aрхитектура Южной Аравии и ее связи с Египтом и Сирией
Ernest Will
В своей первой важной работе (1864-74:822) великий французский семитолог и историк Ренан сформулировал основной принцип финикийской архитектуры следующим образом: «Принцип финикийской архитектуры — это стена, а не колонна, как у греков» 1. Но этот лапидарный вывод, сделанный в духе ученых XIX века, требует переосмысления. Во-первых, если для Ренана было принципиально противопоставить Грецию семитскому миру, то сегодня гораздо более актуальным и полезным представляется определение взаимосвязи между финикийским искусством и его египетскими и месопотамскими аналогами. Кроме того, Ренан мог опираться только на очень небольшое количество финикийских памятников, а именно памятников железного века между 1000 и 500 годами до н. э., когда Tyre, Sidon, and Aradus (Ruad) были на пике своей славы. Однако Ренан был прав, когда он идентифицировал как финикийское место Amrit (ancient Marathus)
с его удивительными погребальными памятниками, meghazil и святилищем ma'abed; но из последнего он мог созерцать только маленький naos посреди болота, кишащего лягушками. Он, несомненно, счел бы свои взгляды подтвержденными после расчистки святилища и публикации его результатов Dunand и Saliby (1985). Бассейн с маленьким наосом окружен с западной, южной и восточной сторон тремя портиками; портик на северной стороне, окруженный двумя башенными сооружениями, остается открытым. Эти портики являются яркой иллюстрацией формулы Ренана. Их опоры представляют собой не колонны, а параллелепипедные столбы, а антаблемент состоит из больших, гладких, ортогональных каменных блоков. В целом это напоминает стену с равномерно расположенными дверными проемами.
В реконструкции, предложенной Dunand и Saliby (рис. 1), положение прямоугольных столбов с широкой стороной в фронтальном виде подчеркивает это впечатление. 2 Дата постройки святилища ma'abed неизвестна. Персидский период (VI век до н. э.), предложенный Dunand и Saliby (1985:7), согласуется с венчающим карнизом маленького наоса и его ступенчатыми зубцами, орнаментом, который стал популярным в персидскую эпоху, несмотря на свое ассирийское происхождение, и оставался в моде до времен Римской империи. Вагнер (1980:9) ссылается на ахеменидский тип крылатого солнечного диска в маленьком наосе и предлагает дату между 538 и 500 годами. Естественно, эта дата не подразумевает ассирийский или персидский образец для ma'abed. Маленький наос, хотя и лишенный характерной линии урей в карнизе, имеет египетский прототип. Это неудивительно, учитывая сильное и длительное влияние египетского искусства на финикийские города. 3
Скудность фасада портиков в Амрит (Amrit) явно связана с неприятием египтянами сложных лепных украшений и обильной орнаментации, а портики и большие залы с квадратными колоннами не являются исключением в египетских святилищах. Но, очевидно, квадратные колонны были вытеснены колоннами; последние столь же характерны для египетской, как и для греческой архитектуры.
Обычные справочники по египетской архитектуре лишь кратко упоминают квадратные колонны, в то время как колонны обсуждаются подробно. С другой стороны, священные озера являются хорошо известной чертой великих египетских святилищ, но они остаются второстепенными в общей планировке и окружены простым парапетом (Aldred et al. 1980:60, 306). Напротив, прямоугольное ограждение ma'abed с башнями в двух северных углах не является изолированной структурой в Сирии и Финикии, как показывают примеры святилищ Si'a and Baalbek (Will 1991:270-76). Наконец, мы не можем говорить о неограниченном, а только о рассеянном и ограниченном египетском влиянии.
Трудность, с которой мы сталкиваемся при различении современных и соседних культур, иллюстрируется недавним и неожиданным открытием очень похожего случая в южноаравийском храме. Сегодня мы убеждены в уникальности и древнем происхождении южноаравийской архитектуры; царица Савская больше не является чисто мифическим персонажем, и между расцветом финикийских городов и пробуждением южноаравийской культуры нет большого разрыва. В храме as-Sawda (около San'a, Yemen), исследованном Бретоном и Робином (Breton 1992:429-38, 445-50), есть небольшой внутренний двор, с двух сторон окруженный портиком ; с каждой стороны семь прямоугольных монолитных колонн поддерживают антаблемент и крышу, прямоугольные каменные плиты которой опираются на поперечные каменные балки.
Необработанная верхняя поверхность этих плит окружена желобом, который отводит дождевую воду к карнизу антаблемента, а оттуда — к водостоку на фасаде храма (рис. 2). Структура портиков и, более конкретно, кровли, как описано выше, практически идентична той, которую Saliby реконструировал в ma'abed в Amrit (рис. 1). Более того, несмотря на скудность подробных описаний и реконструкций, та же техника, по-видимому, использовалась египетскими архитекторами (Clarke and Engelbach 1930:155).
Сходство между памятником в Amrit и памятником в as-Sawda неоспоримо. Оба имеют одинаковые голые стены, одинаковое неприятие лепнины и орнаментов, одинаковое использование прямоугольных колонн, одинаковую точную резку каменных колонн и каменных плит — сложную технику, которая прослеживается в большом количестве южноаравийских памятников и использовалась до конца античности. Научный анализ нескольких останков, найденных в храме в as-Sawda , датирует возведение здания серединой VIII века до н. э., то есть примерно на три века раньше, чем ma'abed в Amrit.
Но в этом нет ничего сложного: до недавнего времени технические процессы были долговечными.
Подводя итог несколько запутанной аргументации: можем ли мы установить более или менее прямую связь между ma'abed в Amrit и святилищем в As-Sawda? Сходство поразительно, но у нас нет подобных памятников в Сирии, Палестине, Иордании и северной Аравии, которые можно было бы считать промежуточными. Время и расстояние навязывают отрицательный ответ. Так что же, мы приходим к выводу о наличии общей египетской модели? Ответ снова отрицательный. Общие очертания памятника в обоих случаях кажутся весьма оригинальными, как и следует ожидать от религиозных сооружений. Местные традиции обычно были сильнее влияния извне. И все же, если учитывать технические аспекты, ответ, по всей вероятности, должен быть утвердительным.
Оба памятника были построены бригадами мастеров, каменотесов и каменщиков, обученных древнеегипетским методам и практикам. В конце концов, ситуация в те далёкие времена была в целом такой же, как на современном Ближнем Востоке: сложные методы бетонного строительства, заимствованные из Америки и Европы, теперь широко распространены, но оригинальные местные решения сохранились во всём, кроме строительных технологий.
По путям, по которым веками перевозили благовония из Южной Аравии в Средиземноморье, путешествовали торговцы и, как мы видели, ремесленники – последние встречались чаще и регулярнее, чем художники и благочестивые люди.
***************************************************************************************************************