Альманах Герки Джорди 6

Бача

Глава 1

Афганистан, 1998 год.

Одиннадцатилетний Джаббар шёл в школу, как обычно, по своему привычному маршруту - вдоль горного пруда, разрезая размашистой походкой средневековый пейзаж своей родной афганской деревушки Сараб, что находится в провинции Бадахшан. Он думал о том, как вечером пойдёт играть в футбол со своим другом Муниром и заливался лучезарной улыбкой.

Звук приближающегося автомобиля вырвал школьника из мальчишеских фантазий и заставил его обернуться. Большой чёрный внедорожник двигался в его сторону, оставляя за собой пыльные облака. Сердце заколотилось с утроенной силой, словно хотело совершить побег, а улыбка моментально стёрлась с лица, внутренний голос начинал переходить на крик, тело предательски вросло в землю. Автомобиль подъехал к Джаббару слишком быстро, чтобы мальчик хоть как-то мог среагировать на ситуацию. В здешних краях внедорожник нервно мчащийся по гористой местности не сулил ничего хорошего, особенно, если он двигался в направлении одинокого ребёнка мужского пола.

Тойота Форанер резко остановилась буквально в метре от школьника, который уже активно опорожнял свой мочевой пузырь. Крупный бородатый талиб спокойно вышел из автомобиля, взял мальчика за подмышки, грубым движением поднял его в воздух и, закинув его на заднее сидение внедорожника, забрался следом. Автомобиль тронулся с места ещё до того момента, как дверь захлопнулась.

Глава 2

США. Наши дни.

– Вот это было действительно круто! – Воскликнул рейнджер Гринвуд, выходя из делового центра в Брукфилд-Плейс. – Они визжали, как пятиклассницы, застрявшие в лифте с педофилом.

– Согласен, – поддержал товарища сержант Лукман - командир огневой группы – большой, загорелый, лысый и накаченный, похожий на Скалу Джонсона мужчина, родом из Гонолулу. – Только жаль, что они сдохли слишком быстро. Эти уёбки заслужили более долгих мучений. – он ударил кулаком в ладонь и оскалил зубы.

– Не очень удачное сравнение с пятиклассницами. – заметил ещё один боец, рейнджер Салливан - невысокий, но коренастый и чуть сутулый брюнет - австралиец. Четвёртый солдат, рейнджер Бернарди, восточно - средиземноморского типа мужчина, следовавший за ними, молча кивнул.

Это был отряд рейнджеров, 75-й полк – одно из самых опасных и подготовленных подразделений войск специального назначения армии США.

Они только что уничтожили семерых вооружённых преступников - мексиканцев, взявших в заложники местных офисных работников. Бандиты требовали чтобы им предоставили военный вертолёт и пятьдесят миллионов баксов наличными. Конечно, они бы прихватили с собой пару заложников, а затем... Ну, по правде говоря, неизвестно на что они надеялись. Даже если бы они двинули в сторону океана и там бы приземлились на пиратское судно - их бы всё равно рано или поздно обнаружили, хотя, кто знает... И именно чтобы не было никаких казусов и эксцессов, - солдаты парашютно-десантного полка оказались в тылу врага и ликвидировали его без тени сомнения. И ни один заложник не пострадал, как и не пострадал ни один из четырёх бойцов огневой группы стрелкового отделения.

Это был уже второй срочный вызов за неделю - жаловаться было не на что, работа такая. Не важно, трахаешься ли ты с женой в спальне или играешь со своими детьми в парке, - в течение восемнадцати часов батальон, в данном случае, взвод, должен быть развёрнут для выполнения задания, так как он всегда находится в состоянии повышенной боевой готовности. Выбирали бойцов в порядке очереди - никто не оставался без работы на слишком долгое время. И, к слову, эти восемнадцать часов давались на подготовку для осуществления миссии в любой точке мира, и это нравилось большинству солдат больше всего. Уничтожение врага было для них всем, это как хобби, как спорт, как ставки в букмекерской конторе, но только когда ты уверен в своей победе на все сто. Они были рождены для того чтобы уничтожатьврага, без страха и сожаления, без жалости и смятения. А жалеть было по сути и некого: они накрывали наркокартели в странах Латинской Америки, предотвращали теракты Аль-Каиды в Кении и Танзании, уничтожали отряды радикальной исламистской секты Боко харам в Нигерии и выполняли сотни всевозможных опасных миссий по всему свету, не говоря о некоторых особо опасных местных заданиях.

Более чем хорошая зарплата позволяла рейнджерам наслаждаться жизнью во всех её сладостных проявлениях. И надо сказать эти ребята умели отрываться не менее эффектно, чем управлять своими карабинами М4 с холодно-кованными стволами.

– Ну что, парни, как насчёт покатать шары и тяпнуть по бутылочке бадвайзера? – пробасил сержант Лукман.

– Не думаю, что всё закончится одной бутылкой, сержант, – сказал Салливан.

– Я бы лучше погонял свои шары по какой-нибудь мохнатке. – усмехнулся Гринвуд и стянул шлем со своей блондинистой головы. Его смело можно было бы принять за молодого Дольфа Лундгрена.

– Бля, мужик, опять ты за старое, я вообще не понимаю, как можно любить мохнатые пёзды. – шутливо возмутился Салливан. – Эра Тинто Брасса уже прошла, пора переходить на более ухоженных дам.

