Альманах Даниила Бобкова 2
Муза
– Уверены, что я справлюсь?
Лира с сомнением смотрела на густую чащу перед собой.
– Тут и думать нечего! – Аркадий похлопал подругу по плечу. – Ты у нас самая талантливая, самая чуткая, самая достойная! Если ты не станешь сегодня музой, я уже и не знаю, что ждёт этот мир…
Аркадий широко улыбнулся, и Саня с Таней обняли подругу. Их маленькая группа очень рассчитывала на неё, о чём трещали последние месяцы, когда прознали об испытании. «Дети Стикса», как они назывались, не продвинулись дальше случайного концерта в подмосковном клубе на разогреве да сотни просмотров клипа в соцсетях. Их талант для них самих был непререкаем, но вот общество об этом пока не знало. Ребята верили, что если Лира пройдёт все испытания и станет полноценной музой, как её прапрабабушка, то слава и награды тут же посыпятся на них как из рога изобилия.
– Мы же такие классные! – согласился с другом Саня. – Мои тексты, и партии на басу…
– А по-моему, нас тянут мои ударные, – фыркнула Таня. – Ритм и сила настоящей гарпии дорого стоят!
Таня действительно была гарпией. По меркам своих бурных сородичей она настоящий ангел, но в мире простых людей устраиваемые ей дебоши и драки балансировали на грани. Друзьям приходилось следить, чтобы Таня не раскрыла свою суть, случайно выпустив когти или крылья.
– Вы забыли ещё про мою гитару, – возмутился Аркадий. Спохватившись, он взглянул на будущую музу. – И Лирин вокал, конечно же!
Сам он был на четверть сатир. Лишенный рогов и копыт, Аркадий чутко чувствовал природу и кровь других волшебных существ. Именно он собрал два года назад «Детей Стикса», приведя каждого чуть ли не за руку в их подвал.
Саня был сыном наяды, властвующей в одной из северных рек, и, помимо дара говорить с рыбами и моллюсками, унаследовал от матери красоту и переменчивый характер.
И только Лира пока не могла похвастаться способностями.
К сожалению, музой недостаточно было просто родиться. Раз в несколько десятилетий проводилось испытание, по итогам которого одна из кандидаток становилась владычицей искусств. Все остальные же… Погибали.
– Представь, – улыбка Аркадия внушала уверенность. – Какой великой станет наша музыка, когда ты войдёшь в силу!
– Если выживу, – негромко сказала она.
– Даже не думай об этом! – парень замахал руками. – Ты справишься!
– Да, подруга, – подмигнула Таня. – Ты лучше всех.
Лира кивнула.
Она всегда чувствовала себя на вторых ролях. Русые волосы ниже плеч, серые глаза, простое лицо и щуплая фигура… Красавицей её назвать было сложно. Голос и тонкий вкус – вот две черты, которыми она могла по-настоящему гордиться.
Сегодня был шанс доказать, чего она стоит.
Восемь девушек развернулись к лесу. Они отличались по цвету волос и глаз, по росту и комплекции, но одинаковая решимость отражалась на их лицах.
Густой кустарник расступился, открывая восемь троп. У каждой будет своя дорога, пройти которую предстоит в одиночестве. Родственники и друзья, активно кричащие вслед, вынуждены остаться и ждать, какая муза выйдет обратно.
Испытание началось. Точнее, лишь первый его этап…
Стоило Лире переступить незримую черту, как стволы и корни снова сплелись, закрывая путь остальным.
Перед ней раскрылась развилка. Каждая дорога была хороша, но лишь одна могла привести к цели. Стало обидно, что рядом не было Аркадия, которому кровь сатира позволяла читать деревья как открытую книгу.
Лира осторожно повела головой и прислушалась к лесу. Музе необходимо опираться в первую очередь на свои чувства. Слушать скорее интуицию, чем рассудок. Хаотичная натура предков таилась глубоко внутри, и ей было самое время пробудиться.
Праправнучка музы втянула носом воздух, улавливая легчайшие ароматы. Нарциссы и колокольчики уговаривали повернуть направо, но чутьё подсказывало, что слова их лживы. Сирень томно звала вперёд, однако и ей веры не было. И только лёгкие ирисы, старающиеся даже не смотреть в её сторону, указывали верную тропу.
Слева раздался девичий крик. Вот и первые выбывшие.
