Мэри Э. Пирсон

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ДЖЕЙС

Оставалось недолго. Местность я знал как никто другой. Кровь бушевала в жилах; разум метался от одной мысли к другой: «Нужно добраться до дома. Успеть вовремя. Мы уже близко. Мы справимся». Нельзя, чтобы чувство вины разрушило планы, так как на карту поставлено многое. Слишком многое. Жизни. История. Люди, которые зависели от меня.

Я пытался удержать внимание Кази, рассказывал ей об особенностях северного хребта, деревьях, скалах, перевале. Я говорил без умолку, лишь бы отвлечь ее взгляд от южной части долины и выиграть время, которого почти не оставалось. Я уже видел наш пост,

спрятанный высоко в скальном выступе. Его трудно было заметить, если не знать, что он там, но у Кази, насколько я знал, глаз был острый.

Вскоре долина повернула. Показались пасущиеся лошади, а за ними — небольшая ферма, где жил сторож.

— Ферма? — удивилась Кази. — Это место не похоже на поселение.

— Может, оно в конце долины? — предположил я, пытаясь отсрочить неизбежное.

И тут она заметила трех всадников, скачущих галопом в нашу сторону. Кази остановилась, схватила трость и заняла оборонительное положение.

— Они не похожи на поселенцев.

— Все в порядке, Кази.

— Сомневаюсь, — протянула она неуверенно. — Поселенцы не носят оружие. А эти ребята вооружены до зубов.

Когда всадники приблизились и их лица расплылись в улыбках, плечи Кази подались назад, она медленно перевела взгляд на меня, ее губы слегка раздвинулись. Она начала понимать. Кази вновь посмотрела на всадников. Отсутствие беспокойства, узнавание в их глазах — все говорило, что они меня знали.

Они остановились перед нами, и один из них с ходу начал:

— Патри, мы вас искали и надеялись, что вы прибудете.

Кази повернулась ко мне. Несколько секунд ее глаза оставались холодными, настороженными, но не прошло много времени, как они взорвались яростью.

— Ты, грязный... — Она замахнулась палкой, но я ожидал этот выпад — я схватил ее, рывком притянув к себе.

— А чего ты хотела? — выпалил я. — Найти венданское поселение, чтобы арестовать меня или еще что похуже? Ты бы никогда не отпустила меня. Твоя ложь очевидна как день, Кази.

Ее грудь вздымалась. Она смотрела на меня, не в силах отрицать.

— Отойди от меня! — прорычала она, опустив палку.

Кази отступила, насколько позволяла цепь, все еще пылая от ярости. У меня не было времени объяснять или пытаться ее успокоить. Позже. Все будет позже.

Я бросил взгляд на Буна, нашего старшину.

— Вернись на пост за инструментом. Сними эту цепь, — приказал я. — Фоули, принеси еду. И приведи лошадь.

— Две лошади?

— Нет. Она поедет со мной. — Я не мог доверить ей лошадь, так как времени на погоню у меня не было.

— У тебя есть гонец? — спросил я.

— Алески, — ответил он.

— Приведи его тоже.

Пока мы ждали возвращения Буна и Фоули, Тиаго рассказал, что они разослали разведчиков.

— Мы выследили охотников, но повозка оказалась пуста, а следы расходились во все стороны.

— С нами было четверо пленников, — объяснил я. — Все разбежались. Вы разобрались с охотниками?

Тиаго кивнул.

— Они мертвы. Один из них долго умолял о пощаде. Он рассказал, что им заплатили вперед и разрешили продать пленников на шахту, чтобы получить больше прибыли.

Заплатили вперед? Это невозможно. Охотники были не более чем мусорщиками. Никто не платил им за товар, который они не предоставили. Да и кроме нелегальных шахт с ними никто не имел дел.

— Может, он солгал, — предположил я.

Тиаго покачал головой.

— Вряд ли. Не с ножом у виска. Он сказал, что приближаться к Хеллсмаусу — дело опасное, но предложение оказалось слишком выгодным.

— Кто им заплатил?

— Он не знал. Сказал, что к ним подошел парень, но представляться не стал и пообещал найти их, если они вздумают его надурить.

Никто не стал бы платить за ненужный товар. Да и не за товаром охотились те, кто это устроил. Они покупали панику и злость на Белленджеров, которые не обеспечили безопасность города. Кто-то пытался выбить нас с наших позиций.

— Вы нашли других заключенных?

— Троих. Кузнец мертв, а двое других в плохом состоянии. Не уверен, что они выживут, но мы вернули их в Дозор Тора. Целитель о них позаботится.

