ФИННО-УГОРСКИЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ В БЫТОВОЙ ЛЕКСИКЕ ТАТАРСКОГО ЯЗЫКА

Татары в процессе исторического развития вступали в интенсивные и длительные связи с угро-финнами, прежде всего с удмуртами, марийцами и мордвой. Их многовековые политические, экономические и культурные взаимоотношения нашли отражение в словарном составе этих языков.

Общие вопросы тюркских и финно-угорских языковых контактов получили освещение в многочисленных публикациях. Например, удмуртско-тюркские языковые взаимосвязи нашли отражение в работах П. Андреева, В.И. Алатырева, В.К. Кельмакова, Р.Ш. Насибуллина, И.В. Тараканова и др. Материалы по марийско-тюркским языковым контактам можно почерпнуть в работах Ф.Е. Егорова, Р.Е. Пенгитова, Д.Е. Казанцева, Ф.И. Гордеева, И.С. Галкина и др. Мордовско-тюркские контакты изучались А.П. Феоктистовым, М.Е. Евсевьевой, Д.В. Цыганкиным, Н.А. Агафоновой и др

Наиболее изученными являются тюркские заимствования в марийском, удмуртском и мордовских (мокша, эрзя) языках. В наибольшей степени тюркскому влиянию подверглись марийский и удмуртский языки. В марийском языке зафиксировано более трех тысяч татарских лексических единиц, в удмуртском – около двух тысяч, а в современных мордовских языках – около четырехсот лексем тюркского происхождения. На марийский и удмуртский языки наибольшее влияние оказали говоры среднего диалекта татарского языка, мордовский интенсивнее взаимодействовал с говорами западного диалекта. Возможно, тюркских заимствований в этих языках было значительно больше, но многие из них в более позднее время были вытеснены словами из русского языка.

Таким образом, татарские заимствования в восточных финно-угорских языках представлены большим количеством примеров. Они детально изучены на всех уровнях языка.

Финно-угорские заимствования в татарском языке нашли отражение в работах Л.Ш. Арсланова, Р.Г. Ахметьянова, Ф.С. Баязитовой, Л.Т. Махмутовой, Д.Б. Рамазановой, Т.Х. Хайрутдиновой и др. Полезными являются исследования башкирских и чувашских ученых по данной тематике: В.Г. Егорова, Н.Х. Ишбулатова, Н.Х. Максютовой, С.Ф. Миржановой и др

Территория финно-угорских и тюркских языковых контактов раньше охватывала, возможно, большие площади, чем сегодня. Это подтверждается ономастическими исследованиями Л.Ш. Арсланова, З.Ф. Ахатовой, Ф.Г. Гариповой, Г.Ф. Саттарова, Ф.Г. Хисамутдиновой и др.

Несмотря на это, финно-угорские заимствования в татарском языкознании до сих пор не подвергались специальному системному изучению. Те лексические единицы, которые зафиксированы в указанных выше источниках, нуждаются в систематизации, классификации, научном анализе и монографическом описании.

В настоящей статье предметом исследования стали финно-угорские заимствования в бытовой лексике татарского языка.

Бүкəн бир., перм., к.-уф., пар., нагорн.-трх., злт., менз., букен, пукен глз., нокр. пукин «табуретка», м.-кар., ичк. «сидение вообще, стул, табурет», «стул из обруба дерева», «чурбан, пенек», «стойка бревенчатого дома», пар. бүкен киезе «подстилка для стула». Абыйыңа бүкəн китер, басып тор қый. – Брату принеси табуретку, а сам постой. – к.-уф. Каз пуйысын ереп тутыралар, козлар утыралар, козлар утырганда пүкингə асларына салалар, ул шартлап йарыла, кызык табалар. – Гусиные пузыри надувают, девушки садятся, когда девушки садятся на табуретки, незаметно подкладывают под них, пузыри лопаются, смешным находят. – нокр.

