Альманах Рекреоны Качелинск 2

Жадный Солтыс

Эта деревня располагалась по обе стороны от «Пыльного тракта». На покосившемся бараке харчевни было лишь одно украшение - вывеска, гласящая «Харчи да койки», а снизу, для неграмотных, вырезанные из дерева и выкрашенные давшей потёки краской силуэты тарелки с кашей и кровати.

У коновязи стояла криво сколоченная доска для гончих листов и разного рода сообщений. И, хотя большинство жителей не были знакомы с грамотой, листы сменяли друг друга с завидной частотой.

Колченогий холоп подковылял к доске, держа под мышкой свёрнутый в трубочку лист пергамента из телячьей кожи. Даже для королевских гончих листов использование кожи было неслыханным расточительством, а уж тем более такой качественной и мягкой. Холоп приладил пергамент к доске поверх берестяной грамоты с приказом о колесовании некоего Петруся – Скотоложца, и прибил по краям новенькими серебристыми гвоздями.

Каждый проезжавший или проходивший мимо мужик качал головой, поминая не добрым словом расточительного, да жадного Игната-Солтыса.

***

Игнат сидел на чудном заморском стуле с мягкой опорой для спины. Его короткие и толстые словно свиные култышки ноги были опущены в маленький ушат с тёплой водой. Одет Солтысбыл в исподнее, вернее в одну лишь белёную сорочку, а меж расставленных неловко широко ног свисало толстое брюхо –надёжное убежище скромных уд. Толстяк кряхтел и пускал ветры, особенно старался, когда какая-нибудь из девок подливала в ножной ушат варёную воду.

Солтыс жил на широкую ногу, мня себя едва ли не особой приближённой к королевской семье. Ему совершенно было плевать, что вверенное ему селенье перебивается с хлеба на воду. Жил он безмятежно в праздности и лени до тех пор как не повадилась некая бестия воровать, да портить девок, и жрать селянский скот. Да и то, пропускал Солтыс это безобразие мимо своих ушей покуда не утащило сие исчадие мясистого, как сам Игнат, борова.

Рассвирепел тут Солтыс и послал за писарем, дабы записать гончий лист на поганую бестию, так как сам был неграмотен. Хорошо поработал писарь Щепан, который был не только писарем, но и малевателем. Ух и страшенную бестию намалевал Щепан на гончем листе, чтобы и безграмотная чернь могла поучаствовать в поимке чудища. Не малую награду посулил Солтыс за шкуру бестии, да только с условием – чтобыту несли целиком.

Многие молодцы приходили, хотели изловить паскуду, да как выглядит не знали. Иные говорили, что знают, да врали. И вот, уж зацвёл болотный мох у Клюквенной заводи как постучал в резные ворота Солтысова дома юродивый странник.

Парубок был высок и сутул. С длинными, висящими плетьми руками. Лицо его напоминало прошлогоднюю бульбу, завалявшуюся в коробе у неряшливой хозяйки. Выпуклые глаза разного цвета один карий, другой водянисто-голубой. Голубой глаз косил, будто хотел увидеть со своей стороны ухо хозяина. Нос ломаный и приплюснутый, а изо рта торчали кривые, крупные желтые зубы. НазвалсяМихаем.

Вид у пришельца был дрянной, да разило от него звериным смрадом.

– Здоров ли?– с порога гаркнул гость, голосом грубым, и сиплым, а следом поперхнулся кашлем, схожим на пёсий брёх.

Игнат, попивавший сбитень, от крика гостя выронил ковш.

– Здоров ты орать, сукин сын! – прорычал в ответ Солтыс. – Чего те надобно, образина?

– Дык бестия же, – гость было замялся, но опомнился и подбоченившись выпятил грудь вперёд. – Готов изловить!

– Ты? – Солтыс прищурился и подался вперёд.

– А то,– задрал гость подбородок. – Только заночевать негде. Нет ни гроша, на постоялом дворе метлою погнали. Да и голоден я, со вчерашнего дня во рту маковой росинки не было.

– Проваливайотседа, – фыркнул Игнат. – Каличей ещё не привечал.

Вошла в горницу бледная, укутанная до глаз платком девка Милка. Она принесла харчи для Солтыса. Бросив взгляд на пришельца вдруг встала столбом, затем подбежала к Игнату и горячо зашептала ему что-то на ухо. Солтыс поколебался маленько, да велел мужикам свести юродивого в хлев, где свиньи жили. Разместили того аккурат в том загоне, где жил до этого украденный боров. По вечеру дали миску полусырой полбы, кусок несолёного сала и хлеб с опилками. Велели наутро пойти к Игнату-Солтысу дабы обсудить дело.

