Тихама в доисторический период : Сабир

стр. 67

Культура и история Тихамы в доисторический период.

Неолитический период (ок. VI–IV тыс. до н. э.) представлен исключительно прибрежными курганами из Джизана и Района Ходейды, в то время как более широкий спектр памятников относят к бронзовому веку (ок. III–II тыс. до н.э.). В целом на территории Тихамы выделяются этапы неолита и бронзового века; первый можно датировать периодом между 6-м и 4-м тысячелетиями до н. э., а второй — периодом между 3-м и 2-м тысячелетиями до н. э. Неолитические кучи отходов из саудовской Тихамы и йеменской Тихамы содержат данные, относящиеся к географически обширным и хронологически долгосрочным традициям. Эти элементы указывают на то, что Тихама не была культурно изолированной, а была связана с остальной частью Аравийского полуострова и с Африкой. Тем не менее, эти неолитические данные не дают конкретных связей с определенными культурами, поскольку они относятся к очень общим и широкомасштабным культурным традициям. Первые чёткие связи можно предположить только для керамики бронзового века, хотя они, как правило, публикуются вкратце, что затрудняет оценку утверждений и выводов тех, кто с ними работает. Ученые утверждают, что красная керамика из Sihi, Sabir и мусорных куч района Hodeidah принадлежит к отдельному ансамблю, элементы которого также встречаются в al-Midaman и STN. Таким образом, керамика, «связанная с Sabir», представляет собой чрезвычайно широкую традицию, которая встречается по всей Тихаме на расстоянии около 600 км. Ее наличие привело к определению «культурного комплекса Тихамы» (Fattovich 1990) или «культуры, связанной с Сабиром» (Vogt and Sedov 1998a).

Керамика, связанная с сабирами, по-видимому, значительно отличается от любой другой керамики юго-западной Аравии и указывает на существование отдельного культурного комплекса, она была найдена на всех памятниках бронзового века, что свидетельствует о наличии связей между памятниками по всей территории Тихамы. Однако известные памятники не дают оснований говорить о существовании единой системы поселений, поскольку их слишком мало, они расположены слишком далеко друг от друга, а систематические исследования пока не проводились. Даже там, где памятники сгруппированы (например, мусорные кучи), не прослеживается какая-либо схема расселения. Например, небольшие поселения не группируются вокруг более крупных, хотя такая картина характерна для сезонных поселений. При столь скудных данных нереалистично пытаться реконструировать доисторические политические отношения в Тихаме. Действительно, неизменно большие размеры известных поселений (за исключением некоторых небольших мусорных куч) позволяют предположить, что раскрыта лишь часть картины и что, возможно, такие поселения, как al-Midaman и Sihi, были важными региональными центрами.

Помимо указания на связи между поселениями в Тихаме, некоторые ученые утверждают, что данные о бронзовом веке свидетельствуют о тесных связях с Африканским Рогом; в то же время, связи бронзового века с внутренней частью региона Сайхад практически не отмечаются. В результате бронзовый век в Тихаме в основном рассматривается с точки зрения культуры, подвергшейся африканскому влиянию (Zarins и Al-Badr 1986; Fattovich 1991; Vogt и Sedov 1998a). Связи с Африкой были установлены на основе керамики, обсидиана и мегалитической традиции. Эти связи рассматриваются в части I главы 6, в которой делается вывод, что данные дают лишь намеки на общие, а не конкретные доисторические связи. Действительно, можно провести столь же эфемерные связи с внутренними районами Юго-Западной Аравии — через обсидиан группы 4d и распространение одомашненных животных. Это говорит о том, что объяснять экономическое и культурное развитие Тихамы в основном с точки зрения африканского влияния слишком упрощенно. В целом, в этой главе были обобщены и рассмотрены доисторические археологические данные из Тихамы.