Деревья сбоку расступились – больше не было нужды скрывать погибшую рыжеволосую участницу, из груди которой торчала стрела. По оперению из заострённой листвы Лира догадалась, что выстрел принадлежал дриаде. Эти девы готовы были до последнего защищать свои деревья. Видимо, рыжая неосторожно решила идти напролом...
Лира, теперь уже согнувшись, направилась по тропе ирисов. По бокам плясали вероломные светлячки, заманивая в топи, а под ногами раскинулись корни, активирующие многочисленные ловушки. Одна из её конкуренток не распознала обмана и доверилась огонькам. Теперь только тёмные волосы, уходящие всё глубже в болото, напоминали о том, что она здесь была.
Ступать приходилось осторожно. Но Лира ясно видела, куда идёт. Только один раз споткнулась и слегка коснулась охраняемого дерева. Стрела тут же просвистела возле уха, лишь чудом не пробив в нём нового отверстия. Но это её только раззадорило! Неожиданно, но в этом недружелюбном лесу Лира чувствовала себя практически дома.
Тропа вильнула, и она упёрлась в гигантский дуб. Лира уже собиралась отправиться дальше, но заметила миниатюрных птиц на нижних ветках. Несмотря на размер, клювы были хищно загнуты, а когти сверкали медью. Перья казались тяжёлыми, словно были приспособлены для боя не меньше, чем для полёта. Если все остальные пернатые в лесу пели, то эти пока только пристально глядели чёрными бусинами глаз.
Неужели доставили кого-то из потомков стимфалийских птиц?
Ближайшая к Лире и самая маленькая из всех птаха раскрыла клюв, разливаясь удивительно нежной мелодией.
– Ты это мне? – девушка обернулась. – Пытаешься что-то сказать?
Но птицы лишь выжидающе смотрели на неё. Маленькая певунья вздохнула и повторила мелодию.
Лиру осенило.
– Поняла! Мне стоит повторить за тобой…
Будто в подтверждение её слов, вдалеке раздался похожий, лишь на несколько нот отличающийся, мотив. Низкий голос попытался пропеть мелодию. Скрипящему альту поначалу удавалось выводить верные ноты, но в середине ошибки последовали одна за одной.
Вскоре пение перешло в визг, через несколько секунд замолкший навсегда.
Рука Лиры потянулась ко рту. Ещё одна, а ведь и часу не прошло!
– Спасибо за урок, незнакомая девушка, – прошептала она. – Ошибка может стоить жизни. Значит, вот для чего вам такие клювы и когти!
Птицы не ответили, а самая маленькая вновь терпеливо пропела.
– Выбора нет!
В конце концов, разве могло выдаться испытание легче для профессиональной певицы, чем повторить несложную мелодию?
Лира запела. Среди чистой природы, без отвлекающего шума и расстроенных инструментов, слыша только себя, она чувствовала, что отдыхает во время песни. Страх и тревога отступали.
Нежное сопрано обволакивало, проникало в самое сердце. Птицы наклоняли головы, ожидая, не ошибётся ли кандидатка, но вскоре сами начали постукивать лапками по ветвям ей в такт. Даже дриады и нимфы, периодически выглядывающие из-за деревьев, перестали скрываться. Зелёные и голубые лица, настороженные вначале, расслаблялись.
Лира легко закончила несколько несложных тактов, и продолжила петь уже свою песню. Мелодия, которую написал Аркадий, была такой же простой, но в её исполнении заискрила. Даже если сейчас Лира слышала, сколько работы над нотами и голосом ещё предстоит. Петь хотелось больше.
Она упивалась этим вниманием. Не могла остановиться, подбадриваемая реакцией леса.
Как только девушка смолкла, птицы поднялись в воздух. Клювы и когти засверкали в солнечных лучах.
Лира закрыла лицо руками. Она же всё правильно сделала! Она не могла ошибиться!
Однако, опасные создания просто окружили её. Та самая миниатюрная птичка схватила её за рукав и слегка потянула. Судя по всему, они не собирались убивать талантливую певицу, а желали проводить её дальше.
– Мне идти за вами? – робко спросила она. Птаха потянула ещё раз. – Хорошо!
Птицы летели впереди. Деревья вставали из земли и перебирались на массивных корнях в другое место, пропуская проводников. Лира осторожно ступала сзади, подозревая опасность за каждым отошедшим стволом. Но она волновалась напрасно: уже через несколько минут яркий солнечный свет ударил ей в глаза.
