Аравия 1300 - 800 до н.э.: Восточная и Южная

Intensification and Consolidation: Arabia from 1300 to 800 BC

стр. 214

За тысячелетия, прошедшие после окончания влажной фазы голоцена, имеется очень мало свидетельств межрегиональных контактов или перемещения народов по территории Аравии. В результате в научных исследованиях наблюдается тенденция к выделению регионов внутри Аравии в отдельные области изучения. Именно по этой причине главы 4, 5 и 6 являются регионально-специфическими, в отличие от главы 3, которая предлагает общий взгляд на аравийский неолит. В этой главе я утверждаю, что в результате многовековых экспериментов с технологией ирригации и одомашнивания дромадеров, большая часть Аравии (повторно) испытала схожие модели роста и расширения в начале первого тысячелетия до нашей эры. Поучительно подробно рассмотреть, как эти общие процессы адаптации привели к новым социальным формациям, которые опирались на существующие традиции, но отвечали возможностям адаптации к окружающей среде и выживания. В некотором роде эти процессы привели в конечном итоге к появлению материальной культуры койне к концу первого тысячелетия до нашей эры, подробное обсуждение которой выходит за рамки данной книги.

Интенсификация поселений в юго-восточной Аравии

Беспрецедентная интенсификация поселений происходит по всей юго-восточной Аравии в период железного века II (1000-600 гг. до н.э.) (Рис. 8.1). Первоначально исследователи, такие как Хамфрис (1974: 53-54), предполагали, что эти события были тесно связаны с политическими и культурными изменениями в Иране, особенно с подъемом империи Ахеменидов (538-332 гг. до н.э.). В настоящее время на основании дат 14С на многочисленных объектах (Magee 2003) совершенно ясно, что поселения возникли по крайней мере на 500 лет раньше, и большинство из них перестали быть занятыми к 600 г. до н.э…

Паломничество, торговля и социальная сплоченность

Расположение Masafi , Bithna, al-Qusais и Sarouq al-Hadid вдоль общего торгового пути с запада на восток и общность атрибутики, найденной в каждом из них, позволяет предположить, что паломничество было связано с культовой деятельностью (Benoist 2010). В этом отношении создание культовых центров служило нормализации нового экономического порядка в юго-восточной Аравии, вызванного интенсификацией сельского хозяйства в глубине страны с помощью технологии фаладж и развитием внутрирегиональной торговли после приручения дромедара, но делалось это таким образом, который подчеркивал важность социальной сплоченности. Как недавно утверждали Kantner и Vaughn (2012: 66) в своем исследовании паломничества в Chaco и Nasca на американском Юго-Западе, паломничество " …служит ценным сигналом приверженности паломников религиозной системе, верованиям и ценностям, связанным с ней; это, в свою очередь, способствует сотрудничеству и другим видам про-социального поведения среди паломников, которые в противном случае могли бы быть чужими друг другу". Вполне вероятно, что наши новые знания о культе, ритуале и паломничестве в железном веке юго-восточной Аравии будут развиваться по мере расширения полевых работ за пределы тех областей, которые традиционно были в центре внимания археологических исследований.

В конечном счете, анализ погребений железного века II потенциально может дать детальное представление об изменении социальных отношений, которые сопровождали эти события. Однако наши знания о погребальных обычаях железного века, в отличие от знаний о таких обычаях в период Умм ан-Нар ( https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A3%D0%BC%D0%BC_%D0%B0%D0%BD-%D0%9D%D0%B0%D1%80) , весьма скудны, и до сих пор не проводилось региональной оценки погребений железного века II. Ряд захоронений железного века был обнаружен по всему Оманскому полуострову и восточному побережью Аравии. В целом, они отличаются большим разнообразием как по форме, так и по содержанию. В Аль-Кусаисе, расположенном на территории современного города Дубай, в ходе раскопок были обнаружены свидетельства многочисленных камерных захоронений, вырубленных в затвердевших отложениях сабхи. Хотя эти материалы до сих пор не опубликованы, они выставлены в Дубайском музее и включают бронзовые предметы, расписные сосуды с носиком, алебастры и сосуды из мягкого камня. Могилы были связаны с ритуальной зоной, в которой находились бронзовые змеи и сосуды с аппликацией змей.

