Легенда про честное сердце

Наталья Демкина

— Последний экзамен сдан, товарищи! — Дзерасса вскочила на переднее сиденье маршрутки с торжественностью, будто объявляла победу на всесоюзном соревновании. — Официально объявляю сессию закрытой!

Салон взорвался аплодисментами и смехом — шесть человек, набившихся в старенькую маршрутку с рюкзаками, спальниками и одной гитарой, торчавшей между сиденьями, ехали в сторону Куртатинского ущелья с тем особым, лёгким настроением, какое бывает только после последнего зачёта в конце сессии.

— Дзерасса, признавайся, — крикнул с заднего ряда Батраз, — ты специально этот маршрут выбрала, потому что там источник целебный есть? Готовишься уже к следующей сессии восстанавливаться?

— Готовлюсь морально отдыхать, — фыркнула Дзерасса, но улыбка выдавала её с головой.

Идея с походом на "Сард" родилась у неё ещё в разгар сессии, когда группа окончательно выдохлась от бесконечных зачётов и пересдач. Дзерасса, единственная из всей компании увлекавшаяся пешими маршрутами не первый год, нашла информацию о новой экотропе через Фаснальский сосновый бор и убедила однокурсников, что шесть километров лёгкой прогулочной тропы — идеальный способ отпраздновать окончание учебного года.

— А правда, что там медовые настои какие-то готовят в июне? — спросила Мадина, сидевшая у окна и до этого момента державшаяся в разговоре чуть в стороне, как обычно.

— Правда, — кивнула Дзерасса. — Сосна цветёт как раз сейчас, пыльцу собирают. Может, застанем, если повезёт.

Мадина улыбнулась своей обычной сдержанной улыбкой, но глаза её светились неподдельным предвкушением, — она давно не выезжала за город, тем более компанией, привыкнув после занятий сразу возвращаться домой, а не задерживаться на студенческих посиделках.

— Батраз, гитару не забыл настроить? — крикнул кто-то с задних рядов.

— Обижаешь, — Батраз перекинул инструмент на колени, ловко перебирая струны для проверки. — У костра сыграю так, что даже медведи прибегут послушать.

— Типун тебе на язык про медведей, — рассмеялась Мадина, впервые за поездку повернувшись в его сторону с прямым, весёлым взглядом.

Маршрутка тем временем свернула с основной трассы на узкую горную дорогу, ведущую к началу тропы, а за окном уже показались первые сосны Фаснальского бора, тёмно-зелёной стеной поднимавшиеся по склону навстречу компании, полной беспечного, летнего настроения перед началом настоящего приключения.

Тропа началась прямо от небольшой поляны, где группу уже поджидал инструктор — парень в форменной футболке "Заповедной Алании" с эмблемой на груди, представившийся Аланом.

— Маршрут лёгкий, шесть километров, часа четыре пойдём с остановками, — объяснял он, пока компания разбирала рюкзаки. — Сначала через бор, потом к источнику, дальше пара святилищ по пути, а к вечеру выйдем к селению Вакац, там и заночуете.

— Заночуем прямо в лесу? — спросил один из парней, Сослан, с деланым ужасом озираясь по сторонам. — А как же вайфай, братцы?

— Переживёшь, — отрезала Дзерасса, закидывая рюкзак на плечи. — Три дня без интернета тебя не убьют.

Компания рассмеялась, и группа тронулась в путь по узкой тропе, петлявшей меж высоких стволов реликтовой кавказской сосны. Воздух здесь был густым, смолистым, а солнечный свет пробивался сквозь кроны неровными золотистыми пятнами, играя на мхах и лишайниках, устилавших землю под ногами.

— Смотрите, рододендрон! — воскликнула Мадина, останавливаясь у куста с жёлтыми цветами, разросшегося прямо у тропы. — Мама такой в саду хотела посадить, да не прижился у нас.

— Здесь климат другой, — подошёл Батраз, разглядывая цветы через её плечо. — Может, поэтому и растёт тут так вольготно, никто не мешает.

Мадина обернулась к нему с улыбкой, и на мгновение между ними повисла та особенная, лёгкая тишина, какая случается, когда двое людей вдруг замечают друг друга иначе, чем замечали раньше на скучных лекциях в университетской аудитории.

— Фотографироваться будем? — крикнула Дзерасса, доставая телефон. — Все к сосне, живо!