Птицы облетели Лиру широким полукругом, возвращаясь в лес, и за ними плотной стеной сошлись деревья. Пути назад не было. А впереди ожидало озеро, на середине и по бокам которого разгулялся молочный туман…
Лира выбралась из леса! Она прошла первый этап!!!
В груди разливалось приятное чувство. Мир стал видеться чётче, слух и обоняние обострились. Лира чувствовала свежесть ветра, ароматы горьковатой прибрежной травы, видела в мельчайших подробностях каждый камень.
Она подошла к озёрной глади и взглянула на своё отражение. Кожа сияла, в русых волосах проявилась лёгкая золотистая рыжина, а скучный оттенок серых глаз пылал расплавленным серебром. Такая девушка уже бы не стала прятаться за спинами более уверенных друзей!
– Если такие изменения после первого этапа, – прошептала Лира, – то что же будет, когда я стану музой?
Теперь она не собиралась уступать, и смерть её не страшила.
Вот только даже с новым острым зрением Лира не видела, как преодолеть заколдованный туман. Интуиция кричала, что попытка его коснуться ей сильно не понравится...
Лира обошла всю узкую прибрежную полосу, но не нашла ни одной подсказки. Коснулась ладонью воды. Прохладная, как и положено в начале осени. Но выбора не было. Она забрала волосы, чтобы не мешались, сняла кроссовки и за шнурки привязала их к щиколотке. Носки сложила в карман, а вот остальную одежду решила пока оставить на себе – неизвестно, как долго придётся пробыть в воде.
Задержав на мгновение дыхание, она вошла в озеро.
После леса Лира была готова к любому подвоху: острым камням, утягивающим под воду водорослям, опасным тварям. Но безмятежная озёрная гладь на первый взгляд совсем не таила угрозы.
Лира осторожно опустила лицо под воду. На удивление, глубина не превышала трёх метров, и часто стояли крупные камни. Единственным пугающим моментом было то, что ковёр из водорослей казался бесконечным, и не было ни малейшей подсказки, куда же плыть дальше. Зайдя по грудь, девушка оттолкнулась ногами и загребла. Первое время купание доставляла ей удовольствие своей прохладой, но тревога быстро вытеснила все приятные эмоции. Лира погружалась почти до дна, пыталась плыть за рыбами и даже спеть им ту же мелодию, что ей показали птицы – без толку, только воды нахлебалась!
Солнце, стоявшее в зените, близилось к горизонту. Несколько часов пролетели незаметно. Лира уже стучала зубами, а мышцы едва слушались. Она просто плавала кругами, не понимая, чего от неё ждут!
Задача оказалась хлеще, чем найти иголку в стоге сена.
Лира оперлась на выступающий камень, давая ногам отдохнуть, и перевела дыхание. Она разминала онемевшие икры, похлопывала по озябшим плечам. Бесцельное бултыхание здесь ни к чему не приведёт. Лире стоит прочувствовать это озеро, как лес до этого, если она хочет что-то увидеть!
Она продолжила плыть, силой воли заставив себя успокоиться. Взгляд расслабленно заскользил по дну. Глаза засияли ярче, и свет от них озарял путь. Всё те же камни, рыбы, водоросли. Как будто ничто не изменилось… Стоп! Разве эти водоросли не отличаются от остальных?
Лира подгребла поближе. И действительно: на четверть оттенка зеленее, на сотую долю темнее. Разницу мог заметить только человек с очень тонким художественным восприятием. Или не совсем человек.
Водоросли уводили в сторону, указывали какой-то путь. Проплыв около пары десятков метров, Лира увидела, что местная флора ещё темнее, чем ведущая её тропа. Она покружила немного, но дальше цвет не менялся. Искомое место было именно здесь.
Набрав в грудь побольше воздуха, она нырнула.
Через несколько сильных гребков Лира оказалась перед покрытым илом камнем, практически таким же, как и по всему дну. Но стоило коснуться водорослей на его поверхности, вся растительность на расстоянии нескольких метров втянулась. Обнажилась дюжина золотых рычажков. Неразличимые на первый взгляд, они манили переливами, предлагали ощутить изящные рукоятки. «Мы одинаковые», – клялись они. «Тяни за любой, не прогадаешь!»
Но Лира уже не смотрела, как обыватель. Её новые глаза подмечали едва заметные сколы, внимали игре теней, отличали рисунок резьбы. Нет, теперь она ни в коем случае не спутает рычажки между собой! И она как раз разглядела нужный, различающийся сильнее остальных…
Рука уверенно потянулась к предпоследнему в ряду и наклонила на себя. Водоросли, укрывающие тайник, вновь появились, благосклонно показывая, что выбор сделан верно. А по венам заструилась ещё большая сила, чем та, которую она ощутила ранее.
