уменьшение похоти и «отсутствие мужественности». 3 часть продолжение
ПОЧЕМУ ЕВРЕЙСКИМ ЖЕНЩИНАМ НЕ ДЕЛАЮТ ОБРЕЗАНИЕ ?
3 часть почему еврейкам не делают обрезание.
(Why Aren’t Jewish Women Circumcised ?)
Shaye J. D. Cohen
Уменьшение похоти и «отсутствие мужественности».
«.Знак обрезания я тоже считаю настолько важным фактором в этом вопросе, что убежден, что это само по себе сохранит их нацию навсегда. В самом деле, если бы фундаментальные принципы их религии не препятствовали мужеству, я бы без колебаний поверил, что однажды они, если представится возможность - такова изменчивость человеческих дел - снова установят свое независимое государство, и что Бог снова выберит их.»
Бенедикт Спиноза.
В предыдущей главе я обсуждал вопрос «что отсутствие обрезания у еврейских женщин говорит нам о еврейских женщинах?» В этой главе я обсуждаю вопрос «что отсутствие обрезания у еврейских женщин говорит нам о еврейских мужчинах?» В предыдущей главе я утверждал, что обрезание прославляет мужчин и мужественность. Оно отмечает евреев как мужчин и мужчин как евреев; его отсутствие у еврейских женщин означает, что они евреи меньшего сорта. Их еврейство происходит от еврейства их мужчин или подчиняется ему. Мужчины - это норма, женщины - другое. В этой главе я утверждаю обратное. Еврейским мужчинам нужно делать обрезание, чтобы исправить какой-то дефект, присущий еврейским мужчинам; еврейским женщинам не нужно делать обрезание, потому что они не имеют этого дефекта. Мужчины страдают дефектом, лечением которого является обрезание. Женщины прекрасны такими, какие они есть. Что это за недостаток, присущий еврейским мужчинам? Согласно Филону и Маймониду, это избыток похоти (а также гордости согласно Филону). Филон объясняет, что цель обрезания - научить мужчин умерить свою похоть. Маймонид объясняет, что цель обрезания заключается в ослаблении мужского органа, тем самым уменьшая вожделение и снижая работоспособность.
Христиане использовали ту же идею, чтобы поддержать вывод о том, что обрезание делает еврейских мужчин «не-мужественными», потому что снижает их мужественность. Некоторые христиане пошли еще дальше, заявив, что евреи-мужчины не только «не мужественные», но и женоподобные, что, по крайней мере, частично, является результатом обрезания. Этих христианских аргументов нельзя найти в каких-либо древних еврейских источниках, даже если некоторые еврейские мужчины в средние века открыто признавали, что мужчины-христиане с крайней плотью были лучше способны доставить удовольствие своим сексуальным партнерам, чем обрезанные еврейские мужчины. В наше время некоторые еврейские мужчины, находящиеся в противоречии по поводу своего еврейства и сексуальной ориентации, приняли христианский аргумент о том, что режим иудаизма, в частности обрезание, делает еврейских мужчин женоподобными. Напротив, некоторые апологеты традиционного иудаизма утверждали, что отсутствие обрезания у женщин означает, что женщины естественно находятся на более высоком духовном уровне, чем мужчины, и что обрезание позволяет мужчинам достичь духовного уровня, который естественным образом есть у женщин. Эти аргументы, как христианские, так и иудейские, начинаются с позиции, созвучной позиции Маймонида (обрезание уменьшает мужскую похоть), но приводят к выводам (обрезание делает мужчин женоподобными; женщины духовно выше мужчин), которые сам Маймонид почти наверняка отверг бы. Таким образом, тема этой главы заключается в том, что еврейским женщинам необязательно делать обрезание, потому что только мужчинам нужно уменьшить свою похоть.
Филон
Как я обсуждал в главе 2, Филон, еврейский философ I века н. э., попытался объяснить, почему евреи делают обрезание только мужчинам. Для удобства читателя я привожу здесь ключевые абзацы из текста Филона:
Почему Он [Бог] повелевает обрезать только мужчин? . . .