Компания сгрудилась у одного из самых массивных стволов, толкаясь и смеясь, устраивая нелепые позы для общего снимка, а Батраз, оказавшись рядом с Мадиной в тесной толпе, шутливо приобнял её за плечи для кадра — жест, ничего не значащий на первый взгляд, но заставивший обоих на секунду смутиться сильнее обычного.

— Так, красавцы, идём дальше, — скомандовал Алан, посмеиваясь над общей суетой. — Впереди ещё источник целебный, потом самое интересное начнётся.

Группа двинулась дальше вглубь бора, продолжая шутить и подкалывать друг друга, а Мадина, идя чуть позади остальных рядом с Батразом, поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя не сторонним наблюдателем студенческой компании, а её полноправной, весёлой частью.

К источнику Скоттат группа вышла ближе к полудню, и все, разгорячённые ходьбой, с радостью припали к самотёчной скважине, набирая воду во фляги и пробуя её на вкус.

— Солоновато немного, — поморщился Сослан, сделав первый глоток. — Зато, говорят, полезно.

— Сульфатно-хлоридная, — со знанием дела произнесла Дзерасса, сверяясь с описанием маршрута в телефоне. — Средняя минерализация, для желудка хорошо.

— Особенно после общажной столовки, — фыркнул Батраз, наполняя флягу до краёв.

Компания расположилась на большой привал прямо у источника, разложив бутерброды и термосы с чаем, а Алан, присев на плоский камень неподалёку, разглядывал карту маршрута, прикидывая оставшееся время до следующей точки.

— Дальше пойдём к святилищу Узунаг, — сказал он, убирая карту обратно в рюкзак. — Место интересное, с легендой связано.

— Расскажешь по дороге? — тут же оживилась Мадина, всегда любившая подобные истории больше, чем сухие исторические справки.

— Расскажу, когда дойдём, — Алан улыбнулся загадочно. — Там и настроение подходящее будет.

Дорога дальше вилась среди сосен, постепенно выводя группу на открытый склон, откуда уже виднелись очертания старого святилища — небольшая каменная постройка, окружённая невысокой оградой, поросшей мхом.

— Вот здесь, — сказал Алан, останавливая группу у самого входа, — по преданию, богиня Узунаг когда-то полюбила простого пастуха.

Компания притихла, устроившись полукругом на траве, а Алан, облокотившись на ограду, начал рассказывать — неспешно, как рассказывают истории, знакомые с детства.

— Пастух этот каждое лето гнал стадо на высокогорные пастбища, через это самое урочище, — говорил он. — А богиня, покровительница здешних полей и урожая, полюбила его, наблюдая издалека за его трудом, за тем, как честно и без жалоб он делает своё дело. Только богам с людьми век вместе не прожить, и перед разлукой Узунаг пообещала пастуху, что земля эта всегда будет рожать обильно, если люди станут приходить сюда с открытым сердцем, без обмана, перед началом сенокоса.

Мадина слушала, невольно поглядывая на Батраза, сидевшего рядом, а тот, поймав её взгляд, впервые за весь день не отшутился, а посмотрел на неё серьёзно, с той теплотой, которую до этого прятал за привычными шутками.

— Красивая легенда, — тихо сказала Мадина.

— Красивая, — согласился Батраз, не отводя от неё взгляда.

Дзерасса, заметившая этот обмен взглядами, толкнула локтем сидевшую рядом подругу и незаметно кивнула в сторону этой пары, но вслух ничего не сказала, только улыбнулась многозначительно, продолжая слушать рассказ Алана о дальнейшей судьбе святилища.

К закату группа добралась до святилища Алаурды, расположенного на небольшой смотровой площадке, откуда открывался вид на всё ущелье разом — дальние хребты, окрашенные в тёплые оранжевые тона заходящего солнца, петляющую внизу реку, темнеющий позади сосновый бор.

— Так, устраиваем привал здесь, — скомандовал Алан, скидывая рюкзак. — Полюбуемся закатом, а потом до Вакаца рукой подать останется.

Компания разбрелась по площадке, доставая телефоны фотографировать вид, а Батраз, дождавшись, пока остальные увлекутся своими делами, тихо позвал Мадину:

— Пойдём, вон там ракурс лучше, я заметил ещё по дороге.

Мадина кивнула, и они отошли чуть в сторону, туда, где скальный выступ открывал особенно широкую панораму на ущелье, а голоса остальных ребят стали доноситься глуше, растворяясь в вечернем ветре.

