Альманах Софьи Маркеловой.

Оглавление

В тени маяка.

Еще одна ночь.

Контроль.

Горящий человек.

Могильная вода.

Пасть.

Театр бездушных.

Еще одна ночь.

Идол.

Лампочки.

Узор ковра.

В Тени Маяка.

Славу грубо толкнули в спину. Он покачнулся от неожиданности, замахал руками, ощутив на миг небывалую лёгкость во всём теле, и почти сразу же камнем рухнул вниз.

– А-а-а! – только и успел он пронзительно завопить.

Его захлестнуло упругой волной, и вода практически мгновенно схлопнулась над головой, отсекая все звуки извне. Едва Слава смог выплыть к поверхности и сделать жадный глоток воздуха, как его вмиг окружил шумный смех.

– Слышали, как он закудахтал? – вовсю веселился Сеня, стоя на камнях волнореза и хлопая себя ладонями по мокрому толстому брюху. – Как испуганная курица!

Толя, преданно заглядывая в глаза Сене, тоже визгливо смеялся, то и дело поправляя намокшие сползавшие на кончик носа очки, закреплённые вокруг его головы резинками.

– Придурки! – гребя к камням, отчаянно выкрикнул Слава. – Я мог утонуть!

– Да ты бы иначе тут ещё полчаса стоял! – ответил Сеня.

Волна заключила Славу в свои объятья, на миг сокрыв всю долговязую фигуру мальчика в толще воды. Когда он вновь вынырнул, то едва мог дышать от соли, щипавшей носоглотку. Надсадный кашель утонул в новой волне.

– Трухарь тот ещё! – гнусаво загоготал Егор. – Как есть трухарь!

Слава подплыл к самым камням и, хватаясь пальцами за скользкие выступы, выкарабкался на волнорез. Тяжело дыша и откинув назад свои длинные намокшие волосы, чёрными сосульками облепившие лицо, как морские водоросли, он сердито процедил:

– Сам такой! Тупица…

– Чё сказал, патлатый?! – мгновенно насупился Егор, сжал кулаки и пошёл в атаку. – Ща я тебе так вмажу!

Слава, оскальзываясь, торопливо отбежал в сторону, как можно дальше от вспыльчивого приятеля, не позволяя к себе приблизиться. Он ловко перескакивал с камня на камень, и лишь когда дистанция между ним и противником была окончательно разорвана, остановился на краю волнореза, возле старого заброшенного маяка. Егор не пробежал и половины пути, замер, уперев ладони в колени, и пытаясь восстановить дыхание.

– Я тебе это ещё припомню, патлатый! Однажды так дам по чану, что уже бегать не сможешь больше! – злобно пообещал Егор, сплюнув себе под ноги. Он погрозил кулаком притихшему Славе и, развернувшись, направился обратно к Толе и Сене, гоготавшими во всю глотку.

Слава выдохнул и уже собирался было тоже пойти назад к приятелям, но тут заметил краем глаза что-то неясное совсем рядом с собой. На нагромождении камней, в тени маяка, лежала безжизненная серо-коричневая туша какой-то рыбы, выброшенная морем на волнорез.

Подступив чуть ближе, мальчик склонился над телом и сразу отпрянул. От морского обитателя поднималась такая чудовищная вонь, что глаза невольно начинали слезиться.

– Парни! – во всю мощь лёгких закричал Слава. – Я тут что-то нашёл!

Через пару минут возле него собрались приятели. Как это всегда водилось в их небольшой компании, об обидах и насмешках уже все позабыли. Теперь, когда на горизонте замаячило новое развлечение, главное было не остаться в стороне.

Сеня решительно растолкал мальчишек и первым приблизился к туше рыбы. Он без всякого намёка на брезгливость попинал тело и озвучил своё авторитетное мнение:

– Дохлая!

– Это что вообще такое? – Толя с неподдельным научным интересом разглядывал морского обитателя, обходя его то с одной, то с другой стороны, но всё никак не решаясь дотронуться. – На рыбу не похоже. Глянуть бы с другой стороны...

– Надо перевернуть жмура! – гнусаво поддержал его Егор. – Реально ничё не видно!

– Слава, давай, переворачивай, – сразу же по-хозяйски приказал Сеня и отступил в сторону.

Слава попятился, боязливо косясь на смердевшую тушу. Ему она не внушала никакого доверия, даже с учётом её безжизненности. Прикасаться к этой склизкой вонявшей падали голыми руками ему совсем не хотелось.

– Не буду я это трогать!

– Я сказал, переворачивай! – добавил в голос твёрдости Сеня и сурово свёл брови на своём мясистом лице.

– Нет!

– Ты сейчас доиграешься, патлатый! – сразу же рассвирепел Егор и сунул под нос Славе свой крупный покрытый шрамами и ссадинами кулак. – Переворачивай жмура, или я тебя харей в него ткну!

– Да пусть Толян переворачивает! Он это предложил, он пусть и делает! – предпринял последнюю попытку Слава.

Толя мгновенно напрягся, стал нервно поправлять свои толстые очки на худощавом лице и негодующе поглядывать в сторону Славы.

– Эта глиста даже собственные ноги с трудом от земли открывает, а ты ему хочешь доверить рыбину? – загоготал Сеня, категорично скрещивая руки на груди. – Ну уж нет! Давай делай, иначе мы тебя с Егором реально вздрючим сегодня.

Славе ничего не оставалось, кроме как склониться над тушей морского обитателя и, едва сдерживая рвавшееся наружу содержимое собственного желудка, схватиться пальцами за скользкие бока. Рыба оказалась увесистой, хотя едва ли превышала в длине метр. Её склизкая твёрдая кожа напоминала панцирь грязно-серого оттенка, покрытый гнилыми водорослями, и когда Славе всё же удалось с усилием перевернуть тушу, он чуть не задохнулся от усилившейся вони.

– Фу! Дрянь какая! – поморщившись, процедил сквозь зубы Сеня.

Все мальчишки тесной толпой обступили рыбу и принялись жадно её разглядывать, пряча носы в сгибе локтя. Толя оказался прав: мёртвое тело принадлежало вовсе не обыкновенной рыбе, а какому-то явно глубоководному морскому обитателю. Сегментированное вытянутое туловище со множеством ходильных ножек, гибкие усики, покрытые щетиной, из-под которых выглядывали острые жвалы. Егор не поленился найти крепкую палку и сунуть её в пасть чудовищной твари, проверяя, есть ли там зубы. Под жвалами оказалась бездонная глотка, все стенки которой были усыпаны треугольными клыками, а в самом уголке пасти приютился крупный рыболовный крюк.

– Лафа! Почти акульи! – восторженно протянул Егор. – Выдрать бы их оттуда как-нибудь! И крюк прихватить!

– Зачем это всё тебе сдалось? – непонимающе спросил Слава, спустившись к воде и ополоснув свои пахнувшие рыбой и тухлятиной ладони.

– Не барахли! Сделаю себе цацки! Буду во дворе показывать, говорить, что сам акулу поймал!

– Украшения носят только девчонки! – фыркнул Толя, за что сразу же получил крепкую и звонкую оплеуху.

– Ша! Ты кого девчонкой называл?! Ещё раз пасть откроешь, я тебе снова твои лупы разобью! Понял, очкарик?! – угрожающе пообещал Егор.

Толя быстро-быстро закивал и отошёл подальше от приятеля, делая вид, что полностью поглощён разглядыванием экзотической морской твари.

– Что это вообще такое? – без особенного интереса в голосе спросил у него Сеня.

– Явно членистоногое, – со знанием дела откликнулся Толя, присел и указал пальцем на конечности создания. – Думаю, это что-то из класса трилобитов. Вот только они вымерли миллионы лет назад. Так что перед нами либо удивительно хорошо сохранившиеся останки потомков этого класса, либо какое-то невиданное ранее глубоководное существо.

– Мутант, короче! – хохотнул Егор, не удовлетворившись заумными объяснениями Толи.

– Надо бы оттащить эту тварь отсюда, – задумчиво протянул Сеня. – А то она либо под солнцем скоро сгниёт, либо кто-нибудь ещё заметит нашу добычу.

Все принялись озираться по сторонам. На вытянутом бугристом волнорезе, далеко вдававшемся в море, не было ни единой души, в отличие от видневшегося вдалеке городского пляжа. Но и прятать тело морского чудовища здесь было особенно негде.

– На наш маяк его закинем, – подал неожиданно дельную мысль Егор, указывая рукой на красно-белую громаду башни, у подножия которой они все стояли.

Сеня окинул старый заброшенный маяк придирчивым взглядом. Это сооружение давно уже не использовалось по назначению, оттуда ещё в прошлом десятилетии вывезли всё, что можно было вывезти, а местные мальчишки с тех пор использовали пустовавшую башню как место для посиделок. Компания Сени тоже была в числе тех, кто считал этот маяк своим собственным убежищем и отчаянно дрался за право владеть им со всеми остальными парнями в округе.

– Ладно, – милостиво согласился наконец Сеня и царственно махнул рукой, которую венчали толстые, как сосиски, пальцы. – Тащите туда.

– Погодите! – выставив перед собой ладони, попросил Слава. – Парни, вы чего? Зачем вам вообще сдался этот разлагающийся комок рыбины? Ещё тащить его на наш маяк, чтобы там всё провоняло! Давайте столкнём его обратно в воду и дело с концом!

– Э, не! – возмутился Егор и поджал свои тонкие губы, перечёркнутые розоватым шрамом. – Я хочу из твари зубы выдрать. Зачётный ведь трофей! На крайняк в школе осенью их загоню каким-нибудь лохам-пятиклашкам.

– А мне для летнего проекта по биологии как раз нужно что-нибудь в формалине законсервировать, – подключился к обсуждению Толя. – Я думал мышь какую-нибудь или лягушку в банку сунуть. Но тут уж, если такой шанс выпал, то я глаз этой твари возьму! Такого точно ни у кого больше не будет!

Толя с интересом настоящего учёного потыкал пальцем прямо в мутный глаз морского чудовища. Все посмотрели на это с едва сдерживаемым отвращением.

– Сеня, – обратился Слава к непосредственному главе их шайки, надеясь его вразумить, – ну хоть ты-то скажи, что тебе ничего не надо отрывать от этой твари. Давай от неё просто избавимся.

– Ты мне не указывай, что делать, патлатый, – опасно сощурив глаза, ответил Сеня. – Я уже решил, что теперь это наша рыбина! И мы будем творить с ней, что захотим! Захотим, расчленим, захотим, выбросим. Может, мы завтра и вовсе эту падаль ради смеха с верхотуры скинем, посмотрим, как её кишки размажет по всему берегу. Понятно тебе?

Последние слова Сеня буквально прорычал на ухо Славе, нависнув над ним, как неизбежный рок. Делать было нечего. Идти против упрямого и наслаждавшегося своей властью Сени было дурной идеей. У Славы и так почти не сходили с рёбер синяки, которые толстяк постоянно оставлял ему в назидание, чтобы тот не задирал нос.

В качестве носилок было решено использовать полотенце Славы. Не то, чтобы он был согласен с этим, но ведь его никто и не спрашивал. Сеня громко и важно командовал процессом, пока Егор и Слава в одних мокрых шортах для плавания несли в сторону маяка смердевшую тушу твари, занявшую всё полотенце. Толя тоже пытался помогать сперва, но его хилые ручки совершенно не справлялись с этой задачей.

Откатив от ржавой створки тяжёлую чугунную балку, Сеня отворил дверь и пропустил внутрь своих исполнительных приятелей. Мёртвую тушу твари прямо на полотенце бросили под металлической винтовой лестницей, уводившей на самый верх маяка, к ныне уже не работавшему разбитому прожектору.

Наскоро ополоснувшись в море, мальчишки договорились вернуться сюда уже на следующий день, захватив все необходимые вещи, а пока разойтись по домам, ведь солнце уже почти коснулось линии горизонта. Напоследок Сеня накрепко захлопнул старую скрипучую дверь и плотно подпёр её балкой, чтобы ни у кого даже случайно не возникло желания пробраться внутрь тайного убежища с ценным трофеем.

На следующий день, сразу же после обеда, ватага воодушевлённых приятелей, запасшись разнообразной вредной провизией, плоскогубцами и склянками, вернулась к старому маяку.

– Надеюсь, эта тварь там ещё не успела окончательно сгнить, а то у меня на неё большие планы! – оттаскивая балку, просипел Сеня, пребывавший с самого утра в добром расположении духа.

Дверь со скрипом распахнулась, обдав лица мальчишек противным рыбным запахом. Темноту помещения прорезал длинный луч света, проникший внутрь вместе с ребятами и осветивший винтовую металлическую лестницу. Под самыми ступеньками лежало скомканное грязное полотенце Славы, но туши твари на ней не было.

– Не понял, – нахмурился Егор, делая пару шагов вперёд. – Куда это рыбина делась, а?

– Может, украл кто? – предположил Слава, пожимая плечами.

– Не, – буркнул Сеня, и с его пухлого лица, как старая краска, кусками стало осыпаться всё довольство и воодушевление. – Балка на месте лежала, ровно так, как я её вчера и оставил.

Все в задумчивости уставились на голое нутро маяка, куда нельзя было проникнуть никакими иными способами, кроме как через дверь. На втором и третьем ярусах, конечно, располагались смотровые окна с выбитыми стёклами, но они были до того узки, что через них едва просачивались рваные солнечные лучи.