Да занемог обожравшийся с вечера Солтыс - крутило его и несло. Всех дворовых, окромя многострадальной Милки погнали, дабы не смущали они хозяина своими насмешливыми взглядами. До вечера отсыпались мужики в стогах на окраине поля, а как начало смеркаться пошли пить горилку, позвав с собой Калича.

Изрядно набравшись, придумали дворовые себе развлечение - выпустили свиней из хлева, и начали гонять их по улицам, пугая девок. Как наскучила такая забава, решили они померяться удалью да дурнинушкой и поспорили кто больше свиней изловит.

Под крики и улюлюканье стали мужики ловить свиней. Не отставал от них и Убогий. Кинулся он на молодую свиноматку, да сжал её так, что та тут и извергла едва завязавшийся приплод, а изо рта выскочило у неё сердце и покатилось по дороге.

Мигом протрезвели дворовые, и давай на чём свет стоит клясть пришельца, а меж собою шептать, что сила в нём не человечья. Дабы скрыть вредительство Чужака, останки свиньи снесли во лесок, да изжарили, а прочих свиней отогнали в хлев, сговорившись недостаток в поголовье списать на проделки бестии.

По утру пожаловал Убогий к Солтысу на поклон.

Толстяк был бледен, по рыхлым щекам катились капли нездорового пота. За день хвори он будто бы даже похудел.

– Значит так,– началСолтыс, прочистив горло. - Бестия эта не только скот воруют, а ещё и портит девок... Никто не видел, как она выглядит, кроме порченных, а те не хотят говорить.

– Есть ли из твоих девок кто пострадавший?

– Нет,- отмахнулся толстяк.– Есть у старого бобыля воспитанница, девка тихая и пугливая, попытай счастья, может скажет тебе чего... – помолчал немного и прибавил. – Да побыстрее, сегодня опять из хлева свинью утащил...

***

Неждана была тихою девкой. Богобоязненной скромницей и хорошею хозяйкой. Да заблудился как-то телёнок среди лугов и не вернулся домой вместе с коровой к вечерней подойке. Встревоженная Неждана отправилась в сумерках в луга и стала кликать телёнка, забыв о наказах дьякона, что девкам ходить в сумерках опасно.

Телёнка нашла Неждана у опушки леса... без головы, а из кустов выпрыгнула на неё бестия и взяла силой. Как ни старалась девушка позвать на помощь, отбиться, ничего не вышло у неё и поруганная воротилась она к названному батюшке лишь на зоре, так долго измывалось над ней чудовище. Неждана не плакала. Сняла с себя изодранный сарафан, обмылась холодною водою за избой и занялась обыкновенными домашними делами. Батюшка догадался, что с воспитанницей что-то не таклишь, когда нашел неловко припрятанный изодранный и окровавленный сарафан.

Тут же отравился он к местному священнику и показал одежду дочери, чтобы избавить её от позора, но это не помогло.

Дом бобыля было найти не сложно. Стоял он совсем крохотный у дальней околицы с измазанными дёгтем воротами, на крыльце сидел Бобыль и курил махорку, по-видимому, самую дрянную из тех, что возможно купить. Михай подошел к щербатой ограде и остановился напротив старика, вперив в него свой карий глаз.

Бобыль заметил чужака, оторвался от курения и тоже стал глядеть на Михая. Они смотрели друг на друга молча, до тех пор, пока бобыль не выдержал и скрипуче не пропищал:

– Чего пришел? Чего надобно?

Михай ещё немного помолчал, затем наклонил голову набок и спросил:

– Твою ли сиротку снасильничала бестия?

*

Неждана мяла руками сарафан, сидя против Михая. В глаза не глядела. Поджала губы и молчала.

Михай таращился на неё карим глазом, голубой глядел в красный угол. Это продолжалось довольно долго, пока Михай наконец не спросил:

–Видела?

Неждана вздрогнула повернула голову в сторону и кивнула.

–И какой он?

–Что твой медведь...

–Чёрен, аль бур?

–Помилуйте, дяденька, потёмки ведь были! - вскинула голову Неждана, взглянула на Убогого и снова отвела взгляд.

–Чего не глядишь на меня? Страшон я?

Неждана робко подняла на гостя глаза и,немного помедлив, молвила:

–Страшон...но это не важно, лишь бы человек хороший был.

При этих словах голубой глаз Михая встал как положено прямо и вперился в девушку.