«…Божественный законодатель предписал обрезание только мужчинам по многим причинам. Первая из них заключается в том, что самец получает больше удовольствия и желания спариваться, чем самка, и он более к этому готов. Поэтому Он справедливо не учитывает женское начало и подавляет неуместные мужские побуждения с помощью знака обрезания.
Во-вторых, материя женского пола в остатках менструальных выделений производит плод. Но мужчина дает умение и причину. Итак, поскольку мужчина обеспечивает большую и более необходимую роль в процессе зарождения, его гордость должна быть ограничена знаком обрезания, но материальный элемент, будучи неодушевленным, не допускает высокомерия. . . .» 1
По словам Филона, обрезание устраняет два моральных дефекта, обнаруженных у мужчин, но не у женщин. Во-первых, у мужчин больше похоти, чем у женщин, потому что мужчинам нравится секс больше, чем женщинам. Во-вторых, мужчины больше гордятся своей репродуктивной ролью, чем женщины, потому что мужчины вносят активный принцип («умение и причина»), а женщины - пассив («материю»). Обрезание учит мужчин сдерживать свою похоть и гордость; женщинам этот урок не нужен, а значит, и обрезание. Во многих отрывках Филон предполагает, что мужчины превосходят женщин во всем, особенно в важнейшей добродетели самоконтроля. Мужчины могут использовать свои природные способности, чтобы контролировать свои страсти; женщинам необходима помощь мужчин (например, их мужей) и социальные ограничения (например, половая сегрегация) для достижения такой же степени самоконтроля. Филон считал, что его мнения по этим вопросам созвучны учениям Торы, но Торе или нет, эти мнения по существу идентичны мнениям греческих и римских философов его времени, не говоря уже о его еврейском современнике Павле, так же как и раввинским мудрецам более поздних поколений.2 Отсюда примечательно, что в его первом объяснении Филон признает, что женщины имеют по крайней мере одно преимущество перед мужчинами: они не страдают от чрезмерной похоти и страсти. Цивилизованные, просвещенные и добродетельные мужчины способны контролировать свою чрезмерную похоть, особенно если они прислушиваются к уроку, который преподает обрезание, но стоящая перед ними проблема сложнее, чем проблема, с которой сталкиваются женщины. Филон переворачивает здесь парадигму, господствовавшую в до-модернистском западном дискурсе о сексуальности, а именно, что женщины более сексуальны, менее самоконтролируемы и морально ориентированы, чем мужчины. Филон никогда не приписывает женщинам неконтролируемую сексуальность3. Напротив; именно мужчины страдают избытком в этой области. Таким образом, в своем первом объяснении Филон признает, что в данном случае сексуального самоконтроля мужчины находятся в невыгодном положении, а женщины - в более выгодном. Однако во втором объяснении Филон не приписывает женщинам никаких преимуществ. Тот факт, что только мужчины страдают от чрезмерной гордости за свою роль в деторождении, не способствует моральной пользе женщин, потому что отсутствие гордости у женщины является функцией ее неполноценности. Филон связывает мужское начало с активностью, полнотой и рациональностью, а женское - с пассивностью, незавершенностью и иррациональностью. 4 Роль женщины в деторождении полностью пассивна: она обеспечивает материю, а мужчина обеспечивает форму (умение и причину). Поскольку активный принцип превосходит пассивный принцип, не удивительно, что гордость женщины не нужно сдерживать: ибо у нее нет гордости 5. Обрезание мужчины должно напоминать мужчине, чтобы он обуздал свою гордость. Итак, значение второго объяснения Филона, который видит женщин как хуже мужчин, не согласны с первым объяснением, согласно которому женщины имеют преимущество перед мужчинами. Филона не беспокоили такие несоответствия.