— Красиво здесь, — сказала Мадина, глядя на закат, но чувствуя, что Батраз рядом смотрит вовсе не на горы.

— Красиво, — согласился он, но голос его прозвучал иначе, чем весь день до этого. — Мадина, я весь поход хотел сказать кое-что, только не знал, как начать.

Она повернулась к нему, чувствуя, как сердце вдруг забилось быстрее.

— Что именно?

— Помнишь легенду про Узунаг? — Батраз слегка улыбнулся, но в этой улыбке была настоящая нервозность, редкая для его обычно беспечного тона. — Про то, что земля рожает обильно, если люди приходят с открытым сердцем, без обмана?

— Помню, — тихо сказала Мадина.

— Я вот шёл весь день, шутил, как обычно, — продолжил он, — а на самом деле думал только о том, как давно хотел сказать тебе, что ты мне нравишься. Не как одногруппница, а по-настоящему. Просто боялся, что всё испорчу неправильными словами.

Мадина застыла на мгновение, не веря собственным ушам, а потом, справившись с растерянностью, ответила тихо, но твёрдо:

— А я думала, ты меня вообще не замечаешь, кроме как для шуток на парах.

— Замечал, — Батраз покачал головой, — просто не решался сказать честно, без привычных подколок.

Они стояли на краю смотровой площадки, глядя друг на друга в свете гаснущего заката, а где-то позади, у основного лагеря, Дзерасса, заметившая эту сцену издалека, тронула рукой ближайшую подругу и указала взглядом в сторону пары, стоявшей особняком, — обе понимающе улыбнулись, не решаясь окликнуть и нарушить момент, явно значивший для их друзей куда больше случайной вечерней прогулки.

Когда Батраз и Мадина вернулись к остальным, уже сгущались настоящие сумерки, и группа как раз разжигала костёр на небольшой поляне неподалёку от селения Вакац, откуда виднелся тёмный силуэт башни Миндзаевых на фоне звёздного неба.

— Наконец-то, — Сослан подмигнул, заметив, как Батраз и Мадина садятся рядом, а не порознь, как весь предыдущий день. — Мы уже думали, вы там заблудились.

— Не заблудились, — Батраз усмехнулся, но покраснел слегка, — просто вид красивый снимали.

— Ага, вид, — фыркнула Дзерасса, но развивать тему не стала, только подмигнула Мадине через костёр с искренней радостью за подругу.

Гитара пошла по кругу, и вскоре над поляной зазвучали студенческие песни вперемешку со смехом и обсуждением пройденного маршрута — кто-то вспоминал минеральную воду у источника, кто-то восхищённо пересказывал легенду о богине Узунаг, а Алан, устроившийся у самого костра, подбрасывал ветки в огонь, довольный тем, как хорошо группа восприняла его рассказы за весь день пути.

— За успешную сессию, — Дзерасса подняла кружку с чаем, единственным доступным напитком в их походе, — и за новые начинания!

Она многозначительно взглянула на Батраза и Мадину, и вся компания рассмеялась, поддерживая тост звоном металлических кружек друг о друга.

Мадина, сидя рядом с Батразом у костра, и чувствовала, как впервые за долгое время растворяется привычная скованность, с которой она держалась в компании однокурсников, — теперь, окружённая смехом друзей, и чувствуя тепло руки, случайно оказавшейся рядом с её собственной, она ощущала себя не гостьей на чужом веселье, а полноправной его частью.

— Знаешь, — тихо сказал ей Батраз, когда остальные увлеклись очередной песней под гитару, — эта легенда про честное сердце, кажется, и правда работает. Не думал, что решусь сказать тебе всё это сегодня.

— А я рада, что решился, — Мадина улыбнулась, глядя на пляшущие языки пламени.

Ночь опустилась над ущельем полностью, звёзды высыпали густо, такого не увидишь на городском небе, а компания, утомлённая долгим переходом, но счастливая произошедшим за день, постепенно затихала, устраиваясь спать в палатках неподалёку от старой башни, хранившей память о многих поколениях, живших здесь задолго до них самих.

Мадина, засыпая под тихий гул ночного леса, думала, что этот поход, начавшийся как обычная студенческая вылазка после сессии, обернулся для неё чем-то куда более важным — тем самым началом, о котором рассказывала легенда у святилища, началом, рождённым здесь же, среди сосен, легенд и открытого, наконец высказанного сердца.