Хеллоуин 2022-23. Часть 3.

Хеллоуин 2022-23

(иронический рассказ)

– Мя-я-я-у, – слышали окружающи

е.

– Молька! – орал я во всю силу. Никто меня не понимал. Вот уже несколько часов я метался по улицам этого города в поисках своей ведьмы.

Всё здесь казалось странным и враждебным. Особенно холод. Он пробирал до самой последней шерстинки. Нежные подушечки на лапах болели. Тягучее дорожное покрытие прилипло к волоскам и пекло. Сколько бы я ни пытался стряхнуть или вылизать эту грязь, что застряла между когтями, ничего не получалось. Да и на вкус – полная гадость.

Бегал от дома к дому, от парка к парку. Странное жуткое место. Высокие каменные здания. Натянутые между ними верёвки. Никаких потоков энергии. Я не чувствовал силы ни в себе, ни в окружающем пространстве. Другой мир? И как тут найти свою ведьму?

Из нашего мира нас выкинула сюда несколько часов назад. Что странно: ни я, ни Молька не умеем открывать порталы. У неё сильный дар целительства. Не приемлет любые проявления агрессии. Что совершенно не нравится нашим властительницам.

«Ведьмы всемогущи. Нас должны бояться, нам нужно поклоняться» – вот их девиз.

На последнем шабаше Молька отказалась принести в жертву Тьме младенца. Во время ритуала украла его и спрятала у знакомых магов. На нас началась настоящая охота. Скрывались долго, почти год. Жили, где придётся, постоянно передвигались. Но нас нашли. Дом, в котором мы последний месяц прятались в лесу, обнаружили и окружили несколько воительниц – боевых ведьм. Они подло подожгли деревянное убежище, и нам ничего не оставалось, как принять бой. Молька-то не боец. Пульсар из тьмы, пущенный одной из ведьм принял на себя, ведь без ведьмы фамильяру не жить. А потом что-то случилось и нас утащило в портал. Меня и мою ведьму. Выплюнуло уже одного. Почему нас разделило, раскидало в разные стороны?

Приземлился жёстко, прямо в какую-то горячую жижу. Один. Сначала рванул в темноту. В нашем мире Тьма живая. Ей поклоняются. Она в ответ даёт силы. Но не здесь. Сколько бы я ни надрывался, взывая о помощи, она безмолвствует.

Беспокойство за Мольку превысило страх неизвестности и выгнало из подворотни. Вообще-то её имя Молли, но я привык звать её ласково Молькой.

– Молька! – снова заорал со всей силы уставших лёгких, заходя в очередной двор «каменного колодца».

– Сейчас я тебя пну, если не заткнёшься, – неожиданно услышал сиплый голос над головой.

Поднял голову и упёрся взглядом в злого мужика, который вскочил со скамейки при моём фееричном появлении.

– Я тебе пну, – мурлыкнул с раздражением в ответ. Но вслух услышал: «мяу, мяу, мяу».

Да что же это такое? Почему я всё понимаю, а сказать не могу. Где носит мою любимую ведьму? Мужик меж тем размахнулся, чтобы отвесить мне самый обыкновенный пендаль. Не кинул заклинанием, не запустил файерболом, а замахнулся ногой.

– За что? – завопил я. «Мя-я-я-я-у-у-у», – услышали все вокруг.

Со всех лап отпрыгнул в сторону. Распустил хвост. Припал к земле и уже собрался вцепиться наглецу в лицо своими замечательными коготками, но услышав бормотания безумца, передумал.

– Бешенный какой-то, или ведьмочки его уже валерианой накачали? Тогда дело плохо, нужно собирать шмотки и мотать из парка, – бубнил себе под нос плохо пахнущий мужик. Он спешно сворачивал картонки, разложенные на скамейке и грузил их в клетчатые сумки. Через пару минут мужика и след простыл.

– В этом мире есть ведьмы, – это единственное, что я почерпнул из странного монолога.

Внезапно, из темноты показались два светящихся скелета. От страха, я взлетел на ближайшее дерево и уставился на кости. Они чуть отсвечивали зелёным светом. А потом – заговорили. Скелеты заговорили!!!

– Видал, как мы кота напугали?

– Да! Значит и с остальными сработает. Может помочь ему спуститься?

– Не стоит, сам спуститься. Никто и никогда на дереве не видел скелет кота. Смотри.

Говоривший сжал кисть в кулак, выставив вперёд указательный палец. Направил кость в мою сторону и со странным звуком дёрнул ею чуть вверх. От страха я кубарем скатился вниз и помчался в сторону одноэтажных домиуов.

– Видел? – вслед мне нёсся дикий хохот.

– Здесь есть некроманты, – успел подумать я,– и довольно сильные, раз могут заставить скелеты разговаривать. А этот жест, что он значит? Смертельное проклятье? Я завыл. Шерсть встала дыбом. Паника захлестнула мою маленькую тушку.

– Где, ты Молька?

На чуть освещённой улице остановился, потому что лапы стали заплетаться. Фонари светили тускло, я бы сказал, что заклинание «светлячок» делала слабенькая ведьма или только начинающая. Потому что разглядеть что-либо при таком освещении не было никакой возможности. Скорее, оно навевало жути. Ко мне приближалась разношёрстная компания гномов. В моём мире они безобидны. Возможно и в этом так. Может, даже удастся попросить о помощи.

На всякий случай спрятался за ближайшей плоской палкой. И тут же похвалил себя за сообразительность. Не дойдя до меня пары метров, группа свернула на дорожку, ведущую к дому. На хорошо освещённом крыльце мне удалось рассмотреть гномов. Все в разных одеждах, но с одинаково белыми лицами. Провалившиеся чёрные глазницы. Рты разрезаны до ушей и сшиты чёрными нитками. Стежки неаккуратные, разной длины, сделанные рукой чудовища, а не лекаря. Мне стало их чуточку жалко. Какой лекарь мог так поиздеваться над болезными? Толи дело моя Молька! Руки приложила, бац – пациент здоров! А тут …. Жалко было только до тех пор, пока не услышал разговор.

– Сладость или гадость, – вскричал один из них, когда дверь под стуком кулаков открылась.

– Конфеты или жизнь, – проговорил второй, тряся в руке …. Чем? Пригляделся. Ужас! У гномов в руках оказались головы. Жёлтые головы необычных существ, с круглыми прорезями глаз на перекошенном страхом лице. Пустые глазницы светились нечеловеческим оранжевым светом. Их уродливые рты улыбались кое-где оставшимися крупными зубами. Да, существа не из приятных, но отрубать голову и носить её с собой? Брррр, до этого даже наши самые отсталые тролли не додумались бы.

Открывшие дверь маги оказались абсолютно нормальными. Они сделали вид, что испугались гномов и насыпали в подставленную корзинку большую кучку конфет.

– Что?

Сильные маги, об этом можно судить по яркому светлячку над дверью, с лёгкостью покорились странным гномам?!

И почему именно конфеты? Это какие-то энергетические артефакты? Гномы этого мира жестокие. Пожалуй, похуже наших ведьминских ковенов.

Бежать из этого мира!!! Но сначала нужно найти Мольку. Прислушался к себе. Появилось ощущение, что она совсем рядом.

– Молька!!! – заорал что есть мочи, в надежде, что она меня услышит.

– Смотри, ему больно? – неожиданный голос заставил подпрыгнуть. Забылся и не заметил, как компания гномов подошла ко мне и внимательно разглядывала. Что тут разглядывать? Обыкновенный чёрный кот с чуть серебристым подшёрстком.

– Ну, чего уставились?

– Не похоже, что ему больно, – ответила маленькая ведьмочка.

Ведьма–гном? Я «поплыл». Как такое может быть? Но остроконечная широкополая шляпа указывала именно на это. Мне похожие шляпы Молька показывала в книжках по истории. Ведьмы из ковена такие не носят. Они предпочитают волосы оставлять распущенными.

Стоп, стоп, стоп.

– Да это же не гномы, у них и бороды нет, – вдруг отчётливо понял я. Выдохнул с облегчением. Всё-таки не хотелось разочароваться в гномах. Но тогда кто они?

Лица совсем близко. Наклонились, разглядывают. Хорошо, что руками не трогают. Вгляделся в белые лица с тёмными провалами глазниц. Не гномы. По росту, мог бы заподозрить в них детей, но ни одна мать, даже самая последняя троллиха, не выгонит ночью своего ребёнка на улицу. Никогда не слышал про такие расы. В моём мире их много, ещё водится всякая разная нечисть. Маги – некроманты иногда поднимают нежить. А тут?

Один полностью замотан в бинты, которые свисают грязными рваными концами и волочатся по земле. Что с ним случилось, раз пришлось всё тело замотать. Ожоги? Другому мешают нормально разговаривать огромные клыки, с которых стекают капли крови. Он поранился? Большой веерообразный стоячий воротник с кровавыми разводами натирает существу шею. Так и хочется попросить ведьму залечить натёртости. Но когда леди в чёрном платье и в шляпке с вуалью раскрыла рот полный чёрных зубов, протянула ко мне руки с длинными чёрными ногтями, я рванул от них как сумасшедший. Стало до одури страшно. Никогда такого не видел. У ведьм зубки беленькие. У троллей – жёлтые, у нежити их нет совсем, но чёрные гнилушки во рту? Кто эти существа такие?

– Страшный мир! – от ужаса совсем ничего не соображал. Бежал, бежал, не смотря по сторонам. Только бы подальше от странной компании.

Неожиданно понял, что оказался совсем в темноте. Огни домов остались позади. Неизвестное жёлтое светило проливало чуточку света на неизведанную территорию.

Остановился отдышаться и осмотреться. Навстречу мне сделало шаг белокурое чудо. Магичка! Яркий луч света прорезал пространство, ударив по глазам. Пришлось зажмуриться.

– Ты знаешь, чего можно испугаться ночью на кладбище сильнее, чем пьяного мужика с битой?

Вопрос предназначен мне? Огляделся. Кроме себя любимого никого не увидел. Да и сложно что-либо разглядеть, когда яркий свет бьёт в глаза. Это я что, на кладбище местное забежал? Вот, идиот! Сделал шаг назад. Стало чуть легче.

– Только маленькая девочка в белом платье с косичками и бантиками.

Я недоумённо уставился на девочку. Она действительно одета была в белое длинное платье. Голову украшали огромные белые банты. Только волосы коротко подстрижены.

– Почему? – хотел спросить я, но не успел.

– Потому что, – словно разговаривая сама с собой, она сделала шаг ко мне, – в руке у девочки самый настоящий нож.

Она занесла этот самый нож надо мной. Стальное лезвие сверкнуло в свете луча, и я рванул в сторону. Сделал пару прыжков. Ослеплённый, оглушённый паникой, бежал, ничего не видя перед собой. Не удивительно, что со всего маха ударился о могильную плиту и потерял сознание.

Очнулся резко, услышав звуки драки. Поднялся, потянулся. Косточки целы, но голова гудела.

– Как же холодно.

Хотелось только одного: найти свою ведьму, свернуться калачиком у неё на коленях и чтобы её тёплые руки гладили, гладили меня по чистой шёрстке, разгоняя благоговейную магию по всему тельцу. Устал, как же я устал.

На улице всё ещё царствовала ночь. А может в этом мире всегда темно? Судя по его обитателям – не исключено. Поднял голову. Из-за облаков выглядывало всё тоже неизвестное светило.

Вокруг громоздились могилы с плитами.

– Очень старое кладбище, – неожиданно понял я. – Но как я это понял? Магия вернулась ко мне?!

– Я немного подлечила и подпитала тебя, – сказал неизвестный женский голос в голове.

– Кто ты? – от изумления чуть не уплыл в обморок.

– Что-то ты слишком чувствителен для фамильяра ведьмы, – фыркнула неизвестная. Подумала, а потом решила представиться.

– Я Ночь, дочь Тьмы, и это именно я вытащила вас в свой мир за секунду до смерти. Там бы вы погибли. Сегодня, все грани миров стираются, истончаются, поэтому мне удалось вас спасти. Надеюсь, вы принесёте этому миру много пользы.

– Но твой мир такой страшный, хуже, чем наш в сто раз, – возмущённо воскликнул я.

Ночь весело рассмеялась у меня в голове.

И тут я понял: « Меня слышат и понимают, я могу разговаривать»!!!

– Ты поможешь найти Мольку? Ей что-то угрожает? – спросил у Ночи, раз уж у неё такое прекрасное настроение.

– Сам найдёшь. Я передала тебе немного волшебства – так называют магию в нашем мире, и ты снова сможешь почувствовать свою ведьму. И нет, ей абсолютно ничего не угрожает, в отличие от того паренька, которого сейчас собираются убить.

