Альманах Марины Фокиной 3

Щёлк

Люди, любящие читать и смотреть ужасы, часто рассуждают про саспенс. Проще говоря, про то, как автору или режиссёру удаётся создать напряженную пугающую атмосферу. Да и удаётся ли вообще. Я тоже был из тех, любителей порассуждать… Был…

Теперь я точно знаю одно. Вся эта ваша страшная музыка, специальные слова, спецэффекты и прочее – ерунда. Саспенс – он в другом. На себе испытал.

Сижу я как-то дома зимним вьюжным вечером. Такая красота – за окном мороз, снег мечется под фонарями, а у меня светло, тепло, уютно. Торшер с оранжевым абажуром, телевизор тихонько бормочет что-то, глубокое кресло, плед на коленях, кот под боком и книжка интересная. Что ещё нужно для счастья, правда?

Оказалось, что для полного нечеловеческого счастья мне всё же было надо чаю. И, желательно, чего-то к чаю вкусного. Но так лень было вставать! Тот нечастый случай, когда даже пожалел, что один живу, некому за мной поухаживать. В общем, сижу под пледом, а во мне борются два желания: сделать-таки себе чаю с вкусняшкой или продолжать читать. И тут мой кот Василий поднимает голову и начинает напряжённо к чему-то прислушиваться. Я смотрю на него с недоумением. А потом… Ёлки, я тоже это услышал! Щелчок. Совершенно чёткий щелчок электрического чайника. На моей кухне. На моей пустой тёмной кухне!!!

Я застыл. Василий – тоже. Мы с котом сидели буквально двумя каменными изваяниями. Не знаю, о чём думал он, а я поначалу – ни о чём. От ужаса у меня все мысли из головы выдуло. Потом, правда, начали появляться, мелкие и отрывистые. Вор? Соседей так слышно? Это не чайник, а в трубе что-то или в батарее, к примеру? Все эти предположения – в порядке бреда. Вора я бы услышал раньше, а чай пить тот бы точно не стал. Соседи у меня бесшумные, ни разу ничем не потревожили. А звук своего чайника я прекрасно знаю.

Вот это, я вам скажу, и есть настоящий саспенс. Когда ты в квартире один с котом. И вдруг в кухне, где нет ни тебя, ни кота, кто-то щёлкает твоим электрическим чайником. А потом раздается характерный шум – греется и закипает вода. А тёмный коридор, который виден из твоего кресла, озаряется бликами, потому что чайник у тебя с синей подсветкой.

Щёлк! Чайник отключился. Мы с котом крепче прижались друг к другу. Говорят, что коты защищают хозяев от всякой нечисти, но мой Василий явно не стремился кого-то защищать. Впрочем, чего ждать от вырожденца настолько голубых кровей, что все природные инстинкты в них давно уже растворились? Дзынь. А это чашка ударилась о сушилку. Чмок. Открылся холодильник. Ещё один чмок. Закрылся. Вот на холодильнике мой пушистый вырожденец как-то оживился. Там же и его еда! Он зашипел. И как-то утробно зарычал. Не сделав при этом ни единой попытки проверить, кто там тырит его корм.

Это сейчас я юморю. Тогда было вообще не до смеха. Саспенс, ага. Как не обделался – сам не знаю. На моей кухне кто-то что-то делает. При том, что дома я один. Кот рычит, шипит и трясётся крупной дрожью. Что предпринять – непонятно. Но я знал, что никакая сила не заставит меня, как в фильмах ужасов, пойти посмотреть, кто хозяйничает на моей территории. Более того, сбежать из квартиры я тоже не смогу. Потому что к входной двери надо будет пройти мимо кухни. А это выше моих сил. Честно.

Я сидел и откровенно праздновал труса. Василий – аналогично. Единственное, чего мне хотелось, чтобы всё это как-то закончилось. Желательно – побыстрей. Я до боли в глазах вглядывался в тёмный коридор, ожидая, что в любую минуту из кухни выйдет… Некто… Или нечто… Но дождался другого.

Пшшшшш… Сработал автоматический освежитель воздуха. Мы с Василием подпрыгнули, хотя в принципе к этому звуку давно привыкли. А потом… В туалете послышался шум воды – кто-то слил воду в унитазе. И тут, знаете, я заржал. Возможно, саспенс в моей квартире достиг такого накала, что его просто необходимо было разрядить, чтобы не умереть от ужаса. Может быть, я представил бесплотного духа, который попил у меня чаю со вчерашней колбаской и рванул в туалет. Не знаю. Не помню. Знаю и помню только, что я ржал как безумный, до слёз, и кричал: «Ну что, пожрали, можно и посрать, да?!». В общем, форменная истерика. К счастью, наедине с собой, Василий не в счёт. Этот презренный трус даже шипеть перестал, просто вжался в спинку кресла и в мой бок. И ошалело рыскал глазами по комнате.

