Вместе

Марат Хурбаев

— Я старше, значит, я решаю, куда идём, — заявил Алан, закидывая рюкзак на плечо так резко, что чуть не задел сестру по лицу.

— Ты старше на три года, а не главный, — тут же отозвалась Дзераса, отступая на шаг и скрещивая руки на груди точь-в-точь как мама, когда та сердилась.

Машина только что остановилась на небольшой парковке у подножия горы, и родители возились с сумками в багажнике, не обращая внимания на привычную перепалку. За десять лет жизни с братом Дзераса выучила все его командирские интонации наизусть и давно перестала им подчиняться — наоборот, чем громче Алан приказывал, тем упрямее она делала наоборот.

— Приехали наконец, — сказал папа, захлопывая багажник. — Дзивгис. Видите скалы?

Все четверо задрали головы. Гора поднималась почти отвесно, серая, испещрённая тёмными провалами пещер, и в некоторых из них угадывались остатки старой каменной кладки — будто кто-то давным-давно вырастил стены прямо из самой скалы.

— Тут крепость была? — спросил Алан, забыв на секунду о споре с сестрой.

— Не просто крепость, — ответила мама, доставая телефон сфотографировать вид. — Средневековая. Ей лет восемьсот, если не больше.

Дзераса тоже задрала голову, разглядывая тёмные дыры в скале, и притихла — не потому что испугалась, а потому что уже прикидывала, как бы забраться туда первой, обогнав брата.

К машине не спеша подошёл крепкий пожилой мужчина в выцветшей рубашке, с обветренным лицом человека, который проводит на этой горе больше времени, чем дома.

— Элбрус, смотритель, — представился он, пожимая руку папе. — Довести вас до крепости, рассказать про неё?

— С удовольствием, — обрадовался папа. — Наслышаны, что тут целый комплекс пещер, каждая как отдельная крепость.

Элбрус кивнул и повёл семью по тропе к подножию скалы, к главному укреплению — просторному, с широким входом и надёжной каменной лестницей, вырубленной прямо в породе много веков назад. Родители, оказавшись внутри, принялись разглядывать старую кладку и фотографировать вид на ущелье, открывающийся из проёма.

— А другие пещеры можно посмотреть, повыше? — спросил Алан, разглядывая тёмные провалы в скале над ними.

— Малые укрепления не для всех, — усмехнулся Элбрус. — Троп туда нормальных нет, только камни, карабкаться надо. Но до ближней я вас доведу, я эту гору лучше своего двора знаю. А вы, — он повернулся к родителям, — тоже пойдёте следом, тут рядом всё, на виду.

Родители переглянулись, и мама кивнула, убирая телефон в карман.

— Хорошо, — сказала она. — Только осторожно там. И от Элбруса ни на шаг.

Тропа к малому укреплению оказалась вовсе не тропой — узкий карниз, петляющий вдоль скалы, местами исчезающий совсем, так что приходилось нащупывать ногой выступ и хвататься за камень над головой.

— Осторожно тут, — предупредил Элбрус, идя первым и пробуя каждый шаг. — Ступеней нет, только то, что природа оставила. Держитесь стены, не края.

Родители остались чуть ниже, на широкой площадке у входа в главное укрепление, откуда просматривался весь склон — оттуда было видно, как Элбрус ведёт детей вверх, шаг за шагом, и мама то и дело окликала снизу:

— Алан, за руку сестру держи!

— Сама справлюсь, — тут же огрызнулась Дзераса, вырывая ладонь.

— Как скажешь, — Алан пожал плечами с видом человека, снимающего с себя всякую ответственность, и полез вперёд один, обгоняя даже Элбруса.

— Э, куда, — окликнул его смотритель. — Я сказал, за мной идти, не вперёд.

Но Алан уже вскарабкался на выступ повыше, довольный собой, и обернулся вниз с видом победителя.

— Видишь, я первый, — сказал он сестре.

Дзерасу это только раззадорило. Она метнулась в сторону от протянутой руки Элбруса, к соседнему уступу, который вроде бы вёл к тому же малому укреплению, только с другой стороны, и полезла сама, быстро, цепляясь за камни маленькими пальцами.

— Дзераса, стой! — крикнул Элбрус, но девочка уже была выше, чем он рассчитывал, ловкая, как ящерица, не оборачиваясь на оклики.

— Она всегда так, — пробормотал Алан, забыв на секунду о своём торжестве. — Назло делает.

Элбрус нахмурился, оценивая расстояние между собой и девочкой, — сам он в его годы уже не мог карабкаться так быстро следом.

— А ну стой на месте, я сказал! — крикнул он строже, и в этот раз в голосе прозвучало что-то, отчего даже родители внизу перестали фотографировать и подняли головы, вглядываясь в склон.

Дзераса замерла, но не потому, что послушалась. Она добралась до узкого карниза перед самым входом в малое укрепление и вдруг поняла, что дальше камень уходит почти отвесно, а обратно, вниз, тропа, по которой она лезла, с этой точки выглядела совсем другой — круче, уже, страшнее.

— Не могу, — сказала она тихо, потом громче, почти со слезами. — Я не могу спуститься!

Голос сорвался в крик, эхом отдавшийся от соседних скал. Родители внизу вскочили с камней, где сидели, и папа уже шагнул было к склону, но Элбрус, поднявшийся к этому времени почти вровень с Аланом, поднял руку, останавливая его снизу жестом.

