«Начиналось всё с селища...».
До появления «Её Императорского Величества Екатерины II» Указа от 5 октября 1781 г. о преобразовании экономического села Подол в город, прародители его – деревня, а позднее село Подол – уже имели многовековое историческое прошлое.
На территории Музея-заповедника «Подолье» в заречной части города находится единственный в Московской области многослойный археологический памятник со следами жизнедеятельности человека, начиная с эпохи мезолита (VII тыс. до н.э.).
В 1994-97 гг. по инициативе Историко-мемориального музея-заповедника «Подолье» в исторической части Подольска и в его окрестностях проводились археологические исследования. Работы велись ГИМ под руководством М.И. Гоняного. Они выявили на территории музея культурные слои, относящиеся к эпохам неолита, бронзы, раннего железного века, древнерусского времени. Интересный материал XVI-XVIII вв. был получен во время охранных раскопок на участках земляных работ, связанных со строительством нового моста через р. Пахру. Проводилось также обследование археологических памятников в окрестностях города, а также на поселении Жданово-1.
В результате археологических работ сложилась коллекция предметов, относящихся к различным историческим периодам и представляющая значительную научную ценность. Она хранится в музее-заповеднике «Подолье» и стала хорошей основой для создания экспозиции, отражающей ранние этапы заселения территории, на которой расположен современный Подольск.
На территории музея в 1996-97 гг. были выполнены также почвенно-геоморфологические исследования, на основании которых создан фрагмент экспозиции, посвящённой истории формирования природного ландшафта исторической части города.
Очень интересными в научном отношении являются материалы археологических раскопок, относящихся к эпохе славянского заселения бассейна р. Пахры (XI-XII вв.). Поселение Жданово-1, откуда была получена наиболее выразительная часть археологической коллекции музея, относится к редкому для Подмосковья типу славянских селищ, возникших ещё в XI в. Характер поселения был явно не рядовым, здесь найдены следы бронзолитейного производства, элементы торгового инвентаря, что нехарактерно для чисто сельских поселений. Чрезвычайно интересным следует признать вывод руководителя археологических работ М.И. Гоняного о том, что исследуемые памятники «…были основаны… славянским (родимическим) населением Верхнего Поднепровья и Посожских земель». Это безусловно важное обстоятельство, позволяющее уточнить пути и время славянских миграций в этом районе, оно также вносит совершенно новый аргумент в спорный до настоящего времени вопрос о политической принадлежности данной территории в XI-XII веках и о западной границе Смоленских земель в то время.
Основным источником для определения границ Смоленского и соседних с ним княжеств в XI-XII вв. является «уставная и жалованная грамота смоленского Князя Ростислава Мстиславича». Этот документ, содержащий уникальные для эпохи Древней Руси историко-географические сведения,давно находится в поле зрения исследователей. На основании этого документа ещё в конце XIX века П.В. Голубовским был сделан вывод о том, что территория в бассейне реки Пахры в XII веке принадлежала Смоленскому княжеству. Точка зрения П.В. Голубовского может считаться на сегодняшний день преобладающей в исторической литературе, однако некоторыми серьёзными исследователями она оспаривается. При этом указывается на слабость аргументов в отношении отождествления Добрятина Уставной грамоты и села Добрятина на окраине Подольска.
Исследователи В.В. Седов, Л.В. Алексеев, В.А. Кучкин считают, что село Добрятино «возникло, по-видимому, только во второй половине XIV века и неправильно отождествлять село XIV века и погост XII века». При этом, однако, надо заметить, что хотя в уставе перечислены только центры сбора дани – погосты, последним очевидно соответствовали определённые территориальные образования, как правило, одноимённые с погостами, причём, если погост не становился впоследствии городом, то соответствующее название имело мало шансов сохраниться на протяжении последующих столетий.
Безусловно, на сегодняшний день нет никаких оснований относить возникновение села Добрятина ко времени ранее XIV века, очевидно также то, что названием своим село обязано Добрятинской борти, на территории которой село (центр княжеской вотчины) возникло. Однако взаимосвязь между Добрятинской бортью XIV века и Добрятиным XII века всё же есть, сама грамматическая форма наименования борти («Добрятинская борть») указывает на её принадлежность к чему-то или кому то, в данном случае, скорее всего, более крупному территориальному образованию – Добрятинской волости.
В восточной части Смоленского княжества XII в., отошедшей к 70-м годам XIV века к Москве, согласно Уставной грамоте было шесть центров, в которых собиралась дань. Площадь этой территории составляла 14 тыс. кв. км, из них на Добрятин могло приходиться примерно 2,5 тыс. кв. км, что равно площади всего бассейна р. Пахры. При всей условности такого подсчёта ясно, что Добрятин XII века – это огромная территория (площадь волостей XIV века в этом районе была примерно на порядок меньшей), из которых к Добрятинской борти XIV в. относилась только небольшая часть и необязательно центральная, скорее всего это как раз периферия волости XII века. В качестве претендента на роль центра древней волости (Добрятин XII в.) следовало бы, на наш взгляд, рассматривать в первую очередь городище у д. Луковня, находящееся в бассейне р. Пахры и функционировавшее в XI веке
Дальнейшая судьба Добрятина (до XIV века) неизвестна. Судя по тому, что в документах Добрятинская борть относилась к ядру Московского княжества, а территории находились в совместном управлении московских князей, включение её в состав Владимиро-Суздальских земель произошло достаточно давно, во всяком случае, ещё до выделения самостоятельного Московского княжества.