Башк. бүкəн «короткий чурбан из обруба дерева»; диал. бүкəн «табуретка», «стул», «пенёк», «обрубок, чурбан», «подушка у телеги», «ступица», «нащепы (у саней и телеги)»; «сепараторный барабан», «гири у часов»; «пук (рябины)». Чув. пукан, покан первоначально «чурбан», «обрубок дерева», «стул», «табуретка», «гиря (у весов и часов)».

Общеизвестно, что слово бүкəн является заимствованием из финноугорских языков: ср. мар. пÿкен «стул»; удм. пукон «стул, табуретка»; коми. диал. пукан джек «детский стульчик»; удм. пукыны «сидеть»; коми пукони, пукавны, пукалны, пукны «сидеть»; коми-перм. пукавны «сидеть»; мар. пÿташ «высиживать птенцов, сидеть на яйцах», пÿтыш цывы «наседка-курица».

По мнению Ю. Вихмана, В.Г. Егорова, И.В. Тараканова и др., в татарский язык слово заимствовано из удмуртского; Л.Ш. Арсланов, Н.И. Исанбаев не исключают, «…что оно попало в татарский язык из марийского, о чем свидетельствует его фонетический облик (переднерядный гласный ү)…». В то же время Ю. Вихман не исключает возможность его происхождения из чувашского. Этого же мнения придерживаются В.И. Лыткин и В.И. Гуляев.

Р.Г. Ахметьянов образование бүкəн «чурбан; табурет; стойка бревенчатого дома» связывает с корнем бүг // бүк «вздутость», «кочка»; ср. монг. богоно, богони «низкорослый человек», бöкöн «горбатый», бурят. бүхэн «горб»; в то же время он не отрицает связи этого слова с финно-угорскими языками, сравнивая с мар. пőкэн, пукен, удм. пукэм, пукон «стул».

Патре балез., пəтери глз., пəтрə нокр. «чердак, подволока», пəтери баскыч глз. «чердачная лестница». Пəтеригə мендереп куйабыз итеклəрни. – Сапоги поднимаем на чердак. – глз. Пəтери баскыч аска кереп качтым. – Спрятался под чердачную лестницу. – глз. Ср. удм. патра, диал. петра «предамбарник», «чердак»).

Покмáр тмн., пукмар м.-кар., пот9;мáр кузн., пут'мáр срг., пупмар м.-кар. «небольшие нары, устроенные напротив или наискосок от шестка печи и служащие одновременно кухонным столом и шкафчиком для посуды», «буфет для посуды», пут'мáр карс. «ящик, устроенный на кухне с шестком печи и служащий для хранения картошки». Чыланда була путмар, ни дə булса картук куйа торган. – В чулане бывает путмар, в котором хранят картошку. – карс. Ср. морд. э. потмар «шкаф для посуды»; морд. м. пóтмар «ящик под лавкой для посуды». Не следует путать морд. потмар с мишарским пут'ымар/путемар/путмар/бут' «женское украшение» (лит. хəситə).

Тəңгəл држ., трбс., тəнкел, тəнкəл, тəңкəл заказн.-дуб., заказн.-атн., нагорн.-крш. «стул, табуретка». Син икенче тəңгəлгə утыр, моны миңа бир. – Ты садись на другой стул, а этот отдай мне. – трбс.

В татарском диалектологическом словаре эти слова зафиксированы как заимствованные из чувашского языка: ср. тенкел, тенкĕл «скамейка», диал. «стул», «школьная парта»; «скамейка для катания с горы». Л.Ш. Арсланов, Н.И. Исанбаев считают, что это верно только для дрожжановского говора татарского языка. Что касается заказанских говоров, то они восприняли их непосредственно из марийского языка: ср. мар. тенгыл «скамейка». Солидарен с ними и В.Г. Егоров: «…В древности тюрки не пользовались скамейками и стульями; кочуя в обширных (безлесных) степях, они не имели возможности изготовлять их (без леса); в новое же время как саму скамейку, так и слово для нее восприняли от русских, а турки – от балканских славян: тат. скамья, башк. скəмйə, азерб. скамя, тур. искемле; ср. кирг. отургуч, казах. отыргыш и т. д. Чуваши тенкел, вероятно, заимствовали от марийцев…».