– Ни за что не променяю плоскожопую азиатку с мохнаткой и бабкиными панталонами на эпилированную толстозадую бразильянку в стрингах. – ответил Гринвуд, а затем широко раскрыл рот, высунул язык и задвигал им, словно лизал невидимый пломбир, ну, или скорее что-то более солоноватое.

– Мерзость, – скривился Салливан.

– Каждому своё, – мудро сказал сержант Лукман подходя к броневику Goat Atlas. – Но я бы не прочь сегодня трахнуть пару мулаток.

– А жена не будет против? – раздался голос Бернарди. Наступило молчание, мужчины переглянулись, выдержали паузу, а затем заржали, как перевозбуждённые кони.

– Бля, я обожаю этого парня, – сержант Лукман хлопнул Бернарди по плечу, и тот скромно улыбнулся в ответ.

– Я сегодня точно нажрусь, назад дороги нет, – задыхаясь от смеха прокаркал Гринвуд.

– Тон задан, я в деле! – сказал Салливан, забираясь в фургон.

– Ну, а пока вы будете веселиться, я, пожалуй, навещу жену сержанта. – с серьёзным лицом сказал рейнджер Бернарди и сел на одну из лавок, расположенных вдоль бортов. Новая волна смеха, более бурная и громкая, зарезонировала в салонеброневика.

– Ха-ха-ха-ха... По-моему, я чуть сыканул в штаны, – заливался слезами Гринвуд.

– Я уже давно обоссался, – Лукман снял бронежилет, и громко выдохнул. Автомобиль выехал с парковки, направляясь на военную базу.

Глава 3

Джаббар окинул взглядом комнату: причудливый декор мебели сразу бросился в глаза. Огромная кровать была завалена большими, богато украшенными подушками, её изголовье было покрыто геометрическими фигурами, как и вся мебель вокруг - на ней красовались каллиграфические надписи с флористическими мотивами, недалеко от кровати стоял небольшой кофейный столик, украшенный мозаикой и небольшая софра с инкрустацией, по всей видимости выполняющая функцию декоративных акцентов. Сам же Джаббар сидел в кресле, после того, как с его головы сняли чёрный мешок.

– Необязательно было надевать на него этот грязный мешок, он же не американский журналист. – сказал один бородатый мужчина другому.

– Простите, я просто действовал по правилам.

– Эти правила не относятся к мальчикам, ты, сын Шайтана! – крикнул мужчина. – Вали отсюда, тупой ишак. – он поднял автомат Калашникова и навёл его на провинившегося, тот в свою очередь моментально удалился.

– Ну что, персик, теперь у тебя будет новый дом. – обратился к мальчику мужчина с автоматом. – И жизнь, о которой ты мог только мечтать.

Глава 4

– Е-е-е-е-ху! – ковбойский клич сержанта Лукмана раздался на весь бар. Лысый качок сидел на механическом быке, который кидал его из стороны в сторону, и пытался удержаться на нём изо всех сил. Салливан, Гринвуд и Бернарди находились рядом и подбадривали командира огневой группы.

– Вот это я понимаю родео! – Гринвуд обнимал немолодую азиатскую женщину, на которой красовались короткие джинсовые шорты наполовину «зажёванные» маленькой плоской задницей. Салливан же обжимался с мулаткой в короткой юбке, его правая рука уже находилась у неё под топом. Компанию Бернарди пока составляла бутылка миллера.

Громкий смех и гул раздались на весь бар, когда сержант слетел с быка и пролетев несколько метров, при этом сделав в воздухе сальто с задним винтом, неуклюже упал головой вниз на мягкие матрасы.

– Минута четырнадцать! – прокричал Гринвуд. – У нас новый рекорд!

Очередной рёв толпы разнёсся по заведению.

– Бармен, доставай свой самый дорогой ром, время накидаться в ебеня! – прокричал Лукман, а затем встал и «дал пять» Гринвуду.

Взяв несколько бутылок рома весёлая компания переместилась к дальнему уединённому столику и устроилась на диванах. Чернокожая девушка в обтягивающем розовом платье подошла к Лукману и села ему на колени.

– За что я и люблю Америку, так это в первую очередь за то, что здесь можно найти цыпочку на любой вкус. – сказал сержант, а затем жадно поцеловал свою пассию.

– Вот и я о чём! На любой вкус и цвет. – согласился Салливан. – Но я всё же не пойму, как может привлекать волосатая пилотка. Колючая, пахучая, на вид, как выпотрошенный ёжик.

– А кто сказал, что она обязательно должна быть пахучей? Я не бреюсь, но извините за выражение, мою свою пизду дважды в день. – спокойно ответила азиатка, массируя плечи Гринвуду. Она широко раздвинула ноги перед Салливаном, и он заметил чёрные, как смоль волосы выглядывающие из под шортиков.

– Ну ёбаный в рот! За что? – застонал рейнджер.

– Бля, как же меня это заводит, – прокомментировал Гринвуд и одарил свою возлюбленную поцелуем в щёку. Салливан в свою очередь прижался к груди своей латиноамериканки, словно искал в ней утешение. Девушка не растерялась и, обняв мужчину, поцеловала его в темечко.

– Бро, ну а ты что приуныл? – обратился сержант к рейнджеру Бернарди. Смотри сколько цыпочек вокруг.

– Ну, или парней, – сказал Гринвуд и заулыбался.

– Именно, парней, – мягко ответил Бернарди. – И, пожалуй, начну с тебя. Уж слишком сладкая у тебя попка.

Компания сразу же взорвалась безудержным смехом.

– А ты хули ржёшь? – обратился Гринвуд к своей азиатке.