Наиболее полное опубликованное собрание захоронений железного века II происходит из Джебель Бухайс, во внутренней части эмирата Шарджа (Uerpmann et al. 2006). В ходе раскопок было обнаружено несколько могил железного века II, включая одиночные полуподземные гробницы, построенные в скале, могилы, расположенные на самой горе, и могилы, которые использовали естественные расщелины скалы на полпути вниз по склону горы. Также часто встречаются бронзовые наконечники стрел и бусы из полудрагоценных камней, включая сердолик. Резных сосудов из мягкого камня много, и они часто превосходят керамические сосуды. Кроме того, в могилах, обнаруженных в Вади аль-Кавр, были найдены десятки полных образцов изящно вырезанных сосудов. Здесь могилы состоят в основном из больших каменных общинных захоронений, продолжающих традицию более ранних захоронений бронзового века. Однако анализ количества и типов вещей, помещенных в эти могилы, не выявил никаких свидетельств дифференцированного доступа к материалам или различий в типе и размере могильной структуры (Fritz 2010).

В целом, железный век юго-восточной Аравии стал свидетелем огромных изменений в отношениях между человеком и окружающей средой. Развитие технологии фаладжа и присутствие одомашненных дромадеров открыли ландшафт для растущей интенсификации и торговли. В результате этих изменений возникла возможность социальной, экономической и политической дифференциации. Однако социальная сплоченность, которая поддерживала человеческие поселения в этом регионе на протяжении тысячелетий, была подтверждена и донесена до населения инновационными проявлениями ритуалов и паломничества. Таким образом, можно сравнить эти идеологические утверждения с функцией гробниц Умм ан-Нар в конце третьего тысячелетия до нашей эры, когда юго-восточная Аравия также переживала быструю интенсификацию заселения.

Юго-западная Аравия

Как отмечалось во введении, подъем Сабейской федерации стал предметом исследования, в котором подчеркивается монументальность основных объектов, развитие письменности и экономические преимущества сухопутной торговли на большие расстояния, начиная с восьмого века до нашей эры (см. Breton 2000; de Maigret 2002; Hoyland 2001). Опубликованные научные работы по этим вопросам опираются на богатый корпус южноаравийских надписей, библейских ссылок и более поздних классических источников. Я не собираюсь рассматривать и анализировать здесь археологию Сабейской Федерации, поскольку уже существует множество превосходных работ. Однако краткий обзор необходим, если мы хотим понять, как эти события вписываются в более широкую культурную последовательность юго-западной Аравии в конце второго и начале первого тысячелетия до н.э. (рис. 8.16).

Центром Сабейской федерации был Мариб в вади Dhanna на краю Ramlat as-Sabatyn, где, как подробно описано в Главе 5, сельскохозяйственные поселения существовали уже несколько тысячелетий до восьмого века до нашей эры. Неоассирийские цари, такие как Саргон II и Сеннахериб, признали, что в восьмом и седьмом веках до н.э. здесь жил могущественный царь, который посылал в дар ассирийскому двору ароматические вещества и драгоценные камни (Hoyland 2001: 39; Robin 1991: 56).

