Дуровская грань
В ноябре 1933 года на дороге в деревню Курегово появился один из самых таинственных ижевских памятников — «Дуровская грань». Чёрный обелиск из базальта, одиноко стоящий на лесной просеке, сообщает нам, что здесь 19 ноября 1928 года от случайного выстрела на охоте погиб знаменитый артист цирка Анатолий Анатольевич Дуров.
Этот памятник некогда служил надгробием двух близких родственниц, умерших в один день. Их имена в ходе «перепрофилирования» обелиска в 1933 году были сбиты и, как казалось, канули в Лету. Недавно стёртые надписи удалось расшифровать и теперь пришло время восстановить цельную историю «Дуровской грани».
Память местаИдея увековечить в Ижевске имя Анатолия Дурова появилась практически сразу после его гибели. В конце 1928 года местный союз охотников инициировал установку на месте трагедии причудливого деревянного памятника. Его описание приводит в своей брошюре врач и краевед Фёдор Стрельцов:
«…Будет поставлен деревянный столб-памятник в виде обелиска, с выжженным портретом Дурова, с его зияющей раной. Памятник этот будет служить также наглядным уроком для подрастающих охотников, как необходимо сугубо-осторожное обращение с огнестрельным оружием».
Неизвестно, удалось ли воплотить задуманное в жизнь, но выглядел бы этот памятник весьма зловеще, особенно с изображением погибшего Дурова.
Спустя пять лет после гибели Анатолия Анатольевича, в 1933 году, с гастролями в Ижевск приезжает его племянник Владимир Георгиевич. В 1928 году он принял «осиротевшую» цирковую труппу и продолжил дело своего дяди.
Помимо выступлений, в планах у Владимира Георгиевича была установка долговечного памятника на месте гибели Анатолия Дурова. Но где взять материалы для его изготовления? Решение было найдено — использовать старое надгробие с Троицкого кладбища, которое было закрыто для новых захоронений в мае 1929 года. Именно в усыпальницу этого некрополя привезли тело погибшего циркача 19 ноября 1928 года.
Для памятника выбрали чёрное базальтовое надгробие, принадлежавшее двум женщинам, умершим в один день.
Родственная могилаВ середине XIX века на Ижевском железоделательном заводе осваивались новые методы производства металла. В качестве спецов на предприятие пригласили французских металлургов — братьев Грандмонтан. Один из которых — Жозеф — надолго обосновался на берегах Ижа.
В 1861 году к Жозефу присоединился его зять — управляющий железоделательным заводом в Бельфоре, бельгийский подданный Ипполит Брюно. Подробнее об их работе можно прочитать в работе «Французские специалисты на заводах Урала».
У Жозефа была супруга Терезия, и дочь Мария, которая являлась женой Ипполита. Обе женщины умирают в один день — 10 января 1870 года. В метрической книге собора Александра Невского имеются идущие друг за другом записи из которых следует, что Терезия Грандмонтан скончалась в возрасте 60 лет от аневризмы, а жизнь Марии Брюно унесло воспаление лёгких, ей было всего 28 лет.
Историк Игорь Кобзев предположил, что женщины могли скончаться в результате трагического стечения обстоятельств:
«В старых домах с анфиладами были сквозняки, отапливали обычно часть комнат, не все. В Госархиве есть описание деревянного генеральского дома Нератова в Ижевске, где зимой было очень холодно, дворяне спали в шубах. Антибиотиков не было, много умирало от «горячки» взрослых, женщин после балов (открытая женская одежда, духота от свечей и печей, сквозняки). Терезия и Мария скончались как раз после новогодних праздников с балами, приёмами, плотными обедами и возлияниями, простудами и обострениями заболеваний».
Как бы то ни было, 12 января 1870 года женщин, как родственниц, похоронили в одной могиле на Троицком кладбище. Единый памятник на захоронении установили, скорее всего, летом того же года. Так он и стоял, пока ветер истории не обрушился на старинный некрополь.