Влияние Филона на последующую еврейскую мысль было нулевым. Греческая Еврейская культура Александрии, которую он так блестяще представлял, исчезла примерно через столетие после его смерти. Евреи перестали писать литературу на греческом и перестали философски толковать Священные Писания. Раввинская культура, которая стала доминировать в еврейском мире, говорила не на греческом, а на иврите, арамейском, а после исламских завоеваний - арабском. Труды Филона, как и вся обширная греческая литература, созданная евреями древности, раввинами игнорировались. Некоторые греко-еврейские произведения были восстановлены раввинской культурой в течение последних столетий первого тысячелетия и переведены на иврит, но Филона среди них не было. Поскольку его работы, в отличие от работ других греческих философов, никогда не переводились на арабский язык, они оставались неизвестными евреям на протяжении всего средневековья. Со второго по шестнадцатый век читателями Филона были не евреи, а христиане. Некоторые размышления Филона о значении обрезания очень похожи на размышления Маймонида, как мы сейчас увидим, но совпадение является результатом того, что два философских ума рассматривают одни и те же вопросы и работают в рамках одной и той же греческой философской традиции. Филон не влиял на Маймонида или любого другого средневекового еврейского мыслителя.
Маймонид
Раввин Моисей бен Маймон, известный на иврите как Рамбам, а на западных языках как Маймонид (1135 или 1138–1204), родился в Кордове. Когда ему было тринадцать лет, он и его семья бежали из Испании и в конце концов добрался до Каира, где провел большую часть своей жизни. Там он достиг отличия не только как придворный врач визиря, но и как юрист, философ и общественный деятель. Он наиболее известен из за двух своих монументальных произведений, Мишне Тора, энциклопедического изложения всего еврейского закона, написанного на иврите и завершенного в 1180 году, и «Путеводителя растерянных», вершины средневековой еврейской философии, завершенного в 1190 году и написанного на арабском языке. Иудаизм Маймонида - это философский иудаизм, религия, которую, как христианство и ислам, можно определить догматически. Маймонид - первый еврейский философ, который утверждал, что иудаизм можно рассматривать как серию «я верю», то есть серию утверждений истины. В «Путеводителе» Маймонид старался примирить истины философии с истинами иудаизма. Он утверждал, что Бог Торы и раввины был не менее респектабельным и заслуживающим доверия, чем Бог Аристотеля и его средневековых продолжателей. Далее Маймонид утверждал, что заповеди Торы не произвольны, а служат более высокой цели: приблизить еврея к Богу, взрастить его созерцание, очистить разум и достичь высокой нравственности. Заповеди были не самоцелью, а скорее средством достижения цели, и эта цель - интеллектуальное и духовное общение с Богом.
В рамках этой постоянной программы разработки причин заповедей Маймонид посвящает обрезанию две длинные страницы. Цитирую мастерский английский перевод Shlomo Pines :
«...Аналогичным образом, что касается обрезания, одна из причин этого - на мой взгляд, в желании вызвать уменьшение полового акта и ослабление рассматриваемого органа, чтобы эта активность была уменьшена и орган находился в как можно более спокойном состоянии. Считалось, что обрезание улучшает то, что является врожденным дефектом. Это дало возможность каждому возразить и сказать: как естественные вещи могут быть дефектными, чтобы их нужно было усовершенствовать извне, тем более что мы знаем, насколько полезна крайняя плоть для этого члена? На самом деле эта заповедь была предписана не для исправления того, что врожденно дефектно, а для совершенствования того, что морально неполноценно. Настоящая цель обрезания - это телесная боль, причиняемая этому члену. Это не наносит вреда ни одной деятельности, необходимой для сохранения личности, и не делает невозможным продолжение рода, но уменьшаются жестокое вожделение и похоть, выходящие за рамки того, что необходимо. Тот факт, что обрезание ослабляет способность к сексуальному возбуждению а иногда, возможно, уменьшает удовольствие, несомненно. Ибо, если при рождении этот член истек кровью и с него сняли покров, он, несомненно, должен быть ослаблен. Мудрецы, да благословит их память, прямо заявили: женщине, с которой необрезанный мужчина имел половые сношения, трудно расстаться с ним. На мой взгляд, это самая сильная причина обрезания. Кто первым начал совершать этот поступок, если не Авраам, прославившийся своим целомудрием, - как было упомянуто мудрецами, да будет благословлена их память со ссылкой на его изречение: вот, я знаю, что ты прекрасная женщина …смотри [Бытие 12:11] .» 6
Быт 12:11: «Когда же он приближался к Египту, то сказал Саре, жене своей: вот, я знаю, что ты женщина, прекрасная видом»; Чтобы облегчить обсуждение, я прерываю здесь Маймонида. Продолжу цитировать ниже. Контекст этих параграфов представляет собой обсуждение заповедей Торы, запрещающих определенные половые союзы (например, прелюбодеяние, инцест, половые сношения во время менструального периода). Цель этих запретов - «сделать половые сношения более редкими и вызвать к ним отвращение, чтобы к ним нужно было прибегать очень редко», или, в несколько менее радикальной формулировке, «вызвать уменьшение половых сношений и уменьшение количества половых сношений, стремления к спариванию, насколько это возможно ». 7 Обрезание принадлежит к этому классу, как говорится в первом абзаце, поскольку оно также направлено на «уменьшение полового акта и ослабление рассматриваемого органа». Этот момент повторяется в третьем абзаце. Обрезание не устраняет сексуальное желание и не препятствует способности к деторождению, но оно уменьшает вожделение и похоть, так что остается только «то, что необходимо».