Сабир

Расположенный примерно в 25 км от побережья от прибрежного порта Аден, ранние отчеты об исследованиях упоминают о больших количествах развеянных ветром отложений керамики в Сабире, но мало что еще (Hamilton 1943; Harding 1964; Doe 1971). Однако недавние раскопки выявили свидетельства сложного и значительного стратифицированного поселения (Vogt 1998c). (См. фотографию места раскопок, рис. 13.) Что касается хронологии, то Сабиру первоначально была присвоена дата середины I тысячелетия до н. э., поскольку предполагалось, что он был связан с греческой и римской торговлей. Эта дата была подтверждена общим сравнением с палестинской керамикой середины I тысячелетия до н. э. (Hamilton 1943; Harding 1964; Doe 1971). Однако после первого сезона раскопок на этом месте в 1994 году было проведено 25 определений C-14 из верхних 3 м отходов заселения. Хотя отдельные даты C-14 остаются неопубликованными, они варьируются между XIV и началом IX веками до н. э. (Vogt and Sedov 1998a). Сабир — единственный объект на Тихаме с задокументированной стратиграфией, и пробные раскопки показывают, что более ранние уровни простираются до 2 м ниже самого раннего датированного горизонта (Vogt and Sedov 1998a). Это позволяет предположить, что заселение Сабира, вероятно, началось до середины II тысячелетия до н. э. (Vogt and Sedov 1998b).

В литературе Сабир обычно относят к бронзовому веку (Vogt и Sedov 1997; 1998a; Фаттович 1997c; Филлипс 1998), и только Эденс и Уилкинсон (1998) описывают его как «место железного века Тихамы» 10. Обозначение «бронзовый век» происходит от того факта, что его заселение восходит к II тысячелетию до н. э., причем за весь период заселения в керамике не наблюдается заметных изменений (см. ниже). Кроме того, в отличие от памятников Тихамы, относящихся к железному веку (см. главу 5), Сабир не имеет культурных черт сайхадского железного века: его керамика, архитектура и иконография отличаются, а письменность отсутствует. Именно по этим двум причинам Сабир в данном исследовании рассматривается как памятник бронзового века.

Первоначально место раскопок описывалось как довольно плоская местность с десятком невысоких возвышенностей, усыпанных керамикой (Hamilton 1943). Недавние исследования показывают, что Сабир занимает площадь не менее 2 км x 1 км, хотя его истинные размеры могут быть больше, поскольку накопленные отложения, песчаные дюны, современные постройки и плантации затрудняют определение его границ (Vogt and Sedov 1998a). Раскопки были сосредоточены на площади размером примерно 55 м x 40 м, обозначенной как Сабир 5 (см. рис. 14 и фотографию, обозначенную как рис. 15). Ряд других раскопанных участков указаны в литературе как Сабир 2, Сабир 7, Сабир 12, Сабир 14 и Сабир 25 (Vogt and Sedov 1998a; Vogt 1998c); предположительно, другие не упомянутые испытания представлены промежуточными номерами (например, Sabir 20 и т. д.). Раскопки не проникли глубже 3 м, за исключением трех глубоких зондирований (в неуказанных местах) глубиной не менее 5 м (Vogt and Sedov 1998a).

К сожалению, подробности стратегии раскопок в Сабире были опубликованы в минимальном объёме. Например, неясно, какая часть участка размером 2 км x 1 км была раскопана или обследована, были ли раскопки проведены на одинаковой глубине во всех траншеях и где были взяты образцы для радиоуглеродного анализа. Фактически, была предоставлена только очень общая информация о том, как различные траншеи связаны между собой в пространстве. Раскопки в главном рву, Сабир 5, выявили три независимо доступных «монументальных» здания (5A, 5B, 5C), все окруженные общей внешней стеной (Vogt 1997b; Vogt and Sedov 1998a). Самое большое из этих сооружений было обозначено как 5C (или «Сгоревшее здание»).