– Тварь была ещё жива, когда мы её сюда принесли. Это единственное, что приходит мне в голову, – сказал Толя, а его самого пробрала дрожь от одного только воспоминания о том, как он тыкал пальцем в глаз морского чудовища. Теперь уже выходило, что в глаз тогда ещё вполне живого чудовища.

– Вряд ли она долго без воды протянула тут, – задумчиво сообщил Сеня и плотно закрыл дверь за своей спиной. Первый этаж маяка мгновенно погрузился в вязкий полумрак, пропитанный запахом сырости и крепкой рыбной вонью. – Нужно найти, куда она уползла и где сдохла.

Побросав принесённый инвентарь под лестницей, мальчишки медленно разбрелись по ярусу, внимательно приглядываясь к тёмным закуткам и пиная горы мусора, который сами же тут и оставили в свои прошлые появления. По всему выходило, что твари не было на этом этаже, ведь ни отдельных комнат, ни укрытий, где могло бы засесть чудовище, здесь не наблюдалось.

– Я наверху осмотрюсь, а то тут воняет, – гнусаво бросил Егор и зашлёпал своими вьетнамками по ступеням винтовой лестницы.

Сеня, Толя и Слава остались внизу, но вскоре перебрались со своим обыском на второй ярус, такой же пустой и обветшалый, как и первый, а через минуту дошли и до третьего. Нигде не было ни твари, ни следов её перемещения, вроде слизи или каких-нибудь отпечатков.

– Чтоб мне пусто было, – разочарованно процедил Сеня, шлёпнув ладонью по перилам лестницы. – Куда же она могла деться в запертом помещении, а?

– Что-то Егор долго там копается наверху. Прохлаждается, зуб даю! – спохватился Толя и, задрав голову, протяжно закричал: – Его-о-ор! Ты где-е?

Его крик взвился вверх, заметался между перекладинами, пустыми стенами башни и через зев ржавого люка вырвался на смотровую площадку. Вскоре эхо замолкло, а ответа всё не было.

– Точно прохлаждается! – с какой-то мстительной радостью заулыбался Толя. – Пока мы тут ищем тварь в поте лица, он там сачкует!..

Толя даже не успел закончить свою мысль, как вдруг на самой вершине маяка раздался пронзительный крик Егора, от которого кровь в жилах всей троицы мгновенно заледенела, настолько он был отчаянным и надрывным.

– Егор! – испуганно вскинулся Слава, задрав голову и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.

– Что у него за шутки такие идиотские? – расхрабрился Толя. – Неужели думает, что это смешно?

Крик повторился ещё раз, но теперь он больше напоминал истеричные всхлипы, ведь до слуха Славы и его приятелей впервые донеслись неясные булькающие и чавкающие звуки. Вопль оборвался на самой высокой ноте.

– Что-то случилось! Нужно ему помочь! – Слава первым бросился в сторону лестницы.

Он летел, перепрыгивая через ступени, а позади слышалось прерывистое дыхание Сени и топот Толи, которые старались не отставать. На вершину маяка они практически вылетели, и яркий солнечный свет на миг ослепил всю троицу.

Но едва они прозрели, как им предстало ужасающее зрелище, которое казалось ещё омерзительнее при ярком дневном свете. Посреди небольшой смотровой площадки, под алой крышей, ютился фонарный отсек, запертый в стеклянную клетку стен. У подножия давно разбитого и покрытого слоем пыли прожектора в луже крови лежало изуродованное тело Егора. Его лицо, и в особенности рот, были разорваны на части: зубы, обломки челюсти и клочки кожи валялись по всему полу.

А на ещё не остывшем трупе, вытянув своё сегментированное тело, лежала отвратительно смердевшая морская тварь. Она водила покрытыми щетиной усиками над головой Егора, будто ощупывая его, а её острые жвалы продолжали отрывать куски плоти и жадно глотать их.

– Егор!.. – только и просипел поражённый Слава, не в силах сдвинуться с места от кошмарного зрелища. Его коленки и подбородок дрожали, и воздух со свистом вырывался из груди.

– Твою мать… – едва слышно ругнулся Сеня, всё ещё терзаемый одышкой после скорого подъёма.

Тварь неожиданно прервала свою трапезу и подняла мутные глубоко запавшие глаза на застывшую возле люка троицу. Усики её дрогнули, а испачканные в крови жвалы раскрылись.

– Она и нас теперь сожрёт! – панически взвизгнул Толя. – Бежим!

Слава будто отмер, всё его тело наполнилось неясно откуда взявшейся энергией, и он рванул вниз по лестнице, опережая и Толю, и Сеню. Перепрыгивая ступени, не смотря под ноги и лишь судорожно цепляясь пальцами за поручень, Слава мчался в сторону выхода с маяка, не помня себя от страха.

– Быстрее! Быстрее! – поторапливал его Сеня, дышавший практически в затылок. Несмотря на свою грузную фигуру, толстяк тоже почти летел, не касаясь ногами ступеней, но зато своей широкой спиной он полностью перекрывал путь Толе, который был вынужден плестись самым последним и лишь тихо поскуливать от страха.

Третий и второй ярус промелькнули перед глазами, как зыбкий сон. В какой-то миг Слава обернулся и успел заметить, что по винтовой лестнице, перебирая десятками ходильных ножек, гонится следом окровавленная морская тварь. По суше она передвигалась с удивительной ловкостью, будто отсутствие воды никоим образом ей не мешало.

И расстояние между ней и троицей стремительно сокращалось с каждой секундой.

– Толян, берегись! – только и успел выкрикнуть Слава прямо перед тем, как тварь решительно прыгнула.

Она зацепилась за ногу Толи и поползла наверх, как уродливый червь, обвиваясь вокруг тела очкарика. Толя мгновенно побледнел и закричал так неистово, что, будь в маяке целы стёкла, они сразу бы полопались.

– Не тормози! Вон выход! – Сеня грубо толкнул ладонями в спину замершего Славу, не позволяя ему в подробностях разглядеть, что же творилось позади.

Последнее, что успел заметить Слава, прежде чем бросился бежать дальше, это отвратительную, напоминавшую отъевшуюся сколопендру, тварь, которая плотным воротником обвила горло Толи и вонзила ему в глазницы свои жвалы и лапы. Разбитые окровавленные очки сорвались с головы визжавшего мальчика и, стукнувшись о перила, рухнули вниз, растворившись в полумраке первого этажа.

Всё, что видел теперь перед собой задыхавшийся Слава, преодолев последние ступени, – это ржавую старую дверь, за которой был весь мир, была свобода и жизнь. Он уже протянул руку, чтобы распахнуть её, как вдруг толстые пальцы Сени жёстко вцепились в его длинные волосы.

– Посторонись! – брызгая слюной, крикнул главарь и со всей силы дёрнул приятеля в сторону. Слава не удержался на ногах, отправившись прямиком на грязный холодный пол. Бетон обжёг голую кожу на локте и колене, оставляя болезненные ссадины.

– Сеня! – беспомощно крикнул Слава, вглядываясь в стремительно удалявшуюся спину друга.

– Задержи тварь! – выплюнул Сеня, вырвавшись наружу и с грохотом захлопнув за собой дверь.

– Нет! Нет!

Слава вскочил на ноги, игнорируя боль под действием адреналина, подбежал к двери и навалился на неё всем телом, пытаясь открыть.

– Не оставляй меня тут! Выпусти!

Сеня ничего не ответил, спасаясь сам, ценой чужих жизней. Через миг послышался металлический звон, когда неподъёмная чугунная балка привалилась к двери, а следом и гул камней – Сеня заваливал проход всем, что попадалось под руку.

– Выпусти! Она сожрёт меня! Сеня! – Слава отчаянно барабанил кулаками по двери, всё ещё на что-то надеясь. Слёзы сами собой брызнули из его глаз.

Где-то там, на воле, Сеня смачно сплюнул, подкатывая ко входу на заброшенный маяк последние камни, отдышался, вытирая своё вспотевшее лицо, а после развернулся и быстро двинулся прочь.

До последнего Слава пытался докричаться и достучаться до него, но теперь уже бывший приятель даже не обернулся. И вскоре в пустом чреве старого маяка не осталось никого, кроме оголодавшего морского чудовища и дрожавшего мальчика, жавшегося к запертой двери.

Когда Слава всё же набрался сил, чтобы обернуться, его кровь, казалось, застыла в жилах, и всё тело объяла холодная липкая волна страха. На лестнице, безжизненно раскинув руки в стороны, лежал мёртвый Толик. На его груди сидела тварь, жадно присосавшаяся своей пастью к пустым глазницам, с чавканьем заглатывавшая вытекшее месиво глаз, отрывая сочные кусочки плоти.

Задыхаясь от ужаса, Слава закрыл себе ладонями рот, чтобы не привлечь внимание твари случайным вскриком или скулежом. Он сполз на пол, подобрал под себя ободранную ногу и прислонился спиной к ледяной поверхности двери. У него не было ни палки, ни камней под рукой, ни даже какого-нибудь захудалого ножичка, чтобы попытаться отбиться. И мысли вязли в удушливой патоке страха.

Тварь закончила свою трапезу. Она выгнула спину, а по её усикам пробежала лёгкая дрожь. Быстро соскочив с трупа, перебирая ножками, чудовище поспешило в сторону Славы. Каждый шаг по металлическим ступеням отдавался мелодичным стуком, рождая трепет в сердце мальчика, который широко распахнутыми глазами смотрел на приближение своей смерти.

– П-пожалуйста, не трогай меня!

Вряд ли человеческая речь была ясна этому чудовищу из глубин, но неожиданно оно всё же замедлило ход. До Славы оставалось едва ли больше пары метров, а тварь вдруг вся подобралась, подтянула к голове все сегменты своего длинного неприглядного тела и защёлкала жвалами. Мальчик крепко зажмурил глаза и перестал дышать, ожидая своей неминуемой кончины.

Но чудовище не прыгнуло.

А спустя несколько невообразимо долгих секунд со стороны твари и вовсе раздались какие-то гортанные отрывистые звуки. Слава боязливо приоткрыл веки. Чудовище содрогалось на полу в неясных позывах, и через миг из его пасти хлынул фонтан крови и непереваренных кусков плоти.

Вся недавняя трапеза твари за минуту превратилась в зловонную багровую лужу, растёкшуюся по полу. Слава на всякий случай не шевелился, хоть зрелище чудовища, без остановки извергавшего из себя потоки крови, заставляло и его желудок сжиматься в болезненных спазмах.

Когда из нутра твари больше нечему стало исторгаться, она обессиленно упала на бетонный пол, прямо в лужу, и так и осталась там лежать. Лишь дрожащие усики и бегающие мутноватые глазки указывали на то, что она ещё была жива и следила за своей будущей жертвой.

Потянулись бесконечные часы ожидания. Слава сидел на полу напротив омерзительного чудовища и боялся даже предпринять попытку двинуться, чтобы не спровоцировать его. Если бы у мальчика был телефон, можно было бы попытаться позвать на помощь, но в их компании телефоны всегда водились лишь у Толика, которому их покупали богатые родители, да у Сени, который регулярно отнимал их у кого-нибудь за школой. Ещё печальнее была мысль, что Славы даже никто не хватится, ведь мама только на днях уехала на дачу, оставив «взрослого и самостоятельного» сына за главного в пустой квартире. А Сеня уже, наверняка, успел всем вокруг наврать, куда делись остальные его приятели.

Тварь практически не шевелилась, очевидно, истратив все свои силы, и мальчику ничего не оставалось, кроме как молча сидеть на своём месте, баюкая сильно ободранный локоть, и думать, разглядывая жителя глубин. Больше он ничем заняться не мог, опасаясь, что любое его движение спровоцирует чудовище.

Понемногу животный страх в его душе улёгся. Человек так устроен, что он не может постоянно пребывать в напряжении. Он либо сломается в конечном итоге, либо возобладает над собственной боязнью. Слава возобладал. За те несколько часов, что он провёл бок о бок с морским чудовищем, мальчик успел тщательно рассмотреть его, продумать все имевшиеся варианты отхода с маяка и даже поразмышлять над поступком Сени. Последнее никак не давало ему покоя.

Уже многие годы он общался со своими приятелями, привык к их выходкам, грубостям и шуткам. Он всё им прощал, в обмен на то, чтобы быть частью этой разномастной шайки, чтобы не проводить свободное время в одиночестве и не считаться неудачником и изгоем. И вот теперь Егора и Толи не стало, а Сеня сбежал, бросив его на съедение твари, чтобы хоть как-то её отвлечь и задержать. А, может, просто чтобы избавиться от надоевшего приятеля? Слава многое мог простить толстяку, но, кажется, в этот день чаша его терпения впервые переполнилась.

Спустя какое-то время тварь слабо пошевелилась. Она неуверенно поднялась на свои лапы и замерла, неотрывно пялясь на мальчика. Слава сглотнул и очень медленно протянул руку к карману своих шорт. За эти часы у него в голове созрела одна безумная идея. И он просто не мог не попытаться её осуществить.

– Я не желаю тебе зла, – шёпотом произнёс Слава.