Ночь замолчала, а я понял, что от меня ждут подвига. Вернулось ночное зрение. О! Я видел. И блёклую листву под лапами и полуразрушенные могилы со старыми памятниками. Плюсики, плюсики. Зачем на памятники прицепили знак сложения из математики? Какой-то символ? Мироощущение тоже изменилось. Потоки энергии были везде. Просто я их раньше не мог видеть. Они переливались разными цветами. Самое интересное, что они ластились ко мне, как я к Мольке.

Магия! У меня снова есть магия!

Дотронулся лапкой до белой ниточки, и моё тельце приподняло в воздух. Шерсть встала дыбом, пропуская небольшие разряды электричества. Поток воздуха швырнул меня на здоровенного мужика, что рукой держал за горло парня поменьше. От неожиданности я вцепился когтями в то, что оказалось под лапами. В прорези тканевых отверстий на меня изумлённо уставились голубые зрачки. Они расширились, а потом из торчащих наружу губ вырвался нечеловеческий вопль. Под силой тяжести собственного тела я медленно поехал вниз, вместе с тряпкой, что прикрывала голову существа. Хорошо, что это не кожа. Я ни на секунду не отрывал когти. Вопль стал громче, а тело подо мной заплясало.

Когда я почти доехал до области таза, неведомая сила подхватила меня за шкирку и откинула в сторону. Тряпка затрещала и порвалась на лоскуты. Краем глаза увидел, что в другую сторону отлетел парнишка, которого держали за шею. А меня в воздухе подхватила белая ниточка, развернула и снова направила на громилу. Лицо, и да, это оказалось лицо обыкновенного человека, красовалось восьмью глубокими красными бороздками.

Увидев летящего на него чёрного кота, с вздыбленной, искрящейся шерстью, выпученными глазами, широко растопыренными лапами с обрывками длинных ленточек на когтях, мужик побелел. Решая больше не рисковать, он развернулся и пустился наутёк. Меня плавно опустило на землю. Я развернулся и направился к спасённому пареньку.

– Плюсики, плюсики, – зачем на памятниках плюсики? – неожиданно спросил парня я.

– Ты тоже в крестах на кладбище видишь плюсики? Ты, как и я – оптимист! Друг, я нашёл тебя, – меня подхватили на руки и закружили среди могил. Ошарашенный, я даже «мяу» сказать не мог.

– О, ты меня понял, – неожиданно дошло до меня.

–Ты можешь разговаривать? – одновременно спросил парень.

Сзади послышался глухой удар и стук упавшего тела.

– Про второго забыли, – услышал любимый голос своей прекрасной ведьмы.

– Молька! – заорал я. Вырвался из рук парня, и прыгнул на любимые руки моей ведьмы.

Она отбросила остатки глиняной вазы, которую разбила о голову второго бандита, подхватила меня и прижала к себе. Стала целовать нос, гладить между ушками.

– Фенечка, я тебя нашла, ты жив! В меня хлынул поток целительской магии.

Чёрная шёрстка очистилась и улеглась. Глаза сами собой закрылись. Стало тепло и лениво. Счастье есть!

Потом мы куда-то шли, меня куда-то несли, но мне было всё равно. Проснулся ненадолго от неожиданного сотрясения. Моя ведьма смеялась! Никогда такого не видел. А парнишка – молодец! Смог рассмешить

Мы ничего не знали про этот мир, но я поддался настроению Мольки и поверил в лучшее. Главное – мы вместе.

А на Земле занимался новый день. Празднование Хеллоуина закончилось. Счастливые дети расходились по домам, доедая добытые ночью сладости. Последний месяц осени вступил в свои права. Но обо всём этом мы узнаем намного позже.

Она написала убийство

-- Доброе утро, дорогие телезрители. Мы находимся на центральной площади города. Здесь вчера прошел грандиозный карнавал, посвященный празднованию Хэллоуина. Этот, совсем недавно экзотический и чужеродный нашей культуре праздник, неожиданно нашел свое место в сердцах россиян, и карнавал стал неотъемлемой частью культурной жизни нашего… Твою мать, Валера, ну что за хрень? Кто там орет?.. Какой, нахер, бомжара? Ой, Валер, наведи на него камеру… Что у него в руке? Это – человеческая голова?..

• * *

«Алена с трудом смогла закрыть дверь ванной на шпингалет. Женщина прижалась лбом к зеркалу и разрыдалась. Опять, он опять сделал это! Он никогда не изменится!

Алена посмотрела на свое отражение: ссадина на подбородке, малиновой след от удара в полщеки, под левым глазом начал наливаться синяк, а разбитая губа кровила. Она не узнавала в этой избитой осунувшейся женщине ту, прошлую себя. Это всё он! Он виноват!

• Пусть он сдохнет! – сквозь зубы прошипела женщина, глядя прямо в глаза своему отражению. – Пусть сдохнет, но перед этим мучается! Мучается, как я все эти пять лет! пусть его по частям собирают по всему городу!

Едва она договорила, как что-то неуловимо изменилось в ее отражении. Оно стало будто чуть жестче. А в следующую секунду случилась вообще необъяснимая вещь – та, зазеркальная Алёна улыбнулась ей и кивнула.

Женщина непонимающе пялилась в зеркало, тщетно силясь понять, что же произошло только что. Может, в этот раз Степан все-таки избил ее до сотрясения? Да, скорее всего так оно и было. Алена прислушалась к звукам снаружи. Нет, сейчас она не рискнет выйти. Проверив еще раз, надежно ли закрыта дверь, Алена свернулась калачиком на коврике и уснула.

Утром всё было, как обычно: Семен извинялся, стоял на коленях, умолял простить его, клялся, что этого больше не повторится и что он ее так любит… Алена боялась отказать ему, потому что знала: ее «нет» обернется очередным избиением.

Муж усадил ее на диван, а сам пошел на кухню наливать кофе. Алена ненавидела себя за трусость, за нерешительность и слабость. Она размышляла, как такое может продолжаться. Но мысли ее прервал крик Семена.

Алена вбежала в кухню и застыла, удивленная количеством крови: Семен зажимал правой рукой левое запястье и кричал: «Скорую вызывай!"

Приехавший врач неотложки, судя по его выражению лица, не особо поверил в то, что кровь из вены Семена сама в определенный момент хлынула, заливая все вокруг.

Пока в комнате решали, что делать с раной, Алена стояла на кухне и смотрела в окно. Краем глаза она заметила какое-то движение. Обернувшись, женщина столкнулась взглядом с собственным отражением в задней поверхности кухонного стеклянного шкафа. Отражение с плотоядной улыбкой подмигнуло и помахала в воздухе окровавленным ножом.

Врач крикнул: «Надо ехать в отделение!», Алена на мгновение отвела взгляд от зеркала, а когда повернулась обратно, всё было, как обычно…»

• * *

-- В эфире экстренный выпуск новостей, и мы ведем прямое включение с центральной площади, где сегодня утром был обнаружен фрагмент мужского тела. За последние три часа в мусорных урнах по всей округе были обнаружены еще 11 фрагментов. Следственные действия продолжаются, и пока рано делать какие-то выводы, но полиция предполагает, что все фрагменты принадлежат одному мужчине, чья личность на данный момент не установлена…

• * *

Эльвира отхлебнула коньяка и кинула взгляд на открытую дверь ванной, столкнувшись взглядом с мужем – ее пегасом, ее источником вдохновения. Она послала ему воздушный поцелуй и вернулась к клавиатуре:

«У Алёны кружилась голова, она очень хотела спать. Но спать было нельзя. Она сидела возле Степана, забывшегося беспокойным сном, и заслоняла его ото всех отражающих поверхностей.

Степану было трудно повернуться набок, сломанное ребро причиняло настоящие страдания. Он не мог никак объяснить того, что произошло. По его словам, он просто почувствовал резкую боль, будто его отдубасили ногами. Но Алена с ужасом видела, что происходило на самом деле, в зеркале: зазеркальная она подкараулила отражение Степана и с разбегу врезалась в него, толкая перед собой массивное кресло на колесиках. Отражение мужчины налетело спиной на стену, а сумасшедшее отражение продолжила лупить его неожиданным тараном. Он упал спустя пять или шесть ударов. В это же время настоящий Степан корчился на полу, обхватив руками нижние ребра.

Это всё она виновата. Она своими руками убивала его.

После того жуткого случая с перерезанными венами был неожиданный удар головой о сушилку для посуды, очень опасный порез бритвой возле самой яремной вены и внезапный приступ астмы, о которой сорокалетний Степан даже не подозревал, но в тот день он просто начал задыхаться, как потом рассказывал, ему казалось, что его горло сдавливают чьи-то узкие и мертвецки-холодные ладони.

Алёна понимала, чьи ладони он ощущал. Больше она этого не допустит. Она будет защищать его от той себя. Вот только сейчас ей так сильно хотелось в ту...»

***

Звонок отвлек Эльвиру, и фраза повисла, так и не будучи дописанной. Женщина встала, оправила свой карнавальный костюм, поправила прическу и пошла открывать дверь.

-- Сладость или гадость – пискляво прокричали два маленьких мальчика в костюмах привидений.

Писательница рассмеялась тонким, похожим на звон колокольчика, смехом и протянула детям блюдо с конфетами и печеньем.

-- Ух ты, - взвизгнуло одно приведение, - настоящий топорик? А в чем он?

-- Кровь слишком любопытных призраков, - заговорщицки подмигнула Эльвира.

-- Вы шутите, - возразило второе приведение, - у призраков нет крови.

-- Уверен? Ну хорошо, вы меня раскусили, это – просто бутафорская кровь. Хотите, забирайте.

Призраки радостно загоготали схватили топорик, схватили сладости и исчезли за порогом.

Эльвира еще раз улыбнулась детскому любопытству и непосредственности и вернулась к рабочему столу:

-- Милый, не скучай, я почти закончила! – крикнула она супругу и склонилась над клавишами печатной машинки.

«..алет. Не в силах больше терпеть женщина накрыла мужа с головой пледом и побежала в санузел. Уже на выходе, ополаскивая от мыла руки, она бросила взгляд на свое жуткое отражение. Осклабившись, оно прижалось руками и лбом к стеклу зеркала с той стороны. Желтые кривые зубы были стиснуты, волосы – спутаны и растрепаны, а глаза казались безумными, холодными и очень злыми. Алена со страхом посмотрела на себя.

Вдруг отражение стало ее точной копией, выпрямилось, чуть отклонилось назад, и внезапно со всего размаху ударилось лбом в разделяющую их стеклянную границу. Перед глазами женщины начали расплываться радужные бензиновые круги. Лоб налился невыносимой тяжестью, глаза закрылись, она накренилась вперед, попыталась опереться за зеркало, но с ужасом поняла, что провалилась и сейчас падает куда-то в темноту.

Алена открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Темная комната была лишена всякой мебели и освещения, единственным источником света было окно у нее за спиной. Это был бункер. Как она тут оказалась?

Женщина обернулась и с удивлением поняла, что за спиной у нее было не окно, а самая настоящая стеклянная стена. Она приблизилась к стеклу. С той стороны была ее ванная комната: вот ее любимое голубое полотенце со следами крови от побоев Степана, вот задвижка на двери, у которой верхний левый шуруп почти выпал во время последнего побега от мужа в ванную, вот унитаз, о бачок которого супруг месяц назад бил ее головой из-за того, что она вовремя не купила туалетную бумагу.

Вдруг дверь открылась. На пороге стояла… Алёна. Та, растрепанная, жуткая, похожая на дикого зверя Алена, которая недавно смотрела на нее из зеркала и билась об него головой. Вся ее белая футболка была забрызгана кровью. Капли были на лице, какие-то непонятные крошки запутались в волосах.

Та, другая, приблизилась к зеркалу и оценивающе посмотрела на себя:

-- Ну что, милая, ты так хотела от него избавиться, а желания должны исполняться.

Она плотоядно улыбнулась и стерла со щеки кровавые веснушки. Хмыкнув, облизала ставший бордовым палец. Глаза ее закрылись от удовольствия. Спустя несколько мгновений она открыла глаза, подмигнула Алене, сняла с безымянного пальца обручальное кольцо и бросила его в унитаз. Потом глубоко вздохнула, поправила прическу, помахала Алене и вышла из ванной, выключив свет. Алена погрузилась в кромешную тьму и утробно завыла.»

Эльвира откинулась на спинку кресла. Вот и все. Теперь редактор точно будет доволен.

-- Спасибо, милый! – крикнула она в сторону ванной. – Если бы не ты, не знаю, чтобы мне пришлось делать! А теперь пойдем прогуляемся.

Писательница встала и натянула на голову шляпу ведьмы. Потом пошла в ванную и вернулась оттуда с несколькими пакетами.