Его размеры составляют примерно 12 м x 12 м, и он имеет симметричный план, состоящий из парадного двора, двух боковых галерей, трёх-нефного зала и центральной платформы, доступной с юго-запада по лестнице (Vogt and Sedov 1998a, 263, Vogt 1997b). Здание 5C слегка приподнято над более ранними отложениями, хотя более глубокие отложения, по-видимому, остаются нераскопанными (Vogt and Sedov 1998a). Три основных «монументальных» сооружения (5A, 5B, 5C) были построены из сырцового кирпича (с стенами толщиной в два кирпича) и дерева (Vogt and Sedov 1998a; Vogt 1998c). Двойная толщина стен позволяет предположить, что когда-то существовали верхние этажи. Ямы от столбов указывают на наличие деревянных столбов в зданиях 5A и 5C (Vogt 1998c). Ряд ям для хранения был обнаружен с одной стороны здания 5C. На противоположной стороне 5C находилось хранилище, заполненное сотнями горшков с обугленными остатками растений (обозначено как «хранилище» на рис. 14). По-видимому, они сгорели в IX веке до н. э., когда место было уничтожено пожаром. В центральном дворе были найдены отшлифованные каменные орудия, керамика и кости животных (Vogt 1998c). Единственный человеческий (взрослый) скелет, обнаруженный на этом месте, был найден в здании 5C и, вероятно, был жертвой пожара (Vogt 1998a). В небольшом квадратном сооружении из глиняных кирпичей (Сабир 5D), расположенном рядом со зданием 5C, было найдено шесть круглых камней и шесть чаш (Vogt 1998c).

Сабир 25 расположен в центре участка. Раскопки выявили «обширную, порой даже монументальную архитектуру» (Vogt and Sedov 1998a, 262), представленную небольшими комнатами, расположенными вокруг одного или нескольких дворов (Vogt and Sedov 1998a; Vogt 1998c). Небольшие здания с несколькими комнатами были обнаружены во многих частях участка, например, в Сабире 12 и Сабире 7. В Сабире 2 также есть свидетельства наличия комнат, расположенных вокруг центрального двора. Комнаты находятся под заполненными пеплом ямами диаметром до 2,5 м, которые были интерпретированы как костры-печи или камеры (Vogt and Sedov 1998b).

На «периферии» Сабира также были найдены очаги, жернова, точильные камни, костяные орудия, посуда для приготовления пищи и хранения (Vogt and Sedov 1998a). Сообщается о «буквально миллионах» черепков, найденных в Сабире, а также о многих целых и реконструируемых керамических изделиях (Vogt and Sedov 1998a, 130). Официальный отчет по керамике не публиковался. Керамика изготовлена из материала от желтовато-коричневого до красновато-коричневого цвета с большим количеством песка и слюды, с использованием комбинированной техники ручной лепки тела и токарной обработки ободка и кольцевого основания (Vogt and Sedov 1997; 1998). Сообщается о широком спектре форм с множеством функциональных и декоративных элементов, таких как носики, ручки и ножки (Vogt, 1997; 1998; Vogt и Sedov 1998).

Все известные сосуды имеют округлое дно, за исключением чаш с широким дном, курильниц и небольших воронкообразных стаканов. Часто обнаруживались большие закрытые шарообразные кувшины, большие бутылки и гигантские пифоны (Vogt and Sedov 1997; 1998). Сосуды неограниченной формы встречались редко, но среди них были чашки, чаши, тарелки и крышки (Vogt and Sedov 1998, 264). Поверхности, как правило, хорошо отделаны. Узоры обычно представлены полированными рисунками, надрезами, оттисками и аппликациями, как на внешней, так и на внутренней поверхности (Vogt and Sedov 1998).

Два глубоких раскопа (Sabir 8A и 2B) дали представление о керамической последовательности на этом месте и ее типологическом развитии. Керамика из верхней части двух раскопов сопоставима с той, что известна из других раскопанных участков этого места. Однако в нижних частях раскопов наблюдались заметные изменения, представленные:

• плотным полированием или шлифовкой внешней и внутренней поверхностей корпуса • появлением «изливов» без отверстий (т. е., вероятно, декоративных пластических добавок) • косо сглаженными внутренними краями • появлением сложных аппликационных украшений (Vogt and Sedov 1998a).