«Интересно, а что бы случилось, сделай я неправильный выбор?» – подумала Лира. «Хотя какая разница!»
Она вынырнула и задышала полной грудью. Сколько она пробыла под водой? Минуту, две? Перед глазами плясали круги, и губы дрожали от холода, но воздух казался таким сладостным, а надежда выжить окрепла до убеждённости в собственной непобедимости.
Полоса тумана рассеялась, открывая вид на гору. Именно там должно пройти заключительное испытание.
Лира погребла к берегу, удивившись, какими лёгкими и сильными стали её руки. Выбравшись, она отжала волосы, отряхнула плечи, промяла мышцы. И только потом огляделась.
Остров, на котором оказалась Лира, почти полностью занимала гора. Величественная и пугающая с расстояния, вблизи она казалась более радушной. Со всех сторон её огибали тропинки. Крутые подъёмы чередовались пологими участками, а на высоте примерно пятидесяти метров виднелась площадка, уходящая вглубь. Судя по всему, именно туда и нужно идти. Тем более, что Лира пришла предпоследней – только узкая часть озера была прикрыта туманом.
Вот только не все добрались в целости: у береговой линии в водорослях застряла пухлая фигура одной из её недавних конкуренток. Одна рука девушки отсутствовала, а всё туловище пересекали глубокие раны. Что за тварь могла оставить подобное?!
В ответ на её мысли последний участок тумана рассеялся. Лира прищурилась, всматриваясь в озёрную гладь. Круги на воде расходились достаточно явно, и она уже ожидала увидеть четвёртую девушку.
Но вместо неё показалась щука размером с человека. Тварь ощерила сабли зубов, улыбаясь. По бокам от огромных челюстей свисали остатки черной футболки с ярким принтом по центру. Эту футболку носила самая милая из участниц, смуглая Альбина. Она угощала всех собравшихся кексами, не разделяя конкуренток и родственников, и с аппетитом ела сама. Альбина желала всем удачи перед тем, как они выстроились у кромки леса. Но её саму удача подвела.
– Значит, теперь нас трое, – вздрогнула Лира. – И я последняя… Надеюсь, задержавшихся муз не будут отстреливать!
Она нервно хихикнула, но тут же замерла. Её версия на шутку походила слабо. В конце концов, никто не слышал о тех, кто покинул испытание без способностей музы и живым. Лучше поспешить.
Лира обулась и вгляделась в гору. Все пути казались одинаково безопасными, да и интуиция молчала.
Усталость после заплыва вытеснили новые силы, поэтому подъём начался без трудностей. Там, где дорога прерывалась, всегда торчали корни деревьев или стволы кустарников, за которые можно зацепиться. Мышцы окрепли, а реакция превосходила ожидания. Неуверенно закачается какой-нибудь камень под подошвой, и Лира легко перепрыгивала на другой. Пальцы, всегда такие слабые, держали крепко. Тело стало гибче, а кровь кипела. Теперь Лира была готова стоять хоть на Олимпе в окружении богов, и совсем бы не смутилась.
Когда до площадки оставалось не больше пяти метров, с другой стороны горы раздались звуки борьбы. Лира замерла, вслушиваясь в нарастающие женские крики.
– Бесполезная дура! – донёс ветер последние фразы. – Ты мне и так не конкурентка, так что не мешайся под ногами.
Обладательница хлипкого высокого голоса заверещала, но соперница оказалась сильнее. С края полетела маленькая девичья фигурка. Её белые руки были раскинуты, как у птенца, который силится взлететь, но не знает, как.
Лира с содроганием смотрела, как фигурка отпрыгнула от одного из склонов, а суставы выгнулись под неестественным углом. Камни разбивали плоть, кустарники-помощники рвали мягкие ткани. Одно радовало – несчастная уже не чувствовала боли.
– Может быть, последняя хоть что-то придумает! – рослая синеволосая девушка сплюнула в обрыв. – Скоро должна прийти…
Лира вжалась в камень, но синеволосая её не заметила. Напевая сильным низким голосом, она развернулась и пошла обратно. Лира помнила, как та похвалялась, что станет музой, и никто ей не указ. Кажется, её звали Адель…
Надо было спешно что-то придумать. Они остались вдвоём, и никто не придёт Лире на помощь. Адель готова бороться за победу любыми средствами. И Лира бы ещё утром уступила. Развернулась, спустилась и кричала, чтобы её забрали.