И вдруг погас свет. И оранжевый торшер выключился, и телевизор. Мы с Василием остались в темноте, чуть разбавляемой уличными фонарями. В тёмном коридоре раздались шаги. От входной двери в нашу сторону. И мрак стал полным.

Когда я открыл глаза, в комнате всё было как обычно. Торшер горел, телевизор бормотал. Василий блаженно дрых у меня под боком, книга валялась на полу. Так это что же, я уснул? И все странные звуки мне приснились? Или это был обморок от страха? И щёлки, чмоки и пшики я слышал наяву?..

Аккуратно встал. На всякий случай взял в руки утюг – ничего потяжелее в обозримом пространстве не нашлось. На цыпочках вышел в коридор, молнией рванул к выключателю. Вспыхнул свет – никого. Санузел – никого. Кухня… На кухне тоже никого. Вот только на столе – моя чашка. С чаем. С ещё тёплым чаем. И пирожное на тарелочке. Которое пару дней дожидалось своего часа в холодильнике.

Ноги что-то коснулось, и я заорал. Впервые за этот странный и страшный вечер. Но это был всего лишь кот, который тоже пришёл на кухню, то ли за мной, то ли за едой. Кот заорал тоже – от неожиданности. А потом я с остервенением выплеснул в раковину чай. Выкинул в мусорку чашку и тарелочку с пирожным. И выключил из розетки чайник.

Спал я в ту ночь со светом во всей квартире. И еще несколько последующих ночей. Чайник утром вообще выбросил, купил обычный. Не знаю, почему так ополчился именно против него, но, видимо, изданный им «щёлк» стал для меня первым звуком, потянувшим за собой цепочку кошмаров. Подобного больше не повторялось, и что это было – не знаю. Зато точно знаю, что больше всего пугают не зомби и покойники, не призраки и вампиры. Больше всего пугают простые, обычные и привычные звуки. Раздающиеся в твоей квартире. Когда ты там один и не являешься их «производителем». Вот это – настоящий саспенс. Согласны?

Обдиралка

Стук в дверь заставил меня подскочить на месте. Часы на мониторе ноутбука показывали полночь. Муж и дети давно спали, а я доделывала срочный отчёт. Кто может прийти в такое время?.. Соседи?.. Что-то случилось?..

Пока я думала, стук раздался снова. В другой тональности – нетерпеливо-приказной что ли. Я встала и почему-то на цыпочках пошла к входной двери. За ней – тишина. Хотя это вряд ли что-то значит, дверь у нас массивная, железная.

Осторожно открыла глазок – там темнота. Вот это совсем странно: в коридоре датчики движения. Если кто-то идёт – свет обязательно включится.

Стук раздался в третий раз. Уже требовательно-сердитый. Значит, в этой темноте кто-то был. Я резко захлопнула глазок. И подумала мимоходом, что дело может быть в другом. Странный гость просто закрыл глазок пальцем с той стороны, вот и темно. Но человек, который пришёл за помощью среди ночи, вряд ли станет такие штуки проделывать, правда?

Мне стало страшно. Решила, что, если ещё постучат, мужа разбужу. Но больше никаких стуков не было. К счастью. Тем не менее, я впервые закрыла дверь на щеколду. И на ключ ещё изнутри заперлась. Два привычных внутренних замка показались вдруг ненадежными. Но бешеный стук сердца унять не могла долго. Плюнула на отчёт и пошла под бок к мужу. Напряжённо вслушиваясь в тишину ночной квартиры.

Утром за завтраком рассказала супругу о странном ночном визите. Он только плечами пожал и велел, если что, его будить. Мало ли психов. Зато бурно отреагировали дети. Трехлетняя дочка разрыдалась, а четырёхлетний сын всхлипнул и прошептал:

– Это за нами. Бабка-обдиралка приходила.

Мы с мужем синхронно поставили на стол кружки с кофе и переглянулись. Я взяла на руки рыдающую дочь и стала успокаивать. А супруг начал аккуратно выяснять, что ещё за бабка-обдиралка такая. Путаясь и заикаясь, сын рассказал, что так их пугает бабушка, когда приходит с ними посидеть. Говорит, что непослушных детей забирает страшная бабка-обдиралка. Она является ночью, когда родители спят, уносит неслухов в свой страшный дом и ест. И, когда внуки не слушаются, бабушка стишок рассказывает, вот такой:

– Обдиралка, приходи,

Хулиганов забери,

Руки-ноги обдери,

На обед себе свари.