Еще более ранняя надпись, обнаруженная совсем недавно, относится к деятельности купцов Сабы в районе Суху на среднем Евфрате (Глава 9). Однако эти краткие иностранные отрывки о Сабейской Федерации менее важны, чем сотни надписей, написанных южноаравийским письмом на языке, называемом сабейским (Macdonald 2000), которые предоставляют важную информацию об истории сабейцев и о том, как они создавали свою собственную культурную идентичность. Короткие надписи и одна недавно обнаруженная длинная надпись из Сирва (Nebes 2007) сообщают нам о том, что различные мукаррибы, или "федераты" (Robin 1996: № 1150-1153), правили Марибом в течение восьмого века до нашей эры. Как отмечает Бретон (2000: 33), мукаррибы "никогда не обладали абсолютной властью или автономией; вместо этого суверен принимал важные решения, консультируясь с несколькими другими важными фигурами, представленными в "советах" или "ассамблеях", основные проблемы которых обычно были связаны с ирригацией". В этом смысле "мукарриб" следует отличать от термина, используемого ассирийскими царями для обозначения правителей этого региона. Недавние открытия показали, что ближе к концу восьмого века до нашей эры одним из таких мукаррибов стал Йита-амар Ватар бин Якруб-малик. Его, вероятно, следует отождествить с Ит'амрой из Сабы, который упоминается как плательщик дани ассирийскому царю Саргону II в 715 году до н.э. (Nebes 2007: 25). Обнаружение его массивной надписи в храме Алмака в Сирва подтверждает его значимость в этот период (Nebes 2007) наряду с другими, чьи имена мы знаем из более коротких надписей (Breton 2000: 33).

Однако Мариб был не единственным могущественным государством оазиса в это время. Древний город Нашшан, современный Аль-Байда в Джауфе, извлек значительное богатство из контроля над ирригацией в вади Мадхаб и Харид. В конце восьмого - начале седьмого веков до нашей эры им управлял человек по имени Сумхуяфа и его потомки (Avanzini 1996; Bron 2010). Одна из надписей ясно показывает, что эти лидеры обязались заключить союз с мукаррибом Сабы (Avanzini 1996: 65).

Другая оазисная полити, о которой мы располагаем некоторой информацией на данный момент, - это Аусан. Расположенная на краю Вади Марха, его столица, возможно, отождествляется с местом Хаджар Яхирр (Breton 1994). Аусан пользовался значительной властью благодаря своему положению, так как лежал между Сабой и Wadi Dhanna на западе и вади Хадрамаут, обеспечивавшим доступ к побережью и источникам ладана, на краю которого находился могущественный город Шабва. В начале седьмого века до нашей эры сабейский мукарриб Кариб'ил Ватар в двух пространных надписях в храме Алмака в Сирва описывает свои действия, которые привели к объединению различных полисов юго-западной Аравии в единую конфедерацию. Тот факт, что эти деяния были записаны в храме Алмака, очень важен. Алмака ( https://en.wikipedia.org/wiki/Almaqah ) был главным богом сабейцев. Жители Сабы считали себя потомками Алмака, и по мере распространения власти Сабы поклонение Алмака распространилось по всей юго-западной Аравии (Breton 1991: 21, 2000: 120).

Надписи Кариб'ил Ватара из Сирва (обычно упоминаемые как RES 3945- 3946) описывают восемь военных завоеваний необычайного масштаба. Первое из них произошло в горных районах к западу от Мариба. Там он утверждает, что захватил 8 000 и убил 3 000 своих врагов. Затем он обращает свое внимание на Аусан, который, как мы отмечали ранее, имел решающее значение для путей сообщения вокруг Рамлат ас-Сабатайн. Шестнадцать тысяч были убиты и 40 тысяч взяты в плен. Кариб'ил Ватар утверждает, что разрушил столицу Аусана, вероятно, Хаджар Яхирр. В третьем и четвертом походах он атаковал низменные холмы на краю прибрежной полосы, выходящей к Аденскому заливу.

Поселение Сабир, рассмотренное в главе 5, возможно, было одним из тех городов, которые он атаковал в этих двух кампаниях. Нашшан, который, как мы отмечали ранее, был одним из самых могущественных соперников Сабы в восьмом веке до нашей эры и чей лидер Сумхуяфа заключил союз с сабейцами, принял на себя основную тяжесть пятой и шестой кампаний. Возможно, из-за важности Нашшана Кариб'ил Ватар описывает тяжелое поражение Нашшана и других союзных городов в строке 16 надписи Сирва: "[Он] разрушил укрепленный город Нашшан до того, что спас его от любого разграбления, которому он мог бы подвергнуться, если бы был спасен от пламени; он нанес такое же разрушение дворцу Афрау и городу Нашшан; он наложил дань на спины их граждан, особенно ударив по жрецам; приказал истребить всех жителей Нашшана, которые не решались проявить преданность божествам; потребовал от царя Сумхуяфы и Нашшана, чтобы Саба была основана в городе Нашшан и чтобы Сумхуяфа и Нашшан построили храм Алмака" (перевод Breton 2000: 37 с французского текста Robin 1996: 1121-1123).