-- Так, - ты в первую очередь, - приговаривала она, сортируя мешки по правую и по левую руку от себя. – Ты – тоже. А вот ты пока остаешься дома, но я за тобой еще вернусь. Ну что, любимый, пошли? Ой, какая я рассеянная, чуть голову не забыла!

Эльвира в два прыжка добралась до ванной, с улыбкой взяла отрубленную голову с туалетного столика и сунула в матерчатый черный мешок.

-- Ты так хотел к людям, а желания должны исполняться. Правда, разные твои части попадут к разным людям, но зато представляешь, сколько бомжей и мусорщиков познакомятся с тобой поближе!

Она утробно захохотала и вышла на крыльцо. Улица была забита детьми и взрослыми в костюмах. Ну кто в такой день удивится, встретив ведьму с мешком, из которого капает кровь? Идеально. Вот только дела с пропажей мужа надо будет уладить как можно скорее: скоро фанаты-читатели потребуют продолжения, а в таком деле без мужа-вдохновителя никуда…

Зов крови

Во двор, вымощенный булыжником, влетел пикап и, резко затормозив, остановился. Из форда выскочил высокий крепкий мужчина средних лет. Он быстро поднялся по большим каменным ступеням и толкнул дверь. Прислушался. В старом фамильном замке стояла полная тишина. Когда-то во дворце кипела жизнь, но сейчас жилыми оставались всего лишь несколько комнат.

— Лиззи! Отец! — Боб прошёл в малый банкетный зал и остановился, вглядываясь в полутьму.

Перед горящим камином в большом старинном кресле сидел лорд Бриан.

— Отец! — Боб подошёл и протянул руки к огню, яркие всполохи осветили его ярко-рыжую кудрявую шевелюру. — Я привёз тыквы. Сделаем светильники Джека.

— Тридцать лет — ума нет, — усмехнулся старый лорд.

— Как Лиззи?

— Нормально. Врачи уже здесь, приехали днём. Говорят, она может родить в любой момент.

— Отлично! Пойду узнаю, не нужно ли им чего-нибудь, — Боб прошёл к боковому проходу и поднялся по лестнице.

Из комнаты жены доносились негромкие голоса.

Боб открыл дверь. В помещении, кроме Лиззи, находились две акушерки.

Боб вошёл и присел на край постели. Он взял руку жены и спрятал её в своих огромных ладонях.

— Как ты, милая?

— В порядке, — Лиззи улыбнулась. — Я чувствую себя хорошо, не беспокойся.

— Отлично! — Боб наклонился, поцеловал большой выпирающий живот и почувствовал, как жена перебирает пальцами его волосы.

Боб знал, что ей очень нравятся его огненные кудри.

У самой Лиззи волосы были редкие и бесцветные. Без укладки они свисали тонкими унылыми прядями. Но, это ерунда! Главное — они любят друг друга!

Лиззи отказалась делать УЗИ, посчитав, что это может повредить маленькому, поэтому Боб не знал, кто родится, но это было не важно, он уже любил малыша всей душой.

Боба разбудил истошный женский крик. Он вскочил, прислушался, распахнул дверь и кинулся по коридору. Боб преодолел расстояние до комнаты жены за несколько секунд и остановился.

Дверь распахнулась и акушерки выскочили из спальни, едва не сбив Боба с ног. Они кинулись к лестнице и начали быстро спускаться.

Боб шагнул в помещение.

На камине, сверкая яркими огнями глаз, злобно скалилась тыква. По всему периметру комнаты горели свечи.

В их неровном отблеске Бобу показалось, что лицо жены как-то странно вытянулось и напоминает крысиную морду.

Рот Лиззи был перемазан чем-то красным, в руках она держала голого младенца с рыжим пушком на голове. Ребёнок был в родильной крови. У Боба сложилось впечатление, что жена вылизывает малыша, и его передёрнуло.

Вдруг в складках пододеяльника что-то зашевелилось. Боб перевёл взгляд, и оторопел. Огромный, размером с младенца, крысеныш извивался на постели рядом с Лиззи. Он раскрывал пасть, тыкался в её бедро носом и пищал. Морщинистое розовое тело кое-где покрывали серые волоски, ещё слепые глаза были закрыты, длинный голый хвост довершал картину.

Боб покрылся холодным потом.

— Что это? — с трудом выговорил он.

— У нас двойня, — голос Лиззи прозвучал напряжено.

Боба затрясло. Он протянул руки и дрожащими пальцами осторожно взял у Лиззи младенца, затем повернулся и молча двинулся к выходу.

В следующую секунду он почувствовал, как в руку впиваются ногти, а затем зубы.

— Отдай! — зарычала Лиззи.

Боб обернулся и глаза его расширились от ужаса. Лицо жены дёргалось, трансформируясь в ужасную крысиную морду. Оно покрывалось серой шерстью, вытягивалось, оголяя острые зубы.

Боб с размаху врезал по оскаленной пасти, Лиззи отлетела в конец комнаты.

Боб кинул последний взгляд на новорожденного ублюдка, копошащегося на кровати, резко повернулся и вышел, прижимая к груди маленькое тёплое тельце. Он спустился на первый этаж и разбудил отца.

Старый граф выслушал Боба молча, на секунду задумался и мягко произнёс:

— Это крысолак. Уезжай, сынок. Спасай малыша. За меня не беспокойся. Утром я выставлю её за дверь. Она укусила тебя? — лицо лорда Бриана пошло красными пятнами, а на лбу проступили капельки пота, он не отрываясь смотрел на окровавленную руку сына.

Боб стоял бледный.

— Позвонишь по этому номеру, скажешь от меня. Магистр знает, что нужно делать, —

Лорд Бриан набросал на листке бумаги несколько строк и протянул Бобу, затем достал из комода серебряные пули и принялся заряжать ружьё.

Боб кивнул.

Он замотал ребенка в чистую простыню, укутал в одеяло; достал из сейфа документы и деньги, которые откладывал на внедорожник, обнял на прощание отца и покинул замок.

Семнадцать лет спустя. Наши дни.

Кейтлин разглядывала платья, когда неожиданно услышала знакомые голоса. Так и есть! Её одноклассники тоже решили выбрать наряды на Хеллоуин. Кейтлин быстро шагнула вглубь бутика и затаилась.

Красавчик Майкл вился вокруг Джулии, стараясь ей угодить. Кейтлин почувствовала укол ревности и поморщилась. Ей очень нравился Майкл, но отбить его у рыжеволосой красотки было нереально.

Самое обидное, что они были очень похожи. У Кейтлин такие же тонкие черты лица, гибкая стройная фигура, нежный голос, но Джулия намного ярче, как будто в бледную красоту Кейтлин добавили красок. Кейтлин убрала с лица унылую тусклую прядь неопределенного, грязновато-серого цвета и горестно вздохнула.

Эта рыжеволосая красотка появилась год назад. Поговаривали, что они с отцом приехали только для того, чтобы продать доставшийся по наследству замок, но они всё жили, и, по всей видимости, никуда не собирались.

Настроение омрачало ещё и то, что завтра будет ровно год, как пропала мама. Кейтлин так и не смогла понять, зачем ту понесло на болота, но её машину нашли именно там. Хорошо, что приёмная семья, в которой теперь жила Кейтлин, была из их городка, и девушке позволили остаться в той же школе. Своего отца Кейтлин не знала, мать не любила о нём говорить.

В довершение ко всему отец Джулии уехал из города по делам, и та намеревалась устроить праздник в замке. Что ж! Она тоже пойдёт и постарается развлечься.

— Тебе очень идёт! — Кейтлин услышала голос Майкла и вернулась в реальность.

Джулия в длинном платье, цвета воронова крыла, крутилась перед зеркалом. Чёрная бархатная маска, с серебристой бахромой по краям, и рыжие локоны, спадающие на плечи, сделали её таинственной и прекрасной.

Когда они ушли, Кейтлин сняла с вешалки такое же платье и надела его, затем спрятала бледное лицо под бархатной маской и глянула на себя в зеркало. Она была ослепительно хороша, вид портили только редкие тусклые волосы. Кейтлин огляделась, и потянула со стоящего манекена рыжий кудрявый парик.

Кейтлин вышла из машины, на которой её подвёз Джим. Замок нависал величественной громадой, из раскрытых светящихся окон лилась громкая музыка.

Она несмело ступила на каменные ступени и посмотрела на долину, залитую лунным светом. Замок стоял на отшибе, и сразу за ним тянулись нескончаемые болота. Лунные блики играли на водной поверхности, сквозили сквозь клочья тумана. Он стелился так низко, что казалось, будто губительная топь укутана пушистым пледом.

Джим поднялся по лестнице и потянул тяжелую дверь:

— Кейт! Ты чего застыла? Идём, а то без нас всё выпьют, — он рассмеялся и скрылся внутри.

Кейтлин шагнула в открытую дверь и оказалась в большом холле. Она достала из сумочки бархатную маску и повернулась к зеркалу. Неловкое движение и плохо закреплённая застёжка отлетела и покатилась по каменному полу.

Кейтлин чертыхнулась, включила фонарик на телефоне и осветила пыльное пространство под боковой лестницей. Она подобрала с пола застёжку, луч фонарика скользнул дальше, Кейтлин быстро наклонилась и подняла кожаную перчатку бежевого цвета.

Она отогнула край и вздрогнула, на внутренней стороне красовалась выбитая буква «Л». Это была перчатка её матери, сделанная на заказ.

В голове лихорадочно закрутились мысли. Машину матери нашли на болотах, неподалёку. Но, никому и в голову не пришло связать её исчезновение с приездом хозяев замка. А ведь эти два события произошли практически в одно и то же время. Мать точно была здесь, иначе откуда перчатка? Маловероятно, что кто-то нашёл её на болотах и принес в замок.

Кейт быстро спрятала находку в сумочку, надела маску и пошла на звуки музыки.

Майкл стоял на пороге замка, обнимая Джулию. Вечеринка удалась на славу. Конечно, настроение у подружки немного испортилось, когда эта серая мышь Кейтлин заявилась точно в таком же платье, но к счастью это длилось недолго.

Она настолько незаметна в любом наряде, что Майкл даже не помнил как Кейтлин ушла с праздника.

Задние габариты уезжающих машин мелькнули за поворотом и исчезли в ночи.

— Ты уверена, что твой отец не вернётся? — Майкл притянул к себе Джулию и поцеловал в губы.

— Он приедет только завтра вечером, так что у нас уйма времени.

— Что это? — Майкл тронул маленький кожаный мешочек, висящий на шее девушки.

— Я не снимаю его с рождения. Отец сказал, что это талисман, и он убережёт меня от бед, — Джулия кокетливо улыбнулась и потянула Майкла в дом.

Она смеясь взбежала по лестнице, провела Майкла по длинному коридору и толкнула дверь в комнату.

Щёлкнул выключатель, и мягкие блики осветили большую кровать, стоящую посредине спальни.

— Я на минутку попудрить носик, — пропела Джулия и, улыбнувшись, скрылась за дверью.

Майкл блаженно растянулся на постели, прикрыл глаза и погрузился в мечты.

Через десять минут лежать надоело, он встал и подошёл к окну. Бесконечные болота вокруг замка навевали мистический ужас, и Майклу вдруг показалось, что даже свет луны стал каким-то зловещим.

Прошло уже более получаса, но Джулия всё не возвращалась. Выждав ещё десять минут, Майкл открыл дверь и шагнул в тускло освещённый коридор.

От светильников по стенам прыгали неясные тени, заставляя его вздрагивать.

Стояла полная тишина. Майкл прошёл до конца коридора и спустился по лестнице.

В банкетном зале царил полный разгром. Майкл нашёл початую бутылку вина, отхлебнул из горлышка и двинулся в глубь замка.

Тусклые бра на стенах, едва освещали пространство.

Майкл проходил одну залу за другой, петлял по извилистым коридорам, спускался и поднимался по лестницам и в конце концов понял, что заблудился.

Замок навевал ужас, и он старался ступать как можно тише. Вдруг сзади раздалось шуршание. Майкл вздрогнул и резко обернулся. Огромная крыса размером с кошку сидела возле колонны и смотрела прямо на него.

— Пошла отсюда!

Крыса подобралась и кинулась, она вцепилась в толстовку на груди и стала подбираться к горлу.

Майкл заорал и отшвырнул животное. Крыса, не сводя с него глаз, начала медленно приближаться. Майкл кинулся назад и, споткнувшись, кубарем скатился с крутой лестницы.

Он застонал от боли, чертыхнулся, медленно поднялся и, держась рукой за стену, побрёл по коридору.

— Помогите! — тонкий женский голос раздался совсем рядом.

Майкл вздрогнул, прислушался.

— Кто здесь? Джулия?