Поддерживает это мнение и М.Р. Федотов, который ставит в один ряд с тат. тəңгəл, чув. тенкел другие тюркские соответствия: тат., башк. тəңгəл «место». Ср. тат. лит. тəгəл «соответствующий», «тождественный», диал. гай. «точно, точь-в-точь», ичк., к.-уф., гай. «прямо», минз., злт., кргл. «место», гай., минз,, стрл. «напротив», тəңкəл тпк. «время», «напротив».

Лаwсə, лаwча, ылауча м.-кар. «верхняя полка на небольших нарах, служащих одновременно кухонным столом и шкафчиком для посуды». Икмəк көрəге лаwчада гына тора. – Хлебная лопатка лежит на верхней полке нар. В татарском языке из мордовского: морд. э. лався «кухонный шкафчик»; лався, лався лонга «полка», морд.м. лавця «полка», «широкая скамья для складывания одежды», «донце (ткацк.)». В мордовском языке считается заимствованным из русского лавица, связанное с лава «мостик», лавка «скамья». Ср. рус., укр., блр., лáва, болг. лáвица «скамья», словен. láva «низкий буфет, сервант», < др.-рус. лавъка «скамья». У мордвы-каратаев в этом же значении употребляется лəпəнə.

Лəпəнə м.-кар. «верхняя полка на небольших нарах (путмара), устроенных наискосок от шестка печи, служащих одновременно кухонным столом и шкафчиком для посуды», «просто полка», «вторая полка путмара». Бусы лəпəнə, лawся дисəн дə җарый. – Это лапана, можно назвать и лався. Ср. морд. лапана «(обычно открытая) полка в простенке»).

Сирəк нокр., глз. «угол (помещения, дома)», серек, сирек, сəрəк глз., нокр., балез. «угол, пересечение двух улиц; перекресток», сирəк нокр., глз. «угол (помещения, дома)», глз. «край, сторона». Олча сиректе безнекесе бақча. – На углу этой улицы наш сад. – глз. Ср. удм. сэрег «угол, уголок». В нукратском говоре мөгөш; «угол», ср. мөгөш чст., злт., мийеш минз., стрл. «угол».

Лəнгəз нагорн., чст., лəнгəч чст., чпр. «посуда для хранения меда», лəнгəц чст. «квашня», лəнгəч чст. «деревянная посуда для соли», чст., чпр. «посуда для хранения меда», элəнгəц чпр. «маленькая деревянная кадушка для квашения теста из пшеничной муки», крг.-миш. «деревянная посуда для квашеного молока, катыка», элəнгəч чст. «маленькая деревянная кадушка для квашения теста из пшеничной муки», элəнгəз нагорн. «небольшая кадка, изготовленная из полого ствола дерева для хранения меда, соли, квашения теста из пшеничной муки», лəңгəс «небольшая кадка из полого дерева» Күмəчеңне пичкə тыққач уқ элəнгəзеңне җуwып қуй, ату икенче җулы изгəндə қамырың əче булыр. – Как только калач положил в печку, сразу же нужно квашню помыть, а то следующий раз тесто окажется кислым. – кам.-уст.

Башк. диал. лəңкəс «четырехлитровый деревянный сосуд», «лагун», чув. ленкес «деревянное ведро; деревянная долбленая посуда». Ср. башк. диал. элəнгəс, элэңгəс «помост для сушки курута», рус. диал. (вят.) лянгáс «долгий бурак, высокий туес». Мар.г. лäнгыш «деревянная кадушка», «ведро», мар.л. ленгыж «кадка»; ср. еще коми лянöс «подойник»; удм. лянэс «туес, бурак (берестяная посуда цилиндрической формы)»; хант. йинет «круглая корзина»; эст. lännik «кадка (высокая деревянная посуда)»; общеперм. laŋes «вид цилиндрической посуды».