Завоевание Кариб'ил Ватаром юго-западной Аравии завершилось нападениями на прибрежную область Тихама и область Наджран к северу от Джауфа. После этих побед сабейские мукаррибы стали править большими территориями юго-западной Аравии. В течение следующих двух столетий они пытались навязать свою культуру и язык всей юго-западной Аравии, а надписи различных мукаррибов говорят об их строительных программах, особенно религиозных и ирригационных. Эти века и последующее возвышение Катабана в Вади Бейхан в конце шестого века до н.э. выходят далеко за рамки данной работы. Подходы к пониманию возвышения Сабейской федерации, однако, имеют отношение к более широким темам, разработанным в предыдущих главах. В частности, относительное значение, придаваемое внешним стимулам по сравнению с автохтонным развитием, было постоянной темой в дискуссиях о Сабейской федерации. С одной стороны, ученые уже давно подчеркивают важность плотины Мариба, которая контролировала поток через Wadi Dhanna и отводила воду и осадки в северные и южные оазисы Мариба (см. Brunner 1983; Gerig 1982; Hehmeyer 1989; Hehmeyer and Schmidt 1991; Schaloske 1995). При максимальной протяженности южный оазис составлял 3 750 га, а северный - 5 700 га (Breton 2000: 19). Датировка плотины неясна, но есть сомнения, что с начала первого тысячелетия до н.э. она была важнейшим компонентом экономики Сабейской Федерации и действительно была построена на основе многовековой ирригационной технологии, которая была усовершенствована в Wadi Dhanna (Francaviglia 2000). С другой стороны, наши знания о большей части Сабейской Федерации получены из надписей, написанных шрифтом, который, так или иначе, указывает на внешнее влияние.

Наиболее распространенные языки, используемые в этих надписях, могут быть классифицированы под рубрикой "древнеюжноаравийский" (Macdonald 2000: 30). Для наших целей наиболее важным является сабайский язык, написанный монументальным южноаравийским письмом. Как только эти языки утвердились в юго-западной Аравии, их использование в монументальных надписях и, как недавно было обнаружено, в мизерных письменах на серединках пальмовых ветвей (Ryckmans 2001) стало важнейшим элементом поддержания политической, религиозной и социальной идеологии. Вопросы о происхождении этой алфавитной письменности и языка перекликаются с более широкой проблематикой данной книги.

В системах алфавитного письма на древнем Ближнем Востоке доминировали две традиции: северо-западная семитская и аравийская, частью которой является древнеюжноаравийская. Северо-западные семитские и аравийские алфавитные последовательности найдены в Угарите на сирийском побережье в конце второго тысячелетия до нашей эры (Dietrich and Loretz 1988; Macdonald 2000: 31-32; ср. Healey 1991). Незначительное появление аравийской алфавитной последовательности в Угарите заставило ученых предположить, что она была распространена где-то ещё на Ближнем Востоке во втором тысячелетии до нашей эры. Кнауф, в частности, утверждал, что появление оригинального алфавита произошло в Сирии-Палестине и засвидетельствовано в позднем бронзовом веке. Действительно, обнаруженный в Бет-Шемеш в Палестине абецедарий с клинописью, перечисляющий буквы в южноаравийском порядке, подтверждает эту точку зрения (обсуждение см. в Healey 1991: 73).

Сильный вывод Кнауфа о том, что "и знаки, и порядок букв южносемитского алфавита происходят из Южной Палестины в период расцвета "первой мировой экономики Средиземноморья", а мидианиты в северо-западной Аравии сыграли ключевую роль в передаче алфавита в Аравию" (Knauf 1989: 84-85), контрастирует с более осторожным выводом Макдональда о том, что "пока нет твердой основы для датировки происхождения аравийского алфавита" (Macdonald 2000: 32). Более того, по мнению таких исследователей, как Кнауф (1989: 86), иностранное происхождение южноаравийского алфавита неразрывно связано с происхождением Сабейской федерации. Утверждается, что как только сабейцы начали торговать с государствами Плодородного полумесяца, они получили значительные экономические выгоды и начали двигаться к более сложной политической структуре. Тогда язык мог быть использован в качестве механизма, с помощью которого государство легитимизировалось и поддерживалось.

