Альманах Герки Джорди 5

Глава 3

Я перестал следить за временем. Я решил играть по их правилам, к тому же, мне нужно было набраться сил и собрать всю необходимую информацию об этом месте, мне нужны были доказательства. Всё просто - люди должны узнать правду, а моя мама должна быть спасена. Быть может, она даже сможет полностью восстановиться. Но сможет ли она простить этих людей, которые так жестоко с ней поступили? Длительная терапия с психологом может помочь!

Ну а как быть мне? Честно, я даже не особо думал об этом. Ведь у меня есть Антонина, и при благополучном исходе я смогу использовать её в качестве племуса, к тому же, она сама предложила помощь. Возможно, ей самой это нравится. А быть может, я смогу жить нормальной жизнью просто попивая чай с кишечной слизью? Кто знает, кто знает. Видимо, мне предстояло поставить некоторые опыты в поисках истины.

Да, я много думал, волновался, но самой главной мотивацией для меня была справедливость, и моё решение должно быть непоколебимо. Я железобетонно знал и понимал, что поступаю правильно, и никаких других решений априори быть не могло. Все эти племусы, люди, которых эксплуатировали для своих нужд, люди которых превратили в скот без какого-либо на то согласия, насильственным путём, все эти женщины, которых привозили сюда и заставляли рожать детей вопреки их воле. Можете считать меня моралистом, хотя я себя таковым никогда не считал, я не придерживался каких-то строгих правил и всегда был толерантен ко многим вещам (привет коту Трафальгару, лижущего мои яйца), но это... То, что происходит в этой деревне на протяжении нескольких столетий - чистой воды варварство. И знаете, народные пословицы, в большинстве случаев, несут за собой истину. «На чужом несчастье счастья не построишь» - по-настоящему мудрые слова, но верно ли это утверждение? Попытка стать счастливым за счёт несчастья другого рано или поздно приведёт к противоположному результату. Только вот, в нашем мире не всё так просто. Люди страдают, и в большинстве случаев от действий себе подобных, которые живут припеваючи многие годы, наслаждаясь плодами своих грязных бессовестных поступков. Я не хочу развивать эту тему дальше, потому что это, как сказала бы Антонина, - «ску-у-у-у-чно». И я не какой-то там супергерой Трусонюх или Оторвирука. Да и супергеройского во мне абсолютно ничего нет. Просто, иногда, кто-то должен что-то сделать, ради того, чтобы изменить этот грёбаный мир к лучшему. Хотя бы немного.

***

Первым делом я занялся поиском своего телефона. Я был обязан заснять доказательства. Телефона у меня не было с самого моего появления на острове. Вряд ли я его выронил, когда потерял сознание у камня. Скорее всего, телефоны здесь запрещены, и у меня его забрали. Но, в любом случае, мне нужно было попытаться его отыскать. Сказать честно, поначалу, у меня не было никакого серьёзного плана, я импровизировал, потому что от меня тут мало что зависело. Но я понимал, что если не найду телефон, то не смогу засвидетельствовать улики. И после того, как я проверил дом Бориса на наличие моего «Хуавея», я задумался. За всем этим стоят большие люди, люди, которым принадлежат власть и невероятные богатства. Даже если я сбегу с материалом - меня поймают, вернут сюда и будут держать взаперти до конца моей грёбаной жизни, - то есть, до появления следующего гетеросексуального карпуса. А потом, возможно, убьют, потому что я им больше не буду нужен.

Но попробовать всё равно стоило. Плюс ко всему, на моей совести была жизнь Антонины, ведь было понятно, что её с острова тоже уже никогда не отпустят. И конечно, я ей всё рассказал. И она, как всегда, меня поддержала.

– Мне всё равно, я счастлива с тобой, и мне не важно куда нас заведёт судьба. - Улыбнулась она. Эта девушка удивляла меня всё больше и больше.

Поиски телефона я продолжил в доме отца. Очередной тёплый вечер мы проводили за достаточно приятным общением сидя на террасе и попивая яблочно-морковный фреш. Здоровье - прежде всего. Безусловно, Агафон занюхнул пару дорог, но ведь такие небольшие дозы ещё никого не убивали, не так ли?

Чуть позже мы спустились к бассейну, где плавала обнажённая Эсмеральда. Она улыбнулась, увидев нас.

– Человек за бортом! – Крикнул Агафон, а затем, в мгновение ока, сбросил с себя всю одежду и прыгнул в воду.

– Давай, заныривай, устроим состязание. Кто быстрее проплывёт брассом стометровку, тот получит фирменный минет от Эсмеральды.

– Хорошо, я присоединюсь чуть позже, после того, как воспользуюсь уборной. – ответил я.

– Давай, конечно, ждём. И захвати пару бутылок «Фиджи» из холодильника. – Сказал мой отец, а затем нырнул под воду.

А я неплохо так вошёл в доверие своему бате, правда?

У меня было достаточно времени, чтобы пробежаться по комнатам. И что вы думаете? Телефон лежал в выдвижном ящике стола в комнате Агафона. Вот так просто! Какая удача! Но вот только была небольшая проблема, - на всё про всё я потратил около десяти минут и даже не задумался о том, что меня могут поймать с поличным.

Дверь распахнулась в самый неподходящий момент... Я повернулся в сторону двери с открытым ртом и своим телефоном в руке...

Это была Эсмеральда.

– Я, я просто решил осмотреться тут. - выпалил я, стирая пот со лба.

Горничная тихо закрыла за собой дверь и подошла ко мне.

– Всё нормально, расслабься, – она дотронулась до моего плеча.

Я думал, что мне конец. Правда. И меньше всего я ожидал от неё того, что она мне затем сказала.

– Если ты собрался звонить, то у меня плохие новости, тут нет сети.

– Я, нет, я не собирался. – замялся я.

– Хорошо, тогда какой твой план?

Я молчал, я не сразу понял, что она имела ввиду.

– Послушай, у нас не так много времени. Поэтому, я скажу сразу как есть. Если ты задумал свалить отсюда, то я с тобой.

– Я, я не пойму, о чём это вы. Я просто хотел найти свой телефон.

