Брит Бильдёэн. Желтый уровень опасности

Дорте замечает, что сестра с мужем ушли. Забирает брошюру с собой и, проходя мимо охотников, слегка кивает им. Они уже снова уселись, следят за ней взглядом, как два каменных истукана. Дорте выдыхает, только оказавшись вне их поля зрения. По стеклянному коридору навстречу ей торопится Анетте.

— Я думала, Лабан пошел за нами. Ты его не видела?

— Нет… сейчас нет.

— Он не остался с этими?

— Да нет вроде, я не заметила.

Анетте удрученно вздыхает.

— Надеюсь, не забрался на кухню. Пойду заберу его.

Дорте дает ей пройти. Она сама не хотела бы собаку. Приятно их гладить, красивые, но сколько с ними всяких забот и возни.

Одна из дверей в коридор приоткрыта, в номере она замечает Карла в процессе облачения в полную туристическую экипировку. Осторожно постучав, она толкает дверь.

— Ты чего, уходишь?

Карл машет ей, чтобы вошла и закрыла за собой дверь.

— Хочу сходить посмотреть на оползень.

— Но ведь… нам же запрещено туда ходить!

Затягивая молнию на своей поскрипывающей оранжевой куртке, брат бросает на нее задорный взгляд.

— И кто меня остановит? Надеюсь, ты не проболтаешься.

— Но я тоже хочу! Если ты пойдешь, и я пойду.

Карл качает головой:

— Я не могу тебе запретить. Но ты же одета для дома. А я прямо сейчас выхожу!

— Две минуты! — молит Дорте и пулей несется к себе.

Она видела, что в конце коридора есть аварийный выход, наверное, он ведет на площадку во дворе. Тогда ей не придется снова проходить мимо двух каменных истуканов. Дверь заперта, но изнутри открывается. Разбрызгивая грязь, Дорте быстро хлюпает к амбару. Запретная вылазка к месту оползня может послужить заменой долгожданного похода в горы с Карлом. Но она по опыту знает, что долго ждать брат не будет.

В полутемном амбаре всюду валяются шмотки и туалетные принадлежности. Походная одежда сложена в отдельном мешке, и, разумеется, молнию заело. Дорте тянет и дергает, чертыхаясь. Внезапно в амбар вваливается Карл. Наклонив голову, чтобы не удариться о притолоку.

— Так вот он, значит, какой — терем молодых.

Победив наконец молнию, Дорте вытряхивает из мешка походную одежду. Карл топает мимо, прямо к бассейну.

— Дa, здесь все готово для романтического уикенда.

— Когда вернемся, приходи, искупайся, — говорит Дорте, натягивая непромокаемые штаны прямо поверх джинсов.

— Может быть. Если ты еще не пригласила хозяина окунуться.

— Не надо, Карл.

Карл знает ее куда лучше, чем остальные. Лишь бы и они не подумали того же, что брат. В их глазах она и без того абсолютно безнадежна. Так что здесь она не может позволить себе поведения, которое привлекало бы внимание. Внимание должно быть полностью сосредоточено на родителях. Нужно держать себя в руках. Не флиртовать, не пить больше других. В первую очередь не пить больше других. Она завязывает шнурки двойным узлом. Нужно выйти проветриться.

— Я готова.

Ветер утих, беззвучно сыплет частый дождик. Воздух так насыщен влагой, что его трудно втянуть в легкие. Дорте туго завязывает капюшон под подбородком, надеясь, что никто не увидит, как они, будто пара беглецов, торопятся прочь по чавкающей дороге. Карл впереди, отцовскими семимильными шагами. Дорте за ним, материнскими пружинистыми шажками покороче. Она спиной чувствует чей‑то взгляд. Это мать? Или Анетте? Прищуренные глаза охотников? Она оборачивается, только когда они с братом уже у самых ворот. Отсюда хутор выглядит темным, заброшенным. Каким ему и положено быть в это время года; это долго до нее доходило, но теперь дошло в полной мере.