Этот алфавит использовался в основном в западной и юго-западной Аравии, а не на востоке, хотя по каким причинам, мы не знаем. Как предупреждает Макдональд (2000: 38), "это очевидное различие может быть частично связано с дисбалансом в количестве и типе исследований, которые до сих пор были посвящены двум сторонам полуострова. В изучении древней истории как северо-запада, так и юго-запада все еще доминирует эпиграфика, а результаты археологических работ последних двадцати пяти лет только сейчас начинают менять и дополнять традиционную картину". Следует помнить, что по крайней мере один пример использования южноаравийского письма был обнаружен в девятом или восьмом веке до н.э. в Мувейле в ОАЭ (Müller 1999), и хотя этот пример действительно "изолирован" (Avanzini 2010: 11), он был обнаружен благодаря тому, что каждая черепица из раскопок была сохранена и изучена - практика, которая применяется не на всех раскопках в регионе. Кто знает, сколько еще южноаравийских образцов может быть обнаружено в будущем? Кроме того, мы должны помнить о практике миниатюрных надписей на органических материалах, о которой только недавно стало известно в юго-западной Аравии, но которая, возможно, существовала и в восточной Аравии, но просто не сохранилась.

Независимо от этих оговорок, никто не станет отрицать, что использование южноаравийского языка для пропагандистских заявлений является важнейшей частью государственного строительства в юго-западной Аравии в этот период. Хотя язык, на котором написаны эти надписи, отражает более широкие связи с регионами к северу от Аравии, если смотреть с точки зрения долгосрочной перспективы, события, происходящие в начале первого тысячелетия до н.э. в юго-западной Аравии, могут быть поняты как кульминация процесса адаптации человека, начавшегося за тысячелетия до этого. Интенсивное осёдлое сельское хозяйство в юго-западной Аравии известно уже с третьего тысячелетия до н.э. в высокогорье. Как обсуждалось в главе 6, это позволило создать большие деревни в оптимальных экологических нишах. По мере развития технологий сельское хозяйство, основанное на улавливании стока и строительстве плотин, распространилось в другие регионы Йемена, включая окраины пустыни, Вади Хадрамаут и побережье. В последующем обсуждении мы сосредоточимся на значительных поселениях, которые появились вблизи границы между горами и Рамлат ас-Сабатайн в столетия, непосредственно предшествовавшие возникновению Сабейской федерации. К ним относятся поселения ад-Дурайб Яла, Райхани, Хаджар бин Хумейд и Райбун.

Шабва, которая обсуждалась в главе 7 в связи с её важной оккупацией во втором тысячелетии до н.э., по-видимому, была заброшена с середины второго тысячелетия до н.э. до ок. 600 г. до н.э. (Badre 1991). ад-Дурайб Яла (ad-Durayb Yala ) расположен в вади Яла на восточной окраине Рамлат ас-Сабатайн, в 30 км от сабейской столицы Мариб. Раскопки, проведенные итальянскими археологами под руководством Алессандро де Майгре, выявили обнесённый стеной город площадью 2,3 гектара, в котором были видны многочисленные фазы оккупации (де Майгре 1988; де Майгре и Робин 1989) (рис. 8.17). Поселение представляло собой полукруглый город, более 200 метров в диаметре, окруженный большой каменной стеной, высота которой в древности составляла около 4,5 метров (de Maigret 1985: 348) (Рис. 8.18). В город входили через ворота, охраняемые двумя большими прямоугольными башнями (de Maigret 1985: 351). Раскопки вдоль городской стены и внутри одного очень хорошо сохранившегося дома (Дом А) выявили четыре фазы поселения с двенадцатого по восьмой век до н.э. (Рис. 8.19). Несмотря на то, что раскопки были ограничены, на поверхности останков были обнаружены некоторые свидетельства внутренней дифференциации в расположении бытовых и других структур. Раскопки в доме А показали, что поселение было уничтожено пожаром вместе с остальной частью поселения в восьмом веке до н.э.

