Прогулка

Сергей Малахов

Дядя Серёжа встретил Гришу на станции — невысокий, с обветренным лицом и привычкой здороваться крепким рукопожатием даже с пятнадцатилетним племянником.

— Гриша, вырос, — сказал он вместо приветствия, оглядывая его с ног до головы.

Гриша пожал плечами. За последний год он действительно вытянулся на голову, но обсуждать это с дядей желания не было.

Родители отправили его сюда на выходные — у обоих внезапно образовались дела в городе, а оставлять пятнадцатилетнего сына одного дома мама сочла неправильным. Гриша спорил, но не очень настойчиво — спорить с матерью было себе дороже.

Дом дяди стоял на тихой улице, минутах в десяти от моря. Гриша занёс рюкзак в комнату для гостей, сел на кровать и достал телефон — связь была, но друзья из города отвечали редко, у всех свои планы на выходные.

За ужином дядя Серёжа разливал чай и поглядывал на племянника.

— Скучаешь?

— Нормально всё, — сказал Гриша.

— Ты бы сходил на променад. Тут рядом, минут пятнадцать пешком.

— Я видел фотки. Доски и море.

— Доски и море, — повторил дядя Серёжа с усмешкой. — Сходи, потом сам спасибо скажешь.

Гриша промолчал. Спорить с дядей было себе дороже — тот умел гнуть свою линию мягко, но настойчиво.

На следующий день, после обеда, Гриша всё же вышел из дома — не столько из-за уговоров, сколько от скуки, которая уже начинала давить сильнее, чем нежелание гулять. Он спустился к морю по деревянной лестнице, вышел на настил.

Доски были тёмные, пахли смолой и солнцем. Слева тянулось море, ровное и серое у горизонта. Справа неожиданно открылась вода другого рода — спокойная, почти неподвижная, с камышом у берега.

Гриша остановился, разглядывая это странное соседство — солёная вода с одной стороны, пресная с другой, разделённые только узкой полосой настила.

Он стоял у перил, глядя то налево, то направо, когда сзади послышался резкий звук — что-то упало на доски.

— Вот блин, — сказал кто-то.

Гриша обернулся. Девчонка лет четырнадцати стояла, согнувшись, и тянулась рукой под перила — телефон выскользнул у неё из кармана куртки и теперь лежал на самом краю настила, у щели между досками.

Гриша среагировал быстрее, чем подумал, — наклонился и поднял телефон раньше, чем она дотянулась.

— О, спасибо, — сказала девчонка, выпрямляясь и забирая телефон. — Чуть в озеро не улетел.

— Пожалуйста, — сказал Гриша.

Она была невысокая, с короткой стрижкой и веснушками, которые на солнце становились заметнее. Куртка нараспашку, кеды, в руке пакет с куском батона — явно не туристка, слишком уверенно держалась на этих досках.

— Ты не местный, — сказала она, разглядывая его. — У нас тут все знакомые, а тебя не видела.

— В гости приехал. К дяде.

— А, понятно, — она кивнула, будто это всё объясняло. — Я Арина. Мы с мамой тут рядом живём, соседи твоего дяди, наверное.

— Гриша, — сказал он и тут же почувствовал, что говорит как-то слишком серьёзно для простого знакомства.

Арина убрала телефон в карман поглубже и пошла дальше по настилу, не дожидаясь, идёт он или нет.

— Пошли, лебедей покормим, — сказала она через плечо. — Тут недалеко, метров триста.

Гриша на секунду замялся, потом догнал её.

— Так необычно, разная вода с двух сторон — сказал он, кивая на лагуну справа.

— Это бывший карьер, — сказала Арина. — Тут янтарь добывали, потом вода натекла. Теперь лебеди живут.

Гриша посмотрел на спокойную воду внизу, потом снова на море слева. Странное место — будто кто-то специально сложил два разных мира рядом и соединил их одной деревянной дорожкой.

Они дошли до места, где настил расширялся в небольшую площадку прямо над водой. Внизу неторопливо скользили лебеди — белые, надменные, будто знали себе цену.

Арина достала из пакета батон, отломила кусок, кинула вниз. Ближний лебедь дёрнулся, схватил кусок почти на лету.

— На, попробуй, — сказала она, протягивая Грише кусок хлеба.

Гриша взял, перегнулся через перила, кинул вниз — слишком далеко, хлеб упал в воду рядом с лебедем, тот не сразу заметил.

— Мимо, — сказала Арина с улыбкой.

— Я первый раз, между прочим.

— Оправдание так себе.

Они кидали хлеб ещё несколько минут — Гриша постепенно приноровился, стал попадать точнее. Один лебедь, особо наглый, подплыл прямо под настил и вытянул шею, как будто требовал персональной доставки.