– Ну, это было смешно.

– Ах, смешно? – он резким движением перевернул азиатку на живот и начал хлёстко шлёпать её по ягодицам и бёдрам. С каждым шлепком девушка издавала высокий короткий стон.

– Эй, мудило, а ну-ка оставь бедную девушку в покое! – крикнул сержант, и все повернули голову на него, ожидая развития конфликта. – Убери от неё свои женоподобные ручёнки и дай настоящему мужику отшлёпать эту волосатую сучку. – И снова раздался пронзительный хохот. На этот раз смеялись все, кроме женщины азиатского происхождения.

– Да пошли вы, грязные расисты! – женщина дёрнулась и слетела с колен Гринвуда на пол, а затем встала, показала средний палец и ушла прочь.

– С какого хера мы расисты? – крикнул вслед «любитель мохнаток». Он повернул голову на сержанта. – Не, ну правда, мы же не сказали ничего расистского.

– Да забей на неё, она всё равно похожа на больного спидом Джеки Чана.

– А вот это уже было немножечко по-расистски. – заметила мулатка.

– Да ладно, и в чём именно? Я сравнил китаянку с другим китайцем, это одно и то же, что сравнить тебя с Дженнифер Лопес, например. И где тут расизм? Я же не говорю, что нужно гнать латиносов и узкоглазых на родину. Ах да, нигеров забыл.

Многоголосый гул раздался ещё до того, как сержант договорил предложение.

– Ну ладно, вот это было действительно по-расистски, – подытожила латиноамериканка, а чернокожая девушка отстранилась от сержанта, а затем улыбнулась и сказала:

– Я не из тех обиженок у которых подрывается очко при слове на букву «н». Можешь назвать меня хоть черножопой – я не обижусь, ведь моя жопа действительно чёрная. – Толпа неистовствовала после слов девушки.

– Вот это настоящий уровень самоиронии, да и, вообще, похуизма! Браво! – рукоплескал Салливан.

– Сержант, по - моему я запал на вашу женщину. – сказал Гринвуд и уставился на девушку с открытым ртом.

– Ну уж нет, иди ищи новую ворсистую шлюшку! – Сержант внимательно разглядывал лицо девушки явно с чувством восхищения. – Бля, выходи за меня!

– Я согласна, но только если я буду работать на плантации, а не на каменоломне.

Теперь уже смех невозможно было остановить. Даже латиноамериканка расслабилась и держалась от смеха за бока. Когда наступила небольшая пауза, заговорил Бернарди:

– А ничего что вы уже женаты, сержант?

Глава 5

В комнату к Джаббару зашёл парень лет двадцати, его глаза были накрашены, а манеры были чересчур жеманными. Нежным тонким голоском он пропел:

– Привет, я Гильменд и я буду твоим наставником. Вот твоя новая одежда. – он положил на кровать множество гофр с разноцветными нарядами.

– А сейчас урок хореографии.

– Что это за место? Я хочу домой. – простонал мальчик.

– Послушай, у тебя нет другого выбора, ты должен делать всё, что я говорю, и тогда у тебя будет всё, что пожелаешь, даже Плэйстэйшн, но это чуть позже, – улыбнулся парень. – И еда, о которой ты даже не мог мечтать, я чуть позже принесу тебе лазанью. Ты когда-нибудь ел лазанью?

– Нет.

– Ну вот, а потом морковно-гранатовый фреш. Давай, садись на стул, нужно для начала привести тебя в порядок.

***

Через месяц Джаббар уже сам красил себе ресницы и пользовался тональным кремом. Он делал это нехотя, но других вариантов не было. За пару отказов ему очень сильно досталось от бородатого мужчины, и ему не хотелось снова видеть гнев этого тирана.

Уроки танцев проходили каждый день по два часа, также Джаббара учили, как правильно надевать все костюмы: закрытые и открытые платья, комбинезоны, юбки и шаровары из полупрозрачных тканей, топы и короткие свободные блузы с рукавами, – всё это и не только мальчик примерял и использовал для репетиций. На голову он надевал шапочки и аксессуары из бисера и монет, дополненные платком. Джаббару строго настрого запретили двигаться его привычной походкой, он научился двигаться женственно и грациозно, прям как его наставник Гильменд. Улыбаться теперь ему нужно было дразняще, соблазнительно, но при этом, с долей скромности.

– А это подарок от хозяина, – Гильменд протянул ему серёжки-клипсы из драгоценных камней. Джаббар искренне не понимал, на кой чёрт ему этот подарок и почему, вообще, ему всё это нужно. Но ответы на все вопросы пришли через четыре месяца, в день его первого выступления на публике.

Глава 6

Гринвуд всё же нашёл замену азиатской женщине, – другую азиатскую женщину, которую любезно предоставил местный «маклер любви» Пи Джей. В его частном борделе была даже беженка из Папуа-новой Гвинеи, которая рассказывала клиентам, что на родине жила в племени, у которого в рационе присутствовало человеческое мясо. Но это, конечно, совсем другая история.

Рейнджеры приехали в Форест-Хиллс, в приличных размеров особняк, который арендовали той же ночью. Парни распределились по разным комнатам со своими пассиями, кроме рейнджера Бернарди, который так и не нашёл себе девушку на ночь, ну, или, возможно, он даже и не искал. Он сидел в гостиной на винтажном диване и попивал траппистский эль под сладострастные стоны активно отдыхающих.