Ад-Дурайб Яла расположено между Рамлат ас-Сабатайн и восточной окраиной региона Хавлана, который был центром оккупации бронзового века. Как и в поселениях бронзового века, жители ад-Дурайб Яла занимались сельским хозяйством, и можно предположить наличие стандартного набора культурных растений (пшеница, ячмень и, возможно, просо), даже если отсутствуют подробные археоботанические свидетельства. Размер Ад-Дурайб-Яла не оставляет сомнений, однако, что сельскохозяйственный режим, которым питался город, был основан на значительных ирригационных системах, гораздо больших, чем те, которые использовались в бронзовом веке в Хаулане. Они состоят из плотин и террас, которые были задокументированы в Аль-Джафне недалеко от города (de Maigret 2005).

Ад-Дурайб Яла также предоставил доказательства появления одомашненных дромадеров к девятому веку до нашей эры. Хотя дромадер никогда не занимал значительного места в фаунистическом рационе, тот факт, что он дополнял существующие стратегии жизнеобеспечения и использовался для интеграции поселений с другими регионами, является вопросом, к которому мы вернемся ниже. Феделе отметила, что "между 850 и 650 гг. до н.э. дромадеры стали обычными животными в домашнем хозяйстве этой части Йемена, даже на расстоянии от знаменитой «дороги благовоний». Яла интересна в этом контексте именно потому, что находится в стороне от маршрутов, по которым шла дальняя караванная торговля. К концу IX века до н.э. дромадер, хотя и ценился иногда за столом, фактически приобрел полную множественность ролей, что должно было стать его долговременным отличием" (Fedele, в печати: 7).

ад-Дурайб Яла также имеет решающее значение для понимания возникновения и использования южноаравийской письменности. Несколько керамических изделий с начертанными личными именами были найдены в пластах 14C, датируемых от двенадцатого до девятого века до нашей эры (de Maigret 2005) (рис. 8.20). Эти граффити подчеркивают важность развития этой письменности в коренных районах в течение столетий, предшествовавших завоеванию Кариб'ил Ватара и началу Сабейской федерации. Райхани, расположенный в вади Джуба примерно в 40 километрах к югу от Мариба, находится в экологической обстановке, схожей с ад-Дурайб Яла. Раскопки американской группы были сосредоточены на двух местах поселения: Райхани, площадь которого составляет 3 гектара, и меньшее поселение Аль-Тамра (Blakely 1985, 1996; Glanzman 1987, 1994, 2004, 2005; Glanzman and Ghaleb 1987). На первом участке была обнаружена длинная стратиграфическая последовательность, которая простирается от конца второго до начала первого тысячелетия до нашей эры. Особый интерес представляют пласты VII и VI, которые включают вторую и третью фазы оккупации. Несколько результатов 14C из этих фаз подтверждают дату с конца второго по начало первого тысячелетия до нашей эры. В отличие от фазы оккупации 1, эти пласты содержат архитектуру.

Шерды с надписями южноаравийской письменностью известны со второй фазы оккупации в Райхани, таким образом, повторяя свидетельства из ад-Дурайб Яла. К третьей фазе оккупации известны монументальные надписи и построена большая городская стена. Детальные осадочные и геоморфологические исследования позволили понять сельскохозяйственный режим Райхани. Вблизи поселения отмечено более высокое содержание фосфатов, чем в других местах, что, возможно, указывает на использование навоза в качестве удобрения. На этой территории также были обнаружены ирригационные каналы и гряды, разграничивающие поля. Археоботанические исследования (Stewart 1987, 1996) указывают на присутствие большого количества Zizyphus, но также отмечены ячмень, пшеница, финики, горох, нут, горькая вика, гранат и лен. Археозоологические данные свидетельствуют о животноводческой экономике, аналогичной экономике ад-Дурайб Яла, с преобладанием овец, коз и крупного рогатого скота и небольшим количеством дромадеров, которое значительно увеличивается ко второй четверти первого тысячелетия до н.э. (Edens and Wilkinson 1998: 106).