И.В. Тараканов считает чув. слово ленкес заимствованным из удмуртского языка, Л.Ш. Арсланов, Н.И. Исанбаев тат. лəңгəч относят к марийским заимствованиям. М.Р. Федотов со ссылкой на В.И. Лыткина считает, что «рассматриваемое слово является производным от лян, ср. коми-перм лян «созоватый, имеющий гнилую сердцевину, созину», лянэда пу «дерево с гнилой сердцевиной».

В татарском языке зафиксировано слово тозлəңгəч м.-кар., чст. «деревянная цилиндрическая посуда для соли» (от тоз «соль» + лəңгəч «деревянная посуда»).

Лыбы заказн.-крш. «сумка из липовой коры». Лыбыны қурыстан җасыйлар. – Лыбы делают из лыка. – заказн.-крш. Ср. дубъяз. тимүшкə «сплетенная из лыка сумка или мешок».

Чув. лăпă «корзинка для сена, сплетенная из прутьев», «кузов, сплетенный из лыка»; у М.Р. Федотова со ссылкой на Н.И. Ашмарина чув. лăпă «глубокая корзина из прутьев; ее верхний край – из деревянного обруча, а низ – из редкого веревочного плетения, сквозь которое ягнята вытаскивают корм». Р.Г. Ахметьянов, в отличие от Т.Х. Хайрутдиновой, не связывает лыбы с рус. липа. Считается, что слово заимствовано из марийского языка. Ср. мар. лупо «куча хвороста, валежника»).

Мошко глз. «берестяная люлька, в которой носили ребенка на спине», «берестяное ведро»: Аркага асып йерде мошко, дүрт пычмаклы ул, бала йата анда. – На спине носили люльку, она четырехугольная, ребенок лежит в ней. Мошко туздан ясалган була, күрсəтермен менə келəттə. – Мошко делают из бересты, покажу сейчас в клети.

Печтер перм. «лукошко, кузовок из лубка». Печтергə салып-салып аласың зернаны, салып-салып барасың. – В лукошке хранишь зерно, постепенно наполняешь. – перм. Ср. сиб. тат. пистер (тюм.) «корзина». Зафиксированы ещё и другие фонетические и семантические варианты этого слова (см. биштəр).

Башк. диал. бистеркə «корзина, плетенная из ивы», пистер «плетеный сундук».

Т.Х. Хайрутдинова биштəр, печтəр, печтер, пичтəр возводит к рус. пестерь. В других источниках, в свою очередь, рус. пестерь, пещерь, пехтер, пихтер, пестёрка считают заимствованным из исчезнувших финно-угорских языков, связанных с мар. пöштыр, пешыр, пуштыр «пестерь». Более полный список русских вариантов и заимствований из русского в языках Сибири см. у А.Е. Аникина.

Р.Г. Ахметьянов приводит несколько других сопоставлений: перс. bistar, урду. bistarа (Platts) «полог, ковер», «заплечная ноша»; тадж. пуштора, пуштара «заплечная ноша»; а мар. пуштыр, пőштыр «заплечная ноша» может быть результатом контаминации.

Сəүрə, сəүри нокр., сəүре глз. «бурак, маленькое ведерко из бересты для квашеного молока». Бер сəүрə қатық ясадым. – Сделал целое ведерко катыка. – нокр. Сравнивается с удм. сарба, сарва «бурак, маленькое ведерко из бересты», «туес».

Интересный обряд существует у удмуртов, которые бросали сарба, сарва «бураки» и другую домашнюю утварь в определенное место, поминая усопших. Место это называлось сарва куян инты.

Туйыз перм., трбс., менз. «береста». Қайыннан туйыз төшерəлəр. – С березы сдирают бересту. – перм. См. тырыс.

Тырыс «кузовок, кузовок из бересты», «туес, туесок». Тырыс тутырып җилəк җыйдым ярлар өчен. – Полный кузовок ягод собрал для любимой. Башк. уст. тырыз «берестяная посуда типа кузовка, с крышкой и с дужкой из веревки»; чув. тăрăс «род бурака»; рус. диал. сиб. тýесъ, кстр. туéсъ, влад. туйсъ, перм. туясъ, вят. тýезъ, арханг. тýюс, рязн. тýзик «бурак, бурачок, берестяная кубышка, с тугой крышкой и со скобой или дужкой».

