Эмили Макинтайр. Шрам

Сама того не планируя, я очутилась в крыле, где живут слуги. Замок огромен и жутковат, в этих коридорах нелегко ориентироваться и перемещаться, тем более не зная, куда попадешь. Меня терзает тревога, но я все же надеюсь, что не забуду дорогу назад.

В полумраке, где единственным источником света служат лишь скромные светильники между сводчатыми окнами, слышны неразборчивые голоса. Я замираю, сердце от страха заходится. В такое позднее время я не ожидала встретить людей — а зря, ведь по коридорам всегда кто-то снует.

Прижимаясь к стене, я продолжаю свой путь. Дышу учащенно, поглядывая по сторонам.

Нужно быть начеку и оставаться незамеченной.

Зачем я вообще сюда пришла?

Ближе к комнате голоса становятся громче — я напрягаю слух, щурю глаза, пытаясь расслышать суть разговора.

Дверь не заперта. Я тихо подхожу, приседаю на корточки, хватаюсь пальцами за деревянный косяк и заглядываю в щель. Дыхание сбивается, сердце колотится о грудную клетку, адреналин уже бьет через край.

Три тонких серебряных кинжала, спрятанные между кожаными подвязками, холодят бедро. Ну и пусть. Я ведь не глупая, чтобы красться в ночи по коридорам замка безо всякой защиты.

К тому же мне нравится чувство риска — этот страх быть пойманной, делать что-то, чего делать нельзя.

Щурясь, я пытаюсь разглядеть детали, но кроме длинного деревянного стола и книжной полки в дальнем углу ничего не вижу. В центре стоит высокий мужчина, тенью нависающий над другим человеком, опустившимся перед ним на колени.

Сначала я не понимаю, кто это, но чем дольше смотрю, тем больше проясняется зрение.

Принц Тристан.

Сердце подпрыгивает к горлу. Что он забыл в комнатах слуг?

— Ты поняла меня?

От этого бархатного голоса меня бросает в дрожь — как и в тот раз, когда я впервые его услышала. Это было на приеме в честь моего приезда. Между нами сидел Майкл, но это не помешало Тристану взять мою руку в свою.

Какой же у него низкий тембр. Как будто его создали в аду и облачили в шелка. Настоящая нежность, обжигающая чувства.

Несмотря на темноту, я вижу женщину возле его ног.

Неужели принц Тристан со служанкой?

Та опускает голову, покорность сочится из ее пор:

— Ваше…

Тристан, напрягая спину, склоняет голову набок.

— Довольно, — отрезает он. — Иди уже.

Женщина поднимается на ноги и кивает.

У меня внутри все клокочет от страха: а вдруг она пойдет в мою сторону?

Но опасения напрасны: служанка отворачивается, подходит к стене и прижимает руку к поверхности. Как по мановению волшебной палочки, небольшая книжная полка начинает вращаться, пока не открывает перед ней узкое отверстие, куда служанка и проскальзывает.

От увиденного у меня чуть глаза на лоб не полезли.

Теперь в центре комнаты, точно лев, выслеживающий добычу, неподвижно стоит принц Тристан. Я прикусываю губу, боясь пошевелиться. Да и вообще, здесь так тихо, что даже дышать становится страшно.

Руки начинают потеть, пальцы впиваются в рассохшуюся древесину, пока та не рассыпается в щепки. Наверное, стоило подождать и получше разведать обстановку — мне еще повезло, что я наткнулась на Тристана, а не на солдата или кого похуже. Сплетни распространяются, как лесной пожар, — один неверный взгляд или слово могут привести к печальным последствиям.

Нет уж, больше я не повторю этой ошибки.

— Так и будешь стоять или все-таки зайдешь в комнату?

Меня охватывает ужас, глаза обшаривают помещение в поисках людей.

Которых здесь нет.

Стремительно, словно молния, он поворачивается и впивается в меня взглядом.

— Или можем продолжать делать вид, будто тебя здесь нет. — Стуча сапогами по полу, Тристан направляется в мою сторону.

Сердце прижимается к ребрам, тревога нарастает подобно наводнению, которое вот-вот прорвет плотину.

Но бежать уже некуда. И спрятаться негде.

Поэтому я поднимаюсь с корточек, разглаживаю юбку и разминаю затекшие ноги, которые все это время отчаянно просили сменить позу. Слабость — черта дурная, и неважно, с какой силой она опутывает меня в попытке раздавить мой внутренний щит. Я никогда этого не допущу.

Так что я распахиваю дверь раньше Тристана и в третий раз за двадцать четыре часа оказываюсь с ним лицом к лицу.

— Не хотела мешать, — улыбаюсь я.

Его зеленые глаза внимательно меня изучают, спускаясь от макушки до подола юбки и возвращаясь обратно.

С каждой секундой кровь все сильнее бурлит в моих жилах, сердце работает на износ, пока я пытаюсь обуздать нахлынувшие эмоции.

— Заплутала? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами:

— Решила прогуляться.

— Хм. — Тристан кивает. — И часто ты так делаешь?

— Что именно? Гуляю? — Я не свожу с него глаз, хотя от этого контакта в груди становится тесно.

Одетый в темные брюки со спущенными подтяжками и светлую тунику с закатанными до локтей рукавами, он подходит ближе, выставив напоказ свои татуировки.

Я сглатываю, смачивая пересохший рот. Никогда прежде я не видела рисунков на коже, а у него их полно — этих замысловатых узоров, которые расходятся от предплечий и исчезают под тканью одежды. Даже в Сильве до меня доходили слухи, что у принца есть татуировки на плоти, но я никогда не воспринимала эти сплетни всерьез.

Удивительно, до чего эти рисунки мне симпатичны.

Его брат, король Майкл, очень привлекателен. Но принц Тристан умопомрачительно красив.

Он цыкает.

— Я говорю о том, что ты подслушиваешь, маленькая лань.

— Я не лань.

— Нет? — Принц склоняет голову. — Тогда кто же ты?

Я поднимаю подбородок, удерживая его взгляд.

Он совсем близко — настолько, что я отчетливо вижу неровности на его лице и едва сдерживаюсь, чтобы не прикоснуться к ним и не спросить, какова истинная причина происхождения шрамов. Нет, они отнюдь не портят его. Я бы сказала, что они придают ему особый шарм.

Но я не теряю бдительности. И даже не думаю отступать.

Раздувая ноздри, я придвигаюсь все ближе, пока его дыхание не смешивается с моим.

— Я твоя будущая королева, — шепчу я. — Может, пора проявить хоть чуточку уважения?

С горящими глазами он прикасается к выпавшему из заколки завитку и, накручивая его на палец, насмешливо улыбается:

— Ну, тогда я обязательно поработаю над своим поклоном.