Помимо керамики, во всех частях Сабира было найдено 120 предметов из терракоты (Vogt and Sedov 1998a, 264). Среди них — геометрические гири (или, возможно, игровые камни); изображения животных, в основном овец, коз и крупного рогатого скота; а также антропоморфные фигурки, как правило, представляющие собой тучных обнаженных сидящих женщин с тремя складками жира на животе и, возможно, татуировками на бедрах (Vogt and Sedov 1998a). Также упоминается слоновая кость, но более подробная информация об этом не опубликована (Vogt 1998c), и пока неизвестно, является ли слоновая кость на самом деле костью.

Инструменты обычно изготавливаются из обсидиана или кости. Редкие металлические артефакты включают кинжал, топор и пару «болтообразных снарядов» из неустановленного металла, а также обломки бронзовых изделий из Сабир 6 (Vogt and Sedov 1998). Фаунистические находки представлены морскими раковинами, рыбьими и животинными костями (Vogt and Sedov 1998a), но более подробная информация отсутствует. Однако растительные остатки из кладовой рядом со зданием 5C были проанализированы и представляют собой крупнейшее собрание обугленных растительных остатков, обнаруженных в Юго-Западной Аравии (de Moulins 1998). Археоботанические находки относятся к IX веку до н. э., когда Сабир был разрушен пожаром.

Двадцать два из 74 образцов, собранных де Муленом (1998) в кладовой, содержали идентифицируемые обугленные макроостатки растений; остальные состояли из фрагментов дерева или были неидентифицируемы. Результаты указывают на то, что использовался широкий спектр растений. В кладовой были обнаружены следы местной пальмы даум (финиковая), а также растений ближневосточного происхождения, таких как лен, горчица и зизифус, и растений африканского происхождения, представленных акацией, баланитом и сорго. Наконец, было обнаружено одно растение индийского происхождения — кунжут. Де Мулен не уточнила, были ли эти растения культивируемыми, хотя она определила сорго как дикорастущее.

С момента начала раскопок Сабир интерпретировался как комплексное культурное сооружение, или «город». В соответствии с интерпретациями, предложенными для Сихи, современные исследователи утверждают, что Сабир обязан своим происхождением африканским иммигрантам или сильному культурному влиянию и принадлежал к пантихамскому культурному комплексу бронзового века. Исследователи также предполагают, что он отличался от недавно обнаруженных культур бронзового века юго-западной Аравии (de Maigret, 1984; 1990; Edens and Wilkinson, 1998). Эти последние интерпретации заслуживают более внимательного изучения.

Обозначение Сабира как «города» обусловлено его размерами, «монументальной архитектурой» и тем, что он был организован в виде довольно хорошо спланированных территорий (Vogt and Sedov 1997; 1998a). Так, Сабир 2 и Сабир 6 интерпретируются как промышленные зоны, производившие керамику и металлические изделия соответственно (Vogt 1998c), в то время как Сабир 25, 12 и 7 считаются жилыми районами (Vogt and Sedov 1998b). Столбовые ямы в Сабире 14A и 14B, как полагают, представляют собой остатки жилых хижин, построенных из органического, недолговечного материала (Vogt 1998c). Сабир 5, в свою очередь, интерпретируется как религиозная зона. Это предположение основано на симметричной планировке здания 5C, которая, по мнению Фогта и Седова (1998a), напоминает позднюю сайхадскую храмовую архитектуру железного века. Фогт (1998c) также предположил, что расположенное неподалёку сооружение Сабир 5D указывает на религиозную функцию 5C; он интерпретировал 5D как святилище, предполагая, что найденные там камни и посуда были идолами и свидетельством жертвенных трапез (Vogt 1998c). Наконец, его религиозная принадлежность, несомненно, также обусловлена тщательностью, с которой были построены монументальные здания Сабир 5.