Но теперь, когда она прикоснулась лишь к отголоску дара музы, сдаваться было преступлением.
Лира перепрыгнула на соседнюю тропинку. Руки подтягивали её за длинные корни, камни гуляли, но она упорно карабкалась всё дальше и дальше от места падения, не обращая внимания ни на мозоли, ни на высоту. Если Адель ждёт её, неплохо сделать конкурентке сюрприз.
Спустя десять минут Лира подтянулась и оказалась на противоположной стороне площадки, у перехода в отвесную скалу. Длинный плющ укрывал грубую породу, а недалеко от края росли плодовые деревья. Лимоны, оливки, даже раскидистый миндаль – неужели это всё цветёт в их климате?! Что за магией здесь пользуются?
Лира погладила кожуру лимона. Кисловато-сладкий аромат одновременно ласкал ноздри и бодрил. Жить хотелось как никогда.
Она нагнулась и подняла небольшой, но увесистый камень, и продела его под ещё влажный ремень джинсов. Свободная майка скрыла выпуклость. Адель не заметит, а Лира будет в безопасности.
Девушка осторожно пошла полукругом, скрываясь в тени деревьев. Совсем скоро она увидела главное место финального испытания. В окружении белоснежных колонн на пёстрой плитке расположились мраморные кафедры с табличками. Адель рассерженной кошкой ходила от одной к другой, хмурилась и тёрла лоб, но явно не могла понять, чего от неё хотели.
«Какая же она здоровая!» – подумала Лира с ужасом. «Головы на полторы выше и в два раза шире! Кого она вдохновлять собралась, великанов?»
Лира подобралась ещё ближе. На табличках виднелись надписи, но прочитать их даже с новыми способностями она отсюда не могла.
– Если думаешь, что силы достались только тебе, то зря, – холодно процедила Адель и резко развернулась. – Выходи!
Лира выглянула из-за дерева и натянула на лицо улыбку. Так, словно была рада увидеть соперницу. Так, словно не прятала камень. Так, словно не стала свидетелем убийства. И так, словно не была готова при необходимости пойти на него сама.
– Что нам нужно сделать? – дружелюбно спросила Лира. – И почему ты не сделала это раньше?
Адель оскалилась, неумело изображая приветливость. Её широкая спина и крепкие плечи показывали, что она легко могла переломить Лиру пополам, но конкурентка была ей нужна.
– Загадка сложная попалась, – пожаловалась синеволосая. – Может быть, вдвоём мы сможем решить…
Лира закивала. В рукопашную ей пока не справится, так что придётся включить хитрость. Пусть Адель считает, что Лира доверяет ей.
– Конечно! Две головы хорошо… В конце концов, в правилах же не говорилось, что муза должна быть только одна. Уверена, нас двоих наградят!
Адель скривилась, но поддакнула и приглашающе повела рукой на площадку с колоннами. Однако, Лира ясно помнила летящую вниз девушку и не обольщалась относительно крепости их союза. Как только она выполнит свою задачу, от неё избавятся с такой же жестокостью.
Лира переступила с шелестящей травы на твёрдый мраморный пол.
Загадка, которую не смогли решить остальные кандидатки, казалась не такой сложной: нужно было разместить в верном порядке таблички с надписями. В квестах, столь любимых Лирой, они решались подбором за несколько ходов и даже не требовали дополнительного шевеления мозгами. Вот только что лес, что озеро показали, насколько высокой была ставка. Одно неверное расположение, и кара может последовать с любой стороны.
Между колоннами наверху была натянута лента, которая гласила: “A maximus ad minima”. От большего к меньшему. Подсказка?
Удивительно, но теперь Лира могла свободно читать на латыни. С учётом того, что все надписи на табличках были также сделаны на этом мёртвом языке, задание становилось по крайней мере технически решаемым.
– Пение было, – сокрушалась Адель, искоса поглядывая. – Рычаги, отличные по цвету, тоже. Я дизайнерка, поэтому с этим легко справилась. Стихи были предсказуемы, но эти уж больно дурацкие… Есть какие-то мысли?
Лира не спешила отвечать. Она переводила взгляд с одной таблички на другую и вникала в текст. В группе они не экспериментировали, а брали подчас банальные, или «традиционные», как говорил Аркадий, ритмы и рифмы. Но как же природа обделила Адель вкусом, если она увидела в этих табличках возможные стихи!