Мальчик говорил всё это вслух больше для того, чтобы успокоиться самому. Хотя в глубине души он надеялся, что тварь сумеет уловить спокойствие его голоса или различить невраждебный тон, как это делают собаки. Пока Слава осторожно вытаскивал из кармана шуршащую упаковку, чудовище сидело на месте.

Надорвав уголок пакетика, мальчик положил его на пол и мягко толкнул в сторону твари. Та попятилась, но быстро поняла, что упаковка ей ничем не угрожает. Её длинные усики с щетиной коснулись предмета. Задумчиво ощупав его, тварь приблизилась и запустила внутрь морду. Через несколько секунд Слава не без облегчения услышал, как защёлкали жвалы.

Кажется, сушёные кальмары пришлись морскому обитателю по вкусу гораздо больше, чем человеческая кровь и плоть.

Пока тварь, зарывшись мордой в пакет, старательно уничтожала запасы провизии, Слава успел на четвереньках бесшумно доползти до самой лестницы. Там на заляпанном грязью полотенце ещё валялись принесённые Егором плоскогубцы. В тот самый миг, когда мальчик успел их схватить, чудовище закончило с кальмарами и ловко развернулось к потерянной из вида жертве.

– Я хочу тебе помочь, – увещевал Слава тварь. Но ей явно не нравилось, что в правой руке мальчик сжимал плоскогубцы, будто бросая ей вызов. Она яростно раскрыла жвалы, блеснувшие острыми краями, и резво поползла в сторону Славы.

Он только и успел выставить перед собой ногу, когда набравшаяся сил тварь в последний момент вдруг прыгнула на него. Жвалы сомкнулись на кроссовке, грозя легко его перекусить. Слава, не теряя времени, избавился от обуви, затолкав её глубоко в глотку чудовища, и сам ловко схватился плоскогубцами за одну из жвал, фиксируя её в раскрытом положении.

Тварь стала вырываться, сразу же выплюнув потрёпанную обувь, пятиться и вертеться на месте из последних сил, но Слава держал крепко, зная, что если отпустит, то эти челюсти в следующий же миг вонзятся уже в его руку.

Не без опаски он приблизил свободную кисть к распахнутому зеву морского чудовища. Мальчика сразу же обдало крепкой рыбной вонью и явным запахом гнили. Слава старался действовать аккуратно, но крупный рыболовный крюк, засевший в самом уголке пасти, поддавался неохотно. Мальчику пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить его из загноившейся и беспрерывно кровоточившей раны.

Тварь при этом даже начала издавать какие-то приглушённые клокочущие звуки и вырываться в два раза сильнее, но Слава был настороже. Едва крюк был вырван, он отпустил жвалу и отпрянул в сторону, выставляя перед собой вторую ногу в кроссовке.

В первые мгновения тварь завертелась на месте, изгибаясь всем телом и водя мордой из стороны в сторону. Боль всё ещё терзала её, как прежде. Наконец она остановилась, пригнулась к полу, практически распластавшись по нему, и уставилась своим пугающим взором на Славу, жавшегося в угол под лестницей.

– Теперь тебе должно стать лучше, – едва слышно прошептал мальчик. – И, может быть, ты даже не станешь меня убивать…

Минута тянулась за минутой, а тварь всё не шевелилась больше. Она словно изучала своего беспокойного соседа по тюремной камере и думала, что же теперь с ним делать после неожиданно оказанной помощи.

Время до вечера прошло в напряжённом ожидании с той и с другой стороны. Когда за пределами маяка наступили сумерки, а в помещении стало ещё темнее, чем было, Слава не на шутку испугался, что тварь этим воспользуется и сократит расстояние. Он теперь едва различал поблёскивавшую во мраке склизкую кожу чудовища и только прислушивался к звукам.

Едва густая и непроглядная ночь окутала мир вокруг, Слава даже дышать стал через раз, чтобы не пропустить приближение чудовища. Он уже не был так уверен, что идея с помощью твари была удачной. Кажется, лучшей ей не стало, а вот о причинённой боли она не забыла.

Сам того не заметив, измотанный и обессиленный Слава провалился в дрёму ближе к середине ночи, когда окружающая тишина и темнота окончательно его усыпили. Он так и заснул полусидя, забившись в угол под лестницей и продолжая сжимать в руке плоскогубцы.

Ближе к рассвету он неохотно вынырнул из дрёмы. Что-то увесистое лежало у него на груди и щекотало лицо. Спросонья Слава не вспомнил, где он находился, и подумал, что это старый мамин любимец, кот Кузьма, пришёл его будить и обнюхивать лицо.

– Кузя, дай ещё поспать, – вяло пробормотал Слава и отпихнул ладонью кота.

Вот только его рука скользнула вовсе не по мягкой шерсти, а по холодной влажной коже, а пыльцы неожиданно наткнулись на плотную вереницу лапок. Слава в ужасе распахнул глаза, вмиг вспомнив всё, что произошло с ним прошлым днём.

На его груди, уместив там лишь переднюю часть туловища, лежала тварь, поджав под себя ходильные ножки и внимательно разглядывая лицо мальчика. Её заострённые жвалы были так близко к Славе, что он едва смог сдержать свой первый инстинкт – дёрнуться.

Однако тварь вовсе не прыгнула, не вцепилась в его голову своими челюстями, а лишь убрала покрытые щетиной усики прочь и так и продолжила лежать. А после и вовсе закрыла мутные глаза какой-то тонкой полупрозрачной плёнкой и, судя по всему, заснула.

Слава ещё полчаса лежал ни жив, ни мёртв. Но сонливость вскоре победила. Он провалился обратно в дрёму, так и не решившись сдвинуть со своей груди морское чудовище, которое там очень хорошо пригрелось.

Проснулся повторно Слава лишь когда солнце уже окончательно взошло, а полумрак внутри маяка стал не таким густым. Твари на груди не было. Мальчик рывком поднялся на ноги, пошатываясь от слабости. На миг он подумал, что ему привиделось всё произошедшее ночью и прошлым днём, но почти сразу же его взгляд скользнул по подсыхавшей смрадной луже крови посередине первого этажа, а после остановился на окоченевшем трупе Толи, лежавшем на ступеньках.

Со стороны вдруг раздалось едва слышное шуршание. Возле стены, в небольшой куче мусора, состоявшей в основном из пустых упаковок, бутылок и банок, возилась тварь. Она самозабвенно рылась в этой груде и запускала свои усики в каждый пакет.

– Эй, – неуверенно окликнул чудовище Слава, рукой держась за перила лестницы и делая пару шагов вперёд.

Тварь замерла и настороженно уставилась на мальчика. Что-то в её облике изменилось. Слава не сразу это понял, но, кажется, её кожа стала выглядеть гораздо суше, от прежней слизи, будто, не осталось и следа.

– Ты ищешь еду?

Тварь, конечно же, ничего не ответила, а лишь вновь вернулась к рытью в груде банок и упаковок. Слава осторожно сделал ещё несколько шагов на пробу, но чудовище не отреагировало, будто больше не ощущая в нём никакой угрозы. Тогда мальчик медленно поднялся по ступеням к тому месту, где лежал холодный труп Толика.

Несколько секунд он безучастно вглядывался в изуродованное лицо с окровавленными глазницами. В душе, как ни странно, не было ни печали, ни даже сожаления. От тела уже начинало слегка вонять, но Слава, преодолевая брезгливость, всё же порылся в карманах трупа, выудив мобильный телефон, упаковку какой-то сушёной рыбы и банку тёплой газировки.

На рыбу, хоть и жутко солёную, тварь набросилась с удовольствием, проглотив все куски за мгновение, а вот от сладкого напитка отвернулась. Мальчик же привередничать не стал и утолил жажду газировкой, а уже после сел на пол напротив твари и установил с ней зрительный контакт.

– Убивать ты меня теперь не собираешься, да? Это хорошо… Да и твоя рана уже скоро затянется, наверное.

Морской обитатель, кажется, внимательно слушал Славу, косясь на него мутным глазом.

– Тебе нужно вернуться в море. Похоже, ты не можешь вечно пребывать на суше. А мне пора домой… Но осталось ещё одно незаконченное дело.

Под молчаливым взглядом твари Слава взял телефон Толи и набрал нужный номер. Трубку взяли далеко не сразу.

– Алло?.. – тихо и с явной опаской поинтересовался на том конце провода Сеня.

Слава усмехнулся. Наверное, толстяк там аж поседел, когда увидел входящий звонок от мёртвого приятеля.

– Привет. Это я.

Молчание. Долгое, паническое.

– Слава?.. Как ты выжил? – наконец сипло спросил Сеня.

– Я стукнул её по башке, пока она Толика доедала, – уверенно произнёс Слава.

– Почему сразу не позвонил?

– Она меня сильно царапнула напоследок. Я почти сразу же упал и отрубился. Так до утра в горячке и провалялся. Но сейчас уже лучше.

– Понятно.

Опять тишина. Сеня явно усиленно думал над тем, что же ему следовало предпринять.

– Ты придёшь открыть дверь и помочь мне? Нужно придумать, что сделать с телами. Не оставлять же их тут просто так, – подтолкнул его в нужном направлении мысли Слава.

– А ты точно тварь убил?..

– Ага. Иначе как бы я мог сейчас с тобой так спокойно говорить?

– А-а… – замялся Сеня.

– На тебя я обиды не держу, если ты об этом, – сразу же ответил Слава на невысказанный вслух вопрос. – Если честно, думаю, сам бы так поступил на твоём месте.

– Ну, хорошо, если так, – в голосе Сени особого облегчения не было.

– Давай, приходи скорее сюда. А то жрать хочется. И у меня дома кот некормленый.

– А если я не приду?

Вопрос Сени повис в воздухе.

– Ты же сам слышишь, что у меня телефон есть. Я тогда просто матери твоей позвоню домой, или даже сперва в полицию, и всем растреплю, что это ты Толика с Егором убил.

– Ах ты ж!..

– А если придёшь сюда, нормально мне поможешь от тел избавиться и легенду придумать, в которую все поверят, то никто ничего не узнает. Будем тихо жить дальше, вместе будем хранить эту тайну, – неожиданно даже для себя самого Слава говорил всё это невозмутимо и уверенно. Наверное, сил ему придавала спокойная тварь, сидевшая напротив и медитативно щёлкавшая жвалами.

– Я приду. И только посмей ещё кому-нибудь позвонить! – прошипел Сеня и сразу же сбросил вызов.

И Слава даже не сомневался – действительно придёт.

Когда у двери загремели отодвигаемые камни, забренчала чугунная балка, Слава загнал тварь под полотенце, по-прежнему валявшееся в углу под лестницей. Сам же он скорее устремился на вершину маяка, перепрыгивая ступени и уже не обращая никакого внимания на боль от содранной кожи на ноге и руке.

– Эгей! – подал голос Сеня сразу же, как только переступил порог. – Слав, я тут!

Скрипнула, закрываясь, дверь. Слава усмехнулся, стоя на смотровой площадке, и, склонив лицо к люку, крикнул во всю мощь лёгких.

– Я наверху! Помоги мне с Егором! Он тяжёлый!

– Эй! Мне обязательно надо туда лезть? Спускайся, давай тут поговорим!

В голосе Сени Слава различил явное недоверие. Кажется, толстяк заподозрил что-то или же тоже подготовился ко встрече со всем усердием.

– Сначала помоги, потом все разговоры! И захвати полотенце под лестницей, чтобы легче было тащить труп! А то я его забыл, когда поднимался!

Судя по эху шагов, Сеня неуверенно двинулся к полотенцу. Практически сразу же его испуганный крик потряс маяк до самого основания.

– Тварь! Она живая!

Слава сидел на краю люка, с улыбкой прислушиваясь к воплям своего бывшего приятеля, который, надеясь спастись от жвал морского чудовища, первым делом запрыгнул на располагавшуюся вблизи лестницу.

– Скорее! Сюда! – зычно крикнул Слава.

На винтовой лестнице послышался громкий топот, сиплое дыхание и следом – почти неуловимый цокот множества маленьких ножек. Тварь загоняла Сеню, будто понимая, что изначально от неё хотел Слава. Хотя тот уже догадался, что это морское чудовище и в самом деле обладало какими-то зачатками разума и различало если не саму речь, то её интонации.

Когда в люке появилась голова взмыленного Сени, Слава отступил в тень, чтобы не спугнуть свою добычу. Толстяк тяжело вывалился на свежий воздух, вытаращенными глазами постоянно поглядывая себе за спину. А тварь юрко взобралась по ступеням и остановилась возле самого люка, притаившись в тени и провожая Сеню жадным взглядом.

– Ты что натворил?! – едва заметив Славу неподалёку, взбеленился толстяк. – Ты же говорил, что убил эту тварь?! Какого чёрта она гонится за мной?!

– Она просто хочет закончить начатое и отомстить всем тем, кто желал ей зла, – довольно спокойно ответил Слава, подступая ближе к своему бывшему приятелю.

– Какого зла?! Ты дурак совсем, что ли?! Я ничего от неё не хотел! Просто поразвлечься!

– Ты хотел скинуть её с маяка, глянуть, как её размажет по всей округе. Разве нет? – злорадно напомнил Слава, оказавшись практически вплотную к Сене. – Не очень-то безобидное развлечение!

Потное красное лицо толстяка надулось ещё больше, а Слава подступил уже так близко, что при желании мог рассмотреть отсутствие даже какого-либо намёка на раскаяние на дне зрачков Сени.