До раскопок ад-Дурайб Яла и Райхани, Хаджар бин Хумейд был ключевым местом для понимания развития событий с конца второго до начала первого тысячелетия до нашей эры. Публикации об этом месте, раскопанном Уильямом Фоксвеллом Олбрайтом в 1950-х годах, обеспечили первый подробный анализ керамики для поздней предыстории юго-западной Аравии (Van Beek 1969, 1997). Стоянка расположена в Вади Бейхан, в 80 километрах к югу от Мариба, и, таким образом, находится в схожем положении с местами, рассмотренными ранее. К сожалению, однако, уровень детализации вопросов жизнеобеспечения в раскопках Олбрайта был ниже нормы. Отпечатки на керамике указывали на присутствие ячменя, овса, проса, африканского теффа, льна, кунжута, тмина и, возможно, винограда. Археозоологические исследования в основном отсутствовали в ходе раскопок. Все эти участки имеют общие экономические и экологические характеристики. Расположенные в системах вади, которые простираются от нагорья, они смогли развить значительное сельскохозяйственное производство. Хотя данные неравномерны, начиная с конца второго тысячелетия до н.э. выращивался широкий спектр культурных растений. В отличие от своих предков бронзового века, которые занимали более плодородные районы нагорья, жители этих поселений совершенствовали ирригационные системы для поддержания поселений, которые по южноаравийским меркам были значительных размеров. Таким образом, развитие событий в конце второго и начале первого тысячелетий до нашей эры предвещало масштабные сооружения, которые определяют Сабейскую федерацию как в плане ирригационных систем, так и в плане зданий. Об интеграции этого региона в единую федерацию в седьмом веке до нашей эры также свидетельствуют общие черты материальной культуры, обнаруженные в конце второго и начале первого тысячелетий до нашей эры. Керамика, в частности, свидетельствует о появлении региональной материальной культуры, которая была названа "Сайхадским железным веком" (Edens and Wilkinson 1998). Для этого собрания характерен ряд отличительных форм, включая чаши и основания с расклешенными подставками, украшенные жженым красным шликером и иногда с использованием насечки. В своем самом раннем проявлении, относящемся к концу второго тысячелетия до н.э., эта коллекция уже встречается в Райхани, ад-Дурайб Яла и Хаджар бин Хумейд. Можно не сомневаться, что присутствие одомашненных дромадеров в этих местах имело решающее значение для интеграции материальной культуры. Однако даже при использовании дромадеров, сильно демаркированная среда юго-западной Аравии продолжала создавать границы материальной культуры в течение этих веков. Существует мало свидетельств проникновения сайхадской материальной культуры через Нагорье или Рамлат-ас-Сабатайн до конца первого тысячелетия до нашей эры.

Раскопки в Вади Хадрамаут выявили характерную керамическую коллекцию конца второго - начала первого тысячелетия до н.э., которая также явно отличается от сайхадской традиции. Райбун в Вади Доан имеет особое значение в этом отношении, как и недавно раскопанный участок Макайнун (Schiettecatte 2007). Обожженная керамика, часто с расписными украшениями в полосах у обода, является наиболее характерным аспектом этой "древней культуры Вади Хадрамаут" и датируется от тринадцатого до восьмого века до нашей эры (Седов 1996). Седов предположил, что истоки некоторых из этих новых гончарных традиций можно найти в Палестине или северо-западной Аравии. Хотя действительно существуют некоторые общие параллели с этими регионами, желание искать аллохтонные истоки зарождающейся южноаравийской культуры должно быть взвешено против подавляющего числа доказательств важности местных процессов. В Вади Хадрамаут развитие ирригационных систем было столь же важным, как и в других местах юго-западной Аравии в это время. Как показал Шиттекатте (2007), источники, которые поддерживали более ранние поселения, такие как Ши'б Мунайдир в Хадрамауте, высохли к середине второго тысячелетия до нашей эры. Такие поселения, как Райбун, Макайнун и ас-Сафил, возникли по мере развития способности задерживать и отводить воду в нижнем течении дна вади. Эти новые поселения были стратегически расположены так, чтобы использовать эпизодический поток как можно большего количества систем вади. Детальные археологические и геоморфологические исследования в Макайнун, расположенном в месте слияния четырех притоков вади Масила в Хадрамауте, показали, что в начале первого тысячелетия до нашей эры эти ирригационные системы быстро развивались. К седьмому веку до н.э. Макайнун стал центром, местом встречи сельскохозяйственных общин, которые параллельно развивались в нижней части окружающих долин притоков. Каждая община создала возделываемые площади и ирригационную сеть, которые, соединившись вместе, образовали сельскохозяйственную территорию, на которой основывалось возникновение такого центра, как Макайнун, а также процветание его политической и религиозной элиты. Возникновение регионального центра в этом случае, по-видимому, связано с очень локальным процессом, основанным на территории, определенной водоразделами долин притоков" (Mouton et al. 2011: 163).