В тюркских языках считается заимствованием из финно-угорских языков: из удмуртского – туй «береста, берестовый»; из коми и удмуртского языков, ср. рус. тýес «коробка из бересты с деревянной крышкой для яиц, молока, муки, сливок, соли, грибов, ягод» из коми tujes, tujis, удм. tujị тж. И.В. Тараканов считает башк. тырыз из удм. туй «берёста; берёстовый», туйыс «туесок», «туесок из бересты».

Нам кажется, туйыз и тырыс – две самостоятельные лексические единицы, обе заимствованные из финно-угорских языков. Тат. диал. туйыз перм., трбс., менз. «береста», башк. диал. туйыз «кузов», «береста», «туесок из бересты», из коми туйыс «туесок», «туесок из бересты», удм. туй «берёста; берёстовый, берестяной». По мнению А.Е. Аникина, манс. tujis «круглый короб из березовой коры, туесок», хант. tujes, tüjəskə, təjəskə «туес, берестяной короб», «табакерка», якут. tūjas «туес с крышкой, берестяной бурак, кузов», коми tujis «бурак» заимствованы из рус. туес, восходящий к др. коми *tojis «туес» < о.-перм. *tojis < уральск. *tojэ «береста», ср. финн. tujainen «маленькая фляга из бересты», удм. туй «береста».

Коми туйис «бурак, цилиндрическая берестяная посуда» В.И. Лыткин и В.И. Гуляев считают производным от слова той «береста», которое сохранилось в составе соланъ-той, солалъ-той «солоница», то есть «солонка (берестяная посуда для соли)». В современном коми языке «береста» выражается словом сюмöд, а исконное той вышло из употребления. Коми-зырянское слово туйис (орф. туис) «бурак», возможно, обратное заимствование из севернорусских диалектов. Ср. удм. туй «береста».

Тат. тырыс «кузовок из бересты», башк. тырыз «кузовок, кузов, короб из бересты», чув. тăрăс «бурак, туес», «берестяной короб» из марийского языка: ср. мар. в. тырыс «кузовок из бересты для ягод». Однако тат. тырыс, башк. тырыз, как и тат. турсык «ларец», «кузовок», «небольшой мешок (из цельного куска кожи мелких животных)», башк. турһық «небольшая посуда из кожи (типа мешочка)», диал. турсык «бурдюк», алт., кирг. торсуқ «бурдюк для хранения и перевозки жидкости», ног., к. калп. торсык «посуда из кожи», якут. турсуқ «небольшое ведро (подойник) из кожи, используемое при изготовлении кумыса», могут быть и от *тŏрŏс < турс «березовое вздутие, шишка». Ср. рус. турсук «малый кожаный мех для кумыса», «бурдюк».

Пуйы (удм.) «ламповое стекло».

Шабалка, шабала нокр., глз. «половник». Қызалдычларны кейəү шабалка белəн қасаға (ысла) сала-сала сыйлап йөрей. – Девушек, сопровождающих невесту в дом, жених угощает из половника. Н.Б. Бурганова тат. шабалка, И.В. Тараканов башк. диал. шабала «дуршлаг», «совок», «лопатка, которой очищают лемех во время пахоты», «предплужник» считают заимствованным из удмуртского (шабала «лемех»). В первой книге «Диалектологического словаря татарского языка» шабалка обозначена как заимствование из удмуртского, шабала «железный совок с отверстиями» – из русского; во второй книге шабалка, а также во втором томе «Словаря башкирского языка» шабала – как заимствование из русского. Учитывая рус. диал. шабалá, ша(е)бáлка кострм., перм. «всякая щепная посуда, ковш, чашка и др.», «кашик, шумовка, большая дырчатая ложка, плоская поваренка, которой снимают пену, достают сваренные яйца, пельмени и др.», «баклуша, осиновый чурбан, из которой точат щепную посуду», вят. «сошной отвал, полица», можно считать слово заимствованным из удмуртского. Ср. удм. шабала «отвал (в плуге)»; коми шабала «сошный отвал». В коми языке и в удмуртском считается из чув. šabala. То же у М. Фасмера: рус. шабалá вят. «отвал плуга», кострм., перм. «шумовка» со ссылкой на М. Рясянена отмечено как заимствованное из чув. шебала, себала «ложка, черпак». Это предположение поддерживает Т.Х. Хайрутдинова.