Это объяснение, конечно, похоже на Филона, но для Филона обрезание символично, а для Маймонида — нет. По словам Филона, отсечение крайней плоти представляет собой, или символизирует, устранение лишнего вожделения и удовольствия. Однако, согласно первому объяснению Маймонида, обрезание ничего не представляет и не символизирует. Физический акт отсечения крайней плоти приводит к моральному совершенствованию человека, ослабляя орган и тем самым уменьшая потребность в половом акте и удовольствие от него.8 В многочисленных отрывках своих многочисленных работ Маймонид подчеркивает, что телесное удовольствие в целом и сексуальное удовольствие в частности необходимо ограничивать и контролировать. Чрезмерные сексуальные удовольствия вредны для тела и вредны для души :
«…К совокупности целей совершенного Закона относятся отказ от желаний, обесценивание и сдерживание желаний, насколько это возможно, так что они должны быть удовлетворены только постольку, поскольку это необходимо. Вы уже знаете, что большая часть похоти и множество распутства состоит в аппетите к еде, питью и половому акту. . . . Невежда считает одно только удовольствие — самоцелью. Поэтому Бог, пусть его имя будет возвышенно, прибегнул к милостивой уловке, дав нам определенные законы, которые разрушают эту цель и всеми способами отворачивают мысль от нее. Он запрещает все, что ведет к похотям и простым удовольствиям.»
Целью обрезания также является ограничение похоти и удовольствия. Во втором абзаце Маймонид утверждает, что обрезание исправляет не физический («врожденный») дефект, а моральный дефект. Крайняя плоть не является физическим недостатком - как это могло быть, если она была создана Богом? Как часть божественного творения она даже «полезна». Крайнюю плоть, скорее, нужно удалить, потому что она является источником морального порока; ее постоянное присутствие затрудняет сексуальный самоконтроль. Маймонид признает, что раввинская традиция («так считалось») противостоит ему в этом вопросе10. Мидраш на Книгу Бытия прямо называет крайнюю плоть «язвой» или «нарывом», который необходимо удалить с тела 11. В мидрашеской притче крайняя плоть пениса сравнивается с ногтем, нуждающимся в маникюре, или со смоковницей, стебель которой нужно удалить. Здесь нет морального порока.
В другой мидрашеской истории, когда философ спросил: «Если обрезание так дорого [перед Богом], почему это не было дано Адаму? », - ответил мудрец : «Все, что было создано в первые шесть дней требует дополнительной подготовки, например, горчицу нужно подслащивать, викам нужно подслащивать, пшеницу нужно измельчать, и человек тоже нуждается в улучшении »13. Это не отдельные отрывки, поскольку они повторяются в той или иной форме во многих сборниках мидрашей.
Р. Саадия Гаон (882–942), первый раввинский философ , обратите внимание, также объяснил заповедь обрезания с точки зрения физического улучшения. В отходе от прежней традиции он видит крайнюю плоть не как изъян, а как нечто бесполезное. «Создатель создал эту часть тела [крайнюю плоть] с избыточностью, с приводит к тому, что при его удалении избыточность удаляется; ои остаток остается в состоянии совершенства »14. Маймонид утверждает, что эти взгляды не могут быть правильными, во-первых, потому что крайняя плоть « полезна », а, во-вторых, потому что все творения Бога « в высшей степени совершенны, и с ними не сочетаются никакие недостатки , что в них нет ничего лишнего »15.