– Да, конечно, и что потом? Выложить пару фотографий в инстаграм с подписью «всем привет, это я сейчас зависаю в кишечнике у огромного жирдяя»? Не держи меня за дурочку, хорошо? Так вот! Не думаю, что у тебя получится что-либо сделать в одиночку. Тем более, ты альфа карпус, ты под постоянным надзором. И прости, наверное, я должна была начать со своей истории. Я обычная цыганка, похищенная из табора, когда мне было семь. Альберт тогда выехал в город за новыми женщинами, а я с сёстрами клянчила деньги у прохожих по наставлению родителей. И вот я подхожу к очередному автомобилю, в котором сидели Альберт с Борисом, и прошу подкинуть мне десять рублей на буханку хлеба, даже не подозревая, что один из них уже положил на меня глаз. Всё произошло неожиданно, я даже не успела вскрикнуть. Да и кому было дело до какой-то мелкой цыганки-оборванки? Когда я оказалась на острове, я узнала, что Альберту так понравилось моё смазливое личико, что он решил подарить меня твоему отцу. И скажу тебе, что он попал точно в цель - Агафон был без ума от меня. Он всегда хорошо ко мне относился, несмотря на то, что лишил меня невинности в мой двенадцатый день рождения, но это для нас нормально, это даже не самый ранний возраст для начала половой жизни - быть может моя семья отдала бы меня замуж ещё раньше. Здесь я спала только с Агафоном и пару раз с его стариком. Хвала небесам, он был уже слишком стар и быстро сдался, особенно после того, как подсел на наркоту. Да и вообще, мне повезло, меня оставили, как горничную и секс-игрушку, так сказать, для души, поэтому Агафон не стал делать со мной детей, за что я ему благодарна. Но я так больше не могу, все эти ужасы, что здесь творятся - это всё не для меня. Я начала заниматься саморазвитием, погрузилась в книги, научилась петь и танцевать, я нашла себя в этом, в творчестве, я даже написала небольшой сборник стихов. И у меня появилась мечта, возможно это глупо и наивно, но я хочу быть актрисой. И я уверена, в мои тридцать три года ещё ничего не потеряно. Я даже выучила английский язык, потому что хочу уехать в США и сниматься в Голливуде.

– Губа не дура, – еле слышно сказал я и слегка улыбнулся. Я уже поверил Эсмеральде, она была более чем убедительна. Она уловила мой ироничный посыл и тоже ответила искренней улыбкой. Не играла ли она очередную роль? - подумал тогда я и сразу отбросил эти мысли. Это не имело никакого смысла, зачем ей было врать, если меня уже поймали с поличным? Я вкратце рассказал ей свою историю, рассказал о своей маме и о том, что я думаю по этому поводу. Эсмеральда понимающе кивала головой и глубоко вздыхала.

– Нам нужно идти, - сказала девушка и затянула покрепче большое белое полотенце на своём теле. – У нас ещё будет возможность всё обсудить. Оставь телефон где взял, он понадобится позже, сейчас не будем совершать резких движений. И не забудь взять пару бутылок Фиджи из холодильника, - подмигнула она, а затем тихо выскользнула из комнаты. Это напоминание оказалось очень кстати, так как я абсолютно забыл о просьбе Агафона. И да, когда я вернулся в бассейн, я проиграл заплыв, поэтому минет от Эсмеральды я не получил. Да и я не особо его хотел, ведь она совсем не мой типаж.

***

С того момента, как у меня появился ещё один компаньон, знающий об острове и его укладе практически всё - мне стало намного теплее и легче на душе. С командой единомышленников осуществить затеянное было бы намного проще.

Через несколько дней мы вновь остались с Эсмеральдой наедине. Агафон вышел на пробежку заряженный доброй порцией колумбийского кокаина, а мы, устроившись на веранде и проводив взглядом выбегающего из двора мужчину, приступили к разбору плана.

Мы решили дождаться летней тусовки, на которую должны были явиться некоторые спонсоры, в том числе и Патриарх Кирилл. Мне было всё равно на него и на все эти зажравшиеся рожи, самое важное это то, что у нас была возможность заснять хотя бы часть того, что здесь будет происходить. Плюс ко всему, во время будущей наркотической вакханалии у нас будет больше шансов свалить с острова, так как вся пристань будет полна яхт и моторных лодок.

Осталось только проинформировать Антонину.

– Когда все эти мудаки приедут на остров, сначала будет ужин, тебя скорее всего представят, как нового альфа карпуса, не думаю, что тебя будут использовать для каких-либо мероприятий. Ты будешь свободен, но учти, за тобой будут приглядывать. Возможно, кого-то поставят присматривать за тобой, но это не проблема. Ты можешь прийти в дом Агафона, сказать, что хочешь, например, поплавать или позаниматься в зале, никто не будет против. Затем возьмёшь телефон и пойдёшь на прогулку, если кто-то что-то спросит, скажешь, что хочешь воспользоваться племусом, потому что тебе хреново или что-то типа того. А там уже будешь импровизировать. Снимаешь на камеру только тогда, когда будешь уверен, что никто за тобой не следит, и снимаешь максимум по десять секунд за раз, затем убирай телефон, чтобы не спалиться. Снимешь племуса, помещение, а затем можешь заглянуть в окна пары домов - может наткнёшься на что-то ещё более пикантное с участием чиновников. Как закончишь - зайдёшь к своей девушке и вместе двинете к набережной, когда будете проходить мимо дома Агафона, я уже буду вас ждать. Пара карпусов будет дежурить здесь, но я с ними разберусь. Затем мы делаем всё очень быстро и без лишней суеты, пристань неподалёку, поэтому идём туда, находим нужную лодку и валим. Если встретим кого по пути, то есть подстраховка - у Агафона в сейфе лежит револьвер, какая-то очень мощная и редкая американская модель, он часто хвастался, что один выстрел убивает медведя гризли в один миг, а мощность выстрела может подбросить три тонны веса на высоту в один метр.

– Ты знаешь пароль? - спросил я.

– Конечно знаю, или ты думал, я всё это время просто мыла полы и сосала член?

Я засмущался, а Эсмеральда, улыбнувшись, добавила:

– У нас всё получится, не бзди горохом!

***

До того, как настал тот самый день икс, всё шло стабильно своим чередом, я занимался сексом с Антониной, читал книги в домашней библиотеке Бориса и пару раз в неделю использовал племуса для зарядки. Анус моей девушки (простите за такие подробности) был уже достаточно неплохо растянут, но всё ещё не готов для того, чтобы впустить внутрь целого человека. К тому же, я очень боялся ей навредить.

– Моя попка уже готова, давай, мой милый карпусик, заныривай, – шутливо говорила она, когда мы готовились ко сну.

– Как только, так сразу, а пока, как насчёт футфистинга в стиле Панина? – отвечал я.

