Лестница к душе

Инга Воскресенская

Телефон разрядился ещё на подъезде к ущелью, и Игорь, паркуя внедорожник у обочины, поймал себя на том, что впервые за долгое время испытывает от этого не панику, а лёгкое, почти забытое облегчение — тут же одёрнул себя и полез за автомобильным зарядным устройством.

— Пять минут, — сказал он вслух сам себе, втыкая провод в разъём, — только глянуть, что там с почтой.

За окном тянулось Куртатинское ущелье — серые скалы, зелёные склоны, узкая дорога, вьющаяся вдоль реки. Игорь приехал в Осетию по делам три дня назад — фирма его строила логистический центр под Владикавказом, переговоры с местными подрядчиками затянулись, а сегодня, единственный свободный день перед вылетом, помощник настойчиво посоветовал заехать «хотя бы на часок» к монастырю в горах — мол, все туристы фотографируются, грех не отметиться.

Игорь не был человеком, который ездит куда-то просто посмотреть. Свои сорок семь лет он прожил, меряя время исключительно пользой: встреча, звонок, объект, срок сдачи, снова звонок. Отпуск в его расписании существовал только как строчка, которую постоянно переносили на потом.

Дождавшись, пока телефон наберёт хоть немного заряда, он проверил почту, отбил короткий ответ клиенту, поставил будильник на сорок минут — ровно столько, по его расчётам, должно было хватить на подъём, снимок для отчёта коллегам и спуск обратно.

Выйдя из машины, он поднял голову и на мгновение замер. Вверх по склону уходила каменная лестница — длинная, крутая, теряющаяся где-то среди скал, ведущая, казалось, прямиком в небо. У самого её подножия, чуть в стороне, темнела скамья, а дальше, между высокими ступенями, уже виднелись первые группы туристов, неспешно карабкающихся наверх.

— Ну, начнём, — пробормотал Игорь, поправляя сумку на плече и первым шагом ступая на нижнюю ступень, уже прикидывая в уме, за сколько минут одолеет весь путь.

Игорь взял быстрый темп с первых же ступеней — привычка, въевшаяся за годы совещаний, где любое промедление читалось как слабость. Ступени оказались неожиданно высокими, будто рассчитанными не на обычный шаг, а на что-то другое, и уже через минуту дыхание у него сбилось сильнее, чем он рассчитывал.

У подножия лестницы, там, где начинался спуск к роднику, ему навстречу попался молодой мужчина в тёмной рясе, несущий на плече две пустые пластиковые канистры. Двигался он неспешно, но ровно, будто шаг его был выверен годами хождения по этим самым ступеням.

— Доброе утро, — сказал он, останавливаясь на секунду и окидывая взглядом раскрасневшегося от быстрого подъёма Игоря. — Первый раз к нам?

— Первый, — коротко бросил Игорь, не сбавляя шага и стараясь дышать через нос, чтобы не выдать одышку.

— Могу сумку донести до верха, если вам тяжело, — предложил монах просто, без всякого пафоса, кивнув на сумку гостя. — Меня брат Симеон зовут.

— Сам донесу, спасибо, — Игорь почувствовал лёгкий укол раздражения, будто в предложении помощи ему послышался намёк на то, что он не справится. — Тут идти-то всего ничего.

Брат Симеон не стал настаивать, только слегка кивнул и продолжил свой путь вниз, к роднику, оставив Игоря наедине с лестницей.

Игорь прибавил шагу, будто хотел доказать что-то самому себе, а заодно и случайному встречному монаху, хотя тот уже скрылся из виду за поворотом тропы. Ступени тянулись вверх нескончаемой чередой, и с каждым десятком шагов дышать становилось всё труднее — то ли высота начинала сказываться, то ли непривычная физическая нагрузка после месяцев, проведённых в основном за рулём и в переговорных.

Он бросил взгляд на часы — прошло всего семь минут, а по его прикидкам, он должен был одолеть уже треть пути. Вместо этого перед глазами плыли серые каменные плиты, а лёгкие горели так, будто он бежал кросс, а не поднимался по туристической лестнице, по которой, судя по табличке у подножия, ежедневно проходили десятки паломников без всякого вреда для здоровья.

На середине лестницы Игорь наконец сдался и остановился, упершись руками в колени, тяжело хватая ртом воздух. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит, а перед глазами плыли цветные пятна.

— Час от часу не легче, — пробормотал он сквозь зубы, злясь на себя больше, чем на высоту.

Сзади послышались размеренные шаги, и через минуту его нагнал тот же монах — брат Симеон, с теми же канистрами, но уже наполненными водой, идущий тем же ровным, будто неизменным темпом.

— Тяжело идёт первый раз, — заметил он без всякой насмешки, останавливаясь рядом. — Так и должно быть.

— Должно? — Игорь выпрямился, всё ещё тяжело дыша. — По-моему, это просто лестница. Обычные ступени.

— Ступени необычные, — брат Симеон качнул головой, глядя вверх, туда, где вершина скрывалась за поворотом. — Специально высокими сделаны. Я тоже когда-то так же спешил, думал, чем быстрее одолею, тем скорее докажу себе что-то.

— И что, доказали? — Игорь спросил это резче, чем хотел, но усталость и раздражение мешали следить за тоном.