В последнем абзаце отрывка Маймонид приводит три доказательства того, что обрезание уменьшает сексуальное желание и удовольствие. Первое доказательство основано на логике: «Ибо, если при рождении этот член кровоточил и с него было снято покрытие, он, несомненно, должен быть ослаблен» 16. Во втором абзаце Маймонид отмечает, что крайняя плоть «полезна »; следовательно, ее удаление должно несомненно нарушить функцию органа, к которому она была прикреплена. Третье доказательство основано на раввинских преданиях о целомудрии Авраама; до того момента, как Авраам со своей женой спустился в Египет, он не подозревал, что Сарра красива 17. Маймонид утверждает, что факт целомудрия Авраама должен быть связан с его статусом как первого мужчины, подвергшегося обрезанию. Второе доказательство наиболее интересно и проблематично. Маймонид цитирует следующий Мидраш в Бытие 34:26, «…они взяли Дину из дома Сихема и ушли:Р. Иуда сказал: Они вытащили ее и ушли. Р. Хуниа сказал: Когда женщина вступает в половую связь с мужчиной с крайней плотью, ей трудно расстаться с ним»18.
В этом Мидраше утверждается, что Дина не хотела, чтобы «братья спасали» ее , она предпочла остаться с Сихемом. Почему? Потому что, как объясняет Р. Хуниа, после того, как женщина имела половой акт с мужчиной с крайней плотью, она не хочет оставлять его: мужчина с крайней плотью доставляет своему сексуальному партнеру большее удовольствие, чем обрезанный мужчина. Этот отрывок многое раскрывает о сексуальном самовосприятии раввинов-мужчин, тему, которую я буду обсуждать в следующем разделе19. Маймонид цитирует этот Мидраш, чтобы доказать, что обрезание уменьшает удовольствие и похоть - конечно, Маймонид имеет в виду удовольствие и похоть человека- мужчины 20 - но неясно, как этот Мидраш доказывает его точку зрения, поскольку он подразумевает, что обрезание уменьшает удовольствие женщины. Возможно, Маймонид просто предполагает, что если обрезание уменьшает удовольствие женщины, оно должно иметь такое же влияние на мужчину. Или, как мне кажется, более правдоподобное объяснение, возможно, Маймонид хочет сказать , что женщина, чей сексуальный партнер обрезан, будет приставать к нему реже, чем женщина, чей половой партнер имеет крайнюю плоть. Это эффект обрезания, которого добивается Маймонид: уменьшить частоту и потребность в половом акте. Я рассмотрю это объяснение ниже.
Теперь я возвращаюсь к Маймониду и его второму объяснению заповеди об обрезании.
«..На мой взгляд, обрезание имеет еще одно очень важное значение, а именно, что все люди, исповедующие это мнение, то есть те, кто верят в единственность Бога, должны иметь объединяющий их телесный знак, чтобы тот, кто не принадлежит к ним, не мог утверждать, что он был одним из них, будучи чужим. Ибо он сделает это, чтобы извлечь из них выгоду или обмануть людей, исповедующих эту религию. Итак, мужчина не совершает этот акт [обрезание] над собой или своим сыном, если только это не является следствием истинной веры. Ибо это не похоже на разрез на ноге или ожог руки, это очень, очень тяжелая вещь.
Также хорошо известно, какая степень взаимной любви и взаимопомощи существует между людьми, несущими один и тот же знак, что образует для них своего рода союз и обьединение. Обрезание - это завет, заключенный нашим отцом Авраамом с целью веры в единственность Бога. Таким образом, каждый обрезанный присоединяется к завету Авраама. Этот завет налагает обязанность верить в единственность Бога: быть Богом для вас и для ваших потомков после вас [Бытие 17: 7]. Это также веская причина, такая же сильная, как и первая, которая может быть использована для объяснения обрезания; возможно, она даже сильнее первой» 21.