Мы смеялись, шутили, ловили момент здесь и сейчас. Тогда-то я и понял, что где бы я не находился, я обязан наслаждаться тем, что мне дана жизнь, потому как всё это временно, всё может закончиться так же быстро, в один момент. Есть ли смысл лишний раз накручивать себя? Я отпустил ситуацию, зная, что как бы она не разрешилась, всё будет так, как должно быть. План у нас был, а его реализация зависела от многих внешних факторов, и Эсмеральда очень неплохо мне помогла своими мудрыми советами по отпусканию ситуации. Как-то раз во время наших вечерних посиделок на веранде, пока Агафон был на очередной пробежке, она сказала:

– Порой не всё зависит от нас, нужно уметь отпускать ситуацию и плыть по течению. Ты когда последний раз наблюдал за облаками? Посмотри, как они движутся, им всё равно, что происходит вокруг, они просто плывут, они не форсируют события, они спокойны.

– Я стараюсь не думать, просто порой когда прогоняю в голове наш план, я цепляюсь за какие-то негативные мысли и начинаю заморачиваться.

– Твои мысли - это не ты, запомни это. Не нужно поддаваться сомнениям и пытаться всё контролировать. Особенно будущие события, их не существует. Как насчёт прокрутить в голове самый благоприятный сценарий того самого дня и тем самым вызвать у себя улыбку. Мы поимеем их, у нас всё получится!

– Спасибо, ты действительно умеешь поддержать. – сказал тогда я, а Эсмеральда положила свою ладонь мне на руку. Было немного неловко, такая красивая девушка, пусть и не в моём вкусе, только что сделала такой достаточно сердечный жест.

– Эй, малышка, – послышался с улицы голос Агафона, вбегающего во двор. – Я пока бегал - думал о твоей сладкой попке и о том, что ты сегодня снова без трусиков.

– Немного осталось. – улыбнувшись, прошептала тогда она.

Пятнадцатое июня – день, когда дорогие яхты начали швартоваться в небольшом порту острова. Я сидел в своей комнате и читал Чарльза Буковски, когда Антонина вернулась с прогулки, вся мокрая от пота.

– Я только что видела Патриарха Кирилла, а ещё того актёра, который снимался в «Легенде 17», как там его, Данила Бобровский?

– Без понятий, я не поклонник российского кинематографа.

Я выглянул из окна и заметил, как по улице идут люди, не низкорослые карпусы, а обычные люди, кто-то был одет в дорогой костюм тройку, а кто-то в чёрную рясу и круглый белый колпак.

– Ну, что ж, погнали! – сказал я и немного удивился своему энтузиазму. Я поцеловал Антонину, и она улыбнувшись, сказала:

– У тебя всё получится!

– Если что-то пойдёт не так - сваливай с острова с Эсмеральдой! – сказал я и ещё раз выглянул в окно.

Я дождался, когда толпа скроется за поворотом и вышел на улицу, направляясь к дому Агафона. Когда я входил во двор, я заметил карпуса, медленно идущего по другой стороне улице. Видимо, началась слежка, но мне было всё равно. Без тени сомнения, я вошёл в комнату к Агафону и забрал свой телефон, сунув его в карман спортивных штанов. Когда я вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, я услышал разговор своего отца и Эсмеральды, доносящийся из гостиной.

– Ну что, как я выгляжу?

– О, ты выглядишь на миллион долларов!

– Всего-то, на миллион? Ладно, а сейчас? – Я услышал характерный звук шмыганья носом. – Е-е-е-е-ху.

– О, а сейчас на все десять!

– И вправду, вы выглядите замечательно, – добавил я, входя в гостиную.

– Сколько раз я тебе говорил, перестань обращаться ко мне на «Вы»! Ты как раз вовремя. Я хочу взять тебя с собой, показать тебе эту кучку грязных педерастов. Не бойся, они ничего с тобой не сделают, как я уже говорил, мы неприкасаемые.

– Я не боюсь, просто как-то не по себе от всех этих историй о них.

– Всё гуд, ты же и так знаешь, что наш мир уже давно прогнил. Так и не надо париться по этому поводу. Ты всё равно ничего не изменишь. Кстати, сказали, что в этот раз к нам пожаловали специальные гости, новички в данной сфере развлечений.

– Супер, и кто же это?

– Актёр первой величины Данила Козловский и Алексей Панин.

– О как! Бумер - один из немногих наших фильмов, который мне действительно нравится, – сказал я и вспомнил одно из слитых в интернет видео с участием Алексея. – В любом случае, почему бы и нет. – я улыбнулся и заметил, как Эсмеральда мне подмигнула.

Через пятнадцать минут мы уже находились в здании местного Дома культуры. Но это было не просто старое обшарпанное строение, как в любом городе нашей страны, за исключением, быть может, Санкт-Петербурга. Местный ДК был похож на фешенебельный пятизвёздочный отель в стиле барокко. Сплошные роскошь, блеск и королевское великолепие в архитектуре. Зеркала в золотых рамах, канделябр, античные картины, элегантные кресла и диваны с изогнутыми формами, интерьер сочетал в себе роскошный бархат обивки, ручную резьбу по дереву на потолке и сложные узоры в отделке центральной ротонды, создавая интимную атмосферу в современном исполнении. Огромный зал был заставлен пышными столами за которыми сидели гости, большая вереница карпусов разносила на подносах дичь, осетров, огромных крабов, лангустов и всевозможные яства. Алкоголь лился рекой, а у колонны стоял стол с белым порошком и множеством разноцветных пилюль, расфасованных по разным чашкам. Людей было много, наверное, около сотни, среди гостей я заметил... Чарли Шина! Он сидел за столом и пытался разделать огромного краба. Я очень удивился, ведь это голливудский актёр, весьма популярный в прошлом, но тем не менее, фигура достаточно значимая даже в наше время.

– Он здесь уже четвёртый раз. – Агафон заметил моё удивление. – И, к слову, у него ВИЧ. Ему не разрешено кого-либо трахать без резинки. Но в последнее время он это не любит, предпочитает пассивную роль. Кстати, он признался, что у него было больше пяти тысяч половых партнёров, и кого там только не было: карлики, ледибои, инвалиды и даже оргии по 50 человек. Этот мужик отбитый на всю голову. И такой образ жизни он ведёт начиная с переходного возраста. Как он ещё жив - огромная загадка.

– Спасибо за информацию. И как я жил без этих знаний? – Я сдержанно улыбнулся, а затем увидел патриарха. Он общался с каким-то очень знакомым на вид политиком, его нос был в белом порошке, а сам он сидел на коленях у огромного чернокожего мужчины. Выглядело это очень сюрреалистично.