Не добившись ничего от Нежданы, Михай вышел из дома бобыля. Тот уже поджидал Калича у крыльца. Старик заговорщицки поманил Михая за собой и увёл за избу. Там из-под колоды он вынул сарафан и отдал его Михаю.

–Неждана не знает, что он у меня,- буркнул бобыль тихо. - Поди весь в евойном семени.

Старик сплюнул наземь. Михай потянул над сарафаном носом, оскалился и тоже сплюнул.

*

Шел Михай по селу, далеко выбрасывая носки своих стоптанных лаптей. От бобыля он получил большую бутыль горилки и теперь нёс её запазухой, спрятав от чужих глаз. Добравшись до Солтысова двора он прошмыгнул в землянку к работникам и стал потчевать тех горилкой до глубокой ночи.

А по ночи выдумал Убогий штуку:

Вырядил собутыльников в сушащиеся на дворе женские платья, повязал на головы платки и косынки, чтобы спрятать бороды и стал водить по селу самыми тёмными улицами, так как знал, что падка Бестия на бродящих в потёмках девок.

Ряженные смеялись деланно-тонкими голосами, да то и дело проскакивала промеж смеха грубая мужицкая брань. Бестия, даже если бы и соблазнилась на снующих впотьмах девиц, была отвращена грубою бранью, так и шаталися «живцы» до рассвета без толку.

А по утру, застигнутые в женских нарядах были хмельные мужики биты ухватами и дрынами – разозлилися девки, что бельё перестирывать придётся. Зареклись тогда мужики на придумки убогого более не соглашаться.

***

Неждана согласилась показать место, где напала на неё Бестия. И вот поутру погнала она корову на лужок, а с нею и отвела на место нападения Михая. Тот встал начетвереньки и стал на пёсий манер обнюхивать мятую траву. Испуганная этим зрелищем Неждана тихо спросила:

-–Дяденька, дурно вам сделалось?

Михай уставил на девку голубой глаз, тем временем, как карий рыскал по траве и изрыгнул голосом, не похожим на свой обычный:

–Хорошо мне, девка!

После чего одним прыжком скрылся в зарослях из которых атаковала Бестия. Неждана трижды перекрестилась и прочла Богородицу. Девка не знала стоило ли ей дожидаться калича или пойти до дома. Порешала, что обождёт маленько, затем пойдёт восвояси.

***

Игнат-Солтыс был недоволен ходом следствия. Калич пребывал в его вотчине порядка трёх седьмиц, а поимкой Бестии так и не пахло. Между тем скотина пропадать-таки престала, будто нечисть обнаружила иной источник пропитания. И хотя такая расстановка дел Солтыса радовала, порченных девок становилось с каждым днём всё больше.

Наступили Купальские русалии. Девки, боящиеся быть утянутыми мавками не полоскали в эту седьмицу на реке белья, да и вообще отложили стирку, ибо минувшим летом ходила по селению принесённая старым купеческим извозчикомбыличка:

Одна девица на русальной неделе затеяла стирку. Хоть и отговаривали её подружки да родички, неслуха была она, да упрямица. Вскипятила в чугунке воды, выварила мыльных кореньев, да стала стираться. Вот уж и пора полоскать бельё, да матушка ворота заперла, чтобы дочь не ходила на реку. Тогда девица вылила мыльную воду, натаскала из колодца чистую и стала в ушате рушник полоскать.

Выполоскала и ну его на мутузку вешать, а от ушата голос такой ласковый по имени кличет её. Обернулась девица – нет никого, занялась снова делом. Исподнее прополоскала и вешает, а от ушата вновь зовут, да только уже громче, настойчивее. Обернулась – опять никого.

Взяла батюшкину рубаху, лишь хотела в воду её опустить, глядь- а из ушата глядит на неё ясноглазая девка. Обомлела тут девица, рубаху выронила. Глядит в ушат, оттуда ей улыбаются, а потом хвать- и утянула, только лапти мелькнули.

Вот оттого девки даже умываться стали побаиваться, к колодцам не подходили на русалиях и воду пили только после выварки.

Немногие знали, что Отец Инокентий приходился Солтысу кузеном. Внешне они были крайне схожи, особенно стать. Отец Инокентий тоже был не дурак закусить и пощупать крутобоких девок.

Этим утром церковный сановник зажигал свечи за здравие болящим и за упокой почившим. Да с непривычки делал сие так неловко, что верхний ярус зажигал, а нижний тем временем гасил своим непомерным брюхом, отчего вся ряса его была загажена свечным воском.