— Прежде чем отпустить их в город, прикажи им молчать. И пусть не болтают, что я был среди них.

— Будет сделано. Они уже знают, что нужно молчать.

— Разыщи второго. Он должен быть где-то здесь. Нельзя, чтобы он вернулся в город и проболтался. А что насчет рахтанов, которые были с ней? — Я жестом указал на Кази. — Ты их нашел?

Тиаго замешкался, взглянув на Кази.

— Мы взяли их под стражу, но они молчат.

Ее взгляд оставался стальным. Такое развитие событий точно пришлось ей не по нраву, но времени на разговоры у меня не было. По крайней мере пока.

— Возникли неприятности, — добавил Тиаго.

Он рассказал, что с первой ночи моего исчезновения произошло шесть пожаров в шести разных районах. Два дома сгорели дотла. Никто не погиб, но все пожары были подозрительными. В городе царило беспокойство. Помимо прочего, был сорван набег на караван Гитоса. Два кучера ранены.

Я выругался. Кто-то пытался посеять смуту в Хеллсмаусе. И вероятнее всего, этих людей было немало.

Бун принес с поста шило и молоток и принялся колотить, возясь со ржавым замком на моей лодыжке, пока не сломал его.

— И ее тоже?

Кази молчала, хотя ее взгляд был осуждающим, будто она просчитывала, как мне отплатить.

— Да, — ответил я. — И ее тоже.

Я потер раны и порезы, оставленные кандалами. Кази, одарив меня недоверчивым взглядом, сделала то же самое. Наконец нас разделили.

Фоули привел лошадь. Следом за ним примчался

Алески, наш почтовый гонец. Его фезианский жеребец мог добраться быстрее. Подтянув стремена на сво-

ей лошади, я дал ему указания.

— Скачи вперед через туннель Грейсона. Они должны видеть, что мы прибыли из крепости, а не из города. Кричи, чтобы собрали одежду. Любую. Неси ее вниз — мы переоденемся на бегу. Для нее тоже не забудь. Думаю, в покоях Джалейн что-нибудь найдется. Лошадей потом заведешь в конюшню.

И обувь! — крикнул я вдогонку.

У меня не оставалось выбора, кроме как взять

Кази с собой. Я разговаривал с ней, пока мы ехали. Убеждал, что она должна делать все, что я ей скажу. Пытался объяснять, что поставлено на карту. Волки уже входили в Хеллсмаус. А Дозор Тора — их следующая цель.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

КАЗИ

Я негодующе смотрела на Джейса.

Хотя внутри смеялась.

Я все еще пребывала в ярости. Он твердил мне о честности, а через пару минут его ложь обнажилась, как зубы медведя. Они вонзились в меня, резко, неожиданно.

Но когда шок миновал, мне пришлось скрыть радость. Какая же удача! Джейс вел меня туда, куда я хотела попасть, — в Дозор Тора. Мне даже не пришлось тайно пробираться туда или создавать дополнительные проблемы в Хеллсмаусе. Меня провожал сам патри. Эту сладкую иронию в какой-то момент я с удовольствием запихну ему в глотку.

С той минуты, как нас встретили всадники в долине, я наблюдала за преображением Джейса. Он стал другим. Патри. Он, словно генерал, жестко отдавал приказы. Все тайные планы, над которыми он размышлял последние несколько миль, один за другим воплощались. Его солдаты, как прислужники, беспрекословно выполняли каждую команду. А я глупо решила, что на протяжении миль он думал о нас...

Приказы Джейса не ограничились головорезами. Мы съели по несколько кусков хлеба, соленого мяса, выпили эля, а затем он велел мне взбираться на лошадь. Он осторожно взял поводья из моих рук, сел позади меня, и мы поскакали. Как бы он ни спешил, он держал лошадь ровным галопом, чтобы та не устала. Судя по всему, путь предстоял не самый короткий.

Я пыталась не расслабляться — злилась и молчала. Но, как бы ни старалась, улыбка наползала на лицо.

Джейс хотел объяснить свой поступок, утверждал, будто боялся моего отказа, если я решу, что буду взята под стражу.

— И что в итоге? Я теперь не под стражей?

Мои слова застигли его врасплох, и ответ прозвучал нерешительно.

— Я... Да... Ну, пока мы не разберемся с этим вопросом.

С каким вопросом? Очевидно, что ни я, ни Рен, ни Синове, которые находились под стражей, не создавали проблем в Хеллсмаусе. Как вообще их сумели поймать? Неужели они продолжали ждать меня в конце улицы? И на каком основании Белленджеры их задержали? Расследовать нарушение договора — право рахтанов. В голове не укладывалось, как все это случилось. Рен и Синове были более чем опытны, а те нетрезвые особы, которые были с Джейсом, не выглядели слишком опасными. Если их держали в крепости...