– Ладно, пойду пополню кокосовые запасы. – Агафон хлопнул меня по плечу и шмыгнул носом. – Наслаждайся вечеринкой, но не ввязывайся в неприятности, хотя, за тобой поглядывают в любом случае.

После того, как мой дорогой отец скрылся из виду, я быстро нашёл взглядом дежурившего карпуса. Он стоял недалеко от входной двери. Я решил немного пройтись по улице и подождать пока гости не обдолбаются и не начнут настоящее веселье. Я взял со стола золотую вилку и незаметно убрал её в карман. Я вышел на улицу и двинул в сторону набережной, заметив краем глаза карпуса, медленно идущего за мной. План созрел сам по себе, и я отдался потоку, хотя мои руки начало прилично трясти. Я перелез через ограду и спустился к огромным валунам, карпус, в свою очередь остановился у ограды, по близости больше никого не было. Я скрылся за камнями и быстро, как только мог, начал оббегать их. В темноте меня было не видно, солнце уже скрылось, а свет фонарей не доставал до этого места. Я выглянул из-за булыжника и заметил, как мужчина перепрыгнул через ограду и пошёл к валунам, это было то, что нужно. Я достал свою золотую вилку и сжимая её в кулаке побежал в сторону карпуса, чтобы подойти к нему сзади. Это произошло очень быстро - я настиг его за поворотом, он успел только повернуться, как золотая вилка вошла ему в глаз. Дрыщ замахал руками и начал кричать, но шум моря вряд ли бы позволил его крику быть услышанным кому бы то ни было поблизости. Он отскочил назад, и его глаз смачно насаженный на вилку выскользнул из глазницы и оторвался от зрительного нерва, который разорвался в глубине орбиты. Я запаниковал и толкнул мужчину в грудь, тот упал на спину и замер. Я ещё какое-то время стоял с вилкой с глазом карпуса в руках, а затем бросил её на землю и подошёл к телу, включив подсветку на телефоне – мужчина лежал неподвижно, камень на котором лежала его голова был весь покрыт кровью. Моё сердце колошматило так, что я буквально слышал его пульсацию. Я только что убил человека... Но я всё понимал, понимал, что пути назад нет, да и не было, я сделал глубокий вдох, напоминая себе, что нужно собраться, и, развернувшись, быстро двинул в сторону ДК, намереваясь заснять сенсационный материал.

Когда я вошёл в зал, все уже танцевали под живую музыку. На небольшой сцене, двигаясь словно шизофреник под спайсом, визжал Григорий Лепс. Я всё ещё не мог выбросить из головы убийство карпуса, но так как адреналин делал своё дело, меня уже было не остановить. Я поднялся на второй этаж по винтовой лестнице и оказался в длинном коридоре. Порочная какофония доносилась из-за закрытых дверей: шлепки, стоны, вопли, рык и даже плач, звуки электрошокеров и скрип кроватей. Я безусловно оказался в нужном месте и в идеальный момент. Я достал телефон и медленно опустил ручку первой двери.

– Пизде-е-ец! – воскликнул я, но участники сего мероприятия меня вряд ли услышали. Двое мужчин лежали на кровати с поднятыми кверху задницами, в то время, как карпус поочерёдно одаривал их ягодицы и спины мощными ударами кнута. Кровь хлестала из ран, а мужчины держались за свои эрегированные члены и неистово дрочили их. Затем карпус опустил кнут, взял в руку свой член и начал поливать мужчин своей мочой, один из них конвульсивно задёргался и, в свою очередь начал поливать своей спермой простыни, в этот момент его товарищ быстро запрыгнул на него сверху, вставил член ему в зад и после пары тычков громко заорал в экстазе, по всей видимости, кончив, падая грудью на окровавленную спину партнёра.

Я ничего не заснял. Я тихо закрыл дверь и направился к следующей, уже держа телефон наготове. Я так же слегка приоткрыл дверь и... блин, ну правда, я уже думал, что меня ничего не сможет удивить. Но он смог, и это был, конечно же, Патриарх Кирилл. Я его сначала не узнал без одежды, но когда пригляделся - всё стало очевидно. Он был подвешен в воздухе с помощью страховки, так называемой лонжи, которую используют акробаты и циркачи. Мужчина висел в воздухе горизонтально с помощью прочного широкого пояса и верёвок, пропущенных через закреплённые к потолку блоки. Но всё бы ничего, если бы ещё шесть человек не были так же подвешены рядом, но, обо всём по порядку: руки и ноги священнослужителя находились в анусах четырёх племусов (как не обвалился потолок, да и вообще здание, для меня осталось загадкой), Патриарх еле заметно двигал своими конечностями, при этом его анус фистил костлявый карпус - его худая ручонка с чавкающим свистом, ну или со свистящим чавканьем, двигалась в заднице Кирилла, словно это был поршень. Рот тоже был кое-чем занят, а именно сосанием члена чернокожего парня. Почему этим нельзя было заняться лёжа на кровати? - ну, у меня не было особого желания об этом спрашивать. Я быстро заснял короткое видео и закрыл за собой дверь.

– Чем это ты тут занят, уважаемый? – за спиной раздался знакомый голос. Это был Альберт - чёртов старый карпус. Я сам не понял, как со всей силы ударил старика кулаком в нос. Мои костяшки пальцев взорвались сильной болью, я начал трясти рукой, и только через несколько секунд заметил, что дед упал на спину и замер. Я понял, что у меня мало времени. Я побежал дальше по коридору, выбежав на лестничную площадку, я опустился на первый этаж и оказался на кухне, на которой повара... разделывали огромного племуса прямо на полу. Я пригнулся и спрятался за духовым шкафом, меня никто не заметил.

– Ебать, у него огромная печень! – сказал один из поваров.

– Фуа-гра будет просто бесподобной. – ответил другой.

Я окинул взором помещение и заметил нож-тесак, лежащий на одном из столов. Я тихо его подобрал и засунул за пояс штанов. Мужчины, по всей видимости, достав печень из тела, вышли в другую комнату. У меня не было сил как-то комментировать происходящее, я уже был готов ко всему. Я незаметно прошмыгнул через всю кухню к выходу и очутился в главном зале. Танцы и пляски были в самом разгаре, некоторые гости уже были полностью обнажёнными, на сцене, под «рюмку водки» выплясывал латиноамериканец, по всей видимости гимнаст, так как он спокойно дотягивался ртом до своего стоячего члена и заглатывал его по основание, а затем, складываясь в мостик, обсасывал свои яйца - публика была в восторге. Я спрятался за одной из колонн и сняв несколько коротких роликов, быстро убрал телефон и двинул в сторону выхода. Краем глаза я заметил Агафона, целующегося с... Ларисой Долиной? Да уже было как-то всё равно. Я выбежал на улицу и двинул в сторону дома за Антониной.

