Стейси Томас. Темные празднества

Лондон — драконий клад, полный королевского золота и британского колорита. Из окна кареты мне предстает унылый пейзаж, состоящий из разрушенных войной домов, разбитых окон и военных гарнизонов. Жуткое зрелище, но все равно лучше, чем вид того, кто сидит напротив меня.

— Какое расточительство. Война нас всех разорит, — отмечает Уилл. Это — его третья попытка завязать со мной разговор с тех пор, как мы уехали вместе этим утром, и я в который раз отвечаю ему утвердительным мычанием.

Его попытки познакомиться со мной поближе удивляют. Я думал, что охотник на ведьм, пусть и бывший, будет более суровым и что его будет тяготить груз его прошлой службы. Фрэнсис не оставил бы без внимания обаяние Уилла. Но я вырос, зная историю Стивенса. Его раны стали моими, и, даже если бы у меня была возможность, мне не хотелось бы забывать о том, что представляет собой Уилл. Я смотрю в окно, довольный тем, как он со вздохом смиряется с тишиной, повисшей между нами.

Через какое-то время карета останавливается возле обшарпанного постоялого двора в Cент-Олбансе. Солнце село, и меня пронизывают мощные порывы ветра, пока трактирщик не приглашает нас внутрь.

— Сначала мы поедим, — говорит Уилл, и слуга отводит нас в тихий уголок переполненной таверны.

— Это он, — слышу я, как трактирщик говорит одному из посетителей.

«Он», — повторяют гости, и я сутулюсь, пытаясь отогнать от себя эту волну всеобщего благоговения. Уилла, похоже, никак не задевает их перешептывание: он глотает внушительную порцию похлебки, приготовленной трактирщиком.

— Насколько хорошо ты знаешь латынь? — спрашивает он меня и снова набивает рот, после чего начинает нетерпеливо стучать пальцами по деревянной столешнице.

— Достаточно хорошо, — отвечаю я.

— Твой отец сказал мне, что ты немного разбираешься в законах. Учился в Мидл-Темпл?

Я делаю паузу.

— Кажется, мой отец меня немного переоценил. — Редкость с его стороны. Помимо учебы в Оксфорде, мое образование состояло из того, что я сопровождал Фрэнсиса во время его шатаний по городу или проверял папины финансовые отчеты.

Уиллу надоедает ждать, когда я еще что-нибудь скажу, и он решает разобрать письма. Окружающие проявляют к нему огромный интерес, но Уилл все так же невозмутим. Когда обладаешь властью, легко перестать обращать на нее внимание.

— Парламент! — выпаливаю я, глядя на печать на одном из писем.

— Любопытство — это ящик Пандоры, — делает он мне замечание, не отрывая взгляда от письма. — Это запрос.

Я выпрямляю спину, но, несмотря на риск, который это может за собой повлечь, не удерживаюсь от вопроса:

— Повторный?

Он кивает.

— Парламент просит моего содействия в возрождении комиссии по охоте на ведьм.

Должен ли я испытывать перед тобой благоговение или бояться? Я задаю себе этот вопрос, пока он пристально на меня смотрит. Вся моя жизнь была спектаклем. Я был лишь разными версиями себя, созданными, чтобы соответствовать ожиданиям моего отца. Срочно дайте мне реплики, иначе я пропал. Но выражение его лица — все еще настороженное, поэтому в попытке получить хоть какую-то подсказку я решаю дать ему максимально обтекаемый ответ:

— Сам король заявил несколько лет назад, что в Англии ведьм не осталось.

— Парламент не воспринимает слова короля всерьез, — возражает он. — Война — дорогостоящее мероприятие, и с их стороны было бы глупо игнорировать доход, который может им подарить продажа лицензий охотников на ведьм.

Я ерзаю на своем стуле, ощущая любопытные взгляды посетителей.

— Глупо или нет, но желания монарха нужно уважать. Он ведь все-таки король, — настаиваю я.

Он отставляет кружку с элем.

— Король, не король, но его околдовала его собственная жена, королева Генриетта Мария.

Католиков всегда изображали как союзников ведьм, а их молитвы сравнивали с заклинаниями. Эти домыслы вдруг превратились в правду, когда Гай Фокс нанял ведьму, чтобы та помогла ему взорвать Парламент. Разногласия между королем и Парламентом усугубились, когда последний отказался передать монарху контроль над армией для подавления резни английских протестантов ирландскими католиками четыре года назад. В то время ходила молва, что король Карл одобрил эти зверства. Этот слух не имел под собой никаких оснований, но его было практически невозможно опровергнуть из-за властного присутствия католической королевы.

Нет, Уилл им не подчиняется, думаю я, глядя на его кислую мину. Он с ними на равных или, по крайней мере, делает вид, что это так.