— Теперь‑то я понимаю, что зря вытащила всех сюда! — кричит она Карлу в спину.

Он поворачивает голову.

— Зато настоящее приключение! — кричит он в ответ.

Он единственный не возражал против того, чтобы золотую свадьбу родителей отметить на природе, подальше от городской суеты. Анетте боялась, что для родителей будет слишком утомительно добираться сюда, а Ян Инге упирал на то, что шведский стол в отеле рядом с домом более чем хорош. Отца беспокоило, не пойдет ли снег. Как в их семье благоразумных перестраховщиков мог вырасти такой, как Карл? Диву даешься. Авантюрист Карл, да и она тоже, любительница пусть менее масштабных приключений, но всегда готовая испытать что‑то новенькое. Дорте чувствует, как постепенно отпускают усталость и тошнота. Догоняет брата бегом в несколько широких шагов. Хочет спросить, не боится ли он, что сойдет еще оползень, но он резко останавливается и удерживает ее.

— Слышишь?

Дорте задерживает дыхание и осторожно стягивает капюшон, обнажая уши. Что он там услышал, не грохот ли обвала? Не рокот сметающих все камней и земли? Единственное, что ей слышно, это стук дождя по куртке, по земле, по иголкам и листьям, непрекращающееся журчание. Но Карл показывает куда‑то между деревьев справа от них.

— Рябчик, — шепчет он.

В тот же момент из толпы деревьев раздается громкий тонкий писк. Серия коротких и долгих попискиваний, потом вновь тишина.

— Заметил нас, — тихонько говорит Карл. — Хочешь посмотреть на рябчика?

Не дожидаясь ответа, он сворачивает с дороги в густой березовый лес, скорее даже кустарник. Ветки, которые скоро сбросят все листья, мокрыми кистями водят по куртке. Дорте всегда любила березы, с их светящимися белыми стволами и тайными черными знаками на них. А эти березки совсем не такие, они низенькие и кривые, стволы у большинства светло‑коричневые. Ноги того и гляди утопнут в почве под ними. Карл встал на кочку и неотрывно смотрит на одну из берез. Дорте прыгает, чтобы подобраться к брату поближе, и в этот момент раздается хлопанье крыльев. На землю спрыгивает пестрая птичка и на негнущихся лапках быстро ковыляет прочь, как маленькая курочка.

— Прелесть, — шепчет Дорте.

— Легкая добыча для охотников, к сожалению.

— Я бы решила, что это тетерев.

— Нет, тетерев куда больше. И токует он совсем по‑другому.

А ведь я бы правда решила, что тетерев, думает Дорте. Она даже и не помнила, что есть такая птица, рябчик. Некоторое время они не двигаются с места, но птицу больше не видно и не слышно. Дорте улыбается брату.

— Из тебя выйдет хороший проводник по диким местам!

— Надеюсь.

Выбравшись на дорогу, дальше они идут молча.

Дорте пытается найти слова, чтобы выразить переполняющее ее чувство. Мельчайшие пузырьки играют в теле, достигают мозга. Эйфория. То слово? Это чувство возникло благодаря птице? Или она испытывает такую огромную радость просто из‑за того, что вот она тут вместе со своим любимым братом? Вот они идут, прочь от тягостного настроения на хуторе, они вместе, они, непокорные, вместе.

Где же оползень? Они с километр уже прошли, наверное, а все вокруг выглядит вполне нормально. Над силуэтом гор нависла серая дымка, оторвавшиеся от нее мелкие клочки тумана медленно плывут над землей.

— Трудно поверить, что здесь может сойти оползень! — вздыхает Дорте. — Склоны‑то довольно пологие.

— Но зато видишь, вырублено все под корень, — отвечает брат.

И действительно: они вышли на открытое место, где между пнями и беспорядочно валяющимися увядшими ветками торчит одно‑другое одинокое деревце.