— Я в подвале.

Майкл пошёл на звук и понял, что голос идёт из вытяжки в стене.

— Сейчас я спущусь.

Он свернул в боковой проём и быстро сбежал на этаж ниже. Огромная металлическая дверь снаружи была закрыта на засов, представляющий собой перекладину.

Майкл с трудом вытащил её из пазов и с опаской отворил дверь.

В нос ударил смрад: воняло сыростью и мышами. Майкл поморщился и зажал нос ладонью.

— Джулия?

— Помоги мне, — простонал голос совсем рядом. Майкл повернулся и застыл от ужаса.

Прямо к нему, бряцая цепью, шла ведьма.

Абсолютно жёлтые глаза горели на бледном измождённом лице, всклокоченные длинные волосы свисали серыми паклями. Старуха тянула к нему руки с обломанными чёрными ногтями.

Майкл совсем по девичьи взвизгнул и кинулся из подвала.

Он взбежал по лестнице и чуть не врезался в Джулию, идущую навстречу. На ней всё так же был надет карнавальный костюм, бархатная маска закрывала лицо.

— Джулия! Где ты была? У вас в подвале ведьма! — губы Майкла тряслись.

— Где она? — голос Джулии прозвучал глухо и незнакомо. — Говори же скорее!

— Там, внизу.

Джулия кинулась вниз.

Майкл немного помедлив пошёл следом.

Раздался радостный вскрик, затем металлический звон. Майкл осторожно заглянул в подвал и увидел, что Джулия пытается расшатать и выдернуть из стены цепь, которой прикована старуха.

В ту же секунду Майкла швырнуло вперёд. Он пролетел по каменному полу, обдирая лицо и руки.

— Джулия, что ты делаешь?! — загрохотал мужской бас. Майкл поднял голову, обернулся и увидел перед собой здоровенного мужика с копной рыжих волос. Он кинулся вперёд, пытаясь схватить Джулию. Она резко отпрыгнула, пальцы мужика скользнули по волосам, и в руках остался рыжий парик. Девушка сдёрнула с лица маску, и Майкл увидел, что это Кейтлин.

— Где моя дочь?! — рявкнул мужик.

— Я убила эту гадину, — Кейтлин изогнулась и зашипела, отступая вглубь подвала.

Отец Джулии кинулся на Кейтлин, в ту же секунду ему на спину прыгнула ведьма, она захлестнула его горло цепью и принялась душить. Кейтлин завизжала. Лорд Бриан осел на пол, он хрипел и извивался, пытаясь сбросить вопящую старуху, но это не удавалось. Майкл отполз и вжался в стену. Его трясло.

— Заткнитесь все, иначе стреляю! — в дверях стояла Джулия с ружьём в руках. Её губы дрожали, а на бледном лице виднелись кровоподтёки.

Ведьма ослабила хватку и отпустила Боба, тот судорожно хрипел, хватая ртом воздух.

— Кто эта женщина, отец? Почему она на цепи?

— Доченька, — ведьма протянула к Джулии руки.

— Что?! — Джулия побледнела ещё больше. — Это моя мать?! Отец!

Боб захрипел и кивнул. Кейтлин неожиданно подскочила к нему и сорвала с шеи ключ, висевший на тонком шнурке.

— Мама! — она кинулась к ведьме и освободила её от цепей.

Лицо старухи вдруг странно вытянулось и начало покрываться серой шерстью. Она затряслась, выгнулась и выскользнула из одежды.

Огромная серая крыса скалилась и водила туда сюда длинным розовым хвостом.

Вдруг Кейтлин застонала, изогнулась и упала на четвереньки, она извивалась и корчилась, как будто от боли. Кожа на тонких пальцах лопнула, и из них полезли острые когти. Лицо вытянулось, ткань платья затрещала и порвалась, обнажая спину, покрытую серой шерстью.

Две огромные крысы скользнули за дверь и растворились в полутьме замка.

Джулия подскочила к отцу. Лицо исказила гримаса боли, руки тряслись, тело содрогалось.

— Отпусти меня, отец!

Боб захрипел, пытаясь что-то сказать, затем протянул руку и сорвал с шеи дочери маленький кожаный мешочек, он порвался, и на каменный пол посыпался серебряный песок.

Джулия облегчённо вздохнула. Она изогнулась, лицо начало стремительно покрываться рыжей шерстью, конечности искривились, Джулия выскользнула из платья и поползла по полу. Через минуту большая рыжая крыса обернулась к Майклу. Она смотрела совершенно человеческими глазами. Майкл забыл, как дышать. Крыса повела рыжим хвостом и скользнула за дверь.

— Не смог я её уберечь, — хриплый голос Боба заставил Майкла вздрогнуть. — Лиззи говорила, что это неизбежно. Зов крови! Я не мог с этим смириться. Семнадцать лет боролся. И каков результат? Надо было продать этот чертов замок и уехать. Я бы так и поступил, если бы Лиззи не заявилась год назад. Она потребовала встречи с дочерью. Что мне было делать? Убить её я не смог. Я всё ещё люблю её. Эх! Гори оно всё синим пламенем! Они ждут меня! — Боб тронул шрам на руке, сдёрнул с шеи маленький кожаный мешочек и через минуту большая рыжая крыса выскользнула из подвала, оставив после себя неопрятную груду одежды.

Майкл стоял на крыльце замка и смотрел на болота. В предрассветных сумерках по долине неслась огромная рыжая крыса. Ей навстречу вынырнули три тени: две серые и одна ярко-рыжая. Миг, и четыре силуэта растворились в тумане.

Погок

Я очень не любил своего младшего брата. С тех пор, как он появился с ним стали носиться, как с самым главным человеком на земле, а я выпал в слепую зону. Мне было восемь. Мне нужны были мама и папа. Спустя пять лет я чувствовал ноющую боль, когда думал о родителях. Моему братишке целых пять лет! А о том, что мне тринадцать на следующий день после его дня рождения никто, как будто, не вспомнил. Когда я был маленьким мама шутила, что меня принесли духи. Я родился в ночь на Хэллоуин. Мне всегда было смешно и немного страшно, когда она так шутила, но внутри было тёпло. Я ощущал себя особенным.

Теперь особенный у нас Кристофер, а я могу идти подальше. Когда я сказал отцу, что отмечу день рождения у друзей, он даже не оторвался от созерцания своего "любимого сынишки". Просто сунул мне карточку и пожелал повеселиться. Я уверен, что через секунду он забыл об этом потому, что крикнул маме: "Эй, Ненс, смотри, Крисси мастерит свой первый фонарик!" и стал снимать брата на камеру. Даже если бы я облил себя бензином и поджёг, он бы просто попросил меня выйти из дома, чтобы ребёнок не надышался дымом.

С карточкой в кармане я вышел из дома. Конечно я соврал. Не было друзей, которые устраивали вечеринку. Все считали меня странным из-за того, что я не любил брата. Однажды Бони Уайт услышала, как я сказал: "Лучше бы он родился мёртвым!" и растрепала это всей школе. Со мной перестали общаться. Времпнами мы болтали с одной девчонкой из параллели. Ее тоже считали странной. Даже я её считал странной! Непонятно зачем она ходила в школу, ведь особо не училась, только сбегала на школьный чердак. Мы иногда зависали там, курили сигареты, которые она таскала у своей тётки.

Говорили, что она убила родителей. Я не верил, хотя иногда от взгляда серых немигающих глаз, похожих на зрачки мёртвой рыбы, мне становилось жутко. Карла собирала на чердаке перья голубей и кости сдохших крыс. Она говорила, что умеет колдовать. Я не верил ей, но старался помалкивать, чтобы не потерять единственного человека, который без осуждения выслушивал мои бесконечные жалобы на жизнь. Она почти ничего не рассказывала. Говорил я, а она молча перебирала в руках ожерелье из мелких косточек или тасовала старую колоду карт. Иногда она задавала мне вопросы, которые заставляли задуматься. Бывало я даже не спал, размышляя.

Последний её вопрос всплыл в моей голове, когда я шёл по украшенной к Хэллоуину улице мимо толпы нарядных детишек. "Если бы твой брат исчез, словно не было? Если бы о нём забыли, остался бы только ты? Какую цену ты бы за это заплатил?" — спросила она своим тихим хриплым голосом едва шевеля бледными губами. Мне даже на секунду показалось, что голос раздался у меня в голове. Она сказала, что ей ответ не нужен, он нужен мне. Мы выкурили одну сигарету на двоих и ушли с чердака.

Сейчас, глядя, как родители обнимают детей, идут с ними за конфетами, я нашёл ответ. Любую цену. Я готов на всё. Казалось очень важным сказать об этом Карле, я хотел позвонить, но понял, что не знаю её номер. И вообще я не видел у неё мобильный. Ещё одна её странность. Хотя после того, как она однажды пришла в траурном платье с вуалью на лице отсутствие телефона не удивляло.

— Ты, кажется, хотел меня видеть, — прозвучало над ухом так близко, что я подпрыгнул.

— Карла! — я развернулся и почти закричал. — Откуда ты узнала?!

— Не сложно, — она поправила остроконечную ведьмовскую шляпу на пепельных волосах, запустила руку в складки чёрного балахона с нарисованной паутиной и достала сигареты, — пойдём. У тебя сегодня день рождения, а у меня есть подарок.

Я стиснул в кармане карточку отца.

— Давай сначала заскочим в магазин. Хочу прикупить что-нибудь перекусить.

— Как скажешь, Джонни-бой! — она улыбнулась только губами, глаза остались мёртвыми.

Я зашёл в магазин. Отец часто покупал там тянучку, когда брал меня с собой маленького. Одна из этих конфет помогла мне избавиться от молочного зуба. Позже я приходил сюда один за покупками. Продавец меня хорошо знал.

— Здравствуй, Джонатан! Вместо праздника за продуктами?

— Мама и папа занимаются с Кристианом, а мне нужно быть на побегушках, — кисло пошутил я, осматривая витрину, — папа попросил три банки пива и хороших сосисок для барбекю. А себе возьму чипсов.

Взяв пакет я расплатился отцовской кредиткой и вышел к Карле. Она стиснула мой локоть своей бледной худой рукой и потащила по улице. Скоро я понял, что мы идём к парку. Днём это место мне нравилось — удобные скамейки, тихие старушки с собачками и бегающие спортсмены. Здесь я бывал часто после школы или вместо неё, сидел часами около пруда и смотрел, как шустро гребут лапками прожорливые утки. Вечером парк менялся. Скамейки занимали шумные компании, которые пили и задирали прохожих. Иногда их прогоняла полиция, но они возвращались. Идти туда ночью на Хэллоуин было глупо.

— Карла, в парке может быть небезопасно, — я попытался притормозить стремительно шагающую девчонку.

— Не бойся. Ты со мной.

Я представил, как эта худая ведьмочка загораживает меня от какого-нибудь пьяного громилы и стало смешно. Но её тон был настолько твёрдым, что спор я отложил. Подумал, как только на нас обратят внимание — схвачу эту сумасшедшую и побегу из парка. Будем сидеть на старой водонапорной башне и пить пиво. Но вместо того, чтобы зайти через главные ворота, Карла потянула меня вдоль ограды. Она шла и как будто считала металлические прутья ограды. Нам пришлось продираться через кусты шиповника и дрока пока, наконец, она не замерла.

— Иди за мной, — она взялась за железку и легко отогнула её в сторону, потом скользнула за ограду, — давай быстрее!

Я пролез следом и сразу понял, куда попал. Мы стояли в старой части парка. Когда-то на месте города были бескрайние леса, но их вырубили ради строительства. Только эту часть не тронули. Вроде как у первых поселенцев был договор с индейцами. Те согласились уйти в обмен на то, что белые не тронул их священные деревья. Белые своё слово сдержали и сделали из оставшегося клочка леса парк. Потом посадили много новых деревьев, проложили дорожки, а старую часть парка закрыли — слишком древние деревья. Никто не хотел, чтобы гуляющим на голову упала подгнившая здоровенная ветка или целый ствол.

— Сюда нельзя, — прошептал я, оглядываясь на Карлу.

— Да, а ещё нельзя курить. На, — она прикурила сигарету и протянула мне, — и пить пиво тоже нельзя.

Она спокойно двинулась между деревьев, освещая себе путь фонариком. Вокруг нас возвышались огромные стволы. Такие бывают только секвойи, но это точно были не они. Я хоть и не спец в деревьях, но секвойю ни с чем не спутаю. А ещё эти деревья как будто бормотали. Проходя близко я слышал как будто бубнеж. Представьте, что ваш сосед что-то говорит, стоя вплотную к стене. Достаточно громко, чтобы слышать голос, но слишком тихо, чтобы разобрать слова. Мне казалось, что если мы остановимся, я смогу их понять, но Карла тянула меня за собой дальше.