Конечно же, ни в какое пятистрочие таблички и близко не складывались. Это были разрозненные фразы – красивые, пафосные, но не более того.
Лира привычно для испытания отключила разум. Она читала каждую табличку, старалась уловить мелодию в строках. И так крутила в голове, и эдак. Пыталась связать в единый сюжет. Пробовала даже пропеть. Без толку!
Адель нетерпеливо дёргала ногой.
– А может, всё же включить голову? – задумчиво протянула Лира. – Должно же что-то их связывать!
Несколько цитат, известных и не очень, обладали каким-то скрытым значением. Одной интуиции не хватало. Лира подошла поближе, осторожно провела подушечками пальцев по выщербленным буквам. Последние лучи закатного солнца едва подсвечивали слова, но можно было почувствовать, что некоторые из них вбиты глубже, чем остальные.
– Глазами подсвети, – велела она Адель. – Да не хлопай ты ими так, не видно ничего! Поближе подойди…
Адель хотела вспыхнуть, а то и отвесить тумаков нахальной девчонке, но послушно подошла. В конце концов, действительно темнело. Не хотят же они ждать утра, чтобы продолжить начатое!
– Ver hiemem sequitur, sequitur post triste serenum, – задумчиво начала Лира.
– Пожалуйста, переводи сразу же! – глаза Адель от раздражения замерцали ещё ярче.
– «После весны – зима, после печали – радость», – наскоро перевела Лира, умолчав о том, что слово «радость» явно выделялось, и перешла к следующим надписям. – Соседняя табличка: «Разнообразие доставляет удовольствие», потом «Счастье сопутствует смелым», «Лучшее лекарство покой», «Гнев начало безумия». Все такие разные, но явно эмоционально окрашены…
Лира замерла. Глаза тут же скользнули к ленте наверху. От большего к меньшему… Точно! Она знала ответ!!!
– Поняла?
Адель пристально посмотрела на неё. Крепкие бицепсы заходили под футболкой, и Лира осознала, что слишком ярко показала свою реакцию. На руку играло только то, что она была намного меньше соперницы и вряд ли воспринималась всерьёз.
– Да, – Лира изобразила оживление и указала на случайную табличку. Ладонь незаметно нырнула под ремень шорт и нащупала камень. – Разгадка прямо у нас под носом!
Синеволосая дизайнерка, как собака, учуявшая добычу, уткнулась в надпись. Губы приподнимались в довольной улыбке, в ближайшее время готовой перейти в оскал. В глазах Адель зарождалось осознание, кажется, даже поняла, что буквы отличаются по глубине. Она уже видела себя музой, купающейся в собственной силе и власти, и ждала только подсказки от Лиры.
Но дождалась Адель лишь камня, ударившего её по затылку.
– Знаю я, что ты сделаешь со мной, когда поймёшь, как решить, – холодно сказала Лира. – Отдохни пока!
Солнце почти село, и теперь могло не хватить даже света собственных глаз. Но Лира помнила, что и где находилось, а пальцы подсказывали нужные слова.
– Сначала, конечно же, пойдёт «Гнев начало безумия», – проговорила она, перемещая табличку на крайнюю левую кафедру. – Высшая степень радости, доходящая до исступления. Затем – «Счастье сопутствует смелым». В середину ещё более спокойная форма приятных эмоций, «После весны зима, после печали радость». Совсем бледное «Разнообразие доставляет удовольствие», и самой правой и нейтральной у нас будет «Лучшее лекарство покой».
В миг, когда последняя табличка легла на своё место, колонны засветились ярче стадионных прожекторов. Мощная волна энергии потянулась к Лире, обхватила со всех сторон. Незримые прикосновения к её груди, лопаткам, локтям и горлу сначала обжигали, но после растворялись невообразимым удовольствием. Эйфория захлестнула её. Хотелось петь и танцевать, писать и рисовать, творить и вдохновлять.
Она обернулась, желая поделиться радостью даже с Адель. Опьянённая магией Лира почему-то верила, что соперница забудет все разногласия и просто поддержит её.
Ветер трепал синие волосы, обрамляющие череп. Мышцы и крепкая плоть исчезли, оставив лишь укрытый одеждой скелет.
Лира замерла. Прислушавшись к себе, она поняла, что часть таланта, добавившегося к её, звучало голосом Адель и остальных девушек. Из испытания можно было выйти только «со щитом или на щите». Забрав силы и жизнь остальных.