Полк 75 - одно из немногих подразделений, солдаты которого ещё используют пейджеры, и устройства всех четырёх бойцов зазвенели от полученного сообщения. Гринвуд оторвал лицо от промежности китаянки и с недоумением повернул голову в сторону своих лежащих на полу брюк. Его лицо было влажным, чёрный волос приклеился к его щеке.

– Ну пиздец! Это не может быть правдой, только не сейчас!

Сержант Лукман был тоже не в восторге, ведь его возлюбленная только начала скачки на его «жеребце». Он протянул руку к пейджеру и его глаза округлились:

– Бля, ну можно было хотя бы подождать до утра?!

Салливан стоял на полу на четвереньках, а девушка латиноамериканского происхождения делала ему анилингус лихо мотая головой из стороны в сторону. Звук пейджера нарушил блаженную идиллию любовников.

– Вы, мать вашу, не серьёзно же, да? – сказал Салливан и поднялся на ноги. Он подошёл к стулу на котором висели джинсы и достал пейджер.

– Куда блять?

Через минуту все бойцы уже стояли в гостиной.

– Ну что, ребятки, такого я точно не ожидал, – сказал сержант Лукман. - Да и вы, тем более, но похоже мы летим давать пизды талибам.

– Да уж, куда-куда, но в Афганистан я точно не собирался на этот уикенд. – усмехнулся Салливан.

– Рейнджеры всегда впереди! – девиз 75-го полка прозвучал из уст Бернарди достаточно позитивно.

– Бля, мужик, вот сейчас точно не до смеха, – ответил Гринвуд.

– Ныть будешь потом в свою патлатую пилотку, а сейчас давайте без промедлений. – Лукман хлопнул в ладоши. – Через два часа вылет, а ещё нужно собрать рюкзаки.

Глава 7

Юбка-макси с изящным шлейфом на подоле смотрелась воодушевляюще в свете сафитов, а звенящие украшения гармонично дополняли танцевальную композицию. Публика состояла исключительно из мужчин, которые аплодировали и свистели, наслаждаясь диалогом музыки и тела, колоритными телодвижениями и, в целом, достаточно харизматичной постановкой. Мальчик танцевал в центре круга, организованного бородатыми талибами, они окружили его со всех сторон, присев на бархатные коврики. Никому не было дела до того, что эротичный танец исполняет мальчик двенадцати лет, который, к тому же, был ярко накрашен. Джаббар двигался пластично, делая восьмёрки, качалки, всевозможные вращения и оттяжку бёдрами. Он качал тазом из стороны в сторону с максимальной амплитудой, а затем замедлялся и создавал завораживающий эффект «танцующего» живота. На мероприятии присутствовало несколько высокопоставленных чиновников и полевых командиров Афганистана со своими близкими друзьями.

Командир джихада Абдул Тавааб стоял неподалёку от импровизированной сцены в центре зала и общался со своим другом Баширом.

– Отличный бача, Абдул, у тебя таких красивых ещё не было.

– Это мой алмаз, он прошёл хорошую школу чтобы стать таким. – ответил хозяин Джаббара и затянулся из опиумной трубки. – Сегодня его дебют, и не только в качестве танцора. – Абдул Тавааб широко заулыбался, выставляя напоказ свои пожелтевшие от курения зубы.

Тем временем, мальчик начал подходить к мужчинам и трясти бёдрами. Свист и шум усилились, мужчины начали засовывать за пояс Джаббару купюры и посылать поцелуи, пускать в ход руки не разрешалось. По крайней мере, пока...

***

После выступления Джаббар и Гильменд поднялись в комнату мальчика и не успели они закрыть за собой дверь, как её остановила волосатая рука хозяина.

– Ты свободен, – строгим голосом сказал он Гильменду. – А ты, мой сладкий персик не спеши смывать макияж. – он улыбнулся и захлопнул дверь за выходящим из комнаты молодым человеком.

Джаббар всё понимал, Гильменд рассказывал ему, что должно произойти после выступления, но психика ребёнка не могла осознать всей болезненности и серьёзности ситуации. Всё происходило, как в ночном кошмаре, он хотел кричать, но связки застыли, он хотел бежать, но словно погружался в зыбучие пески, он хотел проснуться, но физический мир ему не давал, он окутал мальчика своей жестокой реальностью, хоть и через призму чего-то сюрреалистичного, чего-то, что не поддавалось логике и детским представлениям о мире.

После того, как Абдул Тавааб закончил, в комнату вошёл его друг, а после друга ещё один мужчина. Возможно их было три, а быть может пять, Джаббар не помнил, его рассудок несколько раз проваливался в забытье, и, к счастью для него, не позволял запоминать и чувствовать весь спектр эмоций и всей той боли, физической и душевной. Но это было только начало, привыкнуть к такому было не просто даже с уже сломанной психикой, ведь Джаббара воспитывали, как настоящего мужчину, как добытчика и опору семьи. А что в итоге? В итоге, в самый важный период его становления мужчиной он стал услаждающей взор и не только, игрушкой командира джихада. Он стал бача-бази...

Глава 8

Самолёт ВВС США С-145А Skytruck приземлился на пакистанской земле на секретной военной базе в стачетырёх километрах от границы с Афганистаном. На этот раз собрали штурмовую команду из девяти человек: командира отделения и двух огневых групп по четыре человека, Альфа и Браво. Лукман, Гринвуд, Салливан и Бернарди как всегда находились в одной группе. Миссия была следующей: проникнуть в один из тренировочных лагерей группировки неафганского происхождения «Техрик-и-Талибан Чаквал» финансируемую талибами из самого Кабула. По данным разведки в этом лагере находились недавно похищенные американские журналисты. Задача: обнаружить и освободить заложников и заодно уничтожить стратегически важный объект, желательно поймав лидера террористической организации. Всё просто.