Я уже устал перешагивать огромные узловатые корни и уворачиваться от свисающих с веток клочков мха, когда чуть не налетел на эту сумасшедшую. Она замерла резко, просто встала, как будто в стену упёрлась. Я хотел обойти её и посмотреть, что случилось, но девчонка больно сжала мою руку. Через секунду она обернулась.

— Нам можно пройти. Посмотри, это мой подарок.

Я вышел из-за дерева и чуть не задохнулся от красоты, которую увидел. В небольшой котловине лежало овальное озеро, похожее на серебряный шиллинг из-за лунного света. Вода была настолько спокойной, что казалась твёрдой. На берегу озера росло единственное, но явно очень старое дерево. Его ветки почти касались водной глади, свисая длинными прядями, похожими на волосы. Только несколько секунд спустя я понял, что вижу огромную плакучую иву. Карла спустилась в котловину бегом и исчезла за завесой ветвей. Я аккуратно сошёл по склону и заглянул за полог из листьев, но никого не увидел.

— Давай ко мне! — послышалось над моей головой.

Девчонка сидела на толстой ветке над водой и гладила узловатую кору. Перехватив пакет с пивом зубами я упёрся кедами в выступ в коре, схватился за удобный сук и полез наверх. Уже на уровне нужной ветки я промедлил, ища опору ногами и невольно присмотрелся к узору коры. На секунду мне показалось, что на меня смотрит женское лицо внимательными тёмными глазами. От страха я отпустил руки и чуть не рухнул вниз, но зацепился капюшоном куртки за торчащий сук. Восстановив равновесие я посмотрел на сухую ветку. Она должна была торчать у меня над ухом, когда я забирался, но я точно помнил, что ничего там не было.

Фыркнув, я прошёл по ветке и уселся рядом с Карлой. Она молча протянула руку, а я вложил в неё банку пива.

— Это озеро Погок, — без предисловий сказала подруга, — оно исполняет желания очень странным образом.

— И каким? — банка в моей руке зашипела, брызгая пеной.

— Оно умеет превращать людей в деревья.

— Скажешь тоже! — я впервые открыто не поверил ей.

— Это правда, — казалось, она не обиделась, но выглядела грустной, — я, например, пожелала, чтобы моя мама не умерла.

— И какое из этих деревьев твоя мама? — я всё ещё улыбался, но живо вспомнил бормотание.

— Ты сидишь у неё на руках, — она улыбнулась впервые по-настоящему, и от этого мне стало ещё страшнее, — я прихожу сюда так часто, как только могу. Теперь мы с ней неразлучны, пока не исчезнет озеро.

Карла нежно погладила ветку. Я готов был поклясться, что дерево что-то скрипнуло в ответ. Шляпы девочки коснулась тонкая ивовая плеть, как будто погладила.

— Оно и твоё желание может исполнить, — вдруг повернулась ко мне подруга. — Ты же хотел избавиться от брата.

— И что мне нужно сделать, чтобы он стал деревом? — я представил яблоню или осинку проросшую посреди дома.

— Залезай в воду.

— Холодно же!

— Ну, не мне жить в тени Крисси, — она пожала плечами и принялась играть с ивовыми листьями.

Я сидел и размышлял. Прыгнуть в конце октября в холодное озеро, чтобы твой брат стал деревом. Чтобы мама с папой снова заметили. Чтобы дарили подарки на день рождения и любили, как раньше. Я смял в руках банку пива, поставил на ветку и соскользнул вниз. Вода действительно оказалась обжигающе-холодной и густой, как кисель. Сквозь шум в ушах я слышал какие-то далёкие голоса, но не мог разобрать. Серебряное озеро превратилось в чёрную бездну, которая утягивала меня на дно. Кажется, я на секунду потерял сознание.

— Джонни-бой… Озеро исполнит твоё желание и заберёт твою смерть…

— Джонатан!

Я подскочил на кровати. Весь мокрый от пота, с дрожащими руками. Мне хотелось пить, голова болела. Рядом сидела мама, а папа маячил в дверях, беспокойно сжимая телефон в руках.

— Нэнси, я вызываю скорую?

— Мам? Пап? А где Крисси? — горло ужасно саднило, голос был хриплый и тихий.

— Какой Крисси, Джонатан? Питер, у него опять бред, — мама схватила меня за руку и приложилась мокрыми от слёз губами к моему лбу.

— Не нужно скорую… Мне просто приснился сон. Мне уже лучше. Мам, посиди со мной, пожалуйста.

***

Я поправился. Мама сказала, что я серьёзно простыл, когда гулял после своего дня рождения с подругой и свалился в озеро. Как только слабость отступила, я прошёл по дому. Там, где раньше была, детская стоял отцовский рабочий стол. Ни игрушек, ни фотографий брата. Но мне этого было мало.

Родители уехали на работу, я пожаловался на слабость и остался дома. Спустившись в подвал я достал топор и вышел во двор. У нас никогда не росли деревья, только кусты роз и ежевики. Сейчас среди них торчало тонкое кленовое деревце. Такое же рыжее по осени, как мой младший братец. Я перехватил топор двумя руками и прислушался. За тонкой корой был слышен плач и тихое "нинада Дзони!".

— Прощай, Кристофер! — я размахнулся топором и опустил лезвие на ближайшую ветку.

На руки мне брызнул алый древесный сок. Каждый удар по стволу вызывал у меня улыбку. Я слышал крики боли, они лечили ужасную пустоту внутри. Больше никто не отнимет у меня маму и папу. Только через несколько лет я понял, что значили слова Карлы "озеро заберёт твою смерть". Годы шли, а я так и оставался тринадцатилетним. И никто вокруг этого не замечал, кроме моей подруги. Теперь мы вместе ходим в парк слушать деревья. Когда-нибудь там появятся голоса моих мамы и папы.

Скрипачки

Преддверие ноября упивалось синхронными трелями смычкового трио. Лишь раз в год пронизываемый ветрами Голуэй посещали феи дублинской эстрады, лишь раз в год будили приморскую округу топотом каблучков.

Шумели волны моря, скрежетали обветшалые ветви по крышам бессонных пабов, освещали мощенные камнем улицы фонарики-тыквы, кружились девы в вересковых платьях от зори и до зори.

И пекари, и моряки, и экскурсоводы, и рыбаки, и торговцы подержанных пиджаков, и мастера тыквенной резьбы, и хулиганствующие школьники были не прочь поплясать, повеселиться, получить воздушный поцелуй от дев, чьи кудри развиваются точно флаг на маяке. Исключением не стал и Пол Линч, что похвастался приятелям будто Скрипачки станут развлекать их на его закрытой вечеринке в честь Самайна.

– Моя вечеринка – это не тоже самое, что стоять в толпе, – пояснял друзьям Пол Линч, харизматичным жестом посылая секретаря отца на переговоры с артистками. – Одно дело играть для скучных людей вроде рыбаков и торговцев, а другое дело для настоящих ценителей вроде нас, парни. Что-то господина Бёрнса долго нет… Должно быть столичные неженки лишились чувств от счастья.

Но вернувшийся господин Бёрнс, придерживая фетровый котелок, лениво сообщил, что скрипачки отказались принимать заказ на Самайн. И под растерянный шквал капризов мэрского сына, что велел подробно объяснить причину отказа, пышнобородый мужчина неспешно закурил трубку, сел за руль щегольского автомобиля и увёз прочь горсть золотой молодёжи.

По витиеватым улицам разливались молочные туманы, щекоча вездесущими щупальцами прохожих. Шныряли черные коты, хохоча над суеверными старцами и старицами. А с крыш, в тени неугомонных флюгеров, подобно безвременным часовым наблюдали за предпраздничной суетой угрюмые чайки.

***

Пол Линч слыл мыслителем среди коренных голуэйцев. Ничто его так не занимало, как бесконечные размышления и умозаключения. Отказ скрипачек заставил его думать и додуматься до того, что ему нанесено ни с чем несравнимое оскорбление и он пожелал знать почему. Разве маленькую сумму предложил он им в качестве оплаты? Разве не пылают его кудри точно праздничный фонарь? Разве приглашает он их в сквозящий сарай? Разве нуждается в золоте лепреконов, чтоб устраивать костюмированные торжества в родовом замке?

Девицы эти каждый год являлись в Голуэй с тех самых пор, как Пол Линч впервые накинул на себя размалёванную простыню, изображая призрака. Как усерден и талантлив их неугомонный продюсер или несколько поколений торговцев искусства, что умудрялись отыскать столь идентичных дев и по лицу, и по таланту. Об этом размышлял молодой человек, желая самолично услышать причину отказа.

Оставив приготовление угощений и уборку зала на домработницу, Пол Линч прямиком в маскарадном костюме сел на велосипед. Минуя продрогших прохожих и тревожа сон назойливых псов, он отправился к центру Голуэйя, где над площадью раскачивались флажки, где увиты праздничными лентами фонарные столбы, где фонтаны, в обмен на исполнение желания, влекут угостить их монеткой.

Вероятно, господин Бёрнс что-то напутал, ведь ворчливому секретарю никогда не нравилось возиться с хозяйским сыном и прочими привилегированными детьми. Наверняка он не говорил ни с одной из скрипачек, а попросту курил у гостиничного входа. Вот уж прохвост! Вот уж негодяй! Не забудет этого Пол Линч! Всё отцу расскажет.

Пол Линч прибыл к месту обитания Скрипачек тогда, когда девушки, вооружившись инструментами, покинули средневековое здание гостиницы и направились к ожидавшему их автомобилю. Пусты были городские перекрёстки, таинственно с боку на бок покачивались обрамляющие тротуары тыквы, чьи глаза мерцали желтыми огнями.

Высокие и бледнолицые, артистки не завивали, не укладывали волосы по последней моде, не превращали брови в чернильные нити, не оттеняли глаза тенями, позволяя кельтской красоте цвести и расцветать среди бесконечных новшеств и мод двадцатого века. Перчатки не скрывали протёртые до крови пальцы после долгих выступлений, и ни одна из девушек не прихрамывала после неугомонных плясок.

– Мальчик, хочешь автограф? – поинтересовалась одна из скрипачек, чьи локоны походили на лучи октябрьского солнца.

– Сегодня не стоит гулять допоздна, – напомнила вторая, чьи тонкие руки напоминали ветви бузины.

– Не будь слишком жадным, не требуй сладости у прохожих после того, как погаснут фонари, – наставляла третья, чьи глаза мерцали точно роса на мхе.

Поочереди девушки говорили, поочереди вынули из нагрудных карманов идентичных чёрных плащей записные книжки, поочереди расписались. Оглянуться Пол Линч не успел, как уже стоял с веером изящных подписей, а Скрипачки чинной шеренгой плыли мимо.

Какое высокомерие… Посмотрели на лучшего голуэйского магистра степа, на непревзойдённого сидрового маэстро так будто он простой мальчишка! Будто единственное, что его заботит – бездумное набивание корзин сладостями… Давным-давно Пол Линч испытывал подобное унижение, когда споткнулся о тюленя. Но тюлень – глупое животное. Не было никакого смысла его поучать, не было смысла спрашивать почему он беспечно развалился на пути, но Скрипачки…

– Почему вы отказались? – спросил Пол Линч, ухватившись за скрипичный футляр. – Разве вас не учили проявлять уважение к тем, кто был к вам гостеприимен?

Пол Линч вместе с ржавчиной в волосах и малахитом в глазах перенял родовую твёрдость в голосе. Год за годом, век за веком семья его стерегла порядок Голуэйя. Им ли заикаться и запинаться?

– Как можно посещать Голуэй каждый октябрь и ни разу не поблагодарить мэра? Разве не он позволяет вам зарабатывать на голуэйцах? Неужели думаете мало тех, кто хочет выступать на нашей сцене? Голуэйцы щедры и веселы. За хорошую музыку они отдадут очень много. Хотите заработать? Придите сегодня на вечеринку Линча и тогда сможете приезжать на гастроли в Голуэй хоть трижды в год.

Растерянно переглядывались Скрипачки, точно никто прежде не предлагал им выступать в любой другой сезон, кроме октября, точно предлагать подобное – кощунственно и нелепо. О да, Полу Линчу удалось смутить, поразить дублинских фей. Теперь-то они непременно, сраженные умением ладно выражаться, отправятся плясать-играть для приятелей и приятельниц. Так самоуверенно думал сын мэра, крепче сжимая пальцами футляр.

– Дамочки, поторопитесь! – из автомобиля Малютка Остен выглянул шофер, чьё праздничное настроение было столь самозабвенным, что ещё до начала мистического часа она напялил тыкву-маску на голову. Вот уж артист на полставки! – В Бузинке давно вас заждались, дамочки! Матушка Бузина почти что ведьма, она ждать не любит! Оставьте мальчишку. Пусть с ним нянчится прибой, а нам спешить нужно!

