древние южноаравийские языки
ПРОИСХОЖДЕНИЕ И КЛАССИФИКАЦИЯ ДРЕВНИХ ЮЖНОАРАВИЙСКИХ ЯЗЫКОВ
ASA (= Ancient South Arabian) = древнеюжноаравийская документация свидетельствует о длительной лингвистической истории южной Аравии, предшествующей самым ранним письменным свидетельствам. Гипотеза, приписывающая происхождение культуры ASA иммиграции с севера, трудно поддаётся подтверждению. Глагольная система QAT (= катабанская) и ASA в целом имеют сильные параллели с глагольной системой северо-запада второго тысячелетия. Так же как гипотеза о недавней волне иммиграции в Южную Аравию подлежит обсуждению, так и общая идея о принадлежности ASA к центральному семитскому языку в противоположность архаичному южному семитскому языку должна быть пересмотрена.
Государства южной Аравии возникли в один из важнейших переходных периодов в истории Ближнего Востока между поздней бронзовой эпохой и железным веком. Недавние исторические дискуссии о различных моделях, объясняющих формирование государств в начале первого тысячелетия в других регионах Древнего Ближнего Востока, принесли значительные результаты, но лишь немногие исследования затрагивали вопрос о формировании государств в Южной Аравии. 1 Несмотря на несколько разные точки зрения, два учёных, Небес (Nebes 2001) и Гарбини (Garbini 2004, Garbini 2006: 235–44) 2 недавно выдвинули гипотезу о том, что основным фактором, повлиявшим на зарождение государств ASA, стала большая волна миграции этнических групп в конце второго тысячелетия из Палестины в Йемен. С общеисторической точки зрения, принятие миграционной модели в качестве основной или даже единственной причины зарождения новой культуры в Южной Аравии является спорным. Большая часть историографии Ближнего Востока, появившаяся в последние годы, считает экзогенную (внешняя) модель формирования культуры методологически устаревшей. Создание «земли Израиля», безусловно, больше не связывается с прибытием двенадцати колен в землю обетованную (Master 2001; Joffe 2002).
Возможно, невозможно рассматривать происхождение культуры ASA исключительно в рамках процесса внутреннего развития без какого-либо внешнего влияния. Очевидно, что пастушеские группы, уже присутствовавшие в этом регионе, превратившиеся в поселенцев, а также некоторое проникновение с окраин пустыни были факторами не только на этапе формирования южноаравийских государств, но и на протяжении всей истории ASA. Я, конечно, не отрицаю важность контактов с государствами севера — достаточно вспомнить ibex из Hama IX века н. э. (Scigliuzzo 2003; Avanzini 2005a). Я также согласна с тем, что сказал де Мегре о значении контактов с Ассирийской империей (de Maigret 1999), так же как я полностью согласна с некоторыми замечаниями Ливерани (Liverani 2005: 236) о положительном влиянии Ассирийской империи на периферийные районы (хотя она, безусловно, была гораздо более разрушительной для ближайших районов). Однако всё это не дает ни малейшего доказательства недавнего прибытия населения. Особенно сомнительным представляется предположение, что южноаравийская культура пришла исключительно извне с группой пастухов и кочевников с севера. Возьмем, к примеру, реальных иммигрантов, таких как филистимляне в Палестине, культурные черты которых полностью соответствовали их иностранному происхождению. В начале первого тысячелетия в южной Аравии не было ничего «полностью» внешнего в культурном плане, но то, что было, уже полностью впиталось в новый, типично южноаравийский культурный контекст.