— Стойте там, — крикнул он вниз. — Только хуже будет, если все полезут разом.

Алан, услышав крик сестры, дёрнулся вперёд, к её уступу.

— Я сейчас, я быстро, — забормотал он, нащупывая ногой камень выше себя.

— Стоять, — резко сказал Элбрус, хватая мальчика за плечо. — Куда собрался?

— Я старший, я должен...

— Должен, — перебил его Элбрус, не отпуская плеча. — Ты вот пойми, крепость эта не просто так так построена была. Шесть пещер, и каждая сама по себе. Лестницы, тропы — всё так устроено, чтобы одна пещера другой помочь не могла, если враг нападёт. Заберётся кто в одну, а из соседней ему хоть кричи, хоть нет — не дотянешься, разные пути наверх, разные обвалы кругом.

— Это тогда было, — буркнул Алан, всё ещё порываясь вперёд.

— А сейчас ты у меня то же самое устроил, — сказал Элбрус жёстче. — Полез один, наверх, показать всем, какой быстрый. А сестра твоя теперь одна там, и ты сам по себе, и я один за двоих отвечаю. Раз ты старший — тебе и карабкаться первому. Только учти, — он посмотрел мальчику прямо в глаза, — одному тебе её вниз не свести. Уступ там узкий, тропа не для двоих, идущих порознь.

Алан посмотрел наверх, туда, где сестра сидела, вжавшись в скалу, обхватив колени руками, и всё её тело мелко дрожало — не то от холода камня, не то от страха.

— А как тогда? — спросил он, впервые за весь день без всякой команды в голосе, а с растерянностью.

— Медленно, — сказал Элбрус. — И вместе. Она тебе скажет, куда ей страшно ступить, ты ей покажешь, куда ставить ногу. Не хочешь — не лезь, я сам её сведу, только дольше выйдет, я не такой шустрый, как в твои годы.

Алан посмотрел на сестру ещё раз, потом на Элбруса, потом вниз, где мама стояла, зажав рот ладонью, а папа держал её за плечи.

— Я сам, — сказал он и полез наверх.

Добравшись до уступа, где сидела Дзераса, он не стал сразу тянуть её за руку, как хотел вначале. Присел рядом, насколько хватило места, привалившись плечом к тёплому от солнца камню.

— Не смотри вниз, — сказал он тихо. — Смотри на меня.

— Я не могу, — прошептала Дзераса, не поднимая головы. — Там высоко.

— Знаю. Я тоже боюсь, если честно.

Она удивлённо взглянула на него — впервые за весь день он не командовал, не хвастался, просто сидел рядом.

— Ты первый? — спросила она.

— Ты первая, — покачал головой Алан. — Я за тобой. Скажешь, куда ставить ногу, я тебе скажу, что вижу сверху.

Они спускались медленно, шаг за шагом, — Дзераса нащупывала опору, Алан подсказывал, где камень крепче, куда лучше не наступать, придерживал сестру за локоть там, где уступ сужался до ширины ладони. Один раз она замерла, отказываясь двигаться дальше, и Алан не стал прикрикивать — просто ждал молча, пока она сама не решилась сделать следующий шаг.

Элбрус наблюдал за ними снизу, с площадки главного укрепления, готовый в любой момент броситься наверх, если понадобится, но пока не вмешивался — только один раз крикнул, что правее есть камень пошире, и замолчал, увидев, что дети и сами его нашли.

Когда Алан с Дзерасой наконец спустились на широкую площадку, девочка разжала руку, которой всё это время держалась за брата, и села прямо на камень, тяжело дыша.

Элбрус подошёл первым, опустился рядом на корточки, оглядел обоих — не столько с тревогой, сколько с прищуром человека, проверяющего, всё ли цело.

— Живы, — констатировал он скорее для себя. — Ну и славно.

Родители подбежали следом — мама сразу обхватила обоих детей, не разбирая, кого первым, папа стоял рядом, зачем-то поправляя ремень фотоаппарата, который так и не снял с шеи за всё это время.

— Больше никуда поодиночке, — сказала мама, отстраняясь наконец и вглядываясь в лица детей. — Слышите меня?

— Слышим, — хором ответили Алан и Дзераса, переглянувшись, и в этом переглядывании было что-то, чего родители не заметили, — быстрая, короткая усмешка, понятная только им двоим.

Дзераса поднялась, отряхнула коленки от каменной пыли и, ничего не спрашивая, протянула руку брату.

— Пошли вниз, к машине, — сказала она просто.

Алан посмотрел на протянутую ладонь, чуть помедлил, будто вспоминая, что ещё утром отдёрнул бы такую руку сам, и взял её.

— Пошли, — согласился он.

Элбрус, глядя им вслед, покачал головой и усмехнулся в усы, а папа, наконец решившись, поднял фотоаппарат и щёлкнул затвором — не крепость, не скалы, а именно эту пару, идущую впереди по тропинке вниз, взявшись за руки.

Всю дорогу до машины дети о чём-то перешёптывались и время от времени фыркали смехом, вспоминая, видимо, что-то своё, случившееся там, наверху, — то, что взрослым, сколько бы они ни расспрашивали в машине, так толком и не рассказали.