Если. И тут меня посетила мысль. Может, они не у них? Тиаго замешкался, когда Джейс упомянул о рахтанах. «Они молчат». И действительно, как им говорить, если их там нет? Кроме того, Синове только и делала, что болтала. Вполне вероятно, его головорезы все еще искали рахтанов и не хотели, чтобы я знала. Можно сказать, они нажали на рычаг — заставили меня поверить в предполагаемое заключение. Я подавила улыбку. Что ж, играть я тоже умела.

Наконец я вновь обрела себя, вернулась на путь истинный. Размытые границы обрели четкость. Теперь я могла забыть последние дни с той же легкостью, что и Джейс.

Мы притормозили, чтобы пересечь ручей. Джейс наклонился и коснулся моей щеки подбородком.

— Каз...

Я оттолкнула его, ударив локтем в ребра.

И услышала его тихий стон.

Покачала головой в недоумении. Что за игру он затеял?

Перебравшись через ручей, Джейс поскакал быстрее.

— Ты так и будешь молчать?

Да.

— Мы едем на похороны моего отца. Там будет много людей. Ты должна делать все, что я тебе скажу.

Я промолчала.

— Если понадобится, я сброшу тебя с лошади и оставлю здесь. Ты этого хочешь?

Нет, он блефовал. Иначе он оставил бы меня на посту. По какой-то причине он нуждался во мне. Я, конечно, была любопытной, но не настолько, чтобы поддаваться на его хитрости. Будь я слишком покладистой, он бы начал подозревать.

— Думаю, тебе придется подождать и посмотреть, каким мертвым грузом я стану.

Разглядывая скалистый ландшафт, я вдруг почувствовала за спиной волну гнева. Интересно, не переоценила ли я свою ценность? Мне бы не хотелось быть сброшенной с лошади. Тем более здесь.

Мы начали подъем. Лошадь тяжело дышала,

но было ясно, что Джейс знал, как подгонять ее. Отдых ждал впереди. Когда мы проехали рощу, перед нами предстала крепость. Вот он — Дозор Тора. Множество зазубренных башен взмывали в воздух, словно пронзающие небо острые черные веретена. Если крепость и предназначалась для устрашения, то с этой задачей она прекрасно справлялась. С одной стороны она подходила к отвесному обрыву, а вокруг остальной части возвышалась огромная каменная стена с множеством башен. Крепость была больше, чем я себе представляла, — и это только ее часть! Мы направились вперед, и стоило нам приблизиться, как массивные ворота открылись.

Попав внутрь, я увидела туннель Грейсона, о котором упоминал Джейс. Это было чудо инженерной мысли, полумесяц, вырезанный в горе из цельного гранита, достаточно широкий, чтобы по нему могла пройти целая армия, и достаточно высокий, чтобы пять высоких мужчин могли встать один на другого. По краям виднелись следы лет, похожие на глубокие морщины у рта старика. Нет, это была не работа обычных людей, а творение Древних.

Мы заехали глубоко в пещеру. Цоканье копыт гулко отдавалось от каменных сводов. Здесь было довольно прохладно, пахло столетиями, соломой, лошадьми и потом. В воздухе ощущался металлический привкус. Я не видела, насколько далеко тянулся туннель, но мне он казался бесконечным. Где-то слышалось журчанье воды. К моему удивлению, здесь кипела жизнь: повозки загружали товарами, конюхи вели лошадей, а поглощенные делами рабочие спешили по вырезанным лестницам, ведущим к отверстиям в изогнутом потолке.

Пока мы ехали, я мысленно составляла карту каждого пройденного фута. Здесь было не так много мест, где можно было бы спрятаться, но зато нам встречались сотни теней и ступенек, ведущих к местам, которые еще предстояло исследовать. На полпути вниз я заметила туннель поменьше с низким потолком и жутковатыми желтыми фонарями: этот ход вел в другую сторону. На стене рядом со входом, словно вывеска на двери паба, виднелась круглая каменная табличка с гравировкой. Ее края со временем стерлись, лишь след орлиного крыла оставался заметным. Герб Белленджеров? Значит, история Джейса — не просто легенда? Неужели это тот самый герб, обнаруженный Грейсоном Белленджером много веков назад? Что ж, один герб еще не доказывал правоту Джейса, не подтверждал, что Дозор Тора — прародитель всех королевств, а семь водопадов — это богиня, рыдающая о потерянном возлюбленном.