Гипотеза о происхождении культуры ASA из внешнего источника также поддерживалась археологами, занимающимися изучением Южной Аравии, по крайней мере до недавнего времени. В Йемене отсутствует великая культура бронзового века — «палатинское общество», подобное палестинскому и сирийскому. Скудные поселения бронзового века, исследованные де Мегре (de Maigret 1981; 1990), не выглядели вполне правдоподобными предшественниками культуры ASA ни по уровню развития технологий, ни по численности населения. Результаты экспедиции в Сабир указывали в том же направлении — они, по-видимому, свидетельствовали о связях с Африкой, а не с будущей сабейской культурой (Vogt and Sedov 1998). Только в последние годы изучение культуры бронзового века в Южной Аравии, похоже, открыло новые горизонты. Чикагская экспедиция на высокогорное плато выявила культурную ситуацию, отличную от той, которая была ранее предположена де Мегре (Wilkinson, Edens and Gibson 1997; Wilkinson 2005); буквы ASA аофавита , вырезанные на керамике Сабира, указывают на возможную связь с более поздним периодом. Архитектурные украшения в мегалитическом комплексе Тихама в аль-Мидамман абсолютно идентичны украшениям в ряде храмов в Джауфе (Keall 2004: 47–9, рис. 15–18). С археологической точки зрения вопрос остается нерешённым 3, но в бронзовом веке на всей территории Йемена, несомненно, существовала автохтонная культура. Однако я считаю, что лингвистические данные совершенно несовместимы с представлением о внешнем формировании культуры ASA. Все мы знаем, что нельзя воссоздать историю народов, изучая только языки, на которых они говорили. Поэтому, хотя историческое значение лингвистических данных не является непосредственным, они важны для воссоздания процесса, который их породил. Общая историческая модель должна учитывать лингвистические данные, а те, в свою очередь, должны, очевидно, соответствовать гипотетической модели. В противном случае модель должна быть признана недействительной.
Однако, как уже отмечалось, модель экзогенного развития культуры ASA была предложена двумя лингвистами, Г. Гарбини и Н. Небесом. Теория Гарбини о недавнем появлении южноаравийских языков в Йемене (Garbini 2004) тесно связана с его твёрдой убежденностью в короткой хронологии начала культуры ASA. Несмотря на недавние признаки принятия длинной хронологии (Garbini 2006: 240), он не отказался полностью от своей идеи о нескольких группах кочевников из Месопотамии, которые сначала остановились в Палестине, а затем с радостью прибыли в эту пустынную местность, граничащую с пустыней у подножия Йеменского нагорья, чтобы найти свою Arabia Felix. Гипотеза Гарбини в значительной степени основана на истории письменности, как и более ранняя гипотеза Ж. Пиренна. Лично я не уверена, что алфавитный порядок южносемитской письменности (халхам) был создан в северо-западной семитской области 4, но независимо от того, верно это или нет, это второстепенный вопрос. Даже если мы примем алфавитный порядок как северо-западное творение (Garbini 2006: 235), это не означает, что южноаравийская культура была привнесена группами, прибывшими из Палестины.
Никто никогда не связывал происхождение греков с массовым переселением народов с Востока, несмотря на то, что алфавитный порядок греческого языка явно происходит от финикийского. В реконструкции Гарбини, а иногда и в замечаниях археологов, широко и (на мой взгляд) иногда недостаточно чётко используется термин «северная Аравия» 5. Что я также считаю совершенно ошибочным в последней реконструкции Гарбини, так это то, что письменность была взята в качестве критерия для определения этнической группы. Это совершенно неправильно для языка, и тем более для письменности. По мнению Гарбини, «северные арабы» и «южные арабы» были двумя этническими группами, которые странствовали по пустыне, прежде чем обе прибыли в Южную Аравию.