Когда я вбежал в комнату, Антонина бросилась ко мне в обьятия.

– Боже, я так переживала!

– Полегче, – сказал я, задыхаясь от мёртвой хватки моей необъятной возлюбленной. Но хватка не ослабевала, моё тело сдавливали словно гидравлическим прессом.

– Какого хрена? – захрипел я, пытаясь вырваться из этих чудовищных лап.

– Я не могу, я так полюбила это место, прости. Прости меня, но нам здесь будет лучше! Я не хочу возвращаться в ту реальность, где всем на нас похуй!

Да уж, это было максимально неожиданно и обидно. Антонина была всегда на моей стороне, и что в итоге? В итоге, предала меня в самый ответственный момент. Предала, опираясь только на свои эгоистичные желания. Силы быстро иссякли, воздух в лёгких закончился, в глазах потемнело, и я потерял сознание.

***

– Спасибо, дорогая, ты всё сделала правильно. - послышался голос Бориса. Я открыл глаза и увидел его в компании нескольких карпусов, стоящих надо мной. Антонина сидела на диване позади них.

– Ну, здравствуй, сладкий. Зря ты так с Альбертом, его доставили в больницу, он без сознания.

– Да мне похер на этого старого педика, – вышел из себя я и попытался встать, но не смог, так как оказался привязанным к кровати.

– Вот как ты решил отплатить нам за нашу доброту и заботу, мелкий неблагодарный кусок говна! – Борис повысил голос и поднял в воздух телефон. – И каков же был твой план, предатель?

– Спросите лучше у настоящего предателя, уверен, она вам всё расскажет, – я махнул головой в сторону Антонины, она в свою очередь отвернула голову и закрыла лицо руками.

– Мне жаль, но так будет лучше для всех нас. – ответила моя, определённо, бывшая девушка.

– Откуда ты знаешь, как будет лучше для меня? – закричал я. – Не тебе решать, как мне жить.

– Боюсь, теперь только мы будем решать, как тебе жить. – сказал Борис, а затем хлопнул в ладоши и обратился к карпусам. – И так, значит вы говорите, что никто из гостей ничего не видел?

– Нет, Альберта унесли через чёрный ход.

– Отлично.

– Но Макс, которому поручили следить за Робертом, пропал. Мы не можем его нигде найти.

– Где наш карпус, сынок? – обратился ко мне Борис.

– А я откуда знаю? Наверное, в чье-нибудь жопе.

– Я смотрю, ты не теряешь чувства юмора, сынок. Но скажу тебе так, кто тут действительно в жопе, так это ты.

– Мне не привыкать, – я откровенно заржал ему в лицо. Меня накрыла волна лёгкого безумия и абсолютного пофигизма. Мне резко стало просто похер на всё происходящее, как вдруг...

Дверь распахнулась, и в комнату вошла Эсмеральда, держащая в руках огромный блестящий револьвер.

– Буэнос ночес, сучки! – сказала она и выстрелила Борису в лицо. Голова взорвалась, как бутылка с карбидом. Всех забрызгало кровью и кусочками мозга, а тело мужчины упало на меня, открывая ужасную картину, - от головы осталась лишь нижняя челюсть с разорванным языком. - не очень приятное зрелище, скажу я вам. Карпусы успели только повернуться в сторону девушки, как ещё два выстрела отбросили их к дальней стене, в которую они врезались с глухим звуком.

– Смотрю, у тебя тут возникли небольшие проблемы, – улыбнулась девушка.

– Да так, пустяки.

– Давай, у нас не так много времени, – Эсмеральда убрала револьвер за пояс, взяла тело Бориса за плечи и бросила его на пол, а затем быстро развязала верёвки. Я спрыгнул с кровати, подобрал телефон и посмотрел на Антонину, упавшую на пол и закрывшую голову руками.

– Успехов тебе, – сказал я, и Эсмеральда взглянула на меня в недоумении.

– Что тут произошло?

– Ничего такого, просто дальше мы вдвоём, расскажу по пути. И спасибо, за то, что пришла за мной.

– Как я могла оставить такую сладкую булочку.

– Скорее, картофель фри. – улыбнулся я, когда мы выбегали из дома.

***

Выстрелы привлекли внимание карпусов, и мы заметили оживление на улице. Мы забежали во двор небольшого магазинчика, который был уже закрыт, и спрятались в тени, чтобы обдумать дальнейшие действия. Чтобы добраться до пристани, нам нужно было где-то минут десять, но карпусы стали заполнять улицы, и я услышал голос ответственного за порядок на острове карпуса, которого все звали Бенни. Он громко раздавал команды своим подчинённым, и я начал паниковать. Я уже пересекался с ним раньше, это был достаточно жилистый и серьёзный парень, который обучался единоборствам и был на мой взгляд по-настоящему опасен.

– У меня осталось три патрона. Если нас поймают, боюсь нам пиздец. Поэтому, предлагаю разделиться.

– Не самая удачная идея. – запротестовал я.

– Послушай, у нас сейчас нет другого выбора, если хотим убраться с острова, нам нужен новый план, так как старый провалился по вине твоей толстозадой малышки. Ты должен выйти на свет и взять на себя внимание карпусов, чтобы я спокойно добралась до пристани другим путём. На пристани дежурят два карпуса, для них у меня две пули и одна запасная. Когда отыщу нужную лодку, я начну сигналить, ты в свою очередь должен будешь приложить все силы, чтобы в течении максимум пяти минут добежать до пристани и запрыгнуть в лодку. Если ты не сможешь добраться до лодки, у меня не будет другого выбора, как свалить.

– Да, я всё понимаю, ты и так рискнула уже один раз, прости за это.

– Сейчас нет времени на сантименты. Ты должен собраться и бежать в другую сторону. У этих ублюдков нет оружия, поэтому, они тебя не подстрелят, да и в любом случае, ты им нужен живым, поэтому, на старт, внимание, марш. После этих слов Эсмеральда перепргыгнула через ограду и скрылась в соседнем дворе. Я же, встал, сжав кулаки и вышел на главную улицу.

– Эй, педики! – крикнул я толпе карпусов стоящих метрах в пятидесяти от меня.

Мужчины повернули головы, и я заметил улыбающегося Бенни.

– Убивать тебя нельзя, но хорошенько надрать жопу можно, – крикнул он и рванул в мою сторону. Я развернулся и побежал быстро, как только мог.