Раздался удар, и поддон, опускаемый сложной системой шкивов, упал на землю. Мое сердце чуть не выскочило из груди. Казалось, будто я забралась в чрево чудовищной машины, где все шестеренки вращались и тикали согласно приказу хозяина, а этим хозяином был Джейс Белленджер.

Джейс, спрыгнув с лошади, схватил меня за талию и увлек за собой.

— Сюда, — торопил он.

Он бодро зашагал вперед, ожидая, что я последую за ним. Его одежда падала с него на ходу: сначала пояс, затем брюки. Боже милостивый, только не...

Нижнее белье тоже не задержалось. Он был наг, как в день, когда его родила мать. Впрочем, мой взгляд недолго блуждал по его телу: подоспели слуги и предложили ему мокрые полотенца, чтобы смыть грязь с лица, а потом подали свежую рубашку, брюки, жакет. Он одевался на ходу, прыгая на одной ноге,

чтобы затолкать ногу в сапог. Его подгоняли, будто каждая потерянная секунда становилась решающей. Ко мне тоже спустились слуги, и хотя я с благодарностью приняла теплые влажные полотенца, я не хотела раздеваться догола в пещере, где на меня смотрели десятки людей. Джейс, должно быть, услышал мое ворчание, потому что сразу обернулся:

— Надень платье поверх брюк. Мне все равно!

Именно так я и поступила. Конечно, полотенцами было не смыть всю грязь, что налипла на наши тела после долгого путешествия, но все же они помогли стереть хотя бы часть. Чистая одежда придала нам достойный вид.

Чье бы платье я ни надела, оно оказалось немного мало. Подол висел выше лодыжек, и мне пришлось закатать брюки до колен. Рукава доходили до середины предплечья, а застегнуть лиф до конца не получалось.

— Выдохните, — велела служанка и начала тянуть лиф, пока тот не скрыл мою грудь, застегнутый на две последние пуговицы.

«И когда мне можно будет вдохнуть?»

Служанка была пожилой женщиной с поразительно красивыми серебристыми волосами. Ее абсолютно не удивляла наша необычная деятельность.

— Олиз, — представилась она, а потом бросила на землю тапочки, чтобы я обулась. Они тоже оказались тесноваты, но на некоторое время могли сгодиться.

Олиз кивнула в сторону Джейса — я повернулась. Он стоял перед другим проходом, пока слуга быстрыми уверенными движениями сбривал щетину с его лица.

— Хватит, — потребовал Джейс, вытирая лицо полотенцем. — Пора!

Не могу сказать, что мы преобразились, — вид у нас был довольно потрепанным. И тем не менее я полагала, что мы представляли некое подобие того,

что Джейс пытался достичь. Проход был достаточно широк, чтобы двое могли идти вровень. Мы с Джейсом шли впереди, в то время как за нами двигалась целая процессия. Никто не разговаривал. Я бросила взгляд в сторону Джейса. Его лицо оставалось суровым. Мы дошли до двери, и как только шагнули через порог, меня ослепил яркий солнечный свет. Я вскинула руку, чтобы заслонить глаза, и услышала громкое рычание и лай. Когда глаза привыкли к свету, я увидела двух огромных черных собак. Они неслись в мою сторону, щелкая острыми клыками. Я так резко вздохнула, что верхняя пуговица платья расстегнулась и упала на камни. Я сделала шаг назад к двери, но рука Джейса остановила меня.

— Вастер итца! — скомандовал Джейс.

Звери остановились, опустили головы, поскуливая, а затем легли.

— Они не знают тебя, — объяснил Джейс спокойно, — а ты сделала резкое движение.

Резкое? Я всего лишь закрыла глаза от солнца.

Собаки, наряду со стенами, являлись одной из причин недоступности Дозора Тора. В Венде мне никогда не приходилось иметь дело с собаками: там их не было. Их всех съели.

Здесь же был не дом, а грозная крепость, и те, кто охранял башни и ворота, являлись не просто стражниками — они были воинами, готовыми уничтожить любого, даже если им не понравилось, как он моргнул.

Наконец мы вышли в большой двор, откуда продолжили путь к охраняемым воротам, укрепленным металлическими пластинами. У меня перехватило дыхание: справа от нас возвышалась крепость — Дозор Тора, — которую раньше я видела только издалека. Джейс, заметив мой взгляд и сбившийся шаг, наконец обратил внимание на отсутствующую пуговицу на моем платье.

— Ты в порядке?

— Заткнись, — отрезала я. Он не имел права спрашивать. Но все же, пока мы шли, я сделала еще одну мысленную пометку: Джейс уделял мне больше внимания, чем я думала.