– Давно не валил этих бородатых ублюдков, – сказал сержант Лукман, заряжая свой укороченный M4 с глушителем SureFire. По штату он так и остался командиром огневой группы, в свою очередь Гринвуд был пулемётчиком, Бернарди - гренадёром, а Салливан - стрелком.

– Да, детка, устроим настоящую прожарку этим моджахедам. – чавкнул Гринвуд и закинул в рот остатки протеинового батончика.

– И так, – тон Лукмана поменялся на более серьёзный, а голос перешёл на бас. – Во-первых, это талибы, во-вторых, похуй, разницы нет, а в-третьих, с этими овцеёбами нужно быть повнимательнее, какими бы мы ни были бойцами, одна чёртова анорексичка с поясом шахида может превратить нас всех в пепел, эти ублюдки очень любят баловаться с пиротехникой и чаще всего не жалея себя.

– Надерём моджахедо-талибо-шахидские жопы! – крикнул Салливан.

– Рейнджеры всегда впереди! – громко пропел Бернарди, и все в унисон прокричали девиз.

***

Грузовик доставил бойцов в указанное место, откуда всё должно было начаться. Ночь была настолько тихой, что можно было услышать биение сердца товарища.

– А тут намного прохладнее, – заметил Салливан.

Аванпост находился в двух километрах к востоку от лагеря террористов, а путь до самого аванпоста лежал через гористую местность. Примерно через час группа Альфа во главе с сержантом Лукманом добралась до первой точки на карте и укрылась в тени деревьев. Вторая огневая группа получила задачу поддерживать товарищей с северо-запада, чтобы в дальнейшем внести ещё большую неразбериху во вражеские ряды. По плану, после захвата аванпоста, нужно было добраться до лагеря, а затем уже, после подключения второй огневой группы и начавшейся перестрелки, найти дом с заложниками и освободить их. Дальше, под прикрытием авиации, нужно переместиться на юго-восток и отступить к точке эвакуации.

Бойцы ползком подобрались к аванпосту. Два талиба стояли на вышке, один стоял у казармы и курил косяк, сколько человек находилось внутри здания было неизвестно.

– Салливан - вышка, я беру гниду у казармы, вы двое подходите ко входу в казарму с востока. После того, как завалю ублюдка, сразу внутрь, огонь на поражение. – Бойцы молча кивнули.

Салливан в мгновение достал из-за спины снайперскую винтовку SCAR с глушителем, сержант направился в сторону курящего мужчины, а Бернарди и Гринвуд двинули в сторону казармы обходя её с восточной стороны.

В тот момент, когда Лукман, подкравшись сзади к патрульному, сжал его шею в замок, Салливан произвёл два быстрых выстрела, мгновенно ликвидировав часовых на вышке. После того, как тело патрульного произвело последнюю конвульсию, Гринвуд и Бернарди тихо вошли в казарму и пользуясь приборами ночного видения начали производить бесшумные выстрелы в головы спящих талибов, Гринвуд использовал свой любимый пистолет Глок 19. Мужчин было всего пять, и это не заняло много времени. Первая часть миссии прошла более чем идеально, ведь цель рейнджеров это не просто выполнение поставленных задач, а настоящее искусство молниеносного и точечного удара.

***

Путь к самому лагерю лежал через гористую местность, об этом предупреждали заранее, поэтому всё обошлось без сюрпризов.

– Бля, когда закончим миссию, вернёмся на виллу в Нью-Йорк. – сказал Гринвуд, снимая очки ночного видения.

– Это само собой, моя нигерша сказала, что будет меня ждать, – ответил сержант. Он перевёл взгляд на Бернарди и, замотав головой, сказал, – даже не думай упоминать мою жену.

– Да я и не собирался, – улыбнулся боец.

– Знаю я тебя, шутника. А вообще, я даже не удивлюсь, если в один прекрасный момент обнаружу тебя трахающего мою жену. Уж слишком ты часто её упоминаешь.

– Знаешь, мужик, главное, чтобы тебе это не понравилось, – усмехнулся Салливан. – Быть куколдом ещё хуже, чем педиком.

– По мне так лучше быть педиком, чем куколдом. – добавил Гринвуд.

– По мне так лучше быть педиком, чем любителем волосатых пиздёнок. – как всегда удачно вставил свои пять копеек Бернарди.

Лукману и Салливану пришлось очень постараться, чтобы сдержать смех.

– Бля, брат, тебе нужно в стендап. Ну или хотя бы создать свой канал в тикитоке, у тебя талант веселить людей, – сержант хлопнул парня по плечу.

– А описание к твоему каналу будет такое: Моё призвание веселить хороших людей и убивать плохих, а все кто не смеётся над моими шутками - плохие... и в конце поставить многоточие. Как тебе? – спросил Гринвуд.

– Нужно взять на заметку.

Вдалеке раздался взрыв, а затем последовали выстрелы.

– Какого хуя? – удивился Лукман.

– Бред какой-то, – продолжил Гринвуд. – Неужели эти долбоёбы начали преждевременный обстрел. Почему нельзя действовать по плану?

– Не думаю, что мы получим ответы, пока не окажемся на месте. Давайте, надо ускориться.