Шабала крг.-миш., нгб.-крш. «железный совок с отверстиями», минз. «палка с развилинами, применяемая для замешивания месива, корма для скота», рус. диал. шабалá, шебалá рязн., тамб. «лоскут, тряпка», архнг. «чурка», «башка (ругат.)», южн. шабалá, шабалдá «болтун, врун». Возможно, образованы от неизвестного глагола шаб/шеб «расщеплять, выдалбливать», «копать, вычерпывать». Ср. тат. чабагач, бир., закзн.-блт. шабағач «цеп: специальный инвентарь для молотьбы снопов, сделанный из длинной жерди с железной цепью на конце», минз. чабағач/шабағач «цеп», «специальная лопатка с железным обручем для вытаскивания из печи горошка», баш. шыбағас «цеп: специальный инвентарь для молотьбы снопов, сделанный из длинной жерди с железной цепью на конце», «ось челнока». Ср. также общ. тюрк. шабала «ложка, лопата», чув. шабала, сапала, алт. чабала, самнак, хакас. диал. самалак, санмак, тув. шопулак, шамлак, тур. сапылык «ложка», «шумовка с длинной ручкой», узб. сопол, др.-тюрк. сапал «половник» от др.-тюрк. основы сап-/сапы- «работать с ковшом или лопатой».

Шəнчек м.-кар., нагрн.-крш. «короб, сундучок, сделанный из липы». Кəзер сындык дибез, элек шəнчек дигəннəр. – Сегодня говорим сундук, раньше говорили шəнчек. – м.-кар.

Таковы основные финно-угорские заимствования в татарском языке, относящиеся к бытовой лексике. Необходимо отметить, что татарские названия предметов домашнего обихода и связанные с ними термины в большинстве своем представлены исконными словами. Среди заимствованной бытовой лексики большинство слов проникли в татарский язык из русского, арабского и персидского языков, а слова из финно-угорских языков представляют небольшой пласт. Несмотря на это, наличие терминов финно-угорского происхождения, связанных с домашним обиходом, указывает на древние тесные культурно-экономические связи татарского населения с марийцами, мордвой и удмуртами.

Большая часть рассмотренных нами заимствованных слов носят локальный характер. Сферы употребления и распространения этих лексем не всегда одинаковы: одни характерны для нескольких говоров, другие функционируют лишь в определенном регионе. Фиксация того или иного слова, относящегося к терминам домашнего быта, зависит, прежде всего, от особенностей этнолингвистического контакта отдельной группы татар с тем или иным финно-угорским народом. Лишь тырыс «кузовок, кузовок из бересты», «туес, туесок» можно отнести к общеупотребительным словам.

В целом, если взять весь объем слов, заимствованных из финно-угорских языков, систематизированных нами из различных источников, то их количественный состав на сегодня не превышает 300 слов. Это создает отдельные трудности как при их лексико-тематической классификации, так и при определении степени влияния финно-угорских языков на татарский. Тем не менее исследование выявленных лексических единиц дает возможность проследить их территориальное распространение, степень их употребления в литературном языке, семантическое оформление слова в историческом развитии и на современном этапе. Лексико-семантические группы выступают как показатели важнейших социально-исторических процессов, происходивших в ходе формирования народа. Они являются ярким примером того, как изменения культурно-исторических условий жизни влияют на состав определенной лексической группы.

Источник: https://kpfu.ru/portal/docs/F_2085671436/151_3_gum_22.pdf