Вторая основная интерпретация Сабира, опубликованная в недавней литературе, заключается в том, что этот беспрецедентно большой и сложный комплекс был основан африканскими иммигрантами. Фогт и Седов заявили, что их основанием для предположения об африканском происхождении памятника послужило отсутствие в регионе каких-либо значительных поселений раннего бронзового века, что затрудняет утверждение о местном происхождении Сабира (Vogt and Sedov 1997; 1998a; 1998b). Фогт и Седов (1997) подтвердили африканское происхождение Сабира, ссылаясь на слоновую кость, обсидиан, статуэтки и, возможно, растения и животных, найденные на памятнике. Они также утверждали, что связь подтверждается керамикой, которую они сравнили с керамикой из ранних контекстов эфиопских поселений Йеха и Матара, с архаичными слоями эфиопского порта Адулис и с памятниками эфиопской горной культуры Она, культурной единицы, известной на плато Хамасиен близ Асмэры. Они также сравнили керамику с группами Гаш и Джабаль-Мокрам на границе Судана и Эфиопии (Фогт и Седов 1998a; Буффа, 11 личных сообщений, 1999; см. также Фаттович 1990; 1991; 1997b; 1997c).

Третий аргумент заключается в том, что Сабир культурно связан с другими памятниками Тихамы бронзового века, которые, в свою очередь, связаны с Африкой (Фаттович, 1990; Фогт и Седов, 1997; 1998a, 1998b). Эта связь с культурой Тихамы основана на сопоставимой керамике (Фаттович, 1990; Фогт и Седов, 1998a). Сравнения керамики проводились исключительно по красной керамике (поскольку сихийская чёрная керамика с других памятников Тихамы не была обнаружена). Подробные сравнения не были документированы, но Фогт и Седов (1998a, 266) утверждают о «поразительном сходстве между типами керамики из Сихи и Сабира». На основании этих сравнений Фогт и Седов (1997) предположили, что на территории Тихамы существовала культура, «родственная сабиру». Заринс и Захрани (1985) уже назвали её культурой «Сабир/Сихи»; а Фаттович (1990) назвал её «культурным комплексом Тихама», в пределах которого он выделил четыре основных памятника: Сихи, Вади-Урк (мусорная куча в районе Ходейды, см. раздел 5.3.4 главы 5), Сабир и Адулис на побережье Эфиопии (современная Эритрея). Впоследствии Фогт и Седов (1998a) опубликовали карту большинства известных доисламских (бронзового и железного века) археологических памятников Тихамы, название которой – «Памятники бронзового века и связанные с Сабиром памятники на прибрежной равнине Йемена и Саудовской Аравии» – подразумевает, что все доисламские памятники Тихамы связаны с культурой Сабир.

Четвертая интерпретация Сабира заключается в том, что его материальная культура практически не связана с известными свидетельствами бронзового века из Юго-Западной Аравии, то есть с Центрального нагорья или региона Сайхад. Единственные связи, отмеченные в литературе (в этих случаях с контекстом Сайхада), ограничиваются двумя неопубликованными фрагментами керамики с поверхности кладбища Аввам (в Сабе) и одним фрагментом керамики из здания храма в Хагр Яхире в Вади Марха (в Катабане) (Vogt and Sedov 1998a). В ответ на эти интерпретации, безусловно, верно, что Сабир демонстрирует высокий уровень социальной сложности и не похож ни на одно другое известное доисторическое поселение Тихамы. Однако тот факт, что происхождение местной культуры пока неизвестно, не означает, что она была занесена из Африки. Действительно, следует отметить, что ранние слои культуры Сабир не были раскопаны, как и соседние с ней памятники (например, Маалейба), что может свидетельствовать о местном культурном развитии. Более того, чётких свидетельств сопоставимой социальной сложности в этот период на Африканском Роге пока не обнаружено, за исключением мегалитического памятника Махал-Теглинос на границе Судана и Эфиопии (см. Главу 6, Часть I).