– Так, может, пора уже, наконец, на собственной шкуре прочувствовать, каково это – быть лишь чьей-то забавой? А?

Ни минуты не колеблясь, Слава со всей силы толкнул своего бывшего приятеля в грудь. Охнув и покачнувшись, Сеня повалился спиной на ржавый поручень, окружавший смотровую площадку. Под его тяжеловесной фигурой металл натужно скрипнул, погнулся и разломился на куски, не выдержав подобной нагрузки.

Сеня, как в замедленной съёмке, взмахнул руками и плавно полетел вниз. На его изумлённом лице был чёрной кляксой распахнут рот, из которого вырвался лишь один короткий и визгливый вскрик, оборвавшийся почти мгновенно, – когда плотное тело разбилось о камни у самого подножия маяка.

Слава ещё долго стоял на краю. Ветер трепал его длинные волосы, и он с чувством какого-то неясного удовлетворения вглядывался в расползавшееся по волнорезу кровавое пятно. Там, внизу, в тени маяка, лежали останки его упрямого, избалованного властью друга, который, кажется, на самом деле никогда ему другом и не был. Этот человек и вовсе одним своим существованием запятнал понятие «дружбы», как только мог.

От этих мыслей Славе к горлу впервые невольно подступила тошнота, и он развернулся, встречаясь взглядом с мутными глазами морского чудовища, послушно прятавшегося в тени.

– Теперь мы оба отомщены.

С трупами пришлось повозиться ещё несколько часов: следовало раздобыть гребную лодку подходящего размера, перетаскать в неё все тела и хоть как-то смыть кровь. Слава решил, что куда проще будет рассказать обеспокоенным родителям и въедливым следователям, что друзей унесло в море во время купания, чем пытаться доказать факт существования кровожадного морского чудовища.

Всё это время тварь, обессиленная и голодная, молча лежала на полотенце на первом этаже и провожала каждое движение Славы своим долгим внимательным взглядом. Так в этом полотенце мальчик и перенёс её в лодку, когда у него всё было готово.

Грёб он с усердием, налегая на вёсла, но лодка плыла всё равно медленно. Слабые волны лизали борта, брызги падали на измождённое лицо Славы, а солнце неотвратимо нагревало голову. Лишь когда берег и полосатый кирпичный маяк стали почти не видны на горизонте, мальчик начал набивать припасёнными камнями одежду мертвецов и по одному сбрасывать их в воду, стараясь не смотреть на серые лица.

А когда и с этим было покончено, он перевёл свой усталый взгляд на тварь, выглядывавшую из полотенца. Она будто понимала, что теперь им предстояло навсегда расстаться.

– Плыви.

Слава легко подтолкнул её, и серо-коричневая фигура морского чудовища соскользнула вниз, сразу же исчезнув под водой. Ни на что особенно не надеясь, Слава всё же перегнулся через борт и помахал рукой вслед твари. Но почти сразу же изумлённо замер, а его кисть так и зависла в воздухе.

Внизу, в толще иссиня-чёрной воды, навстречу своему сородичу плыли десятки или даже сотни таких же тварей. Они поднимались откуда-то со дна, выныривали из водорослей и со стороны рифов. Едва плотная стая окружила собрата, поглотив его, как неудержимая приливная волна, чудовища единой процессией двинулись вглубь, в черноту моря, туда, где толща солёных вод скрывала ещё и не такие тайны.

Еще одна ночь.

Свет раздражал. Косые лучи уличных фонарей, падавшие на дорогу, заставляли Виктора болезненно морщиться и отводить глаза. Голова раскалывалась даже от мимолётного взгляда на этот чудовищно яркий свет. Виктор брёл по трассе уже несколько часов и старательно обходил по обочине все световые круги, что ему попадались. Ему не пришлось бы так страдать, если бы в этот неурочный час его согласилась подобрать хотя бы одна попутка. Вот только машин, как назло, было мало, и ни одна из них не желала посреди ночи останавливаться возле странного одинокого человека, у которого уже ноги заплетались от долгой ходьбы.

Виктор надеялся лишь на то, что на обратном пути ему всё же посчастливится погреться у кого-нибудь в салоне, но пока что он предпочитал даже не думать, что будет, если назад тоже придётся идти пешком. В конце концов, последнее время ему обыкновенно везло на добрых водителей. И только сегодня удача почему-то отвернулась от него.

Мимо с гулом промчалась очередная машина, и Виктор даже не успел поднять руку, чтобы попробовать её остановить. Он лишь поджал свои сухие губы и проводил автомобиль, разгонявший мрак светом фар, тяжёлым взглядом. А ведь когда Виктор ещё сам водил машину, то всегда старался помогать голосующим у дороги. Частенько даже денег не брал. Просто по доброте душевной подвозил старушек, возвращавшихся с дачи, походников и грибников, вышедших к трассе. Ничего сложного в этом не было, и в те времена Виктор ещё даже мнил себя хорошим человеком, который совершал благие поступки. А сейчас он был уже не уверен, что по-прежнему в нём остались хотя бы крупицы человеколюбия. Жизнь научила его, что всё не то, чем кажется, что твоё отношение к людям вовсе не определяет их отношение к тебе.

Поднялся сильный ветер. Бешеные порывы налетели со стороны леса, тянувшегося вдоль обочины, и заставили Виктора пошатнуться. Из темноты чащи донёсся протяжный скрип деревьев, гнувшихся под хлёсткими ударами ветра, и было что-то жуткое в этой пронзительной ночной песне. Через четверть часа звёзды на небе заволокло тучами. Виктор с досадой подумал, что надвигающийся ливень застанет его в дороге. Ещё не хватало только насквозь вымокнуть и в таком неприглядном виде явиться к собственной жене.

Но то ли небеса услышали Виктора, то ли он сам неосознанно ускорил шаг, однако вскоре впереди уже показалась старая заправка у мотеля, а дождя всё не было. Под боком у придорожной гостиницы раскинулась большая стоянка, где любили отдыхать дальнобойщики, бороздившие просторы страны на своих верных фурах. В дальней же части находился стихийно организованный кемпинг для автодомов и трейлеров. Их там было не больше десятка: в основном – древние разваливающиеся прицепы и автомобили, которые уже больше никогда не будут на ходу. Даже если бы их хозяева захотели перебраться из этой глуши куда-нибудь поближе к городу, то им не удалось бы даже на метр сдвинуть с места свои ржавые дома. Но вряд ли здесь был хоть кто-нибудь, кто желал отсюда уехать. В этот захолустный уголок и без того стекались люди, которым уже нечего было терять, у которых не было ни квартир, ни планов на жизнь. Здесь, в последней обители, они просто существовали сами по себе, прожигая год за годом до самой смерти.

Виктор тут раньше жил сам, так что он знал, о чём говорил. Когда-то и ему вместе с молодой женой пришлось перебраться в старом отцовском фургоне на это кладбище ржавых автодомов и загубленных жизней просто потому, что им больше некуда было податься. Сперва Виктор ещё продолжал ездить на своей побитой легковушке в город на заработки, но потом бензин стал дороже, дорога начала изматывать… И в один из дней, вновь совершенно не выспавшись, он задремал за рулём, вылетел на своей машине на встречную полосу и столкнулся с фурой, перевозившей какие-то запчасти. От его легковушки не осталось ничего, да и он сам уцелел лишь частично – правую руку ампутировали почти полностью.

Не имея больше ни автомобиля, ни средств, ни рабочей руки, Виктор прочно прописался на кемпинге, хоть первое время он с женой и тешил себя мыслью вырваться оттуда. Но, чем сильнее они барахтались, тем глубже увязали. И вот уже их сосед, немолодой Арсений – алкоголик, страдавший вспышками гнева и половину жизни проведший за решёткой, стал казаться не таким уж и дурным человеком. И располневшая проститутка Лена, приторговывавшая наркотиками в мотеле и водившая в свой скрипучий тесный трейлер дальнобойщиков каждую ночь, подружилась с женой Виктора. Все эти опустившиеся люди, обитавшие на кемпинге, перестали быть чужими.

Пенсия по инвалидности позволяла Виктору с супругой кое-как существовать, хотя, конечно, для двух человек она была маловата. Но так прошло несколько лет, всё вокруг стало привычным. И ежевечерние посиделки с соседями возле зажжённой бочки, и прослушивание футбольных матчей по радио, и отсутствие нормального туалета. Но, видимо, так казалось только Виктору. Потому что однажды он застал свою жену, маленькую и хрупкую Надежду, за глотанием горсти маленьких ярких таблеток перед сном.

– Это помогает мне заснуть и видеть хорошие сны! – попыталась оправдаться она, так и не признавшись, откуда и на какие деньги их взяла.

– Эта дрянь тебя погубит! Надя! Не смей их принимать!

– Меня погубит жизнь в этом кемпинге, в этом отвратительном гнилом болоте! А таблетки хотя бы помогают забыться на время, отвлечься от этой удушающей вони, постоянно стоящей в трейлере, от засилья тараканов у нас в шкафчиках и вечной нехватки денег!

Виктор проглотил упрёк жены и пообещал ей найти в ближайшее время хоть какую-нибудь работу. Но никому не нужен был инвалид без руки и машины. Если и удавалось где-то получить несколько тысяч, то Надя сразу же их отбирала у мужа, а в глазах её на миг появлялись проблески радости. Так прошло ещё немного времени. Виктор был уверен, что Надя плотно подсела на наркотики, сколько бы он ни уверял её, что это самый худший путь из всех, что она могла выбрать. Но жена его больше не слушала. Яркие таблетки стали её лучшими друзьями и избавлением от всех бед. Но чем больше она их принимала, тем чаще Виктор стал замечать скверное настроение, которое сопровождало Надю в те краткие моменты, когда у неё больше не оставалось экстази. Она кричала, ненавидела весь мир вокруг, ревела в подушку, накрывшись одеялом и подолгу отказывалась выходить из дома.

А в один из вечеров, когда Виктор в который раз предложил ей заняться любовью, чтобы отвлечь от безрадостных мыслей и доставить ей удовольствие, Надя с неожиданной яростью бросилась на него с кулаками.

– Ты меня совсем не понимаешь! Ты никогда меня не понимал! Будь ты проклят с этим своим замужеством! Если бы я не вышла за тебя замуж тогда, то у меня всё было бы хорошо! Это ты во всём виноват! Урод! Калека! Безработное чмо без копейки за душой! Из-за тебя моя жизнь превратилась в ночной кошмар!

У Виктора болезненно сжималось сердце от всех этих жестоких слов, но он всё терпел, пытался успокоить жену, обнять её. Надя вырывалась с упорством загнанного в угол зверя.

– Я не хочу тебя видеть! Никогда! Мне тошно только от одного твоего вида! Проваливай отсюда и никогда не возвращайся! Ты мне не муж больше!

Ей всё же удалось вытолкать Виктора за дверь трейлера, перебудив при этом всех соседей. И в эту ночь, лишь бы дать себе и Наде хотя бы немного времени отдохнуть и осмыслить всё произошедшее, Виктор ушёл. Он просто бродил по пустынной округе, шагал вдоль трассы до тех пор, пока не рассвело. И думал над тем, что же он сделал неправильно в своей жизни.

На следующий день они с Надей помирились, хоть Виктор и видел, что это было лишь временной передышкой. До тех пор, пока у его жены снова не закончатся таблетки. Он даже стал прятать от неё деньги, но она раз за разом находила их, а потом и вовсе стала сама получать за него пенсию, раз в месяц катаясь в город на попутках. Это было ещё одной темой для их последующих ссор, которые теперь стали случаться практически через день. Сколько раз Виктору приходилось посреди ночи уходить из фургона, блуждать по мраку, наблюдать за вспышками фар нёсшихся по трассе автомобилей – не сосчитать.

И вот он вновь пришёл к двери трейлера. Теперь назвать его домом язык не поворачивался, но Виктор всё равно привычно постучал костяшками левой руки по металлической обшивке.

– Надя. Открой. Это я.

За дверью стояла оглушительная тишина. Где-то далеко за пределами кемпинга было слышно, как в траве пели сверчки, а со стороны трассы доносился гул проносившихся мимо машин.

– Надя. Впусти меня.

Внутри послышалась возня, что-то грохнулось на пол, а после плачущий голос жены слабо ответил:

– Уходи. Прошу, уйди.

«Опять плачет», – подумал Виктор. – «Значит, уже все деньги с пенсии кончились».

– Открой дверь.

– Не буду. Убирайся отсюда.

Виктор продолжил стучать. Он так и стоял, прислонившись лбом к двери, настукивал костяшками по металлу. Жена ему больше не отвечала, будто игнорируя.

Через минуту в небесах громыхнуло, а на землю стал крапать дождь.

«Значит, не сегодня», – смиренно решил Виктор, развернулся и побрёл обратно к трассе, чувствуя, как медленно пропитывается его одежда влагой. А ливень всё набирал и набирал обороты. Вскоре небеса окончательно прохудились и сплошной поток воды обрушился на землю.

Машин на дороге стало ещё меньше. Иногда свет фар выделял однорукую фигуру, бредущую по обочине, но Виктор уже даже не оборачивался и не пытался кого-нибудь остановить. Тем удивительнее для него было, когда одна из машин вдруг замедлила ход и притормозила совсем рядом.