Глава 9

Звуки перестрелки зазвучали отчётливее, когда бойцы подошли ближе к лагерю. Основная стрельба доносилась из огромной казармы, по улицам тут и там мелькали полуобнажённые талибы, в основном раненые.

– Давайте ребята, приступаем к крошилову. – сказал сержант и махнул рукой.

Гринвуд достал свой ручной пулемёт М249, а Бернарди сорокамиллиметровый гранатомёт M320. Бойцы побежали навстречу противнику держась ближе к строениям. Ошеломлённые талибы явно не ожидающие увидеть новых бойцов на мгновение замерли, за что поплатились неминуемой смертью: два выстрела из гранатомёта превратили небольшую группу мужчин в груду фарша, а пулемётная очередь сделала из нескольких талибов решето. Путь к казарме и главному зданию был зачищен. Но, как оказалось, ненадолго.

– Салливан, найди удобное место и уничтожай всех кто выходит из казармы и окрестных зданий, остальные за мной.

Недалеко от входа в казарму стояла дюжина грузовиков, над головами рейнджеров засвистели пули, которые летели из окон казармы.

– У меня есть идея, – крикнул Бернарди своим боевым товарищам.

– Давай только без глупостей, – отозвался сержант.

Короткими перебежками Бернарди рванул в сторону грузовика, стоящего к нему задом. Он запрыгнул в грузовой отсек автомобиля и улыбнулся: там находилось небольшое количество взрывчатки - именно то, на что он рассчитывал. Рейнджер выпрыгнул обратно и, крадучись, направился вперёд вдоль грузовика по направлению к кабине. В тот момент Салливан уже занял позицию снайпера и начал прикрывать товарища точными выстрелами в окна казармы, попадая в волосатые лица талибов. Гринвуд и Лукман также вели огонь из своих укрытий. Бернарди забрался в кабину и снова улыбнулся когда заметил ключ, вставленный в зажигание.

– Тупые ублюдки.

Он завёл двигатель, включил первую передачу, а затем немного разогнавшись в сторону входа в здание, поставил рычаг коробки передач на «нейтралку» и аккуратно спрыгнул на землю. Откатившись назад он быстро достал гранату и закинул её в грузовой отсек. Противник усилил шквал атаки на грузовик, но это не помогло. Ночь на пару мгновений превратилась в день: мощный взрыв накрыл вражеское здание своей огненной волной. Горящие и задыхающиеся талибы начали покидать пылающее здание, натыкаясь на пули рейнджеров.

– Вперёд, – крикнул Лукман, заодно махнув Салливану, который быстро закинул винтовку за спину и двинул ко входу горящего здания.

***

Надев противогазы бойцы зашли внутрь, устраняя оставшихся раненых талибов. Несколько рейнджеров из второй огневой группы лежали с простреленными головами.

– Твою мать, вот и потери, – подытожил Салливан.

– Ну, у нас работа такая, – сказал сержант. – Мы не просто мойщики окон.

– Мойщик окон тоже далеко не безопасная работа, – заметил Гринвуд, – ты видел на какой высоте они окна моют?

– Ладно, ладно, убедил, а теперь рот на замок.

Пройдя метров пятьдесят вглубь помещения рейнджеры оказались в коридоре, ведущем к металлической двери, расположенной в тупике. Бернарди достал небольшой подрывной заряд, предназначенный для взламывания подобных дверей, - после небольшого взрыва, осталось только толкнуть её ногой. Раздались выстрелы АК-47, одна пуля попала Гринвуду в грудь, он упал на спину и замер, пока остальные рейнджеры зачищали периметр.

– Терпимо, – сказал только что подстреленный рейнджер и провёл рукой по поверхности бронежилета. Салливан протянул руку товарищу и помог встать ему на ноги. Рейнджеры сняли противогазы, перешагнули через только что убитых мужчин и подошли к ещё одной двери.

– Ну, это совсем не проблема, – сказал Лукман и вышиб деревянную дверь с петель.

– Я убью их не раздумывая, – с сильным восточным акцентом прокричал немолодой бородатый мужчина, который направлял пистолет на стоящих на коленях пленников. Рейнджеры очутились в небольшой комнатке с раскладушкой и стулом, бежать было некуда.

– Захотел бы убить, убил бы уже давно, – спокойно сказал сержант. – Но, по всей видимости, жить ты хочешь.

– На мне пояс, мы все умрём, – продолжил кричать мужчина.

– Мы все, рано или поздно умрём, тут ты прав, – продолжал спокойным тоном вести диалог Лукман.

Рейнджер Бернарди прищурился. В его мозгу что-то щёлкнуло, сердце забилось в груди, словно это был отбойный молоток. Он смотрел в лицо мужчине и пытался осознать, что он видит, на кого он смотрит. Он пытался понять, что происходит с его физическим и эмоциональным состоянием. Глубокая обида начала выворачивать его наизнанку, в глазах потемнело, поток рвоты хлынул изо рта.

– Брат, ты в порядке? – поинтересовался сержант. – Ты ранен?

Но рейнджер ничего не слышал. По крайней мере в физическом мире. Он снова попал в сон, снова провалился в кошмар, который пытался забыть и стереть из памяти долгие годы.

Он смотрел на бородатого талиба, у которого вырывалась из уст одна и та же фраза: «Мой сладкий персик». «Мой сладкий персик». «Мой сладкий персик». Казалось, это никогда не закончится. Перед глазами осталось только лицо командира джихада Абдул-Тавааба.