Мы шли по длинной тропе, пересекающей гору. Прямо под нами простирался Хеллсмаус, открывая взгляду изумительное зрелище. Я убедилась, что тембрисовые деревья, которые с этой точки обзора выглядели еще более неземными, формировались по кольцевому принципу.

Дорога повернула, и мы внезапно оказались у места назначения — затененного деревьями кладбища, полного могил, статуй и надгробий. Толпы людей, собравшиеся на зеленых лужайках, заметили наше прибытие. «Боги, что я здесь делаю?» Какую цель преследовал Джейс? Человеческое жертвоприношение? Может, он хотел заточить меня в гробницу вместе с отцом? Я знала, что воображение расширяло границы возможностей, но еще я знала: Джейс рисковал, ведя меня за собой. Он верил, что я не открою его тайну, не разболтаю, что патри в собственном городе очутился в плену у неуклюжих болванов. Он ошибался, доверяя мне, особенно

сейчас. Все, что нас связывало, осталось позади.

Я сбавила темп. Люди повернулись, наблюдали за нами, но рука Джейса, прильнувшая к моей спине, настойчиво подталкивала меня вперед. Пока мы двигались среди толпы, я по привычке вглядывалась в лица, однако на этот раз я искала не только призраков из прошлого, но и лицо, которое тщательно опи-

сала королева. Ни того, ни другого я не нашла.

На кладбище собрались сотни людей, они почтительно расступились, освободив место для Джейса. Теперь у входа в большую гробницу осталась лишь небольшая группа. Они стояли плечом к плечу, гордо, решительно. Двое детей, заметив Джейса, отделились

от взрослых и побежали к нему, зовя по имени. Джейс тотчас опустился на колени, поднял их на руки, крепко обнял и прижался лицом сначала к одной, потом к другой голове. Я видела, как их маленькие бледные ручки вцепились в его жакет, словно никогда не собирались отпускать. Казалось, что и Джейс не даст им уйти. Я будто чувствовала ком в его горле, боль в груди, и моя собственная грудь напряглась. Наконец он ослабил хватку, вытер большим пальцем слезы со щеки мальчика и тихо прошептал: «Все хорошо. Ступай». Он потрепал девочку по подбородку и велел обоим возвращаться к взрослым. Мальчик перевел взгляд на меня. Его мокрые ресницы слиплись. Я заметила, что его глаза были такими же карими, как у Джейса. Чуть помедлив, он повернулся и сделал то, что приказал ему брат. Маленькая девочка последовала за ним.

Его семья. Теперь я знала. Мать. Братья и сестры. Троих я узнала по описаниям Джейса. Ганнер был высоким, угловатым, с уложенной волнами темно-русой шевелюрой. Титус — крепкий, мускулистый,

с вьющимися песочными волосами, заправленными за уши. У Мэйсона были длинные черные волосы, заплетенные в многочисленные косы, и неровный розовый шрам на смуглой шее. Это они шли рядом с Джейсом в первый день нашего знакомства. Я попыталась вспомнить имена остальных.

Остальные, в отличие от младших братьев и сестер, знали, что Джейс не должен был пропасть, — они спокойно стояли, ожидая, будто он только что пришел из крепости. Но мать... Ее сжатая челюсть говорила о многом. Я следила за ней. Похоже, с момента исчезновения сына она впервые смогла вдохнуть полной грудью. Джейс оставил меня, направился к ней, обнял, но достаточно сдержанно, с уважением, а потом чтото прошептал ей на ухо. Так же он поступил с братьями и сестрами. В отличие от младших Белленджеров,

чьи эмоции выплеснулись наружу, старшие выглядели невозмутимо. На глазах у любопытной толпы они вели

себя так, будто видели его всего несколько часов назад.

Одна из его сестер взглянула на меня и мое платье — я догадалась, что оно, скорее всего, принадлежало ей. Девушка выглядела моложе меня и была на несколько дюймов ниже. «Думаю, в покоях Джалейн что-нибудь найдется», — так сказал Джейс? Я неловко стояла посреди открытого пространства, отдалившись от Джейса и остальных, не понимая, что делать дальше. Джейс, обняв последнего брата, повернулся к служителю. Они перекинулись несколькими тихими фразами, после чего служитель, одетый в отделанные золотом струящиеся красные одежды, повернулся к толпе и сообщил, что прежде, чем процессия тронется, он прочитает молитву. Он зашел в гробницу, и все, казалось, расслабились. Джейс стоял спиной ко мне, разговаривая с матерью. Гости оживились, начали тихо беседовать. Но вдруг один из них вышел на открытую площадку.

— Джейс, как приятно тебя застать. А я-то думал, ты не придешь.