— Не сразу понял, что доказывать особо нечего, — ответил монах спокойно. — Настоятель мне тогда сказал, что ступени такими сделали не ради проверки выносливости. А чтобы человек поневоле замедлился. Пока бежишь — только пот с лица вытираешь, а как пойдёшь помедленнее — вдруг замечаешь то, чего раньше не видел вовсе.

Игорь хмыкнул, но спорить не стал — не было сил. Он побрёл дальше, уже не так торопясь, и брат Симеон пошёл рядом, не подстраиваясь специально, но и не обгоняя, будто их шаги сами собой выровнялись в один темп.

— А вы издалека? — спросил монах спустя несколько ступеней, просто чтобы заполнить паузу, а не из праздного любопытства.

— Из Москвы, — ответил Игорь. — Здесь по делам, стройка у нас неподалёку. Заехал на час, посмотреть.

— На час, — повторил брат Симеон без всякой иронии в голосе. — Ну, посмотрим, сколько времени вам в итоге понадобится.

Игорь покосился на него, не зная, как расценивать эту фразу, но что-то в спокойствии монаха мешало ответить резкостью, и он просто продолжил подъём, уже не глядя на часы так часто, как в начале пути.

Чем выше они поднимались, тем реже Игорь ловил себя на желании достать телефон и проверить время. Разговор с братом Симеоном тёк неторопливо, урывками — то о погоде в горах, то о том, как строили монастырь, — и в какой-то момент Игорь вдруг осознал, что уже добрых десять минут вовсе не думает ни о звонках, оставленных без ответа, ни о сроках сдачи объекта, ни о клиенте, которому вчера обещал перезвонить.

Он остановился на секунду, будто споткнувшись о собственную мысль.

— Что-то не так? — спросил брат Симеон, тоже останавливаясь рядом.

— Да нет, — Игорь покачал головой, сам удивляясь тому, что происходит внутри. — Просто впервые за долгое время иду и ни о чём таком не думаю. Только считаю ступени, кажется.

— Вот в этом и весь смысл, — просто сказал монах, не делая из этого откровения ничего торжественного. — Дальше уже немного осталось.

Они одолели последний пролёт лестницы молча, и когда вышли на смотровую площадку перед стенами монастыря, Игорь замер, глядя вниз на ущелье, раскинувшееся далеко внизу зелёным ковром между серыми хребтами. Небо здесь и вправду казалось ближе — не в переносном смысле, а почти физически, будто до облаков можно было дотянуться рукой.

Рука его сама потянулась было к карману за телефоном — сделать снимок — но, коснувшись экрана, Игорь вдруг остановился, так и не разблокировав его.

Он просто стоял, глядя на горы, чувствуя, как холодный горный ветер треплет воротник куртки, и впервые за долгие месяцы не спешил зафиксировать этот момент для кого-то другого — просто смотрел, никуда не торопясь, будто впервые за долгое время оказался ровно там, где должен был быть, без всякой цели, кроме самого этого стояния.

Брат Симеон молча стоял чуть поодаль, не мешая, давая гостю то самое время, которое сам Игорь ещё утром считал непозволительной роскошью.

Внутри монастыря было тихо и прохладно — толстые каменные стены хранили этот особый холод даже в летний полдень. Игорь подошёл к свечному ящику, взял тонкую восковую свечу, не задумываясь особо зачем, и поставил её к образу, стоявшему у входа, — не потому что так полагалось туристу для галочки, а потому что вдруг сам того захотел, без всякой видимой причины.

Он постоял немного в полумраке, слушая, как где-то в глубине храма тихо потрескивает пламя других свечей, потом вышел обратно на смотровую площадку, где брат Симеон, закончив свои дела с водой, уже собирался спускаться вниз по хозяйственным делам.

— Спасибо вам, — сказал Игорь, не совсем понимая сам, за что именно благодарит — то ли за предложенную вначале помощь, от которой он отказался, то ли за разговор на середине пути.

— Не за что, — брат Симеон улыбнулся сдержанно. — Спускайтесь осторожно, вниз идти проще, но оступиться легче, если снова заторопитесь.

Игорь усмехнулся этому напоминанию и начал спуск — уже не считая ступеней и не глядя постоянно на часы. У самого подножия лестницы он увидел новую группу туристов, шумно штурмующих ступени наперегонки, кто-то на бегу делал снимки телефоном, не останавливаясь, чтобы толком разглядеть то, что снимает.

Он невольно улыбнулся, вспоминая себя утром, — таким же торопливым, таким же уверенным, что сорока минут будет достаточно, чтобы всё успеть.

Дойдя до машины, Игорь сел за руль, но не спешил заводить двигатель. Экран телефона показывал десятки непрочитанных сообщений и пропущенных звонков, накопившихся за час с лишним, — ещё утром это привело бы его в панику. Сейчас он просто отложил телефон на соседнее сиденье и ещё несколько минут сидел неподвижно, глядя через лобовое стекло на лестницу, уходящую вверх, к монастырю, скрытому за поворотом горного склона.

Потом он повернул ключ зажигания, вывел машину на дорогу и поехал дальше — туда, где ждали его дела, звонки и сроки, только темп внутри него самого теперь был чуть иным, будто он унёс с собой домой не сувенир и не фотографию, а нечто, чего нельзя было сфотографировать или потрогать.