Глава 10

Он сбежал, когда во время опиоидного загула началась перестрелка между афганскими чиновниками. Ему повезло добраться на попутках до Кабула, где он попался на глаза волонтёрам из лютеранской службы иммиграции и помощи беженцам. У женщины, которая делала осмотр его тела, бежала слеза по щеке, а потом ещё одна и ещё, пока она не начала громко реветь, стуча себе по коленям. Так, четырнадцатилетний Джаббар попал в США, вместе с другими двенадцатью детьми. Его усыновила скромная и порядочная семья из Далласа и помогла ему восстановиться и начать новую жизнь. Он всем говорил, что он выходец из Италии, ведь он был так похож на представителя средиземноморского типа. Ему сменили имя, пытаясь стереть старую личность, но когда Джаббар погружался в сон, все кошмары снова возвращались, не каждую ночь, но довольно часто. Он начал ходить в школу, быстро выучил язык, даже работал какое-то время на автомойке, но выбор сам по себе пал на службу в армии, где он изучил военное мастерство, боевые искусства и стал универсальным солдатом. Теперь когда хозяин приходил к нему в ночных кошмарах, Джаббар давал отпор, он учился защищать свои владения. Постепенно он начал визуализировать расправу над своим мучителем, и вместо кошмаров ему стало сниться жестокое возмездие над гнусным и жалким командиром джихада.

***

Нэйтан Бернарди открыл слипшиеся глаза. Всё его тело было липким и влажным. Он оглянулся и обратил внимание на ужасающую картину, которая развернулась вокруг. Он не мог поверить в то, что видит. Короткие отрывки стали всплывать из памяти рейнджера: вот он бросается на бородатого мужчину, который стреляет в него, попадая в плечо. Вот сержант Лукман пытается оттащить его от этого мужчины, затем сцена, где Бернарди бьёт сержанта в шею ножом. Что? Как? Множество вопросов возникло в повреждённом рассудке солдата. Затем новые сцены: он стреляет в лицо Салливану, а Гринвуд кричит, когда он погружает большие пальцы ему в глаза, глазные яблоки лопаются под давлением крепких пальцев, череп раскалывается от ударов затылка о пол, удар в лицо бородатому мужчине, выстрелы в головы заложников из пистолета.

В голове рейнджера Бернарди что-то тихо хлопнуло, словно лопнул переполненный кремом эклер. Тепло стало медленно расползаться по мозгам, провоцируя мощную пульсацию в ушах и подёргивание глаз. Бернарди улыбнулся. Эта улыбка вряд ли могла вызвать положительные эмоции у стороннего наблюдателя, скорее, тревогу и предчувствие опасности, но в комнате в живых остались только бородатый талиб, который находился в отключке от удара в челюсть и сам Нэйтан, хотя, в живых - это громко сказано. Физическое тело - да, но дух, его содержание, было чем-то загробным и потусторонним, находящимся за гранью этой реальности.

Он снял верёвки с рук мёртвых заложников, а затем применил их к командиру джихада, крепко связав его ноги, затянув несколько крепких узлов. Затем он подошёл к телу Салливана и вытащил боевой нож из его штанов, добавив его к своему уже имеющемуся. Держащий сразу два ножа в руках Бернарди вернулся к Абдул-Таваабу и, наступив ему на предплечье правой руки, нагнулся и со всей силы воткнул один нож в его ладонь, пригвоздив её к земляному полу. Мужчина моментально очнулся взвизгнув от боли и поднял в воздух пока ещё нетронутую руку, - но она тоже была обречена, ведь Нэйтан молниеносно переместился на другую сторону, прижал руку к полу и так же мощно вогнал нож в ладонь, на этот раз вгоняя его практически по рукоять. Очередной вопль вырвался из горла мужчины.

– Ну-ну, что ж ты кричишь, как целочка, – прокомментрировал рейнджер смотря на своего бывшего хозяина своими остекленевшими глазами. – Так, давай добавим тебе немного комфорта. – Бернарди стянул армейский сапог с огромной ноги сержанта Лукмана и подложил его под голову талиба.

– Ну вот, отлично, никуда не уходи. – улыбнулся рейнджер и отошёл чтобы сделать ещё несколько манипуляций с телами погибших, после чего, взял свой рюкзак, достал из него чёрный пакет, а затем вышел из комнаты...

Глава 11

Примерно через пятнадцать минут в комнате полной трупов, заиграла музыка. Это была песня Habibi, болгарского певца Азиса, исполненная в восточном стиле, с характерной для него особой экстатичностью и экспрессивными всплесками. Музыка исходила из портативного динамика, который рейнджеры всегда брали с собой на любое задание. Под мелодичное и медленное вступление в комнату грациозно вошла фигура, одетая в прекрасное и изящное платье-халат с широкими рукавами. Вышивка, неоновые стразы и пайетки с яркими элементами украшали костюм, а струящаяся ткань охватывала каждое движение артиста. Яркий макияж смотрелся более чем уместно и эротично, хотя взгляд был немного скромным и кротким, но так было и задумано. Когда музыка ускорилась и появилось разнообразие музыкальных инструментов, в ход пошли движения бёдрами и сложные хореографические элементы. Танцующая фигура вошла в круг, собранный из сидящих трупов огневой группы рейнджеров и лежащего с прибитыми к земле руками, командира джихада.