Словно обдутые предгрозовым ливнем, Скрипачки пришли в себя и поспешили на зов шофера, но Пол Линч не окончил разговор, не отпускал собеседниц.

– Что за манеры?! – негодовал Линч, дёрнув футляр с такой силой, что тот раскрылся, выскользнул из рук скрипачки, чьи заострённые кончики ушей разрушали миловидный образ. Выпал инструмент, треснула хрупкая шейка, но будто бы облегчённый вопль струн не вразумил разгорячившегося Линча. – Невежливо оставлять вопрос без ответа. В моём доме много скрипок. Примите предложение и поучите любую из них!

В возмущении своём не заметил Пол Линч, как изменились лица дев, как будто зловещие корни зашевелились их волосы, как все они устремили леденящие взгляды в его сторону. Иной другой согнулся бы под их гнётом, как шиповниковая ветвь, но Полом овладело желание удивить друзей, сотрясти стены скучного замка, что способна сделать исключительно живая музыка.

– Негодник, дамам спешить нужно! – выходил из себя шофер, толкая опешивших артисток в Малютку Остен, собирая останки погубленной скрипки. – В следующем октябре для тебя сыграют, музыкальный лепрекон переросток! Мне ещё гостей всех мастей, со всех областей свозить-развозить… Развозить и свозить… А ты тут устроил! Проваливай или в карман посажу!

***

Стучали кривые ветви в окна, завывал над морем ветер, кокетливо плыли свинцовые тучи в небе, рассказывали байки о мефистофельских петухах и проклятых дуэлянтах семейные собрания у тлеющих каминов. Один лишь Пол был не в себе, один лишь он нервно теребил бант лепреконского костюма. Милые друзья его и подружки, в костюмах мелюзин и эльфов, изо всех сил веселились, во весь голос смеялись, нахваливали украшения, угощения и пластинки с джазом, желая приободрить беспокойного хозяина.

Но не мог Пол Линч смириться, не мог принять отказа. Разве отказал ему отец, когда он попросил автомобиль? Разве отказала ему мать, когда он попросил проигрыватель из-за границы? Разве отказывали ему учителя, продавцы или священники? Разве недостаточно быть просто вежливым и щедрым?

Бросился Пол Линч в самайнскую ночь, не слушал друзей, что говорили ему не переступать порог, умоляли забыть о неудаче, советовали послушать пугающие байки и постучать каблучками в ритм заводным пластинкам. Но не мог совладать с собой Пол Линч, хотел узнать на кого променяли его дублинские феи, хотел отыскать странную Бузинку, о которой прежде ему не доводилось слышать, но где вероятно устраивают приёмы лучше, чем принц Голуэйя.

***

Пуст был город, желтыми полосами света рассекали ноябрьскую мглу фонари. Молчали пабы и кафе, чьи дворики выходили к морю, грелись в запертых домах голуэйцы. Брёл Пол Линч незнамо куда, согреваемый злым роком, и привели его знакомые дороги в незнакомое место. Привели в Бузинку, что скрывалась в тени листвы столетнего бузинового дерева.

Убогое местечко. Нет ничего удивительного в том, что никто не замечал его при свете дня. Оккупированным рыбаками бухтам более подойдёт чин культурного места. Вошел Пол Линч, не ожидая встретить ничего занимательного. Ничего удивительного он и не увидел. Подумал, что попал на благотворительный вечер для обездоленных, для тех, у кого лишнего гроша на праздничный костюм не отыскалось.

Гремели пивные кружки, шкворчала баранья нога над огнём, на скрипучей, пыльной сценке, под гулкий восторг обыденно одетых гостей, выступали Скрипачки. Выступали так будто никогда прежде не доводилось им собирать более благодарную и щедрую толпу ценителей, так точно никогда прежде не доводилось им быть на более пышном торжестве.

Удивительно тонкие и грациозные, сейчас они походили на беснующихся в водоёме жаб. Смычки их ловко и быстро скользили по струнам, обращаясь самим звуком, а прыгали они так высоко в такт музыке, что незваному гостю почудилось точно за их спинами, трепещут стрекозьи крылья. Но то всё шаловливая пляска света и теней, то всё вскруженная осенним воздухом голова.

Лишь одна из дев сидела на краю сценичного порога, низко склонив голову над разбитой скрипкой. Вид её заставил Пола не смутиться, не пожалеть, не пожелать исправить ошибку, он заставил его странным образом вздрогнуть. Не мог он перестать наблюдать за её горькой печалью, как иные не могли перестать любоваться смертоносным штормом.

– Парень, почему ты не в костюме? – отрезвил его рыжий карлик в пекарском переднике.

Был уверен Пол Линч, что знает Голуэй, как окно замка, где вздёрнули одного из его прадедушек. Считал себя будущим хозяином приморского удела, а потому изучал его вдоль и поперёк, чтоб никто не мог укрыться, никто не мог утаить секретов. Но не мог припомнить он, чтоб встречался где-нибудь на его пути чучело подобного толка.

– Братец, скажи, какие чары сделали из подберёзовика берёзу? – продолжал карлик, восхищённым взглядом осматривая Пола Линча от макушек и до пят. – Скажи, какой колдун вознёс лютик к солнцу?

Пол Линч отводил взгляд, но карлик махал руками, желая привлечь его внимание. Чем выше задирал голову парень, тем выше прыгал странный тип, расталкивая, привлекая внимание гостей. Поднявшееся возмущение и ропот вскоре затмили скрипичный дуэт, заставив исполнительниц остановиться, обернуться в сторону беспорядка.

Пол Линч ожидал встретить в их глазах отвращение или неприязнь, но девушки удивлённо засуетились, словно увидели восставшего из мёртвых за обеденным столом. Замешкался незваный гость, хотел уйти, но навязчивый мужичок повис у него на руке, желая получить ответ или позвать на мордобой, но в изумлении отринул, рухнул на пол и ткнул пальцем:

– Он… Он тёплый! От него так и прёт человеческим теплом! У него сердце бьётся! Он невысокий лепрекон! Он обманщик! Ловите! Вяжите его, рогатые лентяи!

Странно стало в тесном заведении, изменились гости, перестали притворяться торговцами и библиотекарями, став гротескными переростками и ветхими старухами, саблезубыми конями и робкими тюленями. Изучающе смотрели на Пола Линча, а Пол Линч не верил глазам, встряхивал головой и брёл к выходу.

***

Гулко ударялись волны моря о берега, стучали в окна светолюбивые мотыльки, шумели кроны обветшалых тополей, зловещими исполинами возвышались над Голуэйем шпили башен. Но что же это? Отчего в самайнскую ночь улицы полны госслужащих с лицами нахальных хряков, цветочниц с корзинами букетов аконита, одноглазых великанов в шофёрских костюмах и школьников с чешуйчатыми лицами? Отчего ноги вязнут в болотной тине, что разлилась вместо дорог? Отчего вместо фонарных столбов тень откидывают камыши? Отчего молиподобные старушки перепрыгивают с тыквы на тыкву, с черепка на черепок, боясь намочить серые крылья?

Оглядывался Пол Линч. Неужто, не предупредив, отец устроил городской праздник? Неужто позабыли голуэйцы старомодные обряды и покинули обогретые дома?

Брёл Пол Линч, но переулки казались незнакомы. Там, где улица прежде сворачивала вправо, теперь поворот уходил в тьму левой стороны. Там, где воды сливались с ноябрьским небом, белели призрачные силуэты посудин всяких времён, всяких эпох.

Пол Линч отыскал объяснение в том, что Бузинка является притоном незаконных веществ, но оттого ум не становился яснее, а призраки перед глазами не желали развеиваться.

Не слышал он, не замечал, как позади следом мчались две дивных феи. Минуют многоруких пивоваров и безголовых почтальонов, разгоняют туман фосфоресцирующими крыльями, зовут Пола Линча по имени, просят обернуться, что он и сделал. И закрутили они его, завертели, как пушинку вьюга и буран, как две изумрудных змейки бабочку над речкой. Колол дождь его лицо, замирало сердце от необъятности и необъяснимости.

– Куда же ты уходишь? – спрашивала фея, чьи локоны походили на лучи октябрьского солнца.

– Зачем же так спешить? – спрашивала фея, чьи глаза мерцали точно роса на мхе.

– Разве ты не хотел послушать нашу музыку?

– Мы бы могли сыграть тебе, но наша сестричка лишилась скрипки.

– Помоги нам, милый Пол Линч!

– Помоги нам, милый Пол Линч!

***

Веселятся, выступают и тут, и там дублинские феи. Костяная скрипочка в такт им завывает.

– Милый Пол Линч! – кличут они её и в самайнскую ненастью, и белтейнскую полночь.

Три сестрицы, три колдуньи пленяют сердца, купаются в обожании недолговечных поклонников, лишь раз в год возвращаясь давать скромные концерты на потустороннюю родину. Возвращаются тогда, когда и всякий неосторожный смертный может очутиться в мире полном чудаков и колдунов, стоит лишь неаккуратно выйти за порог.

Что случилось с Таней

11 сентября

Дорогой дневник! Рада с тобой познакомиться. Меня зовут Таня. Я учусь в пятом классе школы номер сорок два в 1997 году (надо указать год, вдруг перечитаю, когда вырасту. Если перечитываешь – привет!). Надеюсь, мы с тобой подружимся.

13 сентября

Дорогой дневник, рада вновь говорить с тобой. Я могу тебе доверять, ведь так? В общем, я влюбилась в Диму. Он очень красивый, обаятельный и... Ну просто прекрасный! Надеюсь, он пригласит меня в кино.

14 сентября

Дорогой дневник, сегодня, когда шла из школы, ко мне пристал неопрятный мужчина. От него очень неприятно пахло. Я убежала со всех ног и не останавливалась до нашей пятиэтажки. Сначала даже засомневалась от испуга, наша ли это – они все как одна!

Я знаю, что так неприлично делать, но мама говорит их остерегаться.

Как же эти дядьки меня пугают! Вот бы их не стало когда-нибудь...

18 сентября

Дорогой дневник! Сегодня выбивала настенный ковёр во дворе. Занятие крайне неприятное – всё время хочется чихать!

Но зато в процессе подружилась с Лизой. Лиза – это новенькая в нашем классе. Очень интересная и крутая девчонка. Она очень много знает про динозавров. Так увлекательно о них рассказывает! Лиза не такая, как все девочки, она как я. Мы точно будем лучшими подругами!

21 сентября

Дорогой дневник! Сегодня я пришла в гости к Лизе. Она научила меня готовить вкусняшку. На чёрный хлеб поливается чуть подсолнечного масла и сыпется соль. Лиза использует каменную. Пальчики оближешь! Лиза очень любит такие бутербродики. Мы вообще хозяйственные.

1 октября

Дорогой дневник, у меня новости. В школе появилась страшилка, будто вместо детей появляются какие-то злобные карлики. Типо в соседней школе так уже десять заменили. Мне кажется, эти ребята просто стали вредными, и всё тут. А ты как думаешь? Эх, жалко, мне тебя не услышать...

4 октября

Дорогой дневник! Я совсем-совсем не боюсь этих слухов. Ну, о которых я рассказывала. Дима сказал, что от всего защитит. Представляешь?! Только если уж ОН не сможет, тогда буду бояться. Значит, никогда не буду, потому что Дима может всё (я ведь не в каждого влюбляюсь, только в классных мальчиков).

9 октября

Дорогой дневник, сегодня произошёл ужас. Ко мне подошли сразу три вонючих незнакомца! Они просили деньги. Я убежала, и на этот раз двое побежали за мной, но вскоре отстали. Спорт и здоровье – в самом деле залог безопасности! Хотелось бы, чтоб меня забирала мама, но она на работе. Пожелай мне удачи!

15 октября

Дорогой дневник! У нас в посёлке задержки с поставкой каменной соли. Придётся повременить с бутербродиками...

19 октября

Дорогой дневник! С Димой творится что-то плохое. Он скатился по успеваемости, сидит всегда грустный, и я даже видела несколько раз, как он плачет за школой. Но он меня прогнал!

Я не могу обижаться на Димочку. Я должна ему помочь. Он весь осунулся, бедный. Как дед.

P. S. Если честно, мне страшно. Дима всё больше и больше походит на какого-то другого человека. Дядю. Взрослого и злого. Который может обидеть и... Не хочу об этом думать. Только никому не рассказывай, ладно?