В поддержку африканского происхождения культуры Сабир археологи утверждали, что керамика, слоновая кость, обсидиан и статуэтки из Сабира происходят из Африки или являются результатом африканского культурного влияния. Однако до сих пор они и другие исследователи проводили лишь смутные сравнения между керамическими комплексами с Африканского Рога и Тихамы (см. выше), которые не были подкреплены какими-либо конкретными керамическими параллелями.

В главе 6 (раздел 6.5) рассматривается вопрос о сопоставимости сабирской керамики с опубликованными образцами керамики с памятников Африканского Рога. В заключение делается вывод о том, что сравнения основаны на схожей царапанной отделке многих сосудов и на схожем цвете тканей, но не на чётких типологических параллелях. Эти общие параллели могут указывать на культурные связи, но не могут служить доказательством африканского происхождения сабирской культуры.

Подобные керамические фигурки, найденные в Сабире, известны на протяжении всего железного века на Африканском Роге, что указывает на то, что они не представляют собой конкретный культурный или хронологический маркер. Однако их общее появление в Тихаме и на Африканском Роге предполагает общие связи. Более того, (неохарактеризованный) обсидиан может происходить из Африканского Рога, как и бивень слона, поскольку ближайшим источником слоновой кости является Эфиопия; действительно, PME, датируемый I веком н. э., упоминает, что слоновая кость была важным предметом экспорта Эфиопии в то время.

Связи с Африкой также были выявлены на основе археоботанических данных. Де Мулен (1998) предположил, что дикое сорго (культура возможного эфиопского происхождения), найденное в Сабире, могло быть современным импортом из Эфиопии. Эта точка зрения основана на признании того, что сорго, по всей видимости, оставалось неодомашненным в Эфиопии до I тысячелетия н.э., тогда как в Центральном нагорье оно, по-видимому, было одомашнено уже к III тысячелетию до н.э. (см. раздел 3.4.2 главы 3). Этот вопрос подробно рассматривается в главе 6 (раздел 6.3.1), где мы отмечаем, что дикое сорго в Сабире не обязательно является современным экспортом из Эфиопии железного века, но семена могли выращиваться на месте в доисторические времена. Хотя наличие дикого сорго в Сабире, наряду с другими данными, изложенными выше, указывает на связи с Африканским Рогом, эти данные не указывают на тесные связи, не говоря уже об африканском происхождении культуры сабиров. Скорее, данные указывают лишь на общие культурные или экономические связи между Сабиром и Африканским Рогом, что будет более подробно рассмотрено в Главе 6, Часть I.

Наконец, идея пан-тихамской культуры основывалась на наличии сопоставимой краснокерамической керамики во многих памятниках и, что весьма неубедительно, на прибрежном расположении памятников. Что касается первого предположения, учёные утверждают, что керамика из Сихи, кучевых могил Ходейды и Сабира сопоставима. К сожалению, судить об этом сложно, поскольку керамика из кучевых могил Ходейды не опубликована, в то время как керамика Сихи и Сабира была опубликована лишь предварительно. Однако очевидно, что, хотя в опубликованных образцах керамики Сихи и Сабира есть некоторое сходство, существуют и некоторые разительные различия. Так, в Сабире не обнаружено ни одной сихийской чёрной керамики (Фогт и Седов, 1998б). Основное сходство проявляется в формах керамики, связанной с культурой Сабир, найденной в Сихи, Сабире и, по-видимому, в курганах Ходейды, которые, по-видимому, существенно отличаются от керамики, известной из внутренних районов страны.12

Вопрос о том, можно ли считать эти памятники культурно или иным образом сопоставимыми, будет рассмотрен в разделе 4.4. Подводя итог, можно сказать, что данные из Сабира предполагают лишь общие связи с Африканским Рогом или, по крайней мере, с внутренними районами Йемена. Имеющиеся иллюстрации керамики Сабира и Сихи указывают на то, что керамика Сабира наиболее сопоставима с красной керамикой Сихи. Это, в свою очередь, подтверждает наличие некоторых культурных связей между памятниками Тихамы в бронзовом веке.

стр. 67

**************************************************************************************************************************