Мое мнение о точке зрения Небеса скорее заключается в том, что он уделял слишком большое внимание сабейской документации по сравнению с документацией по другим южноаравийским языкам 6 и что его идея в основном основывалась на общей проблеме классификации семитских языков. 7
Начиная с исследований В. Кристиана (Christian 1919–20: 729–39) и Ж. Кантино и вплоть до недавнего определения центральносемитского языка, одна морфологическая изоглосса подчеркивалась почти до такой степени, что стала единственной, поддерживающей эту классификацию семитских языков: Hetzron считает несовершенный yaqtulu нововведением центральносемитского языка по сравнению с более старым yVqattVl, сохранившимся в аккадском, эфиопском семитском и MSA (= современном южноаравийском). Вклад Hetzron в устранение арабского языка из его роли архаичного языка был решающим в определении центрально-семитского языка и, следовательно, в классификации семитских языков. Географически маргинальный архаичный семитский язык, состоящий из аккадского, MSA и эфиопского, был контрапунктом центрально-семитскому языку. 8 Вся эта реконструкция основана на одной-единственной изоглоссе 9, которая, более того, сопряжена с неопределённостью. Изоглосса по-разному рассматривается учёными. Достаточно здесь упомянуть противоположные позиции Войгта (Voigt 1990), для которого yVqattVl является первичным и, следовательно, потенциальным изоглоссом, и Маррассини (Marrassini 2003: 373–5); 10 последний ссылается на исследования Коэна (Cohen 1984: 62–78). 11
Небес пришел к верному выводу, что в ASA отсутствовала форма yaqattal (Nebes 1994, Nebes 1997), 12 и затем принял идею о том, что сабейский язык отличался от южных семитских языков, которые оставались архаичными и консервативными. Запоздалое появление языков ASA в архаичном анклаве южных семитских языков казалось наиболее убедительным объяснением отсутствия yaqattal. Отсюда и возникла модель миграции народов с севера, выдвинутая Небесом. Но изучение языков ASA в целом, на мой взгляд, делает гипотезу Небеса исторически маловероятной. Этот вопрос необходимо рассматривать в новой перспективе.
Ответ на вопрос о том, образует ли ASA языковое семейство, очевидно должен быть утвердительным. Именно потому, что языки являются частью истории культуры, и поскольку с археологической точки зрения легко признать существование культуры ASA, чтобы доказать, что языковая семья ASA не существует, мы вынуждены искать характерные элементы, указывающие на типологическое различие, аналогичное тому, которое было обнаружено для доказательства того, что этрусский язык входил в семью языков древней Италии. ASA не только имеет ту же характерную письменность 13, но и ряд фонетических 14, морфологических 15, синтаксических 16 и лексических 17 изоглосс, которые обозначают ASA как семитскую языковую семью.
Наряду с изоглоссами, общими для всех языков ASA, существуют и такие, которые характерны только для одного или другого языка ASA. Ниже приведены некоторые из них, но список, безусловно, может быть более длинным. 18 (смотри стр. 7)
Итак, у нас есть группа общих изоглосс и другие, дифференцированные между языками ASA. Для этого может быть только два объяснения. Либо разные языки стали очень однородными благодаря распространению общих черт из общего центра с большим культурным престижем, которым, вероятно, была Саба. Возможная «сабеизация» южноаравийской культуры является важным историческим явлением, но, на мой взгляд, лингвистические данные доказывают, что она была вторичной. Я пыталась доказать, что ономастика, которая на первый взгляд могла показаться сабейской во всём доисламском Йемене, на самом деле была архаичной, а не сабейской (Avanzini 2006a). Или же существовал длительный общий период, предшествовавший письменным свидетельствам о языках ASA, прото-ASA фаза в Йемене, из которой исторически подтверждённые языки возникли отдельно — мы, конечно, не должны представлять себе языки ASA как происходящие от одного ограниченного общего пра-языка, а скорее как языки и диалекты, контактирующие в пределах одной области. Прото-ASA фаза, по крайней мере, обобщает наши предположения, взгляды и исходные точки. Это чисто эвристическая модель. Можно представить себе лингвистический слой, общий для всех языков ASA, из которого были выбраны определённые черты, ставшие «характерной» частью системы языков ASA. В общем плане эта гипотеза опровергает различие между «самым поздним», «последним появившимся» сабайским языком и другими, более «консервативными» языками ASA.