– Эй, мужик! Запрыгивай!

Виктор сперва даже не поверил своему счастью. Так и замер, как истукан, боясь пошевелиться и спугнуть удачу.

– Ну, чего встал? Садись назад! – повторил голос из машины. – В такую непогоду ночью бродить по дороге опасно! Ещё налетит кто сослепу!

Быстро распахнув дверь, Виктор нырнул в приятное тепло салона, даже не скинув капюшон с головы. Внутри было темно – только светился зелёными цифрами экран магнитолы, но попутчиков точно было двое: массивный водитель с серьгой в ухе и его щуплый товарищ на пассажирском месте, который сразу же повернулся к новоприбывшему.

– Тебе куда надо? – поинтересовался он, сверкая в темноте глазами. Лиц совсем не было видно.

– Прямо, – хрипло выдохнул Виктор, растёкшийся по мягким задним сиденьям.

– Все тропы судьбы ведут вперёд, и не нам решать, какую выбрать, да? – усмехнулся мужчина и дал сигнал водителю, чтобы тот ехал дальше. – Есть что-то романтичное в таком подходе к жизни! А я всегда склоняю голову перед романтиками и мечтателями!.. Ох! Фу! Ну и запашок от тебя, мужик! Ты мусорщиком что ли работаешь? Или ассенизатором?

Виктор ничего не стал отвечать на такую неприкрытую грубость. И, как выяснил уже через минуту, поступил верно, поскольку худощавый попутчик оказался не в меру болтливым человеком. Он задавал вопросы вовсе не для того, чтобы услышать на них ответы, а чтобы дать свободу своему длинному языку. Так что Виктор просто молча сидел на месте, как и водитель, и пропускал мимо ушей всё, о чём последующие полчаса говорил худой тип. А тот не замолкал ни на минуту.

Отогревшись и частично обсохнув, Виктор почувствовал, как ему захотелось есть. И это было неудивительно. До рассвета едва ли оставалось много времени, а у него почти сутки ничего во рту не было.

– Ты уверен в этом...? – неожиданно хрипловатым басом спросил грузный водитель, едва его приятель взял паузу в своей болтовне.

– Да что тут думать, – вдруг вмиг посерьёзневшим тоном откликнулся тот. – Берём. Останови вон там.

Виктор неосознанно напрягся. Машина резко свернула с трассы на едва заметную в темноте колею, уводившую в чёрный лес. Колёса месили грязь, ливень настукивал по крыше, пока автомобиль мчался куда-то в глубь чащи. Едва позади перестала виднеться дорога, водитель остановил машину и заглушил двигатель. Вместе с приятелем он выбрался под дождь и распахнул заднюю дверь.

– Не рыпайся! – предупредил Виктора амбал с серьгой в ухе и схватил его за шиворот, выволакивая наружу.

– Чёрт! Ты глянь, безрукий попался! Вот же засада! Теперь мы за него куда меньше выручим! – возмутился худой тип.

Виктора бросили на сырую землю и принялись разглядывать, как дарёного коня.

– И что делать? Не будем его брать? – почесав голову, спросил водитель.

– Ещё чего! Он уже наш! Завтра просто опять кого-нибудь тут поймаем для Николаича. Хорошая трасса… И лучше если бабу найдём – он за них всегда больше платит…

– Это потому, что он говорит, ими всегда попользоваться можно, прежде чем разбирать на органы, – хохотнул амбал.

– Ну всё. Хватит терять время. Глуши его и поехали, – приказал худой, а после повернулся уже к Виктору: – Прости, что так сложилось. Видимо, такова твоя судьба, мужик.

Водитель замахнулся крепким кулаком и обрушил его на голову Виктора. Затрещали шейные позвонки, лопнула кожа под волосяным покровом, но Виктор так и остался в сознании.

– Ты чего так слабо ударил?! – возмутился приятель амбала. – Давай ещё раз! И не жалей силы!

– Да я старался!

Ещё один удар по голове, ничуть не слабее прошлого. Виктора прижало к влажной земле, но он почти сразу же поднялся на руке и выжидательно уставился на своих обидчиков. Водитель разъярился не на шутку, он шагнул ближе и схватил Виктора за грудки, приподнимая его в воздух.

– Да ты кто, чёрт возьми, такой?! Супермен что ли?! – всматриваясь в вымазанное в грязи лицо Виктора кричал амбал, а рядом, недовольно причитая, крутился его щуплый напарник.

Голод скрутил живот Виктора стальной хваткой. Прежде чем он сам что-то успел осознать, частокол его острых зубов уже показался из-под губ и впился прямо в любезно подставленную руку водителя. Тот зашёлся в оглушительном крике и попытался стряхнуть с себя неудавшуюся жертву, но Виктор не разжимал челюсти. Он медленно перебирал зубами, размалывая плоть и кости, с наслаждением проглатывая куски мяса и потягивая горячую кровь. А когда водитель, вопивший от ужаса и боли, упал на колени, Виктор уже вонзил зубы и когти левой руки в его горло, жадно насыщаясь.

– Отпусти его, ты, чудовище! – заорал худощавый тип, размахнувшись вытащенным из багажника топором, и обрушил лезвие на открытую спину противника.

Брызги крови Виктора веером разлетелись по сторонам, и часть из них сразу же попала на атаковавшего. Его кожа мгновенно вскипела и пошла отвратительного вида пузырями, которые лопались на глазах. Худой тип выронил своё орудие и визгливо закричал, пытаясь ногтями содрать с себя гнилостные наросты. Но ему уже ничего не могло помочь, как и его дружку, из которого стремительно вытекала жизнь.

Водитель хрипел, закатывая глаза, пока Виктор с наслаждением смаковал кусочки кожи, сочные мышцы и жадно пил кровь. Хороший сегодня выдался ужин, не чета прошлым.

Едва с едой было покончено, Виктор отёр рот, прошёлся языком по своим острым кривым зубам и, окинув взглядом кровавое побоище, которое он учинил, пешком направился обратно к дороге. За его спиной уже начинали медленно шевелиться и подниматься на ноги трупы, а неистовый ливень смывал с них кровь. Едва взойдёт солнце, как от упырей не останется и следа. Ведь у них не было могилы, где можно было бы переждать день. В отличие от Виктора.

Он успел добраться до своего перекрёстка, раскинувшегося у лесной опушки, прямо к тому моменту, как начало светать и небо немного развеялось. Здесь просёлочные дороги разбегались в разные стороны широкими рукавами, вокруг простирались цветущие зелёные луга, а неподалёку высилась гряда высоких сосен. Красивое место для могилы. Наверное, именно потому Надя его и выбрала для своего мужа. Сюда они вдвоём ездили на пикники ещё в те времена, когда у них была машина и немного денег, когда Надя не была наркоманкой и не собиралась убивать своего супруга ради нищенской пенсии.

Хоть Виктор и догадывался, что тело в такую даль вёз и закапывал Арсений, давно обхаживавший Надю, но ему хотелось надеяться, что именно жена распорядилась, где будет располагаться его последнее пристанище, прежде чем собрала все деньги и послушно понесла их проститутке Лене ради пригоршни экстази. Хотя вряд ли кто-то из них всех знал, что проклятая земля перекрёстка сыграет такую злую шутку и вернёт Виктора к этому слабому подобию жизни.

Забравшись в свою разрытую могилу, он принялся когтями единственной руки забрасывать себя комьями влажной грязи, пока все части тела не оказались закрыты. Здесь он был в безопасности. Здесь он мог поспать до наступления ночи. А как только солнце спрячется за линией горизонта, Виктор вновь выберется на поверхность и направится к своей любимой жене-губительнице. И, как и множество ночей до этого, он будет пытаться забрать её с собой, чтобы положить рядом, в безымянную неглубокую могилку, полную дождевых червей и рыхлой земли. Туда, где ей самое место.

Контроль

На корабле было непривычно тихо, будто тяжелая пелена безмолвия накрыла все палубы в один миг. В пустых коридорах и отсеках никто не разгуливал, из трюма не доносилось ни звука, и даже казалось, что системы управления звездолетом работали как-то совершенно беззвучно, хотя капитана и раньше не сильно донимал этот писк и гул, всегда стоявшие фоном в рулевой рубке. Это место еще никогда не было таким безлюдным и спокойным.

Без своей небольшой команды Элмер Фоббс ощущал овладевшую им потерянность, и хоть полет не должен был затянуться дольше, чем на несколько суток, но его не отпускала мысль, что это будут самые долгие дни в его жизни. Впервые за многие годы остаться один на один с самим собой на опустевшем корабле, бороздившем бескрайние просторы галактик, – почему-то эта перспектива представлялась ему очень безрадостной.

Закрывшись в собственной каюте, первые часы он лишь бесцельно валялся на кровати и смотрел в иллюминатор, провожая взглядом космический мусор, проносившийся мимо «Эфира». Оставшаяся на космической станции команда, наверняка, времени даром не теряла: Элмер даже не сомневался, что они уже спускали в баре полученный за выполнение их последнего поручения гонорар, пока он сам был вынужден выполнять срочную работу. Пожалуй, назвать это иначе, как вопиющей несправедливостью, у него просто язык не поворачивался.

– Капитан, – прозвучал в наушнике голос искусственного интеллекта корабля. – В рулевой рубке требуется ваше присутствие.

– Это еще зачем?

– Необходимо внести коррективы в маршрут.

– Я сейчас поднимусь, Церера, – глухо пробормотал Элмер себе под нос, не сомневаясь, что ИИ его услышит.

В рубке, погруженной в мягкий полумрак, слабо мигали лампочки на приборной панели, бросая на стены оранжевые отсветы. На экранах был проложен маршрут корабля, постоянно появлялись строки новых данных и результаты расчетов, которые проводила система. Полукруглая комната теперь осталась едва ли не единственным местом на звездолете, где еще ощущались какие-то признаки активного функционирования «Эфира», хотя по большей части это была заслуга Цереры.

– Капитан, поступили сведения, что в поясе астероидов в планетарной системе звезды HD 88711 произошло крушение флагманского корабля флота космических пиратов. Сейчас в том участке небезопасно совершать полеты.

– Флагмана? Как так вышло? – удивился Элмер, движением пальцев раскрыл сводку новостей, выведенных на экран ИИ, и вчитался в текст.

– Согласно информации, корабль потерял управление из-за сбоя в системе, вызванного проникновением вируса, и столкнулся с потоком астероидов. Сейчас на месте крушения все еще располагается большая часть флота. Пираты проводят обряды прощания с погибшими и обследуют остатки флагмана. Потому я рекомендую вам перестроить маршрут.

– Какие варианты ты предлагаешь, Церера? Вообще не заходить в эту систему? Это будет стоить нам времени, а я договаривался с Максимусом Флаймом, что привезу ему лиманского гепарда через трое земных суток.

– Я могу проложить путь через соседнюю систему. Это будет безопаснее. Но тогда на планету Наос мы прибудем на сутки позднее запланированного.

Элмер раздраженно потер виски и упал в капитанское кресло. На экране перед ним сразу же высветилась галактическая карта и новый путь, мигавший пунктирной линией по краю.

– Ладно. Особого выбора у нас все равно нет. Измени маршрут и набери мне Максимуса.

– Соединяю, капитан.

В наушнике несколько секунд стояла зыбкая тишина, но после раздалось чье-то слабое покашливание и лукавый старческий голос поинтересовался:

– А, это ты, Элмер. Я все ждал, когда же ты решишь наконец выйти на связь. Надеюсь, не забыл покормить сегодня моего гепарда?

– С твоим зверем все в порядке. Он сыт и расположен на «Эфире» со всеми удобствами, Максимус, – хмуро отозвался капитан. – Но я звоню сообщить, что прилечу на Наос с опозданием.

– Это еще почему?

– Возникли некоторые непредвиденные сложности.

– Ты что, до сих пор не вылетел со «Спутника»? Опять пьянствуешь со своей командой до потери сознания? – недовольно заворчал старик.

– К твоему сведению, я убрался со станции еще полдня назад. Хотя Брок, Мэрил и Гарольд остались там. У Брока скоро свадьба, и они отпросились у меня в неоплачиваемый отпуск на неделю. Так что теперь команда пьянствует уже без меня.

– Так ты, выходит, растерял весь свой народ?

– Ну, в каком-то роде да… Теперь «Эфир» в полном моем распоряжении.

– Слушай, Элмер, меня не особо интересует, один ты там или нет. Я хочу знать другое. Наш с тобой уговор касался лиманского гепарда. Когда ты его теперь намерен ко мне доставить?

– Через четверо земных суток я буду на Наосе.

– Уверен?

– Никаких сомнений.

– Я очень на это надеюсь. Не подведи меня.

Старик завершил разговор, даже не попрощавшись. У Элмера на душе остался неприятный осадок, хотя он прекрасно знал характер своего самого требовательного клиента и заранее ни на что особенно не рассчитывал, сообщая дурную весть. С такими заказчиками, как Максимус, стоило вести себя осторожно и не злоупотреблять доверием, а Элмер уже и так давно ходил по краю.

– Прошу прощения, капитан. Но вынуждена вам напомнить, что лиманского гепарда вы сегодня все же не кормили.

– Церера, просто помолчи… И без тебя тошно.

