Вероника Десмонд. Акцентор

Почему он преследует меня?

Он собирается причинить мне боль? А затем… убить?

Призрачные щупальца страха заползают мне под куртку и впиваются в кожу.

Болезненное сознание подкидывает самые ужасные варианты событий, превращая каждое мгновение в извращенную пытку.

Господи, Элеонор, успокойся. Сейчас же.

Я облизываю пересохшие губы и кидаю взгляд на резко включившийся телефон. Когда я читаю новое сообщение, с моих губ срывается крик.

Неизвестный номер: Попалась.

Слезы делают мир расплывчатым, я заставляю себя двигаться вперед во что бы то ни стало, несмотря на то, что каждый дюйм тела гудит от напряжения.

Наконец, я поворачиваю на слабо освещенную дорогу, и, прежде чем мои пальцы успевают набрать номер экстренной помощи, я врезаюсь прямо в его объятия.

— О боже.

Крик глушится его широкой ладонью, а мое дыхание останавливается.

Он действительно похож на дьявола, и самое жуткое, что я не уловила ни одного его проклятого шага.

Мой живот сжимается от резкого желания разрыдаться, а в груди жжет от страха. На нем снова мертвый лик и объемная толстовка с широким капюшоном.

— Бог? Нет, не он, — он наклоняется, доводя меня до истерики, а затем его хриплый голос щекочет мое ухо: — Но ты была близка, ангел.

Моя диафрагма поднимается и опускается, мысли сходят с ума, но я не делаю попытки вырваться на свободу, потому что мое тело предает меня в самый неподходящий момент.

Он наклоняет голову, его темные глаза сверкают в лунном свете.

Я даже, мать твою, не могу сосредоточиться, потому что он слишком близко. Одной рукой он продолжает давить на мой рот, а другой начинает нежно поглаживать затылок.

Холодные пальцы нащупывают пульс и сжимают шею. Мое дыхание сбивается, и я задыхаюсь с каждым вдохом и выдохом.

Табачный дым. И гребаный отбеливатель.

Почему он пахнет отбеливателем?

Это слишком… Я просто не могу это выдержать.

Злые слезы начинают катиться по моему лицу, приводя его в восторг. Потому что этот подонок улыбается. А потом он тянет меня за волосы и наклоняется еще ниже — до такой степени, что между нами остается какой-то дюйм свободного пространства.

Его взгляд — пустой и темный, не сулит ничего хорошего. У здорового человека не бывает такого взгляда.

— Ты смотришь, — шепчет он завороженно. — И ты так близко… Невозможно прекрасна...

Разве может кто-то смотреть настолько апатично и при этом разговаривать таким голосом?

Господи, он просто играется с тобой.

Дикий страх запирает мое тело в ловушке и разрушает сознание. Я буквально ощущаю свой пульс в ушах — громкий и неконтролируемый. Мои глаза остаются приклеены к его гротексной маске.

Тихий, хриплый смех оголяет каждый нерв.

Его рука перестает сжимать мой рот, а затем я чувствую острый нож прямо возле своей сонной артерии. Меня трясет, когда он мимолетно касается моей щеки. Его теплое дыхание призрачно отражается от моей кожи и посылает дрожь по позвоночнику.

Он ничего не говорит.

Ни единого слова.

Он просто обнимает меня, трогает, глубоко вдыхает, пока его нож все еще угрожает моему горлу.

— Отпусти меня, — мой голос срывается.

Широкий капюшон и маска черепа, вводящая в крайнюю степень ужаса. Я запомню эту сцену надолго. Особенно его темные глаза и широкую улыбку — такую садистскую, что мне становится плохо.

Он снова целует меня в щеку, и я снова задыхаюсь от его тяжелого запаха.

— Пожалуйста, не надо.

Ему все равно на мои мольбы, он просто… молчит и наблюдает.

Изучает.

Пугает до смерти.

— Пожалуйста…

— Тише. — Его язык касается моей щеки, слизывает слезы, отчего я начинаю плакать еще сильнее.

Острое лезвие надавливает на мою кожу. Из моей груди вырывается судорожный всхлип, и я пытаюсь толкнуть его в грудь, стараясь не думать о стальных мышцах, которые могут сломать меня, даже не напрягаясь.

— Пожалуйста, оставь меня в покое. Отпусти меня. Пожалуйста… — я вскрикиваю, когда он целует мой мокрый висок. — Чего ты… чего ты хочешь?

Его взгляд темнеет до такой степени, что воздух начинает трещать от зловещей энергии.

— Разве не очевидно? — дикая широкая улыбка украшает его губы, он убирает нож и отходит назад.

Лишившись его объятий, я теряю всяческую опору и едва не падаю на землю.

Господи, пожалуйста, можно все это закончится.

Я действительно молюcь, чтобы Бог спас мою душу, но Бога здесь нет.

Вместо него ко мне пришел дьявол.

— Я хочу тебя, — шепчет он.

Монстр медленно наклоняет голову, когда я делаю ничтожный шаг назад. Я зажмуриваюсь, чтобы прогнать галлюцинации, а затем вскрикиваю, потому что его пальцы суют нож мне в ладонь.

— Сожми руку, — приказывает он с властностью, которая пробирает до костей. Мои пальцы дрожат, когда сжимаются вокруг холодной рукоятки. — Я дам тебе побегать, ангел.

Я не могу соображать, моим разумом все еще правят мрачные образы. Подняв голову, я сглатываю и ловлю его взгляд.

— Ты отпускаешь меня?

Ничтожный проблеск надежды будит спящие инстинкты, пытаясь затмить панику.

И снова эта улыбка. Тяжелый запах, убивающий мои легкие. И глубокий голос, звучащий, как мрачная симфония:

— Десять…

Каждая моя мышца гудит от напряжения, а дыхание прерывается.

— Девять…

Я делаю несмелый шаг назад, крепко сжимая нож в своей руке.

— Восемь... Семь…

Мне говорили, что монстры бывают только в сказках, но это реальность.

— Шесть…

Я не жду пяти.

Я разворачиваюсь и убегаю...