Сотрудники ИПФ РАН про учебу в школе
На что только не идут учителя, чтобы вдохновить детей прилежно учиться! Школьникам часто ставят в пример Альберта Эйнштейна, который, по распространенной легенде, был троечником, а потом вдруг заинтересовался наукой. Или рассказывают про Томаса Эдисона, которого из-за плохой успеваемости перевели на домашнее обучение (но мы же знаем, кем он в итоге стал). Специально ко Дню знаний мы расспросили научных сотрудников Института прикладной физики РАН, на какие оценки они учились в школе, какие были любимые предметы и как появился интерес к естественным наукам. Как оказалось, у наших ученых тоже есть немало любопытных историй.
Игорь Юрьевич Костюков, заведующий отделом сверхбыстрых процессов ИПФ РАН.
Учеником я был средним, в основном получал «четверки» и «пятерки». Если предметы меня не увлекали, было трудно заставить себя добросовестно их учить. В основном, я интересовался естественнонаучными дисциплинами, поэтому учителя по этим предметам относились ко мне благосклонно.
В начальных классах мне особенно нравилась астрономия, я даже ходил в ракетный кружок при Дворце Пионеров. Также в это период интересовался радиотехникой и занимался в радиокружке. Затем меня увлекла химия, в том числе в связи с разработкой ракетного топлива и всяких эффектных взрывов. А в старших классах всерьез заинтересовался физикой.
Однажды вместе с одноклассником, пользуясь хорошим отношением учителя химии, мы проводили химический опыт, в котором использовался аппарат Киппа для получения водорода. Но в результате ошибки эксплуатации (проверяли чистоту водорода) этот аппарат из стекла взорвался, поранив меня и моего товарища. И на какое-то время нас отстранили от самостоятельной работы с химическими реактивами.
Александр Цветков, заведующий лабораторией источников и приложений мощного терагерцового излучения ИПФ РАН
В школе я учился неплохо, но иногда конфликтовал с учителями. Например, с 5 по 10 класс по алгебре и геометрии у меня были сплошь «колы» и «двойки» из-за того, что я категорически не хотел оформлять решения задач так, как требовал педагог. А еще у меня был жуткий почерк. Хотя годовые оценки почему-то всегда оказывались хорошими. Любимым предметом в школе была химия. Мне казалось, что их всех дисциплин школьной программы она самая практически полезная. А еще нравилась биология – я всегда любил животных и природу вообще.
Классе в седьмом-восьмом меня отправили на районную олимпиаду по географии. Конечно же, я там ничего не мог занять просто по определению, но, видимо, показался учительнице географии одним из самых достойных учеников в классе. Прошло совсем немного времени после олимпиады, и как-то, вернувшись домой из школы, я спросил у мамы: «Америка — это Европа или Азия?» Так что, действительно, все учатся по-разному, и интерес к науке иногда возникает очень неожиданно.
Вячеслав Федорович Вдовин, главный научный сотрудник лаборатории высокочувствительных приемников миллиметрового диапазона ИПФ РАН.
Я учился в 60-70-х годах и был просто нормальным учеником: не отставал, но и не получал одни пятерки. Учился в свое удовольствие, как хотелось. До 10 класса было довольно много троек, но к выпуску я превратился в отличника и хорошиста – чтобы в аттестате стояли приличные оценки. Вместе с одноклассниками мы входили в состав школьной команды по военно-патриотической игре «Зарница» (кстати, одной из лучших в городе на тот момент), я был ее капитаном. Мы даже почти выиграли областные соревнования, если бы на финальном испытании наши соперники не спрятали флаг на территории закрытого Ботанического сада, куда правила игры запрещали ходить. В итоге 13 бойцов отряда после школы поступили в военные училища и стали офицерами Советской армии. А я, командир, пошел сразу в академию и не добрал полбалла, что и определило дальнейшую судьбу – Нижегородский Политех, после которого меня ждала Академия, но уже не военная, а Академия наук.
Мою будущую профессию, как оказалось, предсказала моя первая учительница – Мария Васильевна. В первом классе мне хуже всего давалось правописание – у меня был отвратительный почерк. И она заметила, что с таким почерком мне бы рецепты выписывать, так что, я обязательно буду доктором. Мария Васильевна ошиблась только со специальностью: я стал доктором не медицины, а физико-математических наук. Кстати, физику и математику я полюбил уже в старших классах, и это во многом заслуга моих учителей. Физику у нас преподавала Татьяна Ивановна Драчева, которая не просто привила любовь к предмету, а показала, что он и есть жизнь, все, что нас окружает. Она научила смотреть на все явления в природе через призму физики. С математикой получилось немного сложнее. Я жил в одном доме с Ольгой Васильевной Костровой, нашей учительницей. И, увидев, что мы часто праздно шатаемся возле подъезда, она организовала кружок математики, в который собрала самый хулиганистый народ из класса. И мы потихоньку втянулись.