Обыкновенно свечми занималась согбенная Марфа, убогонькая старица, приживалка при храме. Но сегодня Марфа слегла в горячечном припадке, и, как печально заметил земской врач, видимо дни её были сочтены. Однако старица в бреду кричала, что уходить ей не время, поскольку на небе для неё не готова ещё юбка.

Инокентий кряхтел и отдувался. Натуга такая была ему не в привычку, ведь он утруждал себя обычно лишь взмахом кадила, да крестным знаменьем.

На пороге возник высокий сутулый парень с длинными, висящими плетьми руками. Лицо его напоминало прошлогоднюю бульбу, завалявшуюся в коробе у неряшливой хозяйки. Выпуклые глаза разного цвета один карий, другой водянисто-голубой. Голубой глаз косил, будто хотел увидеть со своей стороны ухо хозяина. Нос ломаный и приплюснутый, а изо рта торчали кривые, крупные желтые зубы.

Он, очевидно, улыбался, но на вид это больше сходило на злобный оскал. Священник немного поглядел на прихожанина, затем поздоровался и пригласил войти его внутрь.

-–Здравия и вам, отец Инокентий, - ответил незнакомец. – Уж больно душно от свечек-то, не охота ли Вам на двор выйти, тут свежо…

Отец Инокентий с подозрением оглядел пришельца, но, будучи внутри согласным со словами Калича двинулся к выходу. В церковном дворе располагался небольшой яблоневый сад, сейчас весь облепленный белыми цветочками.

– Меня Михаем кличут, - калич поклонился. – Пришел сюда, дабы богомерзкую бестию изловить!

-–Что –ж,- ответствовал Инокентийгустым басом, уложив сцепленные замком пухлые пальцы на своём животе.- Дело сие богоугодное, хвалю сын мой…

Оба замолчали. Михай изучал пятна воска на животе священника карим своим глазом, а тот, в свою очередь глядел в голубой глаз калича своими свинячьими глазёнками.

–Так ты по благословение пришел? Может быть святой воды набрать, али церковное серебро надобно? – спросил Инокентий. – Шутка ли, нечистого ловить…

Михай повернул голову набок, потянул носом как пёс, стал краснеть и тяжело задышал.

–А отчего это Вы, святой отец, думаете, что нечистый проказничает? – спросил он как-то злобно.

–Так а Божьи твари никак не могут такие вещи вытворять! – удивлённо выпучил глаза священник. – Сэстоль девок попорчено! Скотина сожрана на многие тыщи!

-–Что же,- выдохнул Калич. – Мне бы и серебра, и свячёной воды…

Священник запыхтел, раздувая щёки.

–Это можно,- Иннокентий прошел в храм, через некоторое время вернулся с большой бутылью и зажатыми в пухлом кулаке тремя ломаными талерами.

***

В густой, но мелкой майской зелени сидел Михай, да следил за бражниками, порхающими над цветениями. То было сумеречное время, и недолго назад прошло мимо Калича стадо, оставив за собой след свежего навоза. Вылез убогий из зелени и ну на себя навоз намазюкивать, на диво окружающим, которые тут же зароптали, что совсем уж калич лишился разума.

Заслышав ропот Михай рыкнул на народ:

– Сие для поимки бестии надобно! Смрадом скотьим завлекать её стану!

– Что же, сваго смраду тебе недосталь кажется? – засмеялись с коньков крыш мальчишки.

Не ответил Михай, только посыпал голову дорожной пылью и двинулся к кустарниковой стене у Клюквенной заводи.

Имелся в заводи дивный остров, что прозвали Русалочьим, так как молва несла, что часто видели там чешущих длинные свои волосся русалок. Да рос на острове том большой куст черёмухи. Широкий, раскидистый, что при невеличкой ловкости упрятаться за ним можно было роте солдат. По весеннему полноводью добраться до острова было никак нельзя. Разделся убогий до портков, испил из даденого ему бутыля свячёной воды, заложил за щёки серебреные талеры, да третий из них в исподнее себе сунул.

– От греха, - пояснил глядящим на него.

Ухватил Михай оглоблю у стоящей недалече от заводи повозки, да и вырвал ту под корень, а как хозяин стал браниться - зыркнул на него и сказал, что надобно сие, дабы бестию изловить, и что Солтыс велел оказывать ему, Михаю, всяческое пособие.