Искусственный интеллект мгновенно послушно затих, оставляя Элмера наедине с его совестью и добропорядочностью. Борьба продолжалась недолго, и вскоре сломленный обязательствами мужчина все же вынужден был направиться на нижнюю палубу, недовольно ворча себе под нос.

В корабельном трюме было мрачно и слегка душновато, будто капитан оказался в какой-то сводчатой пещере глубоко под землей. Обыкновенно до потолка заполненный ящиками и контейнерами грузовой отсек в этот раз выглядел пустынным, хотя то здесь, то там еще валялись запаянные капсулы и баки, о содержимом которых давно позабыл даже Элмер. Много лет занимаясь перевозками и продажей различных товаров, он уже привык видеть в трюме своего корабля порой самые неожиданные вещи. Но все же присутствие на звездолете опасного хищника заставляло капитана нервничать даже больше, чем если бы он транспортировал радиоактивные отходы или оружие.

Лиманский гепард, олицетворение скорости и свирепости всего животного мира галактики Черный Глаз, был заперт в массивном металлическом контейнере в самом углу трюма. Через отверстия слышалось тяжелое дыхание зверя, и иногда можно было рассмотреть блестящую серебристую шерсть с пятнами. Судя по стуку внушительных когтей, животное нервничало ничуть не меньше самого капитана и разгуливало из стороны в сторону в своей тесной темнице.

Если бы заказ на зверя сделал не Максимус Флайм, известнейший коллекционер редкостей в этой части Вселенной, а кто-то другой, то Элмер непременно бы отказался. А теперь, когда деньги уже пришли на счет, а «Эфир» был на пути к Наосу, то оставалось лишь терпеть и спешно обучаться основам обращения с дикими животными.

Мысленно Элмер утешал себя тем, что, в принципе, даже для него одного, без всей остальной команды, это казалось не очень-то сложной работой, хоть и напряженной, если держать все под постоянным контролем, как он любил.

Достав из стоявшей неподалеку холодильной камеры крупные куски мяса, капитан бросил их в выдвигаемый отсек в контейнере и скорее затолкнул его внутрь. Раздался утробный рык, и оголодавшее животное набросилось на свой ужин с остервенением разрывая клыками мясо, жадно проглатывая куски. Похоже, гепарду такая порция казалась недостаточной, судя по тому, как быстро зверь расправился с едой и прильнул мордой к одному из отверстий в контейнере. Бездонные черные глаза наблюдали за каждым движением капитана, и этот внимательный взгляд охотника провожал мужчину до самого выхода из трюма. Элмер чувствовал его лопатками и, даже добравшись до своей спальни, все еще ощущал отголоски тревожности. Будто хозяином на звездолете был вовсе не он, а этот опасный зверь, запертый в темноте на нижней палубе.

– Церера, у нас еще остался тот алкоголь из Солнечной системы? – первым делом спросил Элмер, как только растянулся на кровати в своей каюте и поскорее отогнал прочь мысли о гепарде.

– Судя по инвентаризационной описи, на кухне есть три бутылки.

– Прелестно. Признаюсь, это лучшее, что я мог услышать от тебя за сегодняшний вечер!

Рывком поднявшись на ноги, капитан сходил на общую кухню и через пару минут уже вернулся обратно с алкоголем в руках. На тот момент для него не было средства лучше, чтобы мирно провести вечер и спокойно заснуть.

– Капитан, я бы рекомендовала вам не злоупотреблять спиртными напитками, когда на корабле нет других членов экипажа, способных в экстренной ситуации взять контроль над судном на себя.

– Не ворчи, Церера. Я не собираюсь злоупотреблять. Это всего несколько бутылок!

– Алкоголь влияет на когнитивные функции мозга. Вы будете не в состоянии управлять кораблем.

– Я не сомневаюсь, что ты спокойно доставишь нас на Наос и без моих указаний.

– Как вы скажете, капитан. Но я отражу свои возражения в бортовом журнале.

– Да можешь хоть мне на лбу их вывести. Лучше посмотри, нет ли у нас в медиатеке каких-нибудь новых фильмов, а?

– Согласно данным, последний раз вы загружали обновления в медиатеку полгода назад.

– Проклятье, – недовольно прошипел Элмер и принялся ощупывать свои карманы. Наконец в его руках оказался потрепанный чип без подписи. – Я тут прикупил на «Спутнике» сборник с какими-то экшен-фильмами. Загрузи-ка их в медиатеку, Церера.

Вставив чип в разъем на панели своего личного компьютера, Элмер расслабленно раскинулся на кровати, вскрывая первую бутылку алкоголя из Солнечной системы.

– Простите, капитан, но у этого чипа нет сертификата подлинности. Эти фильмы нелицензионные.

– По-твоему я похож на богача, чтобы покупать лицензионные фильмы в наши нелегкие времена? – возмутился Элмер. – Естественно, это не совсем легальные копии.

– Согласно инструкциям, мне не рекомендуется загружать файлы такого рода.

– Церера, не смей портить мне вечер.

– Конечно, это вам решать, капитан…

– Вот и не возникай, а делай, что говорят. Загружай.

– Хорошо. Но…

– Ты «отразишь свои возражения в бортовом журнале», – привычно закончил вместо ИИ капитан. – Валяй. А пока включи проектор и дай мне отдохнуть.

Мгновенно в пустом пространстве перед кроватью Элмера из воздуха соткались объемные голограммы актеров, комната наполнилась запахами, зазвучала легкая музыка, и начался фильм, заполняя собой все сознание капитана.

Проснулся Элмер через несколько часов от голоса Цереры в наушнике, который ворвался в его сон раскаленной иглой.

– Капитан, вы меня слышите?

– Ох… Зачем ты меня разбудила?

Элмер медленно сел на кровати, ощущая, как гудит голова, еще совсем недавно бывшая столь удивительно легкой. Повсюду валялись бутылки, стаканы, обертки и остатки еды. Перед кроватью в странных позах замерли голограммы актеров фильма. Видимо, ИИ остановил воспроизведение, хотя Элмер последний час и так не следил за развитием сюжета, пребывая в блаженной дреме.

– Капитан, я только что засекла движение в грузовом отсеке.

– Движение? – Элмер встрепенулся и вскинул брови. – Церера, ты лучше меня знаешь, что на «Эфире» больше никого нет.

– Да, капитан. Но мои датчики говорят об активности.

– Я здесь один. Кто, по-твоему, может там ходить?

– Я не знаю, капитан.

Церера замолкла, а Элмер с трудом поднялся с кровати. Схватившись за голову, он некоторое время пытался привести разбегавшиеся мысли в порядок, но удавалось ему это с трудом. Алкоголь все еще бродил в крови, и тело ощущалось как ватное.

– Так. Ладно. – Он обреченно вздохнул и потер лоб. – Я схожу посмотрю.

– Не забывайте о соблюдении техники безопасности.

Выбравшись в главный коридор, капитан направился в сторону трюма, слегка касаясь рукой стены и понемногу начиная возвращать контроль над собственным телом. Спуск по лестнице дался тяжелее всего, но к последним ступеням хотя бы ноги перестали откровенно заплетаться и цепляться друг за друга. Голова звенела от переполнявшей ее пустоты, и Элмер даже не мог предположить, что же вообще случилось в трюме и из-за чего сработали датчики Цереры.

В грузовом отсеке, как и всегда, было достаточно тускло и серо. Расположенные под самым потолком лампы практически не давали свет, и Элмера обуял неясно откуда взявший страх перед десятком темных закутков, раскинувшихся вокруг. Он ступал медленно, стараясь не шуметь и прислушиваясь к любому шороху и шуму, но в трюме стояла гробовая тишина – только фоном гудел воздух в вентиляционных шахтах. Совершенно безжизненное и мрачное место.

Одна из ламп перегорала и слабо мигала, отбрасывая на стены пугающие тени. Они играли с восприятием, заставляя Элмера постоянно невольно вздрагивать и замирать, не дыша.

– Церера, что по датчикам? – шепотом спросил капитан, пройдя немного вглубь помещения.

– Все по-прежнему.

Элмера слова ИИ не очень обнадежили. Он-то рассчитывал, что пока дойдет до трюма, проблема сама собой решится. А теперь надо было осмотреть каждый уголок отсека, чтобы удостовериться, что никакой опасности не было. От этой мысли он даже окончательно протрезвел.

Медленно двинувшись по периметру, капитан осторожно заглядывал в темные углы и неосвященные зазоры между контейнерами, прислушиваясь даже к собственным шагам. Никаких признаков чужеродного присутствия он не встретил, хотя постоянно ощущал, как у него на затылке волосы шевелились от страха. Неустанно напоминая себе, что у него все под контролем, Элмер аккуратно продвигался вперед, сливаясь с тенями и вжимаясь в стены.

Когда он вышел к металлической темнице лиманского гепарда, располагавшейся в дальнем углу помещения, то уже ожидал увидеть буквально все что угодно, кроме того, что массивный контейнер с животным окажется настежь распахнутым. Внутри валялись обглоданные кости, виднелись неглубокие царапины на стенах, но самого зверя не было.

– Церера! – в панике позвал капитан. – Какого черта открыт замок на контейнере?! Гепард сбежал!

– Согласно моим данным, этот замок заперт. Могу предположить, что вы все еще находитесь в состоянии алкогольного опьянения и неадекватно воспринимаете действительность.

– Я точно уверен в том, что вижу! И я уже достаточно трезв, Церера!.. Контейнер открыт, и теперь этот зверь бродит где-то по моему кораблю!

– Датчики все еще указывают на движение в трюме. Очевидно, гепард по-прежнему находится там.

– Проклятье!..

– Как только вы покинете грузовой отсек, я запечатаю все двери, чтобы животное не смогло выбраться наружу.

Элмер бросился на выход с такой скоростью, что у него засвистел ветер в ушах. Он даже не слышал, гнался ли за ним кто-нибудь, или это фантазия разыгралась, и ему лишь казалось, что он слышал за своей спиной стук когтей по металлу и чье-то тяжелое дыхание. Как только капитан пробкой вылетел из грузового отсека, Церера мгновенно захлопнула и запечатала двери.

– Что теперь делать?! Как вообще так вышло, что контейнер оказался открыт?!

– Я понятия не имею, капитан, – послушно откликнулся ИИ. – Могло произойти замыкание, но мои системы ничего подобного не зафиксировали.

– Да к черту твои системы! У меня теперь в трюме сидит злая хищная тварь, у которой когти длиной с мой палец! И как ты прикажешь мне доставать ее оттуда, а?

Нервно взъерошив пальцами волосы, Элмер сполз по стене на пол. Его била крупная дрожь. Ведь он, ничего не подозревая, только что спокойно бродил по грузовому отсеку, хотя в любую минуту на него из засады мог выпрыгнуть зверь и разорвать в клочья. И от одной мысли о том, как ему невероятно повезло избежать этой встречи, мужчина покрылся холодным липким потом.

– Боюсь, капитан, самостоятельно загнать лиманского гепарда в контейнер у вас никак не выйдет. Насколько я знаю, в вашем досье отсутствует графа «Профессиональные навыки в обращении с хищными животными».

– Ты еще и считаешь уместным сейчас шутить?!

– Никак нет, капитан. Я лишь констатирую факт.

– Тогда придумай, что мне сделать с этим сбежавшим гепардом!

– Ничего, капитан.

– И как прикажешь понимать твой ответ?

– Лучше всего, чтобы животное оставалось запертым в грузовом отсеке, пока мы не прибудем на планету Наос. Уже сойдя с корабля в космопорту, вы сможете нанять где-нибудь специалистов, способных вернуть гепарда в контейнер.

– Так… Ладно.

Элмер поднялся на ноги и понемногу собрался с мыслями. Предложение Цереры показалось ему дельным и весьма разумным. Действительно, зачем было рисковать собственной шеей, когда теперь зверь был надежно заперт в трюме? Просто его клетка стала чуть больше в размерах.

– Следи, пожалуйста, внимательно за тем, чтобы эти двери теперь всегда была закрыты, – вкрадчиво попросил капитан и постучал ладонью по металлическим створкам.

– Конечно.

На дрожащих ногах Элмер кое-как доплелся до своей комнаты, все еще пытаясь прийти в себя. Сна больше не было ни в одном глазу, а отдохнуть очень хотелось. Капитан вынужден был признаться самому себе, что его нервозность, кажется, достигла своего пика. Одно присутствие гепарда на корабле уже добавляло ему седых волос, а теперь зверь еще и сбежал.

Проверив валявшиеся на кровати бутылки, Элмер с облегчением обнаружил, что одну из них он опустошил не до конца и сразу же это исправил. Алкоголь горячей волной обжег желудок, проник в кровь и мягкой негой накрыл его исстрадавшийся разум. Вскоре, сам того не заметив, Элмер заснул как убитый, позабыв как о своем одиночестве на этом безлюдном корабле, летевшем на огромной скорости сквозь темноту бескрайнего космоса, так и о диком звере, запертом в трюме и только и ждавшем момента оттуда выбраться.

Очередное пробуждение вышло достаточно скорым и грубым. В наушнике раздался длинный пронзительный писк, от которого Элмер с криком подскочил на кровати, хватаясь за ухо.

– Церера! Какого черта?!

– Простите, капитан, – отозвался ИИ, и сирена мгновенно стихла. – Это был единственный способ вас разбудить. Вы не реагировали на другие мои сигналы.