С годами Троицкое кладбище приходило в упадок и запустение. Множество могил к концу 1920-х годов были заброшены и зарастали бурьяном. После закрытия некрополя здесь планировалось разбить парк. Часть захоронений переносились на новые кладбища, но большинство останков ввиду отсутствия родных, были обречены на забвение.
Началось ползучее уничтожение внешних признаков кладбища. Немаловажную роль в этом сыграли рваческие действия жителей ижевской окраины
Кроме того, одним из факторов, повлиявших на разрушение Троицкого стала индустриализация. С 1928 года в стране набирал обороты первый пятилетний план развития народного хозяйства. В условиях острой нехватки сырья в Ижевске начинается масштабный сбор металлического лома, вводится режим жёсткой экономии на объектах строительства.
В котёл индустриализации шло всё, что только можно, в том числе церковные колокола, чугунные надгробные плиты и металлические ограды.
Аналогичная ситуация была с каменными памятниками. Их использовали как для строительных нужд, так и с целью вторичного использования в качестве надгробий на новых кладбищах — Северном и Новом Нагорном (у будущего завода «Нефтемаш»).
«Ижправда» сохранила для истории случай, когда старый памятник приобретался с кладбища и используется в качестве стройматериала. К такой практике, в частности, прибегали при возведении ВТУЗ-комбината (БЦ «Сайгас», ул. Горького, 79).
Подобная участь не миновала и надгробие Терезии Грандмонтан и Марии Брюно, но ему повезло намного больше. Их памятник купил прибывший осенью 1933 года с гастролями дрессировщик Владимир Дуров.
Неясно, как именно приобреталось надгробие, было ли оно уже снято с могилы и находилось в неком помещении, или же выбирать приходилось гуляя среди забытых могил. Известно, что памятник доставили во двор дома мастерового-столяра Николая Первякова на улице Коммунальной (Горького, 51), где ему предстояло преобразиться в известный нам памятный обелиск.
Мастеровой Первяков за определённую плату сбил старые надписи и нанёс новую, увековечившую Анатолия Дурова. Имена Терезии Грандмонтан и Марии Брюно на 91 год ушли в небытие.
Обновленный памятник установили на месте гибели Анатолия Дурова 19 ноября 1933 года, ровно через пять лет после рокового выстрела. В дальнейшем у приезжих цирковых артистов зародилась традиция — посещать опушку, где оборвалась жизнь из прославленного коллеги. Со временем появилось и народное название поляны с чёрным обелиском — «Дуровская грань».
Долгие годы сбитые надписи на памятнике оставались нерасшифрованными. Так было, пока в сентябре 2024 года житель Можги Алексей Киселёв не решил обновить довольно потускневшую надпись на памятнике.
Тогда он задался вопросом: что же изначально было написано по бокам памятника? К счастью, Николай Первяков не совсем добросовестно выполнил свою работу, подарив потомкам шанс на восстановление утраченных имён.
На левой стороне сохранился год смерти — 1870-й — а также некоторые элементы букв, по которым можно было определить фамилию. Это и стало основной зацепкой.
В результате мозгового штурма читателей «Ижевской Искры», а также с помощью метрической книги собора Александра Невского удалось установить, что на левом торце надгробия изначально было выбито имя Терезии Антоновны Грандмонтан, скончавшейся в январе 1870 года. Там же в метрике рядом с Терезией Антоновной фигурировало имя Марии Иосифовны Брюно, скончавшейся с ней в один день в возрасте 28 лет.
Так вековой пазл сложился в единую картину.
В этом году памятнику исполнится 154 года, 91 из которых бывшее надгробие Грандмонтан-Брюно стоит на месте гибели Анатолия Дурова. Возможно, в год 155-летия со дня смерти двух женщин надписи на камне будут восстановлены и, наравне с эпитафией Дурову, станут хранить память о жёнах иностранных специалистов, внёсших значительный вклад в развитие ижевской металлургии.