Добрятинская борть впервые упоминается в договорной грамоте сыновей Ивана Калиты – Семёна, Ивана и Андрея. (Документ имеет многочисленные дефекты, в том числе утрачена и часть, интересующего нас названия, однако размеры пропусков и аналогичные тексты в позднейших духовных грамотах московских князей не оставляют сомнения в том, что речь идёт именно о Добрятинской борти).
Из договора сыновей Ивана Калиты следует, что Добрятинская борть была частью Московского уезда, включающего собственно город Москву, а также окружавшую город территорию в радиусе примерно 40 км, находившегося в совместном владении московских князей.
Территориального размежевания этой области не было, делились только доходы, поступавшие с неё, первоночально на три равные части. Перечень доходных статей позволяет утверждать о том, что поступления с борти были существенным источником московских князей. Бортничеству, которое, возможно, занимало не такое уж значительное место в общих объёмах материального производства средневековой. Руси, принадлежала, тем не менее, важнейшая роль в обеспечении специфических потребностей господствующего класса. Воск был из немногих товаров, который пользовался устойчивым спросом на западе. Воском расплачивались за целый ряд товаров, производство которых на Руси того времени отсутствовало или было недостаточно, – цветные и благородные металлы, сукно, оружие, предметы роскоши и т.д.
Упоминание Добрятинской борти в последующих документах московского княжеского архива свидетельствует о существенных изменениях, которые произошли в порядке владения этой территорией к концу XIV века.
Дмитрий Донской завещал Добрятинскую борть вместе с увеличенной долей городских доходов и другой бортной волостью, называющейся «Васильцевосто», своему сыну Василию «на старший путь». Это чрезвычайно важная в политическом отношении норма, она юридически закрепляла первенство старшего сына, и в духовных грамотах следующих московских князей Добрятин, ставший одним из символов этого первенства, занимает почётное место, следуя за Москвой и открывая список волостей, сёл и городов, составляющих удел старшего сына великого князя.
К концу XIV века произошло размежевание Добрятинской борти. Из договорной грамоты 1390 г. известно, что существовала и «добрятинская треть», находившаяся во владении серпуховского и боровского князя Владимира Андреевича. В 1402 году князь завещал эту часть борти своему пятому сыну Василию вместе с Перемышлем и рядом других волостей, расположенных в том же районе.
Духовная грамота Дмитрия Донского положила начало существенным изменениям в хозяйственной жизни данного района. Помимо борти в грамоте упоминается ещё и село («Добрятинская борть с селом з Добрятинским»). Село – это совершенно иное, сравнительно с бортью, социальное и хозяйственное образование. Село – это феодальная вотчина Великих князей, что является важным свидетельством тому, что в системе хозяйства на южной границе Московского уезда произошёл переход от бортничества к пашенному земледелию.
Перемены происходили стремительно и уже по первой духовной грамоте Василия Дмитриевича, составленной в 1402-1407 гг. этот князь благословляет своего сына «Добрятинским село и з бортью». Таким образом, село и борть здесь поменялись местами, что, по нашему мнению, свидетельствует об изменениях относительной ценности и доходности этих владений и о преобладании пашенного земледелия над бортничеством в данном районе.
Точные и подробные сведения о том, что представляло собой село Добрятинское, относятся к середине XVI века. Сохранившаяся (неполно, документ не имеет начала) жалованная грамота Даниловскому монастырю 1559 г. на с. Добрятинское содержит выписки из писцовых книг дворцовых сёл 1554-1555 гг. Это своеобразный итог развития великокняжеской вотчины и итог этот впечатляет. Добрятинское село представляло собой в XVI веке, без сомнения, крупное и процветающее хозяйственное образование. В дальнейшем территория Добрятинской вотчины, ставшей в 1559 году монастырской, практически не менялась. Это даёт возможность дополнить сведения грамоты 1559 года, используя позднейшие источники, а также провести некоторые сопоставления.
Вся территория вотчины по материалам Генерального межевания составляла 43 кв. км. На этой, сравнительно небольшой площади, в середине XVI века, кроме самого села Добрятина, было ещё два погоста, около 80 деревень и ещё 24 селища.
В списке селений Добрятинской вотчины совершенно нет починков и очень много запустевших селений (селищ) – 23% всех упомянутых селений. Пустоши, скорее всего, свидетельствуют о процессе укрупнения селений и начавшемся изменении системы расселения. Сам облик местности в районе Подольска, по-видимому, очень сильно отличался от привычного для современного человека облика сельских районов центральных областей России. В то время здесь существовало до 100 селений, тогда как в конце XVIII века их было всего лишь 7 (правда более крупных) и в дальнейшем число их существенно не менялось.
В декабре 1559 года дворцовое село Добрятино с деревнями и погостами было пожаловано восстановленному в то же время после длительного запустения московскому Даниловскому монастырю. Жалованная Грамота 1559 года царя Ивана Грозного является первым историческим документом, содержащим сведения о селениях, существовавших в то время на месте современного города Подольска, среди них была и деревня Подол – исторический предшественник города.
© Автор: Ирина Романкевич.
«Подольский рабочий» (№53/15.07.2011 г.)