24 октября

Дорогой дневник! Когда мы с Лизой сегодня шли из школы, на нас смотрел какой-то тип с лавочки. На всякий случай мы еще в школе взяли шилья с трудов (а что, у Ольги Вячеславовны их всё равно много). Но он не приставал, а просто сидел на скамейке какого-то подъезда и злобно смотрел на нас. Понял, какие мы крутые! Вместе мы – сила!

26 октября

Дорогой дневник! Лиза тоже заметила что-то странное в Диме. Она думает, нам надо за ним понаблюдать. Мне, конечно, крайне не хочется лезть к нему, но... Эх, чего только не сделаешь ради любви!

30 октября

Дорогой дневник! Дима пригласил меня на свидание. Настоящее, по-взрослому! Подарил мне две ромашки (хоть корни были в земле и грязные, я чуть не взлетела), извинился, как настоящий мужчина, и пригласил в кино на новый фильм. Я так счастлива! Расскажу об этом Лизе!

2 ноября

Дорогой дневник. Я поссорилась с подругой. Она нагло врёт и завидует! Дружбы не существует!

Лиза сказала, что видела, как Дима съел жабу за гаражами. Так нагло опорочить мою любовь! Больше она мне не подруга! Пусть дальше завидует. А я-то думала...

8 ноября

Дорогой дневник. Я полная дура. Я уже ни в чем не уверена.

Еще неделю назад я проклинала лучшую подругу. А сегодня увидела, проследив за Димой (нет, ну а что?), как тот съел воробья.

Он подстрелил его из самодельной рогатки, которой мне еще недавно хвастался (рогатка, кстати, и правда крутая). За гаражами никого, кроме нас и собак где-то далеко, не было. Ну, и кроме этого полудохлого воробья.

Он оторвал ему с хрустом крылья так, что брызнула кровь и смешалась с лужей. Я увидела кости из-под перьев...

Господи, какой ужас! Как он, чавкая, жевал, как перья торчали изо рта! Это не Дима. Его будто подменили. На этого злого чужого дядю. Дима никогда бы так не сделал, он...

10 ноября

Дорогой дневник! С Лизой я, конечно же, помирилась. Настоящие друзья всё прощают! Теперь наша дружба проверена испытаниями, совсем по-взрослому.

Мы всё так же делаем вместе уроки, играем, ждём, когда привезут соль для бутербродов и говорим про Диму. Но Лиза стала как-то задумчивее.

12 ноября

Дорогой дневник! Вчера ночью никак не могла уснуть. Во дворе скрипели качели. А ветра не было, мама даже разрешила окно открыть. Кому взбрело в голову всю ночь качаться на ржавых качелях? Нормальные люди в это время спят, а утром идут в школу! Выспавшиеся, в отличие от меня! Аагггхх...

18 ноября

Дорогой дневник! Должна сообщить тебе радостную новость: на улице больше нет этих вонючих мерзавцев, или, как их мама называет, алкашей. Совсем-совсем! Правда, и обычных людей как-то поуменьшилось. Знаете, так, на глаз, по улице идёт меньше людей. Непривычно, конечно, даже пусто чуть. Но какое дело мне до этого, собственно? Мало ли куда уехали. Мы свободные граждане!

Но я очень рада, что все эти алкоголики вот так магическим образом враз исчезли.

20 ноября

Дорогой дневник! Лиза заболела. Об этом я узнала, выходя из душа, – мама подняла трубку. Лиза просила пока не приходить, плохо себя чувствует. Но мы подруги! Я обязательно принесу ей апельсинов (они полезные и вкусные) и мëда для горла. Так ей будет легче болеть.

1 декабря

Дорогой дневник. Вчера я пришла к Лизе. Дверь почему-то была открыта. Странно, что никого не было и нигде не горел свет. Было мрачно и неуютно. Хотя у Лизы всегда очень классно и бабушка дома.

Я оставила апельсины и мед на тумбочке у кровати. Меня не покидало ощущение, будто мне всё время в спину кто-то смотрит... Бррр... Но это ведь и взрослые боятся одни дома оставаться, верно? В любом случае, я уже не маленькая, дорогой дневник.

У Лизы так противно капает вода в выключенном вроде бы кране: кап, кап, кап. Я б с ума сошла на ее месте.

4 декабря

Дорогой дневник! Привезли каменную соль! Ура-ура-ура! Сегодня пойду к Лизе и порадую ее нашими бутербродиками.

5 декабря

Дорогой дневник. Вчера была у Лизы.

У неё опять была открыта дверь и не было бабушки. Я только слышала, как она стонала в своей комнате. Знаешь, дорогой дневник, в чем главная загадка: пахло чем-то сладковатым, как тортиком каким-то, но ничего такого в квартире не было. Только мусор протекший в ведре. Тряпочкой прикрытый. Видимо, всё никак не вынесут. Где ж был этот торт...

Но не менее странно, что, когда я пришла в комнату со всем необходимым к бутербродикам, Лиза вдруг завизжала и начала меня прогонять. Очень грубо прогонять, между прочим.

Она меня предала. Ну и черт с тобой! Лечись сама, как хочешь!

11 декабря

Дорогой дневник. Лиза вышла в школу. Мы не разговариваем.

Если честно, мне жутко. Она ходит за мной и смотрит всю перемену и все уроки в спину. Как под гипнозом. Брррр...

Она смотрит так холодно и пусто. И часто улыбается. Но по-плохому, как страшные клоуны из мультиков. В ней тоже сидит какой-то взрослый, как в Диме.

Мне говорили бояться незнакомых взрослых. И я боюсь.

14 декабря

Дорогой дневник. Мне кажется, я схожу с ума. Все одноклассники смотрят на меня, как Лиза. Сначала я думала, что опять заляпалась, а потом поняла, что в них тоже сидят взрослые и страшные Кто-то. Ну, это видно. У них улыбка такая хитрая и плохая, как будто знают что-то важное, чего не знаю я. Ненавижу.

18 декабря

Дорогой дневник. Я поняла, куда делись вонючие дядьки. Их съели.

Сегодня спускалась в подвал за малиновым вареньем. Захотелось. Зашла, а там – дядька. Он не моргал и не дышал. Вокруг всё было испачкано им (я даже немного замарала сапог). Ты знаешь, дорогой дневник, у него одежда вся с органами смешалась. Я видела его сердце. Оно совсем не такое, как на валентинках. Оно страшное, грязное и мерзкое. У меня такое же?...

24 декабря.

Дорогой дневник. Не хожу в школу. Но они видят. Они смотрят за мной. Они живут даже в ковре. Я пыталась их бить. Только кожу стёрла.

Приходили "навестить". Мама пустила. Теперь им не надо стучаться. Страшно, страшно, страшно, страшно!

Устала. Соль для бутербродов помогает. Посыпаю кровать. Спать неудобно, но спокойно. Теперь не трогают.

Они шепчут. Говорят, что коллектив – хорошо. Что одной трудно. Что они помогут. Но они жуткие!

Не хочу убивать. Но и не хочу, как дядька. Быть может, присоединюсь, и будет красивое сердце? Как с валентинки. На-на-на...

31 декабря

Дорогой дневник. Пришли все. Позвали на ёлку. Мама не замечает, какие они. Заставила идти.

Я устала, дорогой дневник. Одной правда трудно. Они мне помогут. Вместе не страшно...

Оделась, как принцесса. Ни на какую ёлку не идём, знаю. Просто хочу. Важное мероприятие, как говорит мама.

Новый год – новая жизнь!

1 января

Дорогой дневник. Таня умерла.

Оказывается, кровь – не страшно. Горячо и питательно. Приятно. Мама гораздо вкуснее супов, которые заставляла есть. Просто боялась говорить.

Я – часть. Я – новое. Я – предвестник. Хочу, чтобы все поняли, как это хорошо. Боятся, дурачки. Я тоже боялась. Я сделаю для них все. Я сделаю всё, что Он скажет.

Я больше не Таня. Я – ее кусок. Чувствую, моя последняя запись. Спасибо тебе.

Боюсь, никогда не перечитаю.

Прощай.

Заблудившим в Раю

«Откуда во мне появилась эта боль?

Я убегаю, но она всё равно остаётся со мной.

Так разорви меня и выплесни наружу

Всю ту дрянь, которая визжит и кричит внутри меня,

Эта боль по-прежнему ненавидит меня,

Так что держите меня, пока оно не уснёт...»

Джеймс Алан Хэтфилд

4,5 млрд лет до н.э.

Грохот…

О Боги!

Какой невыносимо громкий, жуткий грохот и вой!

Раскаленные потоки, как змеи расползаются в разные стороны, жаром выжигают мои глаза! Пепел залепляет мой рот, дождь из камней осыпает мою плоть!

Я – Земля!

Я – Тело?!

Я - Нечто, осознавшее себя в мучениях, и содрогающееся в руках космического палача…

О Боги!

Я почти теряю сознание от страха и боли, рыдаю своими реками, вскипающими от раскаленных извержений, рвущих мою поверхность, моё я… Моё Я…

Я! Я! Я!..

1979-й год

• Зайка...

• Папуль, ну хватит уже меня так называть, как глупого кролика! Мне уже почти шесть и мне скоро в школу!

• В школу... - отец съёжился и словно постарел, девочка была инвалидом-колясочником и скорее всего школа-интернат будет для неё не лучшим местом...

• Ну... Викусик, тебе подходит?

• Мне нравится Викка!

• Кка?

• Да, с двумя КК.

• А почему так? – искренне удивился отец.

Девочка задумалась, но не ответила, сделала вид, словно не услышала вопрос:

• Ты мне так и не рассказал, кто такие волшебники! Настоящие волшебники, а не как в глупых сказках и в кино. Ты же учёный, папуля, ты должен знать всё!

• Хм... Интересный вопросец, и откуда только в твоей милой головке такие берутся?

На ангельском личике ребёнка засияла улыбка.

• Спи, милая… Пусть тебе приснятся добрые волшебники…

***

Остров Мэн.

Серебряный лунный диск божественным оком навис над беспокойным морем.

Скупой, но величественный пейзаж.

Среди низкорослой растительности к скалистой гряде, опоясавшей холмы, движется группа людей.

Путники одеты в болотно-зелёные одежды, украшенные тончайшей вышивкой с узорами и символами.

Такую не может носить простой человек, и они не просты. Эти люди - кельтские жрецы - друиды, сегодня самая важная ночь в их жизни, самый главный Сауин.

В условленном месте магов ждала горстка воинов во главе с женщиной. Воины окружили пленника - римского легионера, на лице его отчаяние и страх, он слышал много жутких историй о стране колдунов, поклоняющихся подземным богам и Плутону.

Один из друидов промолвил, обращаясь к воительнице:

• Передайте нам пленника, когда мы будем готовы, за вами пришлют.

Та кивнула воинам, и они отдали легионера жрецам, те двинулись дальше...

В центре мегалитических развалин, покрытых вековыми мхами, жрецы развели огромный костёр из заранее подготовленных сучьев.

Костёр этот служит маяком, чтобы призвать Его с другой стороны, но костёр не главный элемент ритуала…

***

Вика заворочалась, её худое безобразное тело пару раз конвульсивно вздрогнуло, и, снова погрузившись в сон - расслабилось…

***

Друиды столпились вокруг плоского, как стол валуна, на нём, в луже буро-красной жидкости лежал обнаженный человек со вспоротым животом... Он был жив, специальный отвар обезболивал и сохранял сознание.

Главный из магов погрузил руки в одуряюще пахнущую свежей кровью рану и забормотал какие-то слова, остальные послушно ему вторили.

Бормотание постепенно превратилось в монотонное пение... Несчастный даже не морщился, он вовсе не ощущал боли, а когда руки мага начали вытаскивать его внутренности, улыбка безумца прорезала его белое, покрытое испариной лицо…

***

В разгаре таинства налетел порывистый ветер, пронизанный колючим ледяным дождём.

Звёзды выстроились так, как указывали камни, земля завибрировала, послышался низкочастотный гул, ощущаемый всем телом, тени от бушующего костра заметались и…

Из непроницаемо чёрного моря поднялась светящаяся бирюзой сфера, которая медленно двинулась к берегу.

Главный из друидов - оракул сразу же поспешил в пещерное укрытие у самой воды и остался там ждать прихода того, кого они призывали…

***

• Проснись, проснись, – кто-то шептал Вике незнакомым, но каким-то очень родным и важным её душе голосом, - Проснись!

***

Наконец-то он увидел его!

Аватара древнего предтечи, одного из Титанов, ушедшего навеки в Тартар.

Огромная тень, сгусток первозданной темноты, непостижимый колосс, увенчанный неподвижным и прекрасным лицом с нимбом искрящихся молний над головой - рогами Кернунна.

Друид знал, что это лицо - маска, под которой то, что ни ему, ни любому другому человеку видеть нельзя, чтобы в целости сохранить разум...