В этом объяснении Маймонид переходит от индивидуума к сообществу и от нравственного совершенства к интеллектуальному совершенству. Обрезание - знак, объединяющий всех, «кто верит в единственность Бога », то есть евреев и мусульман. В различных отрывках Маймонид утверждает, что монотеизм ислама не менее чист, чем монотеизм иудаизма, в отличие от предполагаемого монотеизма христианства, который вовсе не был монотеизмом 22. У евреев и мусульман есть две важные общие черты: оба делают обрезание, и оба верят в единственность Бога. Маймонид даже утверждает, что мусульмане обязаны обрезать себя не меньше, чем евреи! 23 В результате мусульмане, потомки Авраама через Измаила, а также евреи, потомки Авраама через Исаака, являются частью «завета» Авраама. Членство в завете, представленное обрезанием, налагает обязательство верить в единство Бога. Христиане, не обрезанные и не верящие в единственность Бога, исключены из завета Авраама. Предположительно, любой телесный знак мог служить для обозначения и объединения всех тех, кто действительно верит в Бога; в этом объяснении Маймонид не утверждает ничего особенного в крайней плоти, что могла бы выделить ее, а не какую-либо другую часть тела для удаления. 24 Преимущество обрезания состоит в том, что это «очень, очень трудное дело», следовательно, то, что это будут соблюдать только те, кто искренен и честен в своей вере в единственность Бога. Для христианских мыслителей, как мы неоднократно видели в главе выше, обрезание является признаком еврейского различия, но для Маймонида, который всю свою жизнь провел среди мусульман, обрезание является признаком общности евреев с их богобоязненными соседями. Христиане своим необрезанием показывают свое отчуждение от Бога и завета от тех, кто верует в Бога. Что Маймонид имеет в виду, говоря «завет Авраама»?
Йозеф Стерн объясняет:
«…[Нигде] Маймонид не описывает завет Авраама как завет с Богом или между людьми (или народом) и Богом. Вместо этого он говорит, что «взаимная любовь и взаимопомощь [которая] существует между людьми, носящими один и тот же знак. . . образует для них своего рода завет и союз . . . . Другими словами, завет - это отношения исключительно между людьми. . . . Завет с Авраамом - это совершенно естественные человеческие отношения, основанные на чувствах взаимной любви и взаимопомощи, существующих между всеми людьми, носящими знак обрезания» 25.
Таким образом, «Ковенант» является синонимом «альянса» или «лиги». Обрезание не устанавливает отношения между Богом и отдельным евреем или между Богом и народом Израиля. Обрезание - это даже не «Знак» этих отношений. Фактически, во всей этой дискуссии Маймонид не имеет ни единого упоминания об особых отношениях между Богом и народом Израиля. Скорее, обрезание - это знак принадлежности к завету Авраама, союзу тех, кто верит в единственность Бога. Завет - это узы между одним верующим и другим, а обрезание - признак этого сообщества 26. Согласно Маймониду, обрезание - это не связь между верующим и Богом, и уж тем более не особая связь между народом Израиля и Богом. Нигде в своих обширных трудах Маймонид не рассматривает обрезание как связь между Богом и евреем или между Богом и Израилем, или как какую-либо связь в большей степени, чем какая-либо другая заповедь. В своей «Книге заповедей», завершенной около 1170 года, за десять лет до Мишне Тора, Маймонид приводит тематически организованный список всех 613 заповедей Торы. В списке из 248 положительных заповедей обрезание находится под номером 215 в контексте заповедей, регулирующих сексуальные отношения. Помещая обрезание в этот контекст, Маймонид, кажется, предполагает первое объяснение, которое он разработает позже в Руководстве, а именно, что цель обрезания - сдержать похоть и уменьшить сексуальное удовольствие. Обрезание не называется берит, «завет». Мишне Тора, энциклопедический свод законов Маймонида, завершенный около 1180 года, сохраняет эту контекстуализацию, но также развивает новую. Список заповедей из Книги Заповедей полностью включен во введение 27.