— Ты лучше с папой поговори, — продолжает Карл. — Он тебе целую лекцию прочитает о безответственности лесозаготовителей.

Внезапно путь им тут и там преграждают огромные глубокие лужи: это разлились и перекрыли дорогу ручейки. Задрав корни кверху, лежит опрокинувшееся дерево. И вот они на месте, у края оползня.

Дорте представляла себе, что дорога засыпана грудой камней и земли, но то, что она видит, не просто яма. Это широченный провал, заполненный серо‑коричневой массой из веток, корней, камней и земли. Лесной дороги на этом месте как не бывало, она перемолота вместе с глиной и камнями и унесена прочь. Насколько Дорте видно отсюда, дорога продолжается на другой стороне провала, но до той стороны далеко. Еще дальше, ниже по склону с их стороны, по самый капот застрял в иле и грязи темный джип — машина охотников, должно быть.

— Может быть, попробовать перейти на ту сторону, — говорит Карл. — Если осторожно.

— Но ведь отовсюду сочится вода, — возражает Дорте.

— Во всяком случае, я хочу приглядеться к этой машине.

— Зачем? — говорит Дорте. — Я не хочу, чтобы ты туда ходил!

— Да тут пара шагов, — говорит Карл, оглядываясь в поисках ветки, которую можно было бы использовать как трость. Дорте знает, что отговаривать брата бесполезно, поэтому просто просит его быть поаккуратнее. Не очень‑то быстро он двигается, сложно нащупать надежную опору под ногами. Наконец он осторожно приближается к задней части джипа.

Дорте остается, где стояла, в паре метров от края. Насколько видит глаз, все во впадине и рядом с ней находится в постоянном скользящем движении. Вокруг ног Дорте что‑то булькает, журчит, чавкает. А она‑то думала, что стоит экскаватору раскидать камни и землю, и дорога будет расчищена, путь домой свободен.

Подобравшись почти вплотную к джипу, Карл наклоняется, видимо, хочет заглянуть внутрь через окошко машины. Только одна задняя дверца не полностью заблокирована камнями и землей. Окно открыто, наверное, через него они и выбрались. Дорте достает мобильный телефон и фотографирует машину и завалы. Карл выбирается на твердую почву целым и невредимым, энергично топает ногами, чтобы стряхнуть с обуви грязь.

— Не топай так сильно, — просит Дорте. — Вдруг тут земля тоже поползет.

Странный звук заставляет их посмотреть вверх. Будто жужжит какой‑то гигантский кровожадный комар. Звук приближается, становится назойливее, но Дорте ничего не видит.

— Дрон, — говорит Карл. — Значит, уже смотрят, как тут обстоят дела.

В конце концов Дорте удается разглядеть дрон, он летит выше, чем она думала.

— А нас они видят? — спрашивает она.

— Наверняка.

Они разворачиваются и пускаются в обратный путь.

— Да, скоро нам отсюда не выбраться, — говорит Карл. Больше они не произносят ни слова, пока не приближаются к хутору. Возле ворот расположена большая, покрытая грязью площадка, на которой разбросаны куски коры и еловые ветки. От нее отходит узкая, одному трактору проехать, дорога. Они останавливаются, раздумывая, не пройти ли по ней немного, посмотреть, что там дальше.

Но они промокли, и скоро пора обедать.

— Все догадаются, куда мы ходили, — говорит Дорте.

— Ну и что?

Качая головой, Дорте всматривается в даль, где дорога скрывается за стволами деревьев и туманом.

— А эта дорога куда ведет?

— Да никуда. В лесную чащу, там и кончается.

— Это там они собирались охотиться на лис?

— Одно я тебе точно могу сказать: у этих двоих и в мыслях не было охотиться на лис, — говорит Карл.

— А чем же они собирались заниматься? — спрашивает Дорте, но брат уже шагает дальше.