РазбёгсяКалич, упёр оглоблю у берега, да и перемахнул на Русалочий остров по воздуху, на диво и зависть всем свидетелям. Зашел за черёмуший куст и возопил так, что жутко всем стало:

– Ах вот ты где, аспид, кровопийца! По что скот воруешь, да девок портишь, чудище поганое?

А в ответ ему страшным рыком:

– А ты никак смерти ищешь, убогий!

Что тут началось! Ходуном заходил черёмуший куст, вот вы катился из-за куста Михай в подранных портках. Бульк – канула в воде монетка, а убогий бросился за куст. Тут – чудо! Выбег из черёмухи страшный, на ужас огромный зверь, схожий видом с грозой местных лесов – диким хряком, по прозвищу Секач, да только ходящим на лапах, больно походящих на человечьи, только кривые да волохатые.

– Ах ты подлец, – проревело чудище и нырь – в куст.

Следом, уже по другую сторону куста выкатился измазанный в навозе Михай и ответствовал:

– От подлеца слышу!

О битве мигом узнали все обитатели Солтысовой вотчины. Даже из харчевни пришли путешественники поглядеть, что на острове деется. Сам Солтыс на жаль был в отлучке и не мог видеть,как выполняется его гончий лист.

На берегу заводи яблоку упасть было негде, все глядели на остров, улюлюкали и кричали.

– Ох и силён ты, калич! – рычало чудище.

– Пощады хочешь испросить, бестия? – воодушевлённо кричал Михай в ответ.

– Ещё чего! Я таких как ты не одну сотню искушал, да ещё и с сапогами!

– Дык, а я сапог от роду не носил! Подавись лапотком плетёным! – и из-за куста вылетел изношенный Михаев лапоть.

– Ну уж подобного оскорбления я тебе не прощу!

Михай вылетел из черёмухи и по пояс утоп в реке.

– Уходи из воды! – закричала с берега Неждана. – Русалии!

Возглас её был подхвачен остальными девками, загалдела бабская половина.

Калич погрёб к берегу острова. Битва продолжилась. С черёмухи полетел цвет. Какое-то время за кустом только рычали и кряхтели, потом показался пятак и загнутые серпы клыков Бестии прижатые к дёрну острова.

– Ох, и заломал ты меня, Михай – силач! – проскулило чудище жалобно и тут же его утянуло за куст.

– Смерть твоя тут пришла! –торжествующе воскликнулМихай.

– Пощады!

– Ещё чего? – засмеялся убогий, а затем взвизгнул:– Русалка! Отдай! Это моя добыча!

Заплескалась, заволновалась река, возмущённо кричал за кустом Михай, опосля всё стихло и только мужицкий плачь раздавался за черёмухой.

Уже в ночи заплаканный, перепачканный навозом, травой и илом Калич пришел на берег, где уж никого не осталось, кроме Нежданы.

– Вот, - расстроенно молвил он и показал оторванный у бестии хвост, схожий на вид со свинячьим.

*

Рассвирепел Солтыс, дознавшись, что не видать ему шкуры бестии, так как весь удел молвил о том, что видели, как отважно бился Михай и что утащила чудище русалка. Ругал подавленного калича на чём свет стоит, и когда убогий протянул Солтысу два ломаных талера, что в битве удалось сберечь, Игнат кривёхонько усмехнулся и сказал:

– Вот это тебе и будет платою!

Михай тут выпрямился, побагровел, запыхтел и зло молвил:

– Обещано много больше, Солтыс! Бестии больше нет, ты разве не того хотел?!

– Я хотел, чтобы принесли её целиком, а ты что выдумал? – Игнат схватил хвост и потряс им перед лицом Калича.

– Ну, братец…- прошипел Михай и, развернувшись, ушел из Солтысова дома.

*

– Дяденька, уходите уже? – у ворот ждала его Неждана.

– Да… пойду по свету счастья искать, - кивнул Калич.

– Спасибо вам, дяденька, - девушка протянула Михаю рушник, который держала в руках.

В рушник завернула она пышущие жаром пироги.

– Помогай вам бог! – сказав то Неждана поклонилась и убёгла к названному батюшке.

– Эх, Неждана-Неждана… Кабы не Жадный Солтыс, женился бы я на тебе…

*

Милка крадучись вошла в Игнатову горницу. Было раннее утро и девка решила подлить в умывальню воды, да только проходя мимо казалось дремлющего в своём чудном стуле Солтыса увидала, что тот бледен, да раззявлен его рот и хозяин не дышит.А на столе пред Игнатом на тарелке, где в вечер лежал ужин теперь возлегает скромный мужской его срам, прижимая записку, которой ни Милка, ни сам безграмотный покойник прочесть не могли. Записка гласила:

«Хвост за хвост»

От добра добра…

Василий был очень чувствительным парнем. Чувствительным, обидчивым, но не глупым, и когда девки собирались на Иванову ночь бросать в реку венки, чтоб узнать где суженый живёт, уговорил свою недалёкую сестру Забаву пойти вместе с подружками к месту, где течение реки вывело бы венки к его, Василия, дому.

