до музыкальных критиков, не замечали «провокационный подтекст» Bad Religion. То, что Голдберг интуитивно уловил эту особенность группы, говорило о том, что он хорошо подходит Bad Religion.
«Тонкий сарказм, всегда присущий Bad Religion, замечали очень немногие», - поясняет Джей, используя в качестве примера живое исполнение песни «You Are the Government» («Вы – это правительство»). «Когда Грег поет в конце «And I make a difference too» («И я тоже могу что-то изменить») - если вы когда-нибудь наблюдали за ним - он держит большой и указательный пальцы на расстоянии четверти дюйма друг от друга. Вы слышите эту фразу и думаете: «Да! И я тоже!». Но потом вы видите, что он делает на сцене, и думаете: «О, черт! Мы - никто!». Наш секрет всегда заключался в соусе».
Голдберг хотел поделиться этим секретом со всем миром. Он считал, что хотя у группы уже имелась внушительная фан-база, песни Bad Religion заслуживали того, чтобы их услышало как можно большее количество людей. И «Atlantic» мог поспособствовать этому.
Bad Religion поручили Эрику Гринспену, адвокату группы, начать переговоры с «Atlantic». В итоге Гринспен заключил контракт на четыре альбома – аванс был относительно небольшим, ставка делалась на высокий процент от продаж, полагавшийся музыкантам. Хотя в то время лейблы начали вкладывать в группы по-настоящему большие деньги, это было разумное решение. «Там не было каких-то безумных сумм», - уточняет Грег. «Мы не стали брать большой аванс, зато прилично заработали на продажах. У нас очень хороший юрист, и тогда он сказал: «Вот как нам следует поступить». Именно так мы и сделали. Мы всегда были практичны в таких вопросах».
Кроме того Гринспен сумел «разграничить территорию». Bad Religion считали, что «Atlantic» лучше всего подходит группе в Соединенных Штатах, но в то же время полагали, что в других частях мира для них будет предпочтительней сотрудничать с «Sony Music». Поэтому вместо того, чтобы передать «Atlantic» права на распространение альбомов BR по всему миру, группа подготовила два контракта – в Северной Америке BR собирались работать с «Atlantic», а во всех остальных странах - с «Sony Music».
Музыканты понимали, что за столом переговоров они находятся в довольно выгодном положении, поскольку к тому моменту группа уже успела многого добиться самостоятельно. Bad Religion могли позволить себе не брать внушительных авансов, поскольку не были кучкой нищих новичков. Выйдя на международный уровень, группа стремилась освоить новые регионы и расширить свою фан-базу за счет тех мест, где еще не выступала. С помощью Гринспена Bad Religion разработали план, рассчитанный на долгосрочный успех, а не на сиюминутную выгоду.
В конечном итоге, придя к единодушному решению, участники группы подписала контракты с «Atlantic» и «Sony Music». Bad Religion официально ушли с «Epitaph», но то, что произошло сразу после этого, впоследствии вызвало головные боли у многих филофонистов. «Atlantic» был настолько впечатлен «Recipe for Hate», что захотел издать его, даже несмотря на то, что альбом уже был выпущен «Epitaph». На самом деле, к тому времени, когда группа подписала контракт с «Atlantic», по всему миру было продано около двухсот тысяч копий «Recipe for Hate». Контракт, подписанный Bad Religion с «Atlantic», был рассчитан на 4 альбома, так что Бретт договорился об отдельной сделке на пятый релиз, которая позволила бы «Atlantic» переиздать «Recipe for Hate», пока BR будут работать над своим следующим альбомом.
«Я сделал только первый тираж, - объясняет Бретт, - а затем отдал все материалы «Atlantic», и последующими тиражами занимались они». Именно поэтому на одних версиях «Recipe for Hate» стоит логотип «Epitaph», а на других - лого «Atlantic».
«Вы, должно быть, видели этот альбом с логотипом «Atlantic», - говорит Грег, - но все это было сделано не ими, они просто купили все это у Бретта».
Для Bad Religion настало время отстаивать свою DIY-концепцию в мире мейнстрима – альбом, который группе предстояло записать для «Atlantic», должен был привлечь новых поклонников, но в то же время не оттолкнуть тех фанатов, что были с Bad Religion уже не один год. Задача не из легких.
Слово «продались» стало популярным среди поклонников панк-рока в конце семидесятых. Именно его фанаты употребляли в ответ на то, что какая-то панк-группа добилась хоть маломальского коммерческого успеха. К началу девяностых такая реакция стала настолько общепринятой в панк-сообществе, что одно лишь подписание контракта с крупным лейблом автоматически делало группу «продавшейся». Однако Бретт и Грег не были озабочены финансовыми показателями Bad Religion. «Мы не стремились продаться как можно выгоднее, речь шла о другом, гораздо более важном», - говорит Грег.
По мнению самих участников Bad Religion, они и дальше должны были заниматься тем, что делали до этого – писать песни, заставляющие задуматься, писать песни, которые отражали бы их рост как мыслителей и музыкантов. Во всяком случае, BR как никогда были полны решимости записать свой лучший альбом. Контракты с «Atlantic» и «Sony» были всего лишь способом донести их идеи до большего числа людей.
Переход на «Atlantic» стремительно добавил группе известности на национальном уровне. В ноябре Bad Religion появились на телешоу «Поздней ночью с Конаном О'Брайеном» («Late Night with Conan O’Brien»), чтобы исполнить песню «Struck a Nerve». Но в том, что удача наконец-то повернулась к Bad Religion лицом, Грега убедило вовсе не появление группы на телевидении, а случай на шоссе Пасифик-Кост. «Я ехал по Пасифик-Кост, - вспоминает Грег, - и услышал, что в соседней машине играет «Recipe for Hate». Это было нечто особенное».
Пути назад не было. С тех пор, как Родни Бингенхаймер включил демо BR в своей программе и открыл группу для небольшого круга преданных поклонников хардкора, прошло уже тринадцать лет, теперь Bad Religion принадлежали массам. Только время могло показать, был ли переход на «Atlantic» разумным шагом. После небольших каникул группа с альбомом «Recipe for Hate» отправилась в свое второе североамериканское турне. Затем, в 1994 году, BR не выступали больше восьми месяцев. За это время Bad Religion, «Epitaph Records» и панк-иерархия претерпели необратимые изменения.