***

Я пробегал возле дома старика Альберта когда заметил бегущих на встречу карпусов. Бежать было некуда, я находился в засаде. Единственный путь - в дом Альберта и в подвал, в Санаторий. Так я и сделал. Я спустился в подвал, дверь в Санаторий была открыта. Я вбежал в одну из комнат, на кровати спал огромный племус, лёжа на боку.

– Тебе пиздец, патлатый! – издалека послышался голос Бенни.

Идея возникла сама собой, я быстро разделся и закинул одежду, телефон и тесак под кровать, взял ведро с маслом и быстро опрокинул его на себя. Мне потребовалось не больше пяти секунд чтобы забраться внутрь. Я замер и через пару мгновений услышал отдалённые голоса карпусов. Я вроде бы не оставил никаких улик, а племус крепко спал и даже не заметил моего проникновения. По крайней мере, мне так показалось.

– Где этот чёртов ублюдок? – голос Бенни звучал, как будто из комнаты соседа в коммуналке. Что ж, кишечник этого племуса обладал не лучшей шумоизоляцией.

Затем раздалась отрыжка, которая отдалась небольшой вибрацией, а затем кишечные газы порывистым ветром подули вдоль стенок кишечника в сторону выхода. Я на секунду задумался не продует ли меня. Тем не менее, мне было приятно вдыхать этот пердёж. Какой же я мерзкий выродок, чёрт побери!

Но то, что затем произошло, явилось квинтэссенцией всего абсурда, который творился в моей жизни. В задницу залез другой карпус.

– О, здорова! – сказал тощий ублюдок. Я ещё находился в положении головой в сторону желудка, поэтому, чуть раздвинув ноги, я взглянул вниз и увидел дрыща, это не был Бенни, а значит я мог попробовать дать ему пиздюлей. И да, наверное, вы уже догадались, мне пришлось с ним драться. Я ударил его пяткой в голову, и он завыл, как ветер в тундре. Затем он схватил меня за ногу и начал тащить на себя. Я ударил его другой ногой, на этот раз попав ему пяткой прямиком в нос.

– Блять! Ты мне походу нос сломал, паршивец!

– Паршивец? Ты где ругательствам учился, в духовной академии?

– Да пошёл ты! – я услышал плач карпуса, и мне даже стало его немного жаль, но я всё равно ещё несколько раз пнул его пяткой в лицо, да так, что во время последнего удара послышался хруст. Карпус вывалился наружу и следом раздался голос Бенни.

– Вылезай, чёртов ублюдок, твоя гетеросексуальная жопа обречена.

– Да пошли вы, грязные гомики! Хочешь поймать меня - милости просим. – Я был в ударе, терять было нечего. С самого рождения.

– Сам напросился! – Бенни, конечно же, не шутил, он молниеносно залетел внутрь и вцепился мне в ногу мёртвой хваткой. Шансов справиться с ним у меня не было. Он начал тянуть с такой силой, что его когтистые пальцы погрузились в моё мясо, прокалывая кожу, словно она была из воска.

Затем послышался свист и симфония чавканья и хлюпанья. Я упал на пол, но, чёрт возьми, я всё ещё находился в кишечнике, и Бенни всё так же крепко держал меня за ногу.

«Какого хера?»

Затем я услышал булькающие звуки, и Бенни начал ослаблять хватку. Пара мгновений, и яркий свет ударил мне в глаза. Надо мной стояло огромное покрытое кровью тело - это была Антонина! Она держала в руках мачете. Моя сумасшедшая бывшая выпотрошила бедного племуса, выпустив наружу его огромный кишечник, она раскромсала Бенни на несколько кусков, так же в комнате лежали куски тел остальных карпусов. Это было впечатляющее зрелище.

– Прости меня, Роберт, – грустно сказала Антонина.

– Да.. эм.. всё в порядке.. уже простил.. – ответил я.

– Я передумала. Я буду несчастна здесь без тебя, я хочу быть с тобой, куда бы ты не отправился. – простонала она, а затем её голова в мгновение отделилась от тела и упала на пол рядом со мной. Я по инерции взглянул ей в глаза: они несколько раз моргнули, а на лице появилась лёгкая улыбка. Я закричал и отскочил назад, упав задницей в груду разрубленных кишок. Тело Антонины упало на пол, и моему взору предстал Агафон, в руках которого блестел ещё один мачете.

– У Альберта целая коллекция таких, – улыбнулся мой кровный отец. – Так, ну а теперь, пойдём, думаю, тебя теперь закроют в одну из таких комнат пожизненно, учитывая какую кашу ты тут заварил.

– Послушай, Агафон, ты же можешь просто меня отпустить. Ты же сам говорил, что недолюбливаешь всех этих педиков. – Я услышал еле различимые низкие звуки лодочного клаксона. «Твою ж мать!»

– Если я тебя отпущу, наш род вымрет. В принципе, мне похуй, но, видишь ли, тут есть кое-какой неприятный нюанс. Наши спонсоры могут просто напросто прикрыть эту лавочку, узнав, что наш народ обречён. А ты понимаешь, чем это всё может грозить? Да, я лишусь всего, что здесь имею, в том числе дорогущего колумбийского кокса, ну, и своего скромного дома. Хах.. Ты же не думаешь, что у меня есть желание всего этого лишиться? Ради чего? Ради того, что какой-то затупок решил что-то кому-то доказать? У тебя могло быть всё и даже больше. Всё о чём только может мечтать любой пацан твоего возраста - тёлки, развлечения, лучшая еда, бесплатная подписка на нетфликс. Но что в итоге выбрал ты? Какой твой план?

– Я просто хочу спасти свою маму. Почему ты такой бессердечный ублюдок?

– Ты не понимаешь, сынок. Ты ничего не понимаешь, да? Ты не сломаешь систему, у тебя просто нет и не было никаких шансов. Разве ты не видишь какие люди всем этим заправляют?

– Мне всё равно! Правда должна восторжествовать!

– Ха-ха-ха.. Ты такой наивный. Ещё раз повторяю, ты не сломаешь систему.

– Да пошёл ты в жопу со своей системой. Этой твоей системе не помешает троянский конь, который расставит всё по своим местам.

– Не думаю, что ты будешь тем самым троянским конём, сынок. А теперь поднимай свою тощую жопу, нам нужно идти.

– Хорошо, только позволь мне одеться.

– У тебя десять секунд.

Я повернулся к кровати и засунул под неё руку, нащупывая тесак, украденный с кухни.

– Я сказал давай поторапливайся! – Агафон подошёл ближе и наклонился надо мной. – Ну хули ты там возишься так долго?