– Что тебе нужно?

– Боюсь, у нас экстренная ситуация. Я фиксирую движение в вентиляционной шахте возле вашей каюты.

Церера замолкла, а Элмер почувствовал холодок, пробежавший у него по спине. Он мгновенно посмотрел на одну из стен, где над самым полом виднелась вентиляционная решетка, через которую в его комнату поступал кислород, вырабатываемый системой регенерации воздуха.

– Ты хочешь сказать, что гепард все же нашел путь из трюма? И он сейчас подбирается ко мне?

– Видимо так все и обстоит, капитан.

– Как ты это допустила?! – воскликнул Элмер, вскочив с кровати. Он бросился к своему рабочему столу и судорожно принялся открывать ящики один за другим, выбрасывая из них всякий хлам, пока не отыскал старый плазменный пистолет с потертой рукоятью. Проверив магазин, капитан медленно подкрался к решетке, выставив перед собой оружие.

– Боюсь, гепард нашел выход из трюма через вентиляционные шахты, когда я заперла двери.

– Проклятье… – прошипел Элмер, всматриваясь в непроглядную темноту, царившую за решеткой. – Он может сломать эти прутья без проблем.

Замерев на месте, капитан напряженно прислушивался к звукам, доносившимся из шахты, но слабый гул поступавшего воздуха заглушал собой практически все. Если зверь действительно крался, а Элмер даже не сомневался, что так оно и было, то уловить какой-нибудь шум не представлялось возможным. Гепард выслеживал свою единственную добычу на этом корабле, и вряд ли он хотел быть замеченным.

– Ты можешь точнее сказать, где он сидит сейчас? – тихо спросил капитан, почти не дыша.

– Прямо возле выхода в вашу каюту. Погрешность не более метра.

Элмера с ног до головы пронзило ощущение чужого взгляда. Настолько явное чувство опасности посетило его впервые. Алкогольные пары в голове потеснились, давая место пробудившимся инстинктам. Это был страх жертвы перед хищником, который уже приготовился к прыжку.

– Похоже, Максимус не дождется своего гепарда.

Он осторожно, без резких движений опустился на одно колено и направил дуло пистолета на решетку. А после немедля нажал на курок. Звук осечки резанул слух.

– Вот дрянь!

Испуганно дернув на себя оружие, Элмер быстро перезарядил его и вновь нацелился на вентиляцию, опасаясь, что теперь не успеет спустить курок. Но он успел. В этот раз звук выстрела оглушительным эхом разнесся по всей комнате, и сразу же запахло чем-то паленым.

– Церера! Зверь еще там?

– Трудно сказать, капитан. Не могу точно считать информацию с датчиков. Возможно, вы повредили их выстрелом.

Рискнув, Элмер наклонился и заглянул в проделанную им в решетке дыру, по-прежнему не выпуская из рук пистолет. В вентиляции было пусто: никаких следов животного поблизости. Плазменный выстрел под углом прошел через решетку, прожег брешь в полу шахты и межэтажном перекрытии и повредил что-то на нижней палубе. Множественные дыры дымились, края их оплавились, а кое-где ярко искрилась проводка.

– Похоже, он испугался осечки и успел уйти обратно. А вот…

Договорить капитан не успел: в этот самый момент в каюте резко погас весь свет. Отключились электроприборы и личный компьютер, погрузив комнату в непроглядную темноту. Элмер упал на пол, ударившись локтем, и почувствовал, как весь корабль резко повело в сторону, но достаточно быстро судно снова выровнялось.

Не прошло и секунды, как включилось аварийное освещение. На выходе из каюты, прямо над дверью, зажглась неоновая оранжевая лампа, указывавшая путь для эвакуации. Больше ничего не включилось, и Элмер, нервно поглядывая на продырявленную решетку, отполз к двери, не переставая целиться в сторону вентиляции. На миг ему показалось, что он видел отблески огня откуда-то изнутри шахты, но они почти сразу же пропали.

– Церера, что происходит?! Что со светом?!

– Ваш выстрел повредил генератор на нижней палубе, расположенный практически прямо под вашей каютой. Я устранила возгорание, распылив порошковый состав. Но, к сожалению, теперь генератор вышел из строя.

– Твою мать!.. Что с системами жизнеобеспечения и управления?

– Они полностью перешли на аварийное питание. Двигатели я отключила.

Осторожно поднявшись на ноги, Элмер, не выпуская пистолет из рук, распахнул дверь и выглянул в коридор. В обе стороны тянулся темный тоннель, слабо расцвеченный неоновыми рыжими линиями аварийного освещения, пунктирной линией указывавшими путь к спасательным капсулам.

– Церера, на сколько хватит аварийного питания?

– Около трех земных часов.

– Черт! Черт! Черт! Нам нужно срочно где-то посадить корабль. Где-то, где генератор починят!

– Я прошу прощения, капитан. Но мы сейчас находимся в секторе, где поблизости нет обитаемых планет и космических станций.

– Что по кораблям в зоне досягаемости?

– Согласно моим сведениям, возле нас в данный момент не замечено никаких звездолетов.

– Вот проклятье!.. – прошипел Элмер, выходя в коридор и прижимаясь спиной к холодной поверхности стены. Теперь ему всюду чудилось присутствие оголодавшего гепарда, и он не спускал палец с курка. Но оставаться в комнате было еще опаснее: там уже частично отсутствовала решетка вентиляции, и путь для зверя был свободен.

– Какие будут указания, капитан?

– Нужно немедленно подать сигнал бедствия.

На несколько томительных секунд Церера замолчала, что было ей не свойственно.

– Церера! – не выдержав растущего напряжения, окликнул ее Элмер.

– Да, капитан.

– Да что с тобой?! Ты подала сигнал бедствия?

– Я все держу под контролем, капитан. К сожалению, когда произошло отключение от основной системы питания, мы на несколько секунд сбились с курса и попали в поток космического мусора.

– И что?!

– Наша антенна больше не может принимать и посылать радиосигналы. Некий посторонний предмет повредил ее, либо же что-то блокирует сигнал.

– Черт возьми! Да ты, видимо, издеваешься надо мой, Церера!

Элмер раздраженно закусил губу, стараясь держать себя в руках. Но удавалось это плохо. Он постепенно терял контроль над ситуацией и над собственными чувствами. Теперь, когда весь корабль был погружен в непроглядную темноту, где-то бродил зверь, а до отключения систем оставались считанные часы, то паника запустила когти в его сердце. Такой вариант развития событий он не мог себе представить даже в страшном сне.

– Ты можешь отследить, где сейчас находится гепард?

– Часть моих датчиков отключена, капитан. Еще некоторые были повреждены вашим выстрелом. Те, что работают, не выявляют никакой активности.

– Значит, зверь сейчас может быть практически где угодно?

– Да, капитан.

– Нам нужно подать сигнал бедствия! Ты понимаешь, что если к нам вскорости не прибудет хоть какая-нибудь помощь, то ни до Наоса, ни до станции «Спутник» мы не долетим уже никогда.

– Капитан, пока антенна не будет в рабочем состоянии, я ничего не могу сделать.

– Да чтоб вам всем провалиться!.. – в сердцах воскликнул Элмер.

Он сразу же испуганно замолчал, пожалев о своей несдержанности, и на всякий случай прислушался к обстановке. Но хищника, видимо, не было на этом этаже, поскольку коридор дышал безмолвием.

– Ладно, – нервно сплюнул Элмер. – Я попробую добраться до шлюзовой камеры со скафандрами. Если на нижней палубе зверя не будет, то может получится выйти в открытый космос и взглянуть, что с антенной.

– Что прикажете делать мне?

– Следи за перемещениями гепарда и сразу же сообщай о них.

– Большинство моих датчиков деактивировано. Я почти слепа, капитан.

– Как и я, Церера. Следи за всеми этажами, где тебе это доступно. Если эта тварь научилась лазать по вентиляции, то при желании она может проникнуть куда угодно. Даже в рубку. И все там разодрать своими когтями. Мы не можем такое допустить.

– Да, капитан.

Элмер бесшумно и осторожно двинулся вперед, в сторону лестницы, ведущей на нижнюю палубу. Его ладонь, сжимавшая рукоять плазменного пистолета вспотела, а палец, лежавший на спуске, слегка дрожал. Медленно шагая вдоль стены, капитан был настороже, в любой момент готовый убить хищную тварь, если бы она решила появиться из-за угла.

Двигаясь вдоль знаков эвакуации, указывавших во тьме путь неоновыми полосами ярко-рыжего цвета, Элмер прислушивался к безмолвию, царившему на палубе. Темнота играла с его разумом, заставляя порой видеть какие-то неясные блики или силуэты, и капитан каждый раз замирал, вжимаясь в стену, чувствуя ее холод. Окружающая тишина как никогда остро давила на голову, и Элмер слышал, как его собственное сердце испуганно стучало в ушах.

Медотсек в самом конце коридора он заметил издалека. Когда мрак прорезал зеленый свет креста, подключенного к системе аварийного освещения, Элмер, казалось, даже перестал дышать. Там можно было затаиться на некоторое время, понаблюдать за лестницей и частью этажа, чтобы удостовериться, что гепарда не было на пути к нижней палубе.

В наушнике раздался голос Цереры:

– К-капитан, есть сведения о передвижении зверя, – сквозь неясно откуда взявшиеся помехи произнес ИИ.

– Говори.

– Я зафиксировала активность на главной палубе, возле лестницы.

– Хорошо. Значит, зверя здесь нет… Что творится со связью? Тебя плохо слышно.

Элмер сильнее надавил на свой наушник, но помехи никуда не исчезли.

– С моей стороны никаких проблем не наблюдается. Я все держу под к-контролем, к-капитан.

– Возможно, мой наушник неисправен. Ладно, это пока не так важно. Церера, я вхожу в медицинский отсек. Продолжай следить за зверем.

Искусственный интеллект ничего не ответил.

Стараясь не думать о том, что будет, если вдруг связь с Церерой станет недоступной, Элмер быстро пробежал в медотсек через распахнутые двери. Там внутри практически не было аварийного освещения, и капитан лишь на ощупь сумел добраться до одного из шкафов, на время затаившись за ним. У него было несколько минут, чтобы перевести дыхание и, возможно, дождаться следующего сигнала Цереры, если бы ее датчики засекли движение.

Нужно было выяснить, куда направлялся гепард. К рубке или же на этаж ниже, прямиком к Элмеру.

Он весь дрожал, как в горячке. Ситуация на корабле вышла из-под контроля, и теперь можно было лишь надеяться на, что ему удастся попасть к шлюзовой камере, а после починить антенну. И он ни на секунду не позволял себе забыть, что, как только выключится аварийное питание, системы жизнеобеспечения корабля прекратят работать, в том числе и система регенерации воздуха.

– Церера, где у нас лежит успокоительное? – шепотом спросил Элмер.

– Судя по инвентаризационной описи, в угловом шкафу на последней полке.

– Хорошо.

– Я бы не рекомендовала вам принимать седативные препараты, к-капитан. После выпитого вами к-количества алкоголя, это может дать плохой эффект.

– Это мое дело, Церера.

– К-как скажите. Но я занесу свои возражения в бортовой журнал.

Наощупь распахнув одну из створок углового шкафа, Элмер принялся перебирать пальцами флакончики и упаковки с лекарствами на последней полке. Ему требовалось успокоиться, чтобы мыслить здраво, а так как алкоголя под рукой не было, то можно было рассчитывать лишь на таблетки, что бы там ни считал искусственный интеллект. Нащупав знакомую баночку с седативными капсулами, Элмер достал оттуда несколько штук и быстро проглотил их.

Ожидая, пока лекарство подействует, он присел на корточки, спиной к стене, и откинул голову назад. Прикрыв веки, капитан прислушивался к любым звукам. О перемещениях зверя могло сказать практически все что угодно: стук когтей по металлу, дыхание, случайный рык или задетая дверь.

Вот слабо шумел воздух в вентиляции, едва слышно поскрипывала крыльчатка в одном из отсеков шахты, и ей вторили стеклянные пробирки в ящике шкафа, стоявшего в медотсеке. Они с легким звоном дрожали, стуча друг о друга, из-за того, что корабль неуловимо двигался в пространстве даже с выключенными двигателями. Все это завораживало, дразнило слух, но не было ни единого звука, который мог бы подсказать, где же притаился во мраке голодный хищник.

В какой-то момент голову Элмера повело в сторону, и он догадался, что успокоительное подействовало. Нервная дрожь слегка отступила, но вместе с тем пришла тошнота, которая сжала желудок и переместила его куда-то в район горла, судя по ощущениям.

– К-капитан, вы меня слышите? – пробился сквозь помехи голос ИИ.

– Да, Церера. Что у тебя?

– Я зафиксировала передвижение животного.

– Где зверь сейчас?

– Сработали датчики в одной из боковых к-комнат главной палубы.

Не успела Церера закончить одну фразу, как практически сразу же произнесла:

– Я засекла движение в трюме.

Это ввело Элмера в откровенный ступор.

– В каком смысле? У нас теперь что, появился второй зверь?

– Прошу прощения, к-капитан. О к-каком втором звере вы говорите?

– Ты только что мне сообщила, что датчики засекли активность в двух местах одновременно. Откуда движение в трюме?

– Я вас не понимаю.