Бородатый талиб застонал, осознавая всю абсурдность и, безусловно, весь ужас ситуации. Рейнджер Бернарди улыбнулся оставшемуся в живых мужчине и продолжил манерно и эротично танцевать под яркую музыкальную композицию. Его чёрные брови с идеальным контуром подчёркивали его выразительный взгляд и идеально сочетались с длинными ресницами, которые, в свою очередь, были максимально выгодно выделены серебристо-серыми тенями, тем самым делая карие глаза Нэйтана более ясными и живыми. Это был его звёздный час, по-настоящему звёздный, он танцевал так, как никогда раньше.

– Ну где мои аплодисменты? – сказал Бернарди высоким и нежным голосом, на родном языке.

– Ты ёбаный псих, ты чёртов больной ублюдок! – прокричал Абдул-Тавааб.

– Ой, совсем забыл, хозяин. Я сейчас всё устрою.

Делая красивые изящные вращения, рейнджер приблизился к талибу, затем, присев над ним, он расстегнул ширинку на брюках мужчины и достал его вялый сморщенный член.

– Спящий режим? Надо бы это исправить. – Нэйтан наклонился и взял половой орган в рот.

– Грязный пидар! – кричал командир джихада. – Я тебя на куски порежу!

Рейнджер вытащил изо рта уже твёрдый член и улыбнулся.

– То, что нужно. – Он приподнял подол платья, а затем присел над вздыбленным членом мужчины. Он взял половой орган одной рукой и направил его себе в анус, плавно присаживаясь и продвигая его всё глубже и глубже.

– Оох, как же приятно, хозяин, – чувственно выдохнул Нэйтан.

Абдул-Тавааб молчал, лишь струйки слёз текли по его вискам и падали на землю крошечным водопадом. Бернарди ускорился, он прыгал и бился своими накаченными ягодицами о тело его партнёра. Затем он резко замедлился и выдернул нож из левой руки мужчины. Он поднял его высоко над головой и со всей силы вонзил нож в плечо талиба, затем вытащил и снова погрузил его в плоть, уже чуть ближе к груди. Душераздирающий крик раздался из глотки Абдул-Тавааба.

– Нравится? Нравится? Тебе нравится, хозяин? – голос рейнджера начал переходить на крик. Он снова ускорился, вдавливая нож глубже в тело мужчины. Тело командира джихада затряслось, а сам он сжал зубы и зажмурился, сам же Бернарди в этот момент почувствовал тепло внутри себя.

– А ты как был скорострелом, так и остался, – улыбнулся он. – А теперь предлагаю поменяться местами, а то у меня уже шишка дымится. – Нэйтан резким движением выдернул нож из тела, и кровавая струя плеснула ему в лицо, в том числе попав в рот, но рейнджер не обращал на это внимание, он чуть привстал, позволив члену талиба выскользнуть из его отверстия, а затем быстро перевернул мужчину на живот.

Абдул-Тавааб закричал во всё горло, когда толстый член рейнджера резким движением был вставлен ему в задницу. Нож снова вошёл в тело мужчины, разрезая его мышцы и сухожилия на спине. Под телом талиба образовалась большая лужа крови, а его крики только усиливались. Джаббар грубыми и резкими толчками начал долбить своего мучителя, кровь и фекалии смешались в ядовитый коктейль, наполняя воздух запахом смерти и разложения.

– Бля, что-то как-то туго идёт, – простонал рейнджер, вытаскивая свой половой орган из опороченного отверстия командира джихада. Очередной раз широко замахнувшись рукой он вогнал нож в анус мужчине по самую рукоять, а затем, вытащив его, отбросил в сторону.

– Больше он нам не понадобится, – прошептал Бернарди и провалился членом в пропоротую щель.

Оба мужчины какое-то время в унисон срывали свои голоса в дьявольском психозе, в леденящем душу сумасшествии, пока тело Абдул-Тавааба не задёргалось в предсмертных конвульсиях и не замерло, - как раз в тот момент, когда член рейнджера выпустил огромную порцию спермы, а сам рейнджер упал грудью на спину мертвеца.

Спустя какое-то время весь покрытый кровью Бернарди встал, окидывая взором своих мёртвых товарищей, которых он усадил в небольшое подобие круга. Его взгляд остановился в одной точке.

– Так, ну а теперь нужно сжечь это место к чертям.

Эпилог

Громкие бурные овации заполнили актовый зал военной академии Вест-Поинта. Рейнджер Нэйтан Бернарди стоял на сцене и грустно улыбался. Его грудь украшала та самая Медаль Почёта, - самая желанная медаль для любого военнослужащего вооружённых сил США. Когда аплодисменты затихли, он наклонился к трибуне и заговорил в микрофон:

– Я посвящаю это достижение моим боевым товарищам, которые, к тому же, были моими лучшими друзьями. Они достойны этой медали больше меня, они оставили свои жизни, самоотверженно выполняя задание. Мне повезло иметь такую команду, только благодаря им я остался в живых. – Новая волна аплодисментов сопроводила новоиспечённого сержанта Бернарди со сцены.

В банкет холле пришедшие почтить память погибших разбрелись по столам, разбирая угощения и обсуждая произошедшие события. Бернарди подошёл к фотографии в рамке, стоящей на одном из столов. На ней были изображены бойцы огневой группы - погибшие товарищи Нэйтана. На плечо сержанта опустилась чья-то ладонь. Повернувшись, Нэйтан увидел Бекку Лукман - жену погибшего друга.

– Расскажи, как это было. Расскажи мне, Нэйтан. – она уронила голову ему на грудь и тихо заплакала.

– Не переживайте, мэм, я обязательно расскажу всё, что помню. Когда вы будете готовы, я расскажу...