Выложив всё это, сын тоже разревелся, теперь они с сестрой всхлипывали в унисон. У меня от злости на свекровь разве что дым из ноздрей и ушей не валил, а муж явно пытался придумать, как успокоить сначала детей, а потом меня. С детьми мы разобрались довольно быстро, способов много. Отвлекли, увлекли, заболтали, затормошили. И повезли в сад уже улыбающихся и довольных жизнью. Потом муж должен был везти на работу меня. Но почему-то медлил на парковке у детского сада. Потом достал телефон и набрал свою маму.

Я слушала их разговор молча. У меня со свекровью и так довольно напряжённые отношения, причём – именно из-за детей. То она их на улице одних оставляет, пока в магазин идет. То на площадке с кем-то болтает, а потом приводит то одного, то другого с разбитым носом. В общем, всё стандартно. Но бабка-обдиралка – это вообще запредельно. С ума она что ли сошла, такими ужасами пугать? Даже мне от её стишка не по себе стало. Муж вон тоже впечатлился, разговаривает, как с подчинёнными проштрафившимися, хотя обычно к маме вполне лоялен. Но разговор в целом вышел пустой, свекровь виновной себя не считала. Поэтому я решила, что переделаю свой график так, чтобы её не привлекать больше к «воспитанию» внуков.

Вечером дома снова стоял рёв. Дети почему-то вспомнили про ночные стуки. Сын уверял, что бабка-обдиралка так проверяла, спят ли взрослые. Я не спала, поэтому она и не зашла. Дочь умоляла нас с мужем не спать вообще. Короче, свекрови, видимо, сильно икалось. Угомонились наследники ближе к одиннадцати, хотя обычно в начале десятого уже спят. Благо, завтра суббота и можно будет выспаться. Мне. Муж благородно согласился утром взять детей на себя. А пока мы с ним в обнимку улеглись смотреть кино. И даже в его крепких и надёжных объятиях я подскочила, когда раздался стук в дверь. Глянула на мобильник – полночь.

Муж у меня очень спокойный. По пальцам можно пересчитать ситуации, когда я видела его в бешенстве. Сейчас была как раз такая. Он успокаивающе погладил меня по голове, пообещал разобраться, встал и пошёл к двери. Я – за ним. Включил свет в прихожей, заглянул в глазок и, видимо, как и я вчера, увидел только темноту. Впрочем, в отличие от меня, он не напугался и не остановился. А стал отпирать дверь: я на ночь опять закрылась на все возможные замки.

То, что произошло потом, я буду помнить, наверное, до самой своей смерти. Муж, вероятно, тоже. Дверь у нас открывается наружу. И супруг со злости так резко её распахнул, что того, кто стучал, должно было бы свалить с ног. Но нет. Сухонькая страшная бабка стояла крепко. И улыбалась совершенно акульими зубами. Просто стояла в коридорной темноте, улыбалась и смотрела. Не на меня, не на мужа, куда-то мимо. А потом открыла свою ужасную пасть и прошелестела:

– Пустите бабулечку-обдирулечку,

Мяска дайте, кровки дайте, деток отдайте.

Упоминание деток вывело меня из столбняка, в который я впала от страха. Я уже почти кинулась на старуху с зонтом, который предусмотрительно прихватила с вешалки. Но муж вдруг тоже стихами заговорил:

– Обдиралка, вон пошла!

Путь к нам больше не нашла!

Если же ещё придёт,

Ей зашьем поганый рот.

И – словно в ладоши кто-то хлопнул. Никакой бабки. В коридоре – свет. Муж выглянул – на всём этаже никого. Запер дверь. Я, совершенно потрясённая, выдохнула:

– Что это было?..

Супруг повёл меня на кухню, сделал чаю, конфету даже где-то раздобыл, хотя сладостей у нас в доме почти не бывает. И вздохнул:

– Не знаю, откуда мама про эту обдиралку узнала, но она и меня ею в детстве пугала. Так же рыдал, как наши сегодня. А моя бабушка, папина мать, мне рассказала второй стишок. Который, якобы, обдиралку навсегда прогоняет.

Помолчал, глотнул чаю. И как-то растерянно закончил:

– А оказалось, что не якобы… Ты же тоже её видела, да?..

Больше стуки по ночам нас не беспокоили. И свекровь с внуками больше не сидит, общается только в нашем присутствии. Дети про обдиралку очень быстро забыли. А мы с мужем помним. Такое, знаете ли, не забывается. И иногда в полночь, если по каким-то причинам не сплю, я подхожу к запертой на четыре замка двери и слушаю тишину за ней. Да, ходят соседи, иногда – курьеры. Но никто не стучит в нашу дверь в темноте. Это – главное.