Элмер схватился за голову, которая вмиг потяжелела. На одну секунду он пожалел, что выпил вечером несколько бутылок алкоголя, а теперь заел это еще и таблетками успокоительного. Его стало мутить, и волной накатила какая-то неожиданная усталость вместе с опустошенностью.

– Церера, ты сказала, что заметила движение на главной палубе и в трюме, – с трудом облизав вмиг высохшие губы, произнес Элмер.

– Я этого не говорила, к-капитан. Мои датчики среагировали на активность только на главной палубе.

– Но ведь я же слышал, – уже без особенной уверенности прошептал Элмер.

– К-капитан, я же рекомендовала вам не пить седативные препараты после алкоголя.

– Я ничего не понимаю…

– Похоже, у вас слуховые галлюцинации, к-капитан.

Не без усилий поднявшись на ноги, Элмер двинулся к двери. Постоянно сглатывая подступавшую к горлу тошноту, он выбрался из медотсека и вдоль стены направился в сторону лестницы, ведущей вниз. Его руки, сжимавшие плазменный пистолет, по-прежнему подрагивали, но тремор был не единственной его проблемой. Заявления Цереры беспокоили капитана сильнее всего, ведь он впервые поймал себя на мысли о том, что все происходившее вокруг могло быть лишь частью пьяного бреда, охватившего его. Иначе как еще объяснялось, что он слышал то, чего Церера на самом деле не говорила?

На лестнице никого не было, посторонних звуков Элмер тоже не заметил, и вскоре он бесшумно сошел на нижнюю палубу, вынырнув в широкий коридор. Массивные двери в трюм были закрыты, никаких следов присутствия гепарда капитан не обнаружил, и он скорее проскочил в отсек, ведущий к шлюзовой камере.

Спешно облачившись там в герметичное снаряжении и подготовив страховочный фал, Элмер немедленно вызвал ИИ:

– Церера, я добрался до шлюза. Осталось только починить антенну.

– Да, к-капитан.

Выглянув в иллюминатор, Элмер собрался с мыслями и медленно выдохнул.

Нужно было поскорее закончить с этой работой, чтобы позвать на помощь.

Распахнув внешний люк, капитан без страха шагнул в открытый космос. Его ставшее невесомым тело мгновенно повело в сторону, но Элмер сразу же схватился за поручни, выступавшие из корпуса звездолета. Так, медленно цепляясь за металлические балки, он карабкался по круглому борту «Эфира», а за его спиной дышала безмятежностью черная бездна космоса.

Антенна располагалась на гребне корабля, и Элмер уже издалека заметил, что в спицах тарелки запутался кусок фольгированного утеплителя. Этот блестящий клочок плотно облепил антенну. По ощущениям, только спустя целую вечность капитан все же добрался до вершины звездолета, где он одним движением избавился от мусора, отправив его дрейфовать в космос.

– Церера, слышишь меня? Антенна в норме, посылай сигнал бедствия.

Практически сразу же ИИ откликнулся:

– Слышу вас отчетливо, к-капитан. Будет сделано.

И неожиданно сам же себе и ответил:

– К-капитан, я вас плохо слышу. Повторите.

Элмер ощутил, как у него в горле встал ком недоброго предчувствия. Он мог допустить, что один раз ему послышалось то, чего Церера не говорила, но теперь он совершенно отчетливо различил два ее диаметрально противоположных по своей сути сообщения. Вряд ли смешение успокоительного и алкоголя в действительности могло оказывать такой эффект.

– Почему ты ответила мне дважды? – охрипшим голосом спросил капитан, начиная медленно спускаться к люку по поручням.

– Не понимаю, о чем вы.

– Церера! Что происходит с твоими системами?

– Я все держу под к-контролем, к-капитан.

В этот миг откуда-то из недр корабля послышался тяжелый нарастающий гул, от которого по корпусу звездолета пошла мелкая вибрация.

– Ты что делаешь?! Не запускай двигатели! Я же еще снаружи! Отмена! Отмена!

– Я все держу под к-контролем, к-капитан.

– Церера, стой! Отмена запуска! Отмена!

Но было уже слишком поздно. ИИ не слышал или же просто игнорировал команды своего капитана, лишь безучастно повторяя раз за разом одну и ту же фразу:

– Я все держу под к-контролем, к-капитан.

Элмер орал в наушник и на пределе своих сил пытался добраться до люка: он оттолкнулся ногами от корпуса звездолета и стал притягивать себя за страховочный фал ко входу. Но уже через секунду двигатели взревели, и «Эфир» рванул в космическое пространство на предельной скорости.

Руки Элмера сами собой разжались, и он беспомощным грузом, соединенным с кораблем лишь «пуповиной», бился о борт собственного звездолета, мчавшегося сквозь космос. Страховочный фал выдержал недолго. Напряженный, как натянутая тетива, он в один миг оборвался, и тело капитана отбросило назад, прямо в огонь реактивных двигателей.

***

Мэрил Голдштейн не первый год была главным инженером на корабле капитана Элмера Фоббса. За все время, проведенное на «Эфире», она научилась уже совершенно ничему не удивляться в жизни. Но все же звонок, поступивший ей прямо в разгар девичника на «Спутнике» от Максимуса Флайма, заставил женщину изумленно вздернуть брови.

Максимус был крупным клиентом, и обыкновенно все общение протекало строго между ним и капитаном. Оттого и сильнее было удивление Мэрил, что этот надменный коллекционер позвонил ей лично.

– Мэрил, я требую ответа!

– Я, признаться, не очень вас понимаю…

– Элмер не отвечает на все попытки связаться с ним! Какое хамство! Он должен был привезти лиманского гепарда еще вчера! А теперь избегает меня!

Голос старика звенел от злости, но Мэрил уже услышала самое важное.

– Вы говорите, что капитан все еще не прибыл на Наос?

– Вы что, меня плохо слышите?! Я же сообщил, что Элмер не выходит на связь! Мы обговаривали, что он задержится на один день, но теперь этот поганец перешел все границы! Где он?!

– Боюсь, мы не получали от капитана никаких известий с момента отбытия.

– Мне плевать как, но разыщите этого пропойцу! За что я вам плачу, дармоеды?!

Максимус раздраженно оборвал связь, оставив Мэрил наедине с тяжелыми мыслями, мгновенно овладевшими ей.

Через несколько часов отделение службы космической безопасности, поставленное на уши всем оставшимся экипажем корабля «Эфир», сообщило, что отыскало след судна. В одном из пограничных секторов планетарной системы звезды HD 88711 засекли сигнал бедствия, явно подаваемый с пропавшего звездолета.

Поскольку у Брока на следующий день намечалась свадьба, и его невеста была непреклонна в этом вопросе, жениха оставили на станции. Мэрил лишь успела выдернуть Гарольда с мальчишника и погрузить его на корабль службы космической безопасности, чтобы не лететь в соседнюю систему одной. Говорили, что в тех местах еще можно было заметить звездолеты пиратов, которые уже несколько дней прощались со своим флагманом. Корабль разбился об астероид из-за сбоя в работе систем, вызванных каким-то самодельным вирусом. Мэрил хоть и нервничала, но все же она надеялась, что им удастся проскочить мимо пиратов незамеченными.

Когда же наконец, спустя долгие часы ожидания, Мэрил и Гарольд сквозь иллюминаторы увидели «Эфир», без капли топлива дрейфовавший в космосе, то чувство тревоги сжало их сердца.

На корабле царило какое-то гнетущее безмолвие. Вымершие коридоры, полностью лишенные света, никогда еще не казались экипажу такими пугающими. Сколько бы Мэрил ни звала капитана или Цереру, никто не отвечал. И уже в тот момент женщина поняла, что произошло что-то страшное.

Пока служба космической безопасности брала звездолет на буксир, Мэрил первым делом добралась до каюты капитана. Там повсюду валялись пустые бутылки, остатки уже испортившейся еды, и не было никаких иных следов присутствия Элмера. Она с нескрываемым удивлением оглядела дыру от плазменного выстрела в решетке вентиляции, но никаких идей, откуда брешь там появилась, у женщины не было. На пороге довольно скоро возник Гарольд, запыхавшийся и весь покрасневший от бега:

– Генератор сгорел. Аварийные аккумуляторы практически истощены.

– Вот черт… – прошептала Мэрил.

– Элмера нигде нет. И Церера почему-то молчит.

– Нужно заглянуть в бортовой журнал. Тут что-то нечисто.

В рулевой рубке ИИ также не отозвался, и пока Мэрил выводила на экраны последние записи журнала, Гарольд разглядывал карту маршрута, который проложила Церера, и которому она следовала, пока не закончилось горючее. Пунктирная линия в какой-то момент начинала извиваться змеей, запутываясь сама в себе и превращаясь в сплошной лабиринт, не имевший конца.

– Гарольд… – не своим голосом произнесла Мэрил, отступая на шаг назад. – Ты должен на это взглянуть.

На экране были открыты записи бортового журнала. Последние отметки в нем были сделаны всего несколько часов назад, но выглядели они лишь как бессмысленный набор символов.

– Посмотри. – Мэрил указала на часть текста. – Перед этим Церера разговаривала сама с собой и все это заносила в журнал. Она будто воспринимала себя, как два разных интеллекта.

– Бред какой-то. Разве такое может быть? – Гарольд внимательно смотрел на экран. – Причем, судя по всему, с каждым днем ее состояние только ухудшалось. И в конце она практически саморазрушилась.

– Более ранние записи выглядят адекватными. Хотя, смотри, ее и тут уже клинило. Везде одна и та же фраза: «Я все держу под контролем, капитан».

– Есть информация по Элмеру?

Мэрил углубилась в изучение журнала, и, чем больше она читала записи, тем сильнее бледнело ее лицо.

– Элмер засунул в свой компьютер какой-то чип с нелицензионными фильмами. Церера высказала свои возражения, провела проверку, и, судя по результатам, на чипе был чей-то самодельный вирус. Система его не опознала, лишь успела сделать запись об этом, а после вирус взял Цереру под частичный контроль, начав медленно перекраивать ее изнутри и постепенно уничтожать, стирая данные.

– И капитан ничего не заметил? – не веря собственным ушам, спросил Гарольд.

– Похоже, он стал заложником ложных системных сообщений. Церера заявляла о срабатывании своих датчиков движения, хотя ничего подобного не было, и, судя по всему, Элмер ходил все это проверять, опасаясь, что из трюма сбежал лиманский гепард.

– А он, что, правда сбежал?

– Церера открыла его контейнер. А после вирус стер данные об этом, и система утверждала, что ничего не делала с замком.

– Так, значит, зверь действительно на свободе? – всполошился Гарольд. – Надо срочно сообщить службе безопасности… Черт! Надо отыскать эту зверюгу!

Он вызвал по наушнику сотрудников, которые должны были осматривать корабль на предмет происшествий, и предупредил об опасности.

– Я нашла еще кое-что. Из-за ложных сообщений Цереры Элмер открыл огонь из пистолета по вентиляции и повредил генератор. После этого корабль перешел на аварийное питание.

– Не могу в это поверить! Церера ни за что бы не навредила кораблю, даже чужими руками.

– Церера – нет, а вирус мог, – шепотом продолжила Мэрил. – Здесь записи уже становятся совсем нечитаемыми, но, кажется, капитан вышел зачем-то в открытый космос. И Церера, а вернее, уже раздвоивший ее сознание вирус, запустила двигатели. Боже мой… Элмер действительно погиб…

В рубке повисло тяжелое молчание. Члены экипажа пытались смириться с теми сведениями, что они получили. И это никак не укладывалось у них в голове.

Гарольд резко встрепенулся и коснулся наушника.

– Да, я слушаю. Так… Да… Ага. Я понял… А это точно?.. Ладно. Я все понял. Спасибо.

– Что там? – На Мэрил не было лица.

– В трюме нашли мертвого лиманского гепарда.

– В трюме? Так он сбежал или нет?

– Он был за пределами своего контейнера. И, судя по следам, разодрал когтями в клочья холодильную камеру, нажрался оттуда мяса и сдох где-то в углу то ли от заворота кишок, то ли от разрыва желудка. Видимо, из грузового отсека он никуда так и не выходил.

– Бесславная смерть…

– И не говори. Я до сих пор не понимаю, как все это случилось здесь, на «Эфире». Какая-то череда нелепых случайностей, решений и системных сообщений, которые привели к таким ужасным последствиям.

– Если бы Элмер был не один… Если бы мы все отправились с ним…

Гарольд заключил Мэрил в свои крепкие объятья, чтобы утешить ее и разделить боль, терзавшую их обоих. Минуту они стояли, обнявшись и скорбя по погибшему капитану.

– Уже поздно жалеть. Но мы хотя бы можем попытаться избавить Цереру от вируса, если от нее самой еще что-то осталось.

Мэрил вдруг резко отстранилась и указала на экран.

В открытом бортовом журнале прямо на их глазах строка за строкой появлялись цепочки неясных символов. Вокруг последовательно загорались выключенные мониторы, пищали какие-то датчики и мерцали лампочки приборов. Двери рулевой рубки с оглушительным грохотом захлопнулись, отсекая Мэрил и Гарольда от коридора. И в тот же миг над всем этим хаосом разнесся громкий и четкий голос Цереры:

– Я все держу под контролем.

Могильная вода

Горящий человек

Автор: Софья Маркелова.