Среди подружек Забавы была красавица Ульяна. Ей было от роду 14 лет, Василию же стукнуло уже 30. Он не был завидным женихом, хоть и имел своё небольшое хозяйство. Девки сторонились его, потому, как Васябыл истеричен, горяч и сумасброден. К тому же худой и плешивый. А Ульяна…Ульяна была что называется «кровь с молоком». Тугая русая коса почти по колено, покатые бёдра под тонкой талией и полными грудями. Для 14летней девки она была удивительно взросло сложена. Так же Ульянка обладала пухлыми чувственными губами и васильковыми глазами.

Словом, Уля была полной противоположностью Василию. Она не была сосватана, так как родители девушки ждали хорошего жениха, которых в деревне Берёзовке, где мы сейчас находимся, не было.

Хотя обряды на Иванову ночь не поощрялись церковью, и местный дьячок каждый год гонял девок от реки, это не мешало не сосватанным девушкам облачаться в белые рубахи, вязать венки и бросать их в воду. Уля же, хоть и была крещёной, свято верила, что сам Господь отведёт её к жениху в ночь на Ивана Купалу. Очень уж хотелось ей замуж. Из Берёзовских красавиц незамужний была лишь Уля, остальные девки были страшны как жабы и глупы как чурки.

И вот стали девки бросать венки в реку. Вася выяснил у Забавы из каких цветов и с какими лентами будет венок Ули и конечно же выловил его из реки. Когда Ульяна узнала кто её суженый, она заперлась в горнице, а через несколько дней отрезала тугую косу и ушла в монастырь.

Ожидаемо, на Василия поступок Ульяны произвёл сногсшибательное впечатление. Сначала он запил, но Тятя задал такую взбучку, что Василий, взрослый мужик, сбёг в лесную чащёбу.

****

Василий сидел на кочке в болотистой части леса. Он вязал верёвку из камышового волокна, и примерял себе на шею. Василий решил утопиться в болоте. Он нашел большой камень, выворотил из почвы вытащив на свет божий мерзких гадов, что жили под камнем, а теперь готовился. Наконец верёвка была сплетена, камень привязан к шее и Василий, тяжело ступая из-за веса камня тащился к воде.

Вася раскачивал камень и уже собирался совершить смертный грех, когда из-под воды поднялись два огромных жабьих глаза. Вася замер.

• Чего поделываешь?- растянуто пробулькало из болота.Голос был старушечий, приглушенный толщей болотной воды. - Топляков тут хватает…

Ваня уронил камень себе на лапоть, упал от боли на пружинистую болотную почву и заскулил.

• Крещён, а собираешься против слова божьего пойти,- продолжил голос. - Слыхал о заповеди «Не убий»? Она в первую очередь о собственной жизни.

• К..Ктоты?- Вася трясся от ужаса.- Отче наш, иже…

• Еси на небеси,- перебил его голос и хрипло рассмеялся. – Можешь в меня ладанкой бросить и крестом осенить, ежели тебе так спокойнЕй будет. Да только не Дьяволова я и не Господня.

• Покажись, - завизжал Василий, схватившись за нательный крестик.- Со мной Бог!

• Да с тобой, с тобой,- скучающим тоном ответил голос, и из болота начало подниматься нечто.

Она была похожа на жабу с тонкими длинными лапами. Она была нага, её пустые груди, похожие на сморщенные кожаные мешки болтались почти до земли. Глаза торчали вверх, как у жабы, но в остальном лицо было похоже на человеческое с огромным безгубым ртом и двумя дыхательными щёлками. С головы спускалась пакля из чёрных спутанных волос, что немного прикрывало наготу страшилища.

Она вразвалку подошла к Васе и присела на корточки невдалеке. Василий судорожно закрестился бормоча под нос молитвы.

• Я подожду,- махнула она перепончатой лапой.

• Это господь испытывает меня,- прокряхтел Вася.

• Нужен ты ему,- хохотнула жаба.- Он там,- она указала пальцем с перепонкой наверх. -А ты здесь, один из самых бестолковых рабов божьих, сдаётся мне…

• Кто ты?- Василий поджал под себя ноги.