— Этого Борей зовут, — сказала Арина. — Местный авторитет.

— У него есть имя?

— У нас тут все лебеди с именами. Скучно жить, что поделать.

Гриша усмехнулся. Он посмотрел вдоль настила, уходящего над водой — метров на двести вперёд, будто дорожка плыла над озером сама по себе, без опоры.

— А вы тут часто гуляете? — спросил он.

— Каждый день почти, — сказала Арина. — Особенно когда скучно. А скучно тут постоянно.

— Не похоже, что скучаешь.

— С тобой, может, и не скучно, — сказала она и тут же отвернулась к воде, будто сказала лишнее.

Гриша почувствовал, что краснеет, и тоже уставился на лебедей с преувеличенным вниманием.

— Ладно, идём дальше, — сказала Арина после паузы. — Покажу тебе закат. Тут лучшее место на всём побережье.

Гриша кивнул и пошёл за ней, стараясь идти увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.

Солнце уже клонилось к воде, когда настил привёл их к небольшой площадке со скамейкой, обращённой прямо к морю. Горизонт густел оранжевым, как будто кто-то понемногу подливал краску в воду.

Арина села на край скамейки, подобрав ноги. Гриша сел рядом, оставив между ними расстояние в полскамейки — на всякий случай.

— Вот, — сказала Арина. — Я же говорила, лучшее место.

Гриша смотрел на закат и одновременно пытался придумать, что сказать. Ничего путного не приходило в голову.

— Тут летом всегда так, — сказала Арина, не дожидаясь его реплики. — Народу полно, шумно, музыка из кафе. А в сентябре все разъезжаются, и опять тихо. Я уже привыкла.

— Грустно, наверное.

— Не знаю. Привычно.

Они помолчали. Лебеди где-то позади тихо переговаривались своими хриплыми голосами.

— Я завтра уезжаю, — сказал Гриша, глядя на солнце, а не на неё.

— Воскресенье, — сказала Арина. — Я помню расписание электричек наизусть, многие приезжают только на выходные.

— Я не хочу, — сказал Гриша и сам удивился, как легко это вышло.

Арина повернулась к нему.

— Почему? — спросила она напрямую, без улыбки, без подколки в голосе.

Гриша открыл рот, чтобы ответить что-то про море, или про скуку в городе, или ещё про что-то нейтральное. Но вместо этого просто посмотрел на неё — дольше, чем позволяло случайное знакомство длиной в один вечер.

Арина не отвела взгляд сразу. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и закат за её спиной делал всё это похожим на сцену из фильма, которую оба понимали, но никто не решался озвучить.

Потом она отвернулась к морю, но не отодвинулась.

Обратно шли уже в сумерках. Фонари вдоль настила зажглись один за другим, отражаясь в спокойной воде лагуны длинными жёлтыми полосами.

Разговаривали мало — не от неловкости, скорее оттого, что сказанного на скамейке хватило на весь оставшийся вечер.

У выхода с променада, там, где деревянная дорожка переходила в лестницу, ведущую наверх к домам, Арина остановилась.

— Стой, — сказала она и полезла в карман куртки.

Достала смятую обёртку от шоколадки, разгладила её о колено, попросила у Гриши ручку. Ручки у него не оказалось — нашла свою, в кармане рюкзака, который зачем-то таскала с собой весь день.

Она написала номер прямо на серебристой стороне обёртки, неровными цифрами, и протянула Грише.

— Держи. «На бумаге надёжнее», — сказала она. — Сам наберёшь, когда захочешь.

Гриша взял обёртку аккуратно, двумя пальцами, будто боялся помять то, что и так уже было мятым.

— Спасибо, — сказал он.

— Это тебе спасибо. За телефон.

Они постояли ещё секунду, не зная, как правильно попрощаться — не чужие уже, но ещё не настолько свои, чтобы обниматься.

— Ладно, — сказала Арина. — Счастливо добраться завтра.

— Спасибо, — сказал Гриша. — За всё.

Она пошла вверх по лестнице, не оборачиваясь. Гриша смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом, потом сунул обёртку в карман джинсов и тоже пошёл домой.

В воскресенье, ближе к вечеру, дядя Серёжа повёз его на станцию через посёлок. Гриша попросил остановиться у спуска к морю — буквально на пять минут.

Он сбежал по лестнице на променад и сразу увидел её — Арина стояла у перил, там же, где они познакомились в пятницу, с руками в карманах куртки.

— Я подумала, ты придешь перед отъездом, — сказала она просто.

Гриша кивнул, не находя слов.

— Я буду ждать звонка, — сказала Арина.