Муза могла быть одна.
– Обойди меня соперницы хоть на секунду, и от меня бы остались одни кости! – горько усмехнулась Лира.
Она вдохнула аромат, что источали равнодушные цветки и плоды. Коснулась безупречного холодного мрамора. Прислушалась к расчётливому пению птиц.
Счастье поблёкло. Ей не хотелось больше находиться здесь.
Подойдя к краю скалы, новоиспечённая муза крикнула:
– Я победила. Заберите меня!
Едва слова сорвались с уст, тугой поток воздуха обхватил её со всех сторон. Лира взмыла, невесомая, и понеслась – над скалой, над берегом, над озером, над лесом… Такие большие и опасные снизу, с высоты они казались малозначимыми. Почти безобидными.
За каких-то пару минут Лира очутилась на той же поляне, с которой началось испытание утром. Таня, Аркадий и Саня вздрогнули, когда подруга появилась перед ними. Они развели костёр и только закончили ужинать. На коленях Аркадия лежала гитара, подсоединённая к выгруженным за день колонкам. Недалеко красовались бас и даже ударная установка с микрофоном.
– Лирка! – вскричала Таня, вскакивая и бросаясь в объятия. – Какая ты красивая стала, и не узнать! Подросла, что ли? А фигура-то какая… Муза, настоящая муза! Мы были уверены, что ты победишь. Родственники других девчонок в течение дня исчезали, и когда брат и подруга той синеволосой кобылы сгинули, поняли, что ты справилась. Ну же, рассказывай!
– Да что ты пристала к ней! – одёрнул гарпию Аркадий, улыбаясь своей располагающей улыбкой. Обворожительный лидер группы, не такой смазливый, как неловко помахавший издалека Саня, но всегда внушавший им уверенность и даривший тепло. – Захочет, расскажет. А вот показать, что ты умеешь, точно попросим!
Не дав ей и рта раскрыть, он потянул девушку к инструментам, дожидающимся своего часа.
Лира усмехнулась и позволила тащить себя. Беззаботные лица участников группы демонстрировали, как они рады, что приобрели музу – гораздо больше, чем боялись потерять подругу. Один к восьми, что здесь стояла бы она, а не другая девушка. Но команда верила, что выиграет именно Лира… Или, скорее, готовы были рискнуть её жизнью.
Сейчас она понимала, насколько на самом деле её ценили.
– Как раз новую песню написал! – Саня робко протянул Лире тетрадный лист со стихами. – Арк набросал музыку, мы даже прогнали, пока ждали тебя. Сыровато, но будет шанс проверить твои новые таланты!
– А ритм я стандартно набью, – Таня покрутила палочку между пальцами, уже усевшись за установку, и пару раз нажала на бочку. Гулкий звук подтвердил её готовность. – Со мной проблем не будет. Вот за мальчишек я переживаю…
– Какая ты сердобольная! – вспыхнул Саня, вовлекаясь в привычную приятельскую дрязгу.
Лира пробежалась глазами по строчкам. Мелодия звучала в её голове, а рифмы, более удачные, чем приведённые Саней, рисовались сами собой. Муза смотрела на текст, но видела готовую песню.
– Хватит болтать! – оборвала она увлёкшихся товарищей. – Давайте репетировать. Самой интересно, что из этого выйдет!
Группа удивлённо переглянулась. Такую Лиру они видели впервые.
Но делать нечего. Они сами весь день ждали этого часа, и уже предвкушали триумф. Каждый из троицы не сомневался в колоссальном успехе, который ждал «Детей Стикса».
Пальцы коснулись струн, палочки застучали по хай-хету и барабанам. Несколько тактов гитары пристраивались к ритму и друг другу, оценивали звучание, входили в силу.
Таня ударила по тарелке, и Аркадий кивнул Лире. Четыре, три, два, один!..
Она запела так, как никогда до этого. Лирическое сопрано, которым обладала девушка, наполнилось небывалой силой, не растеряв прежнюю нежность. Интонации, которые Лира выбирала под текст, попадали точно в цель. Слова, чуть подправленные, оживали, и образ вставал перед глазами.
Лес умолк. Птицы боялись своим пением затеряться на фоне музы, и даже насекомые перестали жужжать. Тени вокруг костра сплетались в причудливый узор, ветер трепал волосы музыкантов.