Таким образом, к началу первого тысячелетия до н.э. в сильно разграниченной среде юго-западной Аравии сформировались хорошо развитые региональные культурные фации, каждая из которых опиралась на ирригацию. Контакты между этими регионами все больше облегчались благодаря использованию одомашненного дромадера. В каждом из этих регионов генерировалось значительное богатство, но к концу восьмого века до нашей эры одно государство с центром в Вади Дханна выросло настолько, что начало поглощать другие. Почему это произошло в этом месте и в это время, до конца не ясно. Теории, подчеркивающие важность торговли с Плодородным полумесяцем, переоценивают богатство, которое она принесла на ранних этапах торговли благовониями. В конечном счете, это должен был быть сельскохозяйственный потенциал Вади Дханна и богатые выгоды, которые стали результатом контроля и использования его паводковых вод после тысячелетий экспериментов. Как заметил Бретон: "Превосходство Сабы в значительной степени объяснялось превосходным уровнем сельскохозяйственного процветания. Огромные размеры оазиса Мариб и его эксплуатация посредством интенсивного земледелия давали региону явное преимущество перед соседями в плане ресурсов".

Это было особенно важно в конце второго и начале первого тысячелетия до н.э., когда, как мы уже описывали, появились убедительные свидетельства уменьшения количества летних муссонных дождей (Lückge et al. 2001). Однако сельскохозяйственное процветание само по себе было недостаточным, и Бретон заключает, что "это преимущество было оптимизировано высокоорганизованным коллективом, известным как Саба. Сплоченность племени была, возможно, единственной причиной доминирования сабеев над своими соседями" (Breton 2000: 40). Созданная в результате политическая конфигурация, Сабейская федерация, значительно отличалась от других ближневосточных государств в этот период (ср. Knauf 1989). Мы уже обсуждали термин "мукарриб" и то, как он отражал важность консультаций как части политической власти. В более поздних текстовых источниках хорошо известна социальная структура, которой "управлял" мукарриб. Основной социальной единицей был байт, или "дом", который, согласно Коротаеву (1994), можно определить как "клановую общину", связанную родственными узами, даже если она внутренне структурирована гендерными и социальными отношениями. Эти гораздо более поздние текстовые источники, вероятно, несут в себе отдаленные отголоски тех социальных структур, которые были переведены через масштабные изменения, происходившие в конце второго и начале первого тысячелетий до нашей эры. Как отметил МакКорристон: "Мы можем быть достаточно уверены, что фундаментальные метафоры и мотивы социальной конституции в арабских государствах отражают общий габитус и манипулируют им. Основные социальные роли и отношения в древних государствах Южной Аравии, таким образом, являются переносом ранее существовавших этнических, территориальных племенных социальных отношений" (McCorriston 2011: 69). Таким образом, в структуре Сабейской федерации можно увидеть отголосок племенной структуры и ассабийи, которые были опосредованы через адаптацию и социальное формирование с эпохи неолита.

стр.252

*********************************************************************************************************************