Во многих отношениях сабейский язык, вероятно, является наиболее близким к семитским языкам второго тысячелетия и наименее подверженным явлениям неоморфологизации (Avanzini 2005 c). 4 Одним из ключей к реконструкции классификации ASA является его глагольная система. …
С исторической точки зрения интересно, что все языки ASA сохранили широкое использование префиксной формы для обозначения прошедшего времени; в библейском иврите значение прошедшего времени для префиксной формы было сведено к не более чем лингвистическому пережитку (преобразованная „waw“); в арабском языке все, что осталось, — это lam yaf 'al, а в современных языках оно полностью отсутствует, и нет никаких следов префиксной формы прошедшего времени в MSA или в эфиопском языке. ASA не только сохранил свою приставку для обозначения прошедшего времени, но и имеет две отличные приставки с различиями в аспекте и времени. Эта реконструкция глагола ASA предполагает очевидное сравнение и является доказательством реконструкции Троппера (Tropper 1994, 1995, 2000) западной семитской глагольной системы второго тысячелетия.
Глагол имеет три формы: одну с суффиксами и две с префиксами. Глагольная система, которая изначально имела выраженное аспектуальное значение, вскоре столкнулась с трудностями. Короткая форма с префиксом (претерит-аорист) была интегрирована с формой с суффиксом; длинная форма (настоящее время-нарратив) прошла через многие фазы морфологической специализации, в ходе которых была вставлена более сильная временная составляющая, чем в ранней аспектуальной коннотации, что сделало ее более конкретной. Эта глагольная схема встречается во всех зафиксированных языках ASA; более того, можно сказать, что это прото-ASA глагольная система, протозападная, а не только прото-северо-западная глагольная система 25. Резкое умаление значения предполагаемой потери несовершенного yVqattVl в ASA изменяет общие рамки истории южных семитских языков. Доказав, что южноаравийские языки являются свидетельством долгосрочной истории в Южной Аравии и не являются результатом недавней колонизации (конец второго — начало первого тысячелетия) со стороны населения с севера, мы открываем широкую историческую и лингвистическую дискуссию.
Например, повторяющаяся информация, которая, на мой взгляд, была просто повторена без дальнейшего обсуждения или критики, заключается в том, что MSA (современные южноаравийские) не происходит от ASA. 26 Разделение «древней южной Аравии» и «современной южной Аравии», опять же на основе изоглоссы iprus-iparras/yenger-yenager и, следовательно, на основе недавнего прибытия населения, говорившего на ASA, может ввести нас в заблуждение с исторической и лингвистической точки зрения.
Поддержав идею о неродстве MSA и ASA, Симеоне-Сенель допустил значительный промах и повторил, что языки MSA были распространены в Южной Аравии «…задолго до проникновения арабов с севера…» (Симеоне-Сенель 2002: 393). Никто никогда не думал, что MSA произошло от классического арабского языка, и поэтому вполне вероятно, что Симеоне-Сенель перепутал ASA и арабский язык. Как мы хорошо знаем из изучения романских языков, которые, очевидно, происходят от латыни, первые возникли из разговорного языка, а не из латыни Цицерона. Если бы мы сравнили латинскую надпись периода Республики с записью разговорного румынского языка, разница была бы не меньше, чем если бы мы сравнивали сабейский и мехри языки. Эпиграфический южноаравийский язык является самым древним документом южно-семитского языка. Почему же тогда мы должны обходиться без него, по крайней мере в принципе?
Если моя теория эндогенного происхождения языков ASA верна, это будет иметь далеко идущие последствия для принятой до сих пор классификации семитских языков: карта распространения семитских языков, составленная Hetzron, должна будет быть перерисована. Самая древняя фаза южных семитских языков была бы менее южной из-за множества изоглосс между ASA и северо-западными семитскими языками второго тысячелетия, а центральные семитские языки были бы менее центральными и «инновационными», охватывая практически всю западную часть семитского мира от Сирии до Йемена.
****************************************************************************************************************************