«Дети Стикса» подобрались. Лира воздействовала на них, заражала энергией, делилась крупицами дара. Таня, всегда сбивающаяся в середине, держала ритм ровнее обычного, импровизировала, где нужно, но не заглушала остальных. Саня оставил привычную робость с бас-гитарой и начал не просто выделять нужные места тремя аккордами, но и углублять, и дополнять мелодию, становясь незаменимым участником композиции. Аркадий, чья музыка обычно казалась слишком незатейливой, разошёлся и раскрыл весь свой творческий диапазон.
Безусловно, это было лучшее выступление группы!
Таня видела, как бросает палочки с крупнейших арен мира, а фанаты дерутся у сцены, лишь бы коснуться того, что держала великая барабанщица. Саня грезил сотнями поклонниц, по достоинству оценивших красоту и талант бесподобного басиста. Аркадий слышал скандирующую его имя толпу, признающей в нём ярчайшего гитариста и фронтмена самой популярной группы поколения.
Голос Лиры раскрылся, достигая небывалой силы. Кульминация завибрировала, заворожила переходами, заиграла трелями. Дриады, замершие после испытания, сидели, очарованные, на ветвях и во все глаза смотрели на музу, во все уши слушали её.
Даже когда последняя нота утихла и Лира сделала глубокий вдох, переводя дыхание, лес не решался возвращаться к прежней жизни. Птицы переглядывались, ожидая, когда первая из них нарушит молчание, но всё медлили.
– Это было… Лучшее наше выступление. Это было вообще лучшее выступление, которое я видел! – вскричал Аркадий. – Ребят, мы такие молодцы!!!
Таня и Саня отбросили инструменты и в неистовом кураже стали прыгать вместе с Аркадием. Троица подбежала к Лире и окружила её, завела вокруг импровизированный хоровод.
– Ожидала что-то подобное? – спросил Саня. – Я, если честно, даже не верил до конца…
– Все стадионы будут наши! – уверенно заявила Таня.
– Скажи, что думаешь о нашей группе, – потребовал Аркадий. – Что нас ждёт дальше?
Участники «Детей Стикса» отошли и нетерпеливо ожидали ответа от вдохновительницы.
Плавным движением Лира заправила рыжеватую прядь за ухо. Глаза осветили лица друзей переливающимся серебром. Улыбка обдала ласковым теплом. Уже один вид музы настраивал на безусловный успех!..
– Если честно, – мелодичный голос Лиры звучал как весенний ручей, – наша музыка полное дерьмо.
Поднятые уголки губ членов группы замерли. Восторженные лица застыли, словно маски.
– Аркаш, – Лира подошла к лидеру и мягко взяла его ладонь в свою. – Ну правда, музыка вообще не твоё. Ноты примитивные, дальше трёх блатных аккордов ушёл не сильно далеко. Да и к слуху вопросы – неужели ты не понимаешь, что гитара расстроена? То же можно сказать и про тебя, Сань, – она приблизилась к сыну наяды, растеряно моргающему синими глазами. – Ты сегодня превзошёл сам себя… Но этот рывок вперёд сравним с тем, если бы ты обыграл второклашку. Бас-гитара должна поддерживать ритм, ставить акценты, добавлять глубины. Никак не сбивать остальных неуместными выпадами поперёк такта. – Лира перешла к Тане, чьи перья и когти уже показались. Но преображение юной гарпии совсем не пугало вошедшую в силу музу, и Лира легко коснулась плеча подруги. – Прости меня. Я помню, что сама не раз говорила о том, какое у тебя прекрасное чувство ритма. Я ошибалась. Ты совсем не чувствуешь, когда надо ускориться, когда замедлиться, а когда – и это чаще всего, дорогая! – стоит служить опорой для остальных. Если бы можно было на законодательном уровне запретить тебе приближаться к ударной установке, я бы это сделала.
Лира отступила на шаг, с наслаждением и одновременно тоской глядя на тех, с кем мечтала строить музыкальную карьеру. Их обескураженные лица могли бы тронуть её раньше, но сейчас сердце было безучастно. Лира понимала, что права.
– Я верила в вас, – она грустно улыбнулась. – И не жалею, что вы были в моей жизни. Но теперь я муза, и должна уйти к тем, кто может сделать мир лучше своим искусством, а не паразитировать на магической подпитке.
Она развернулась и невесомой походкой направилась по лесной тропе. Нога ступала верно, ни разу не сбившись о выбивающийся корень.
Так и Лира теперь собиралась идти по жизни, делая только правильный выбор. И оборачиваться ей больше ни к чему.