• Приветствую тебя, Сид! – пролепетал маг и пал ниц.

Существо не ответило, только его лицо-маска, вздрогнув, сместилось в сторону.

Послышался жуткий нарастающий гул, звук этот вызывал боль, чувство беспросветной тоски и страха, друид застонал, закрыл уши ладонями и упал на песок:

• Аааа, хватит, хватит, я не могу, больше, не могу! - хрипел он, а из носа и ушей стала сочиться кровь, мужчина сжался в позе эмбриона и замер…

***

Спустя миллиарды лет, длившиеся секунды, далёкий, прекрасный как звонкий ручей голос прошептал еле живому человеку:

• Проснись… Проснись!

И он очнулся, с удивлением ощутив себя живым.

***

На рассвете, за ослепшим и оглохшим после ночи таинства магом пришли.

Друидов сопровождали воины:

• Сид поведал мне, что наш мир исчезнет с наступлением Рима... Рим предвестник нового времени, где не будет места магии, песням Древних… Умы людей займёт человек распятый на кресте... – еле слышно произнёс измученный оракул.

Присутствующие в недоумении переглянулись:

• Ты услышала то, зачем пришла сюда, Боудикка, теперь ступай, и сделай то, что должна… Главное, помни, твой подвиг останется в сердцах людей на многие века, кровь твоих воинов не прольётся зря…

Женщина хотела возразить, но несколько жрецов поднесли руки ко рту, давая понять, что ей нельзя говорить:

• Ступай! - прохрипел оракул.

Глаза воительницы сверкнули, на щеках вспыхнул румянец, но она подчинилась и ушла вместе со своим отрядом.

• Песнь Древних останется в Камнях, и наше предназначение сохранить знание до лучших времён, Братья…

2023-й год

Вечер тридцать первого октября.

Глухая промзона.

К одному из цехов полузаброшенного Завода, с растянутой над воротами вывеской: «Дети – наше будущее», съезжаются дорогие автомобили.

Внутри, в центре основного помещения, лежит огромный валун со светящейся надписью на самой верхушке: «Алатырь – камень».

Перед ним установлены кресла в несколько рядов, на которые рассаживаются прибывшие…

Когда все места оказались заняты, перед присутствующими появилась женщина в инвалидной коляске с необычайно красивым лицом, её сопровождал невысокий коренастый мужчина.

Периметр импровизированного лектория взяли под охрану решительного вида секьюрити.

Женщина, приняв услужливо поднесённый микрофон, с воодушевлением произнесла:

• Меня зовут Викка, а этот человек, - она указала на мужчину, внимательно изучающего аудиторию серыми цепкими глазами, - Староста - моя правая рука.

Женщина улыбнулась и показала залу правой рукой викторию, слушатели благодушно зашумели, лицо Старосты оставалось непроницаемым, он машинально крутил в руках предмет, напоминающий маленький кинжал:

• Я и мой компаньон рады видеть вас здесь, будущие Братья! – присутствующие отреагировали ответными приветствиями.

• Сегодня тридцать первое октября… Ничего не значащая дата, на само деле, но люди любят красивые даты, вы уж простите... - в зале раздались негромкие аплодисменты и смешки.

• Все вы прекрасно знаете, как высока конкуренция в нашем стремительно меняющемся мире, и для гарантированного успеха нет доступных инструментов.

Вы можете вложить всё, задействовать ресурсы, связи, но остаться ни с чем. Вам нравится такой риск, может среди вас есть любители таких острых ощущений?

Никто из присутствующих не ответил утвердительно:

• Когда ставки максимально высоки уже недостаточно обыкновенного, нужно сверхъестественное…

Наверняка вы слышали занимательные истории о шаманах, колдунах, прорицателях на службе у богатейших, влиятельных людей нашего мира, высокопоставленных чиновников и даже президентов.

Как там пелось? «На ковре-самолёте, мимо радуги, я лечу, а вы ползёте…»

• На ковре-вертолёте! –поправили из воодушевившегося зала.

• Как вы думаете, вся эта оккультно-скоморошеская свита действительно имеет хоть какую-нибудь власть над запредельным? Вы же хотите знать правду? – уже без тени весёлости спросила Викка.

Приглашённые возбуждённо зашумели, многие выкрикнули: «Да, хотим!»:

• Я вас прекрасно понимаю, я тоже хотела…

И нашла ответ.

Женщина выдержала театральную паузу:

• Ответ… Нет.

Все застыли в напряжении, такого не ожидали:

• Вот, тот же Папюс и Распутин у Николая второго? Они ему помогли? Гитлеру помогло Аненербе? А Бокий и Барченко сильно облегчили жизнь советским вождям?

Ответ тот же – нет.

• Какого хрена? Получается мы все сюда зря припёрлись? Я лекцию по истории могу дома на ютубе бесплатно посмотреть! – возмутился мужчина с недовольным лицом.

• Чтобы добиться максимального результата нужно всегда быть честным перед собой… - стремительно высохшим тоном ответила Викка:

• Я честна с вами, как перед собой, и не буду играть роль колдуньи со стеклянным шаром. В мире есть неизвестная вам сила и я открыла доступ к ней.

Вы приехали не зря.

А неуважение ко мне и моему другу нарушает важную составляющую нашего общего дела, охрана, уберите этого недоумка!

Длинный палец, увенчанный острым ногтем, указал на непредусмотрительно высказавшегося, к которому тут же подбежали мускулистые секьюрити, надели ему на голову мешок и поволокли прочь:

• Простите этого невежду, господа! Все вы ознакомились с правилами, прежде чем приехать сюда.

В зале стояла гробовая тишина:

• И так, продолжим. Надеюсь среди нас остались только те, кто готовы добиться настоящего успеха!

Послышались утвердительные возгласы:

• Вы верите в Бога? – заговорщицки спросила женщина.

Слушатели неопределённо загалдели, а по лицу Викки словно пробежала тень, она на секунду закрыла глаза и воспоминания вихрем понеслись в её ладной головке…

***

Утончённая девочка из интеллигентной семьи, не ругающаяся матом, не желающая ни с кем водиться и играть…

Глиста.

В интернате для инвалидов у Вики было такое прозвище.

Когда ты мечтаешь забыть о том, что у тебя есть тело и любой взгляд в зеркало вызывает приступ отчаяния, то «глиста» становится твоим вторым, а может даже первым именем.

Каждый вечер после отбоя Вика надеялась не проснуться следующим утром, но яркий свет в глаза и самое страшное слово на земле: «Подъём!» возвращали её в персональный ад.

Из Ада в Ад, из Ада в Ад и опять, опять, опять…

***

• Расскажу вам немного о себе… Во мне течёт пинта шотландской крови, видимо поэтому я в детстве любила сказки о волшебниках.

Однажды отец подарил мне «Властелина колец» в оригинале. Прочитав, я была поражена до глубины души. Я мечтала попасть в те места, которые вдохновили автора на свою необыкновенную, великую книгу!

На последнем курсе университета мне посчастливилось по обмену уехать в Англию.

В итоге я прожила в ней почти двадцать лет, работала в Эксетерском колледже, в котором учился сам Джон Толкин, и поверьте, в старинных библиотеках можно найти тропинки, ведущие к настоящим тайнам, и книги Толкина тому лишь подтверждение...

***

Тут, словно из невидимых динамиков раздался громкий, но беспредельно чистый голос, давно забытый, но мгновенно узнанный:

• Проснись, дитя, проснись! Проснись! Проснись!

Ошарашенная Викка замерла, ей стоило неимоверных усилий взять себя в руки, она уставилась на аудиторию, было очевидно, что это не подлый розыгрыш, голос услышала только она одна:

• Простите… Настало время передать слово моему коллеге, Старосте, прошу вас! – женщина оскалилась в кривой улыбке, передала микрофон и отъехала в сторонку, попить воды и прийти в себя:

• Сразу к делу, Братья, - произнёс Староста уверенным голосом, не знающим возражений.

• Рагнарёк, Титаномахия, Энума элиш, Книга Еноха… Все эти источники и многие другие говорят об одном и том же событии – доисторической Битве Богов! – слышали о таком?

Запутанные необычным выступлением слушатели молчали в ожидании развязки:

• Порядка пятнадцати тысяч лет тому назад на Земле появились светящиеся сферы.

Ангелы спустились с небес, так думали древние, хотя точный механизм их появления на самом деле не известен...

Ангелы принесли с собой Завет Создателя – помогать людям, оберегать их, учить искусству и наукам, чтобы они стали воплощением Его.

Пришельцы, доселе не знавшие плоти, были удивлены Землёй, казавшейся им Раем обетованным.

Плоть людская, такая манящая и хрупкая, была для них загадкой. Они не понимали почему люди так тревожат Создателя и их незамутнённый доселе разум пронизали неведомые желания, соблазны и сомнения…

Но, ближе к делу!

Ангелам в мире плоти была нужна особенная пища.

Пища Богов!

Они стали возводить по всей планете мегалитические сооружения – сложные магические машины, которые гуманно перерабатывали энергию человеческих эмоций, давая энергию для материального и главное бессмертного существования Ангелов.

Всё бы так и шло, согласно Завету, но райский мир плоти совратил многих Ангелов и между ними развязалась непримиримая война.

Первые были верны Завету, вторые стали думать, что ни к чему возиться с племенем слабых и неразумных людей, когда можно просто сделать их рабами и перерабатывать запечатанную в них божественную длань куда более простым способом – жертвоприношением плоти.

Отступники поняли, что страх людей, их страдания – вот самый быстрый способ насытиться и стать сильнее своих верных Завету братьев.

Жестокая война закончилась победой вторых…

Вы не устали? – Староста громко хлопнул в ладоши.

Слушатели не знали, как реагировать, вспоминая, как недавно вывели одного из них:

• А теперь, перейдём к самому главному, к тому, ради чего мы тут все собрались! Экран! – скомандовал Староста, и с потолка опустилось огромное полотно.

Выключился свет, заработал проектор, и слушатели увидели трёхмерную модель странного сооружения, напоминающего комбинацию из мегалитических сооружений Перу, Египта, Индии и чёрт знает, чего ещё:

• Страх, ненависть, возбуждение, стресс! Вот, что может сделать нас почти бессмертными! Вы же помните сколько жили библейские пророки?

Наши учёные, уникальные специалисты, выделили питательные эманации, которые вырабатывают люди испытывающие сильные эмоции, причём особенно качественный продукт вырабатывают молодые люди с восемнадцати, до тридцати лет!

Манну, так мы назвали питательный экстракт, аккумулируют специальные сооружения, у нас уже есть действующий макет, он за моей спиной!

Слушатели почти синхронно подняли головы в попытке внимательнее разглядеть валун позади Старосты:

• Лучшие инженеры, посвящённые в Тайну и связанные узами Братства, уже спроектировали полноразмерный комплекс, который удовлетворит нужды каждого из нас!

Звук!

Вибрация!

Песнь страха!

Вот, что такое пища настоящих Богов, удел которых – вечная власть над слабаками!

Староста победоносно оглядел присутствующих:

• Для завершения проекта требуется просто смехотворная сумма, по сравнению с тем, что получим мы все, так что ждём от вас скорейшего поступления средств в фонд Братства «Дети – наше будущее», теперь вы понимаете, что это значит на самом деле.

Добро пожаловать на борт, Братья!!!

***

Староста и Викка начали аплодировать, кто-то их поддержал и вскоре аудитория взорвалась аплодисментами, свистом и дикими выкриками...

Женщина зловеще, но искренне улыбалась, глядя на вспотевшие, одуревшие от впаренной лжи лица «Братьев» и думала: «Напрасно старался Пелевин со своим «баблосом», Сорокин со своей «Ледяной трилогией», Елизаров с задорным библиотекарским онанизмом, достучаться до этих идиотов невозможно…»

На самом деле всё происходящее было нужно лишь для одного.

В интернате у маленькой Вики появилась цель. Она помогла ей выжить и стать настоящей Эринией, жестокой, сильной и готовой на всё, ради достижения своей главной цели.

Отомстить слепому в своём безразличии Богу за страдания ни в чём неповинного дитя, рождённого жалким уродом - злой карикатурой с ангельским лицом…

Жить, чтобы отомстить.

Отомстить людишкам, ставшим хоть чем-то похожими на Него, увлечённо делящим друг друга на своих и чужих, верных и не верных, право имеющих и бесправных. Красивых и уродливых...

И уже вслух, еле слышно за обезьяним гвалтом, она прошептала:

• Нет-нет… На этот раз вас ждёт нечто иное...

***

П - Память
Р - Радость
О - Ожидание
С - Страдание
Н - Надежда
И - Измена
С – Смерт – Ь

Проснись…

КОНЕЦ