Я сам не ожидал, как быстро у меня получилось развернуться и рубануть отца по шее. Агафон отскочил от меня на несколько метров, тесак остался у него в шее, кровь закапала с его губ.

– Сука.. – протянул он, но у меня не было времени на его причитания, я быстро натянул штаны, взял телефон и выбежал из комнаты.

Я бежал так стремительно, как только мог и когда добрался до пристани... заметил огни уходящей вдаль крейсерской яхты.

Я опоздал...

К тому же, сзади я услышал шум приближающихся карпусов. Я закричал во всё горло, сорвав голос, а затем прыгнул в холодную воду и поплыл в сторону удаляющейся яхты. Не знаю сколько я так плыл, тридцать минут, может быть, час, но я не чувствовал ни холода, ни страха, ничего, лишь образ моей матери в больничной одежде мелькал передо мной, а затем.. пустота.. Всё закончилось, весь этот кошмар, похожий на сон кетаминового наркомана. Но дело в том, что я не был наркоманом. Или был.. Я уже ничему не удивлюсь. И как бы дико и абсурдно не звучала моя история, вы можете сами во всём убедиться, у вас есть практически точные координаты острова. Мне нечего больше добавить. Я лишь хочу, чтобы эти ублюдки понесли наказание за все ужасные деяния, что они совершили...

***

Лейтенант полиции Бартеньева В.П зааплодировала. Она находилась в больнице Поронайска и сидела на стуле рядом с кроватью, в которой лежал Роберт Карапузов.

– Это самое захватывающая и уникальная история, которую я когда либо слышала. У вас талант, Роберт! Вы безусловно очень начитанный и обладающий прекрасным чувством юмора, молодой человек. Так красочно описать историю вашей жизни, и всё то, что с вами произошло - это надо постараться. Из вашей истории может получиться целое художественное произведение, тянет на новеллу, но боюсь, вряд ли мы сможем найти подходящее издательство, так как никто не согласится публиковать такой специфический материал.

– Я рассказал вам всё, что знаю и всё, что помню. Вы мне не верите, да?

– Я вам верю. Особенно впечатлила та часть про кота и ваши... ну, вы поняли. Ну, и вообще, как я уже сказала, эта история может стать хитом, я записала её на диктофон с начала и до конца. Но знаете, вам удалили желчный пузырь, и вы сейчас ещё отходите от наркоза, а наркоз, сами понимаете, это наркотик - после него люди ведут себя непредсказуемо, иногда рассказывают самые потаённые секреты, иногда пытаются соблазнить медсестёр. – звук поступившего на телефон сообщения отвлёк лейтенанта полиции от разговора, она взглянула на экран и, сжав губы, защёлкала по нему пальцами, затем Бартеньева В.П положила ладонь на колено парня и натянуто улыбнулась. – Вы очень смелый молодой человек. – Роберт заметил нотку сочувствия в её голосе. – Мне очень жаль, Роберт. – Женщина встала и направилась к выходу.

– Что вы имеете ввиду? По поводу чего именно вам жаль? – парень не понял, на что намекнула офицер полиции, но его дыхание участилось, и он непроизвольно занервничал...

...В комнату вошёл служитель Бога, крупный седой пожилой мужчина. Это был Патриарх Кирилл. На нём светился крест с крупными аметистами в платине, левая панагия с рубинами, правая с эмалированным изображением Богородицы и крупными бриллиантами, в руке он держал посох из дорогих пород дерева, украшенный золотыми накладками, крест на митре из 750-й пробы золота был украшен девятью бриллиантами.

– Я так и знал, это не плод моего воображения, – спокойно сказал Роберт, хотя сердце колотилось, как бешеное. – Всё, что я видел и пережил - абсолютная правда.

Священнослужитель не улыбался, казалось, он был зол.

– Не помню, чьи это слова, но они уместны, как никогда - «Если хочешь чтобы тебя ненавидели – говори правду». – сквозь зубы процедил Патриарх, а затем замахнулся посохом и принялся наносить бесчисленные удары в лицо Роберта, превращая его голову в малиново - гранатовый пудинг.

Сказ о двух братьях удальцах

Жили-были два брата-молодцА, два красивых удальца. И делили они одну комнату с большой двухъярусной кроватью в двухкомнатной квартире в хрущёвке. Один братец учился в пятом классе, другой в одиннадцатом. И тот, который младшим был, обладал пухленькими милыми щёчками, за которые так и хотелось всем ухватиться.

- Какая же ты сладкая булочка, - говорили учителя в школе.

- Какой же милый щекастик, - говорили девочки в школе.

- Какая классная пухлая жопа, - тихо проговорил однажды старший брат, глядя на торчащие из под одеяла детские ягодицы младшего, когда карабкался по лестнице на своё спальное место.

И вот, одной дождливой ночью, лёжа на спине и устремляя свой уд в потолок, старший хлопец-удалец решил своим мученьям положить конец. Ловко спрыгнув с кровати и взглянув в покои младшого, он обнаружил всё ту же круглую розовую попку, торчащую из под одеяла, и будто улыбающуюся ему. На мгновенье, ему показалось, что она ему нежно шепчет: войди в меня, войди в меня, не томи, братец-красавец.

И плюнул тогда старший густой соплёй себе на елдак, и пристроился он на бочок позади своего братика, и приподнял он одну ягодичку младшого, растягивая маленькую безволосую дырочку посередине. И, не долго думая, скользнул он в братские покои без зазора и натяга, словно болтик сочленяемый с гайкой, а резьбовым соединением стала зелёная сопля, которая лучше любого вазелина справилась с поставленной задачей. Тело, в свою очередь, приняло предмет, как заводская втулка - без вопросов.

- О-о-о-х... - Выдохнул старшой.

- А-а-а-х... - Вдохнул младшой.

Несколько поступательных движений, и протяжный пук младшего вытолкнул тонкое удилище братца из щели.

- Что это было? - застонал младший братик.

- Тебе приснился кошмар, братик, спи дальше, - успокаивающим тоном проговорил заботливый старший брат.

***

Спустя время, будто что-то поменялось в мозгу у щекастика. Он стал чаще заглядываться на старшеклассников в школе, и девочки будто перестали для него существовать как объекты восхищения. Даже одноклассница Любомира, в которую он был тайно влюблён, перестала его интересовать.

Ну а старшой-разумник дождался очередного идеального момента, когда его елдак был готов пробить потолок. Сам же он лежал в своей кровати и ждал пока его братец уснёт. И вот, когда братец-кремень услышал тихое сопение младшего, он тихо опустился с лестницы и пристроился к мягким булочкам щекастика. Очередной плевок в ладонь, лёгкое движение другой руки, и детские трусы братика спущены. Уд проникает спокойно, плавно, словно хлебная палочка в ореховую пасту.