• Ну,- жаба поскребла по подбородку пальцем. – Как там меня величал крайний батюшка, что приходил нечисть гонять… Водяной- не водяной…

• Ты же баба, - сглотнул Вася.

• А, да,- жаба подковыляла к Васе поближе.- Что-то про бабу тоже было!

• Водяной может быть бабой?

• А что ж мы из тины вырастаем?- подбочениласьжаба.- Рождаемся ведь! Значит ты топиться пришел?

Жаба почесала задней лапой под грудью, затем начала наматывать верёвкуна палец передней.

• Дай угадаю, девка узнав, что её суженый такой,- жаба замялась.- Богатырь… в монастырь ушла?

• Откуда?

• Сойка на хвосте принесла,- хихикнула жаба. –Василий-Василий,- она покачала головой.

• Я не говорил, как меня зовут,- Вася не выпускал крестика из рук.

• Да отпусти ты уже крестик-то,- махнула лапой жаба. - Сказала же, не Дьяволова я.

Василий протянул к жабе руку, чтобы дотронуться, но та улыбнулась, обнажив растущие в два ряда клиновидные зубы.

• Знаешь, Василий, куда попадают такие богомерзкие твари как я после смерти? - Жаба подползла к Васе ещёближе и опустила водянистый зад вплотную к его бедру. – Нам не нашлось места на Ковчеге, а для Сатаны мы…ну, простоваты видимо.

Вася чувствовал болотную вонь, смешанную с ароматом сырой земли от жабы, и молчал, чтобы не вдохнуть больше.

• Так вот,- продолжило вкрадчиво чудище.- Мы превращаемся в болотную тину. Гниём, опадаем на дно, но при этом всё понимаем и чувствуем. Представь, Василий, лежишь на дне и чувствуешь, как на тебя гадит такая вот образина. – жаба указала перстом на свою морду.

• А зачем мне это знать?- прошептал Вася.

• Хочешь, Ульяну в жены?

• В монастыре она,- махнул рукой Вася. - И вообще с дьяволовыми отродьями нельзя дел иметь! Обдурят и в ад затянут.

• От дурень,- жаба отвесила Василию звонкий подзатыльник. - Я ж тебе сказала уже, что не от Дьявола я.

• Все Дьяволовы лгут!

• Тоды,- жаба схватила нательный крестик Василия в липкую, покрытую слизью лапу. – Видал?!

Вася заорал, после чего получил ещё один подзатыльник.

• Чего ты орёшь, дурак?- возмутилась жаба. - Видал, не разразил меня гром и в темечко не вдарило молнией! Даже не обожгло серебром, значит не Дьяволова.

• И чего тебе надобно?

• Вот чудак-человек,- расхохоталась жаба.- Сам же ко мне пожаловал, хотя никто не звал. Но действительно, могём кое- что вместе провернуть.

Жаба опять почесала лапой под грудью.

• Ульяну,- продолжила жаба. - Можно вернуть из монастыря, можно заставить и полюбить тебя, и даже детишек заведёте. Я могу это устроить, но… попрошу кое-что взамен.

• Что-то богомерзкое?- спросил робко Вася.

• Ох,- жаба рассмеялась так, что её надутое пузо заколыхалось из стороны в сторону, и та схватилась за живот, придерживая его. – Ты только что собирался свершить один из тяжайших грехов, а теперь спрашиваешь не богомерзкое ли деяние мне от тебя нужно?

Она смеялась брызжа зловонной слюной и натирала свои выпуклые глаза ещё некоторое время, затем продолжила:

• Нет,- сказала серьёзно.- Понимаешь, не хочу я, чтобы после смерти на меня гадили пиявки и кикиморы, но для этого нужно креститься. Обратиться к Господу, так сказать…воцерквиться…Но заявиться в храм в таком виде,- жаба развела лапами демонстрируя свои телеса.- Да и даже просто людям на глаза показаться – смерти подобно. Посему будет у меня к тебе просьба: я тебе – Ульяну, а ты мне – крестик и благословение.

• А так можно? - удивился Вася.

• Ну конечно! – улыбнулась жаба кровожадно. – Вижу, обедню ты не посещал ни разу,зато на каждый праздник, причастие…. И пост соблюдал исправно…. Думаю, от тебя благословение примут.

• А крестик? Как же я без ангела-хранителя?

• А ты ходишь верою, или серебром? - съехидничала жаба.

• Верою, конечно, - подбоченился Вася.