Тогда мы могли подумать, что Маймонид включил «Законы обрезания» в «Книгу женщин» или «Книгу святости », двух книг Мишне Торы, регулирующих сексуальные отношения, но он этого не делает. Вместо этого он включает «Законы обрезания» в «Книгу любви [Бога]», книгу, которая содержит законы, регулирующие молитвы, благословения, филактерии, бахрому и тому подобное. Во введении он объясняет, что «обрезание включено сюда, потому что это знак в нашей плоти, служащий постоянным напоминанием [о нашем обязательстве любить Бога], даже когда филактерии, бахрома и т. д. отсутствуют» 28.
Это объяснение напоминает второе объяснение, которое он разработает позже в Руководстве, а именно, что цель обрезания - быть знаком для всех тех, кто верит в единственность Бога. В Законах обрезания Маймонид не связывает обрезание с избранностью Израиля, не отводит обрезанию какое-либо особое положение в системе заповедей и не использует фразу berit milah, «завет обрезания» 29 . Он называет обрезание «заветом» только в литургических и юридических фразах, взятых непосредственно из Талмуда. Талмуд утверждает, что «заповедь об обрезании была дана в тринадцати заветах», то есть, что обрезание имеет ценность тринадцати заветов. Пересказ Маймонида более конкретен: «в связи с обрезанием было заключено тринадцать заветов с нашим предком Авраамом» 30. Маймонид, по-видимому, считает, что обрезание установило заветные отношения между Богом и Авраамом, точно так же, как он устанавливает заветные отношения между Богом и обращенными в иудаизм, но не устанавливает заветных отношений между Богом и коренным евреем, обрезанным в возрасте восьми дней. Для рожденного иноземцем обрезание - знак членства в лиге верующих Авраама, не более 31.
Принижение Маймонидом значения обрезания становится очевидным, когда мы сравним восхваление обрезания в других средневековых сводах законов и списках из 613 заповедей. Современник Маймонида из Германии начинает свое обсуждение законов обрезания словами: «Бояться и поклоняться Господу Богу нашему, который лелеял нас и вложил Свой завет в нашу плоть» 32. Широко читаемое перечисление 613 заповедей , написанное испанским ученым ок. 1300 г. и в остальном многим обязанным Маймониду, разъясняет функцию обрезания: «Господь, да будет он благословен, пожелал прикрепить к людям, которых Он отделил, чтобы их называли по Его имени, постоянный знак на их телах, чтобы различать их от других народов в их телесной форме, так же как они отличаются по своей духовной форме »33.
Шулхан Арух, свод законов, написанный Р. Джозефом Каро в шестнадцатом веке и ставший нормативным для всех традиционно соблюдающих евреев, открывает свое описание законов обрезания простой фразой: «Эта заповедь больше [всех] других положительных заповедей» 34. Ничего из этого у Маймонида нет.
Итак, Маймонид дает два разных объяснения обрезания. и, кажется, не может выбрать между ними. Согласно первому объяснению из Руководства, которое предполагается в Книге Заповедей, гласит, что цель обрезания - уменьшить сексуальное удовольствие и похоть. Маймонид говорит: «На мой взгляд, это самая сильная из причин для обрезания». Согласно второму объяснению Руководства, цель обрезания - показать членство в завете Авраама, пакте всех тех, кто верит в единство Бога. (Несколько иная версия этого аргумента появляется в Мишне Тора, чтобы объяснить, почему обрезание было помещено в контекст заповедей, свидетельствующих о нашей любви к Богу.) Об этом объяснении Маймонид говорит: «Это также веская причина, столь же сильная, как и первая , что может быть использовано для объяснения обрезания; возможно, он даже сильнее первого ». Я не знаю, как объяснить это двусмысленное высказывание, особенно в свете того факта, что Руководство снова помещает обрезание в контекст законов о сексе и прямо отвергает схему классификации, защищаемую в Мишне Торе 35. Маймонид, похоже, не определился с определением об относительном приоритете двух объяснений 36. Влюбом случае, ни одно из объяснений не рассматривает обрезание как завет между Богом и евреем или между Богом и Израилем, и никто из них не считает обрезание лучше или важнее любой другой заповеди. Позже в этой главе и в следующей мы увидим, как эти два объяснения Маймонида могут быть применены к вопросу о запрете обрезания еврейских женщин.