- У-у-у-х... - стонет младший.

- В-а-а-у... - восхищается старший.

Есть ощущение, что младший не спит.

«Он что, подыгрывает?» - приходит неоднозначная мысль в голову старшому мОлодцу, так как он чувствует лёгкое движение ему на встречу.

В этот раз потребовалось около минуты. Выход из отверстия был более плавный, чем в первый раз. С глухим звуком «П», удилище выскользнуло из щекастика и оставило добрую порцию семени на ягодице.

- Спокойной ночи, братик.

***

Время шло и даже летело с неумолимой скоростью. Старший брат вскоре обзавёлся семьёй и переехал в свой дом в элитный район, ну а младший, закончив школу, поступил в экономический колледж для галочки, сам же стал изучать японский язык и восточную литературу. По выходным он ходил на бокс и тренировался в зале, а в свободное от тренировок и учёбы время страстно предавался однополым соитиям в общественных туалетах города.

Что сказать, юный удалец знал толк в ректальных сношениях. Его кишка стала сосудом для сотен литров семени, а рот - вместилищем километровой горы членов. И он был счастлив. В те моменты.

«Голубая луна всему виной» - так бы сказал великий Борис Моисеев. Но парень точно знал, кто за всем этим стоит. И ведь по-настоящему счастлив молодец был тогда, когда его отверстия были заполнены до краёв, а в остальное время, за штудированием учебников и поднятием тяжестей в зале, он думал о... брате. А ещё о том, как бы сложилась его жизнь если бы старший братец-сорванец не воспользовался тогда его невинной пещеркой. Возможно, он бы смог тоже завести семью. Завести детей. Завести друзей.

«Я бы мог полюбить женщину» - задумался однажды он, плача в подушку, пока два гориллоподобных кавказца одновременно разрывали его и без того растянутый анус. Саша Грей нервно курила в сторонке в тот момент.

Он любил только трах, он любил только грех, он любил только анально-оральные услады и табуны горячих неотёсанных елдаков внутри себя. У него отобрали право на выбор, у него отобрали право быть человеком, всё решили за него. Он стал помойной ямой, банком спермы, сливом для молофьи.

- И всё это сделал ты, чёртов ублюдок!!! - закричал он в подушку, но два «горца» не слышали его, а если и слышали, то были слишком увлечены высасыванием собственной спермы из блестящего пролапса плачущего парня.

***

Неделю спустя младший братец приехал в красочный район под названием «Райские сады». Дверь двухэтажного дома была покрашена в цвет его глаз. Голубой. Он не любил этот цвет, он напоминал ему детство, напоминал наволочку на подушке в которую он уткнулся в свой первый раз, пока старший брат работал сзади.

Дверь открыла она: красивая, яркая, да что скромничать - сногсшибательная девушка с ангельским личиком и дьявольскими дыньками под блузкой. Она улыбалась, зелёные глаза светились счастьем и добротой - это было так мило. И в то же время это было больно. Как нож по сердцу, как лезвие по кишкам.

• Ты. Э-э.. вы.. эмм.. я, я брат Бранимира. Я его родной брат, Вратислав. З-з-здравствуйте. - засмущался парень.

• О.. Да? Мой муж никогда не упоминал, что у него есть брат. Это.. Так.. Неожиданно. - сказала милая девушка. Ей было не больше двадцати трёх на вид. - Заходите, мой муж скоро придёт с работы. - добавила она с кроткой улыбкой. Парень застенчиво улыбнулся в ответ.

- Спасибо, спасибо за гостеприимство, - выдавил он и зашёл в помещение.

***

Примерно через час старший братец-удалец вернулся домой и обнаружил младшего брата, сидящего на диване в гостиной. Братишка был уже не тот пухляш-десятилетка, который максимум что мог, так это подставить свой пухлый задок под скоростной локомотив Бранимира. Теперь же он был горой мышц, а впалые щёки в дополнение к выпуклым венам на лбу, придавали ему зловещий и брутальный образ. Старший брат сперва не узнал младшого, так как лицо парня было покрыто изрядным количеством крови, так же как и всё пространство вокруг. Белый диван из натуральной кожи был завален внутренними органами. О Боже! Это же почки, а вон там лежит сердце, а на полу... Господи, что это, неужели это кишечник тянется на кухню, ну или наоборот, берёт своё начало оттуда, - это не столь важно.

Годовалый сын прибит к стене, словно распятый Иисус, только без креста. Обе руки и ноги неестественно пригвождены ржавыми гвоздями. Но, о Иисус мой милостивый, его маленькая грудка ещё вздымается - малыш не плачет, на это у него уже закончились силы. Он словно мудрец в свои немногим больше , чем тринадцать месяцев, повидавший всякое и прошедший непростой жизненный путь, просто висит и ждёт конца каким бы он ни был. Жизнь ещё теплится, не желая покидать этот мир, такой грязный и порочный, прям как ещё два оставшихся существа, находившиеся в комнате. Два брата - таких разных, но таких похожих по своей сути, ведь отличие было не столь велико. Младший тоже забрал жизни, пока тоже одну, но это лишь вопрос времени. Что касается старшего удальца, то он забрал одну единственную жизнь ещё десятилетие назад у того, кого он должен был защищать, любить и оберегать. Младший братец - удалой гусляр медленно поднялся и подошёл к стене с висящим на ней малышом. Старший, молчун-ясень всё так же стоял, как вкопанный, не в силах что-либо сказать, руки его дрожали, как у паркинсонщика, слёзы и сопли текли ручьём, моча и понос лились водопадом. Казалось, на его тёмных роскошных волосах стала появляться седина.

Один мощный удар прыткого молодца взорвал маленькую головку малыша фейерверком брызг, конфетти в данном случае были кусочками мозга.

- Ну что, брат. Мы снова вместе, как в старые-добрые, - сказал меньшой, повернувшись к родственнику, а затем направился в его сторону...

***

Мораль сей басни такова: жизнь несправедлива и порой ужасна. Зло торжествует, лишь единицам достаётся по заслугам, и нет никакой праведности в большинстве поступков. Так что, сынок, просто живи, пока есть такая возможность и перестань верить сказкам. Меньше думай, меньше ной, ну а если тебя отымели, - что ж, в таком случае, либо ты отымей в ответ, либо снова подставь жопу, расслабь дырку и получай удовольствие.