• Если уж так тебе хочется при кресте быть,-жаба поднялась и подошла к воде. Она набрала полный рот и громко сглотнула. – Купи новый и причастись… Ты ведь помогаешь заблудшей душе обрести Бога…

• А если ты меня обманешь, - Василий встал и отряхнул комки болотного мха со своих штанов.- Ульяна –то в монастыре, и не думаю я, что там обрадуются такой… ну…

• А ты возьми с меня клятву,Вася,- жаба брызнула себе в морду водой.-Как с новонаречённой сестры во Христе. Учти, что только если ты меня признаешь своей сестрой, меняпримет Господь! К тому же, ты всегда можешь рассказать обо мне батюшке, а тот другому и так далее и придут они с огнём и мечом, как много раз было до этого…

Василий молчал, размышляя над словами жабы.

• Ну так как?- спросила жаба прервав молчание.

• Согласен!

Жаба тут же кинулась на Василия и увлекла за собой в омут.

***

По реке плыли венки. Василий узнал тот, что сплела Ульяна – васильковый с красными ленточками. Он зашел в реку по колено и выловил венок. Вскоре послышался топот босых ног, и девичий смех, к дому Василия выбежала ватага девчат, во главе с красавицей Ульяной. Увидев Васю с её венком в руках, Уля порозовела, опустила глаза и медленно подошла к суженому. Она не воротила взора, не убирала брезгливо нежных рук, надела венок на голову Василия и повела к отчему дому.

Родители Ульяны, не смотря на ночь, радушно приняли Василия, назвали его зятем и велели засылать сватов. На свадьбе гуляла вся Берёзовка, и многих мужиков потом жёны гоняли ухватами, за то, что те, пьяными лазили под юбки соседкам.

Василий стоял у реки. Была ночь, изо рта шёл пар. Вдруг Василий услышал из кустов у реки:

• Василий, Василий,- это был уже знакомый Васе голос - Голос жабы.- Подойди Василий, долг платежом…

Василий без страха подошел к кустам, откуда слышал голос. Жаба сидела на склизком камне и облизывала гигантским языком свои выпуклые глаза.

• Вот, - сказал он шёпотом, чтобы никто ненароком не услышал и снял с себя крестик.- Спасибо тебе, новая сестра во Христе, и да благословит тебя Бог!

Он натянул шнурок крестика на голову жабе,зацепив за выпуклые глаза и перекрестил чудище. Жаба ничего не сказала, лишь нырнула в реку и была такова. В приподнятом настроении Василий бодро зашагал к дому, полный уверенности, завтра прийти на заутреню, обзавестись новым крестиком и причаститься. А так же заказать «Сорокоуст» за спасение души жабы, хотя и не знал её имени. Но, запнувшись в темноте за деревянную чурку, Василий упал, ударился головою о колун и отдал богу душу.

***

Вокруг было светло, тепло и уютно, в воздухе витали тонкие ароматы спелых фруктов. Вася очнулся на светло-золотом песке, прищурился от света и, немного помедлив, встал. Он находился в месте, не похожем ни на что, где бывал Василий раньше. Вокруг летали пушистые облака, а прямо перед ним находились огромные кованые из золота ворота.

• Ох, нет,- разочаровано произнес Вася.- Я же только что женился…

Он подошел к вратам и увидел седого мужичка с бородой. Тот стоял у огромной, прислонённой к опоре ворот книге, которая была выше него на 3 головы. Мужичек был одет в длинное белое платье, завидев Василия он замахал руками и запричитал:

• Тебе не сюда, брат Василий, не сюда!

• А куда же?- удивился Василий.

Мужичок пролистнул несколько исполинских страниц своей книги и начал водить пальцем по написанному.

• Вот, гляди, - поманил его мужичок. - … «И отдал свой нательный крестик водяной бабе, назвав её сестрою да осенив крестным знаменем, затем разбил голову о колун»

• И что?- не понял Василий. – Привёл ко Христу заблудшую душу, меня надобно без очереди пропустить!

• Вот чудак-человек,- посмеялся мужичок. - У водяных нет души, они поэтому ни Божьи и не Дьяволовы,- помянув Дьявола апостол Пётр перекрестился. -А ты, да, привёл… Принял…

Василий напрягся.

• Принял решение поменяться местами с нею,- Апостол Павел указал на ворота перстом.

Там, за кованной решеткой,размахивая крестиком Василия стояла Жаба, одетая в белоснежное шелковое платье и улыбалась, обнажив клиновидные зубы.