История одного дома: фонтан с голубыми мишками и комнаты для прислуги

Дому №231 на улице Коммунаров больше 80 лет. Он стоит на углу Коммунаров и Советской, сразу за пиццерией, через дорогу от гимназии №24. Расскажем, кто из известных ижевчан жил в этом доме, почему архитекторы спроектировали по два окна на каждой кухне, и покажем, как жильцы дома отмечали Новый год почти 70 лет назад.

Дом №231 построили еще до Великой Отечественной войны, в 1937 году, по проекту нижегородского архитектора Александра Александровича Яковлева. В Ижевске этот проект воплощали в жизнь местные архитекторы Пикулев и Попов.

Об истории дома и о том, каково жить в нем сейчас, нам рассказала одна из его жительниц, Татьяна Сарафанова, кандидат педагогических наук, доцент, преподаватель Удмуртского госуниверситета.

Дом, в котором все друг друга знают

– Семья моего мужа, Игоря Юрьевича Замятина, живет здесь с 1957 года, – говорит Татьяна Вячеславовна. – Когда они въехали, тут были и отдельные квартиры, и коммунальные, но их через несколько лет расселили. Освободившиеся комнаты получили семьи врачей, учителей или инженерно-технических работников ижевских заводов.

Жители дома отлично знают друг друга. Это неудивительно: дом спроектирован так, что в нем всего по две квартиры на площадке, по восемь в каждом подъезде. Обратиться к соседям за помощью или пригласить их на чай – обычное дело.

– Среди наших соседей много представителей ижевской интеллигенции, – говорит Татьяна Вячеславовна. – Это легендарный директор металлургического завода Василий Семенович Тарасов, ныне, увы, покойный. Это Борис Аркадьевич Берестов, профессор, кандидат технических наук, занимающийся разработкой пусковых установок для метеоракет. Это представители врачебных династий – Лещинские, Решетниковы и другие. Большинство жителей дома – дети и внуки тех, кто когда-то получил здесь квартиры.

Как вспоминают другие жители дома, в разные годы их соседями были начальник ТЭЦ, главный прокурор Ижевска, главный инженер Механического завода и другие известные в городе люди.

Балконы укрепили, чтобы они не обвалились

Всего этажей в доме пять, но первый нежилой. Его изначально проектировали под медучреждение, видимо, поэтому он выстроен очень добротно, на века, с расчетом, что ежедневно сюда будут ходить сотни людей.

– Сейчас здесь Республиканская стоматология, до нее была детская поликлиника, а еще раньше – заводская поликлиника, – вспоминает Татьяна Вячеславовна. – В 1978 году, когда моему сыну было полгода, стукнули морозы под -50 градусов. Нам нужно было к педиатру, и я укутывала его в несколько одеял, чтобы добежать с ним до соседней двери в поликлинику. Позже эта больница переехала к Вечному огню (Наговицына, 10).

— Лет семь назад в доме был ремонт, и строители отзывались о качестве, с которым возводили дом, очень уважительно. У нас стены толщиной в четыре кирпича, подоконник на кухне такой широкий, что его можно использовать как стол

Единственная проблема сейчас – балконы, которые вот-вот обрушатся. Их даже укрепили с помощью металлических труб, но все равно каждую весну, когда тает снег, на нижние балконы сверху сыплется каменная крошка.

Горничные были положены по статусу

Квартиры в доме просторные, особенно по советским меркам: площадь «трешки» – 84 кв. м.

– В гостиной и кухне у нас по два окна, а между гостиной и соседней комнатой есть еще одна дверь, двустворчатая, – говорит Татьяна Вячеславовна. – Многие эту дверь замуровывают, а мы не стали и можем переходить из кухни в одну комнату, а из нее – в другую и снова возвращаться в коридор. Кстати, на кухне второе окно тоже не случайно: изначально тут было что-то вроде комнатки для прислуги, которую и сейчас многие отгораживают, чтобы получилась четырехкомнатная квартира.

Если в доме №231 такая комнатка – скорее своего рода отсек на 4 кв. м, да и отгорожена она не полностью, то в соседних (Советская, 19 и 21) это отдельная шестиметровая комната.

– Дело в том, что изначально такие дома проектировались для элиты, – рассказывает наш постоянный эксперт, историк, доцент УдГУ Михаил Курочкин. – Квартиры в них выдавали госслужащим, крупным чиновникам, именитым академикам и профессорам, рабочим-передовикам, Героям труда и так далее. Многим из них по статусу полагались горничная, личный шофер, няня, персональный секретарь. Это не была прислуга в привычном смысле, скорее – помощники, которые состояли в штате и получали зарплату, но жить им при этом удобнее было вместе с семьей.

Однако, по словам Михаила Валентиновича, в Ижевске такого рода помощники были далеко не во всех подобных семьях, потому «лишние» комнаты жильцы использовали по своему усмотрению. Скажем, в последние годы многие снесли перегородки, чтобы сделать кухню просторнее.

Некая нотка интеллигенции, присущая этому дому с момента основания, чувствуется и сейчас – даже если не общаться с жителями, а просто зайти в любой из подъездов. Здесь, несмотря на долгое отсутствие косметического ремонта, очень чисто и уютно. На окнах растут цветы, рядом стоят бутылки с водой, приготовленной для полива. Более того – жители вытащили на каждую площадку старые стулья, и теперь тут можно присесть и отдохнуть. Причем не для перекура – курить в подъездах вежливо запрещают выставленные на подоконниках таблички.

Мишки, Дюймовочка и слон

Во дворе дома №231 прячется милейшая скульптура – два белых мишки.

– В советские годы это был фонтан, и в чаше до сих пор можно заметить остатки труб, из которых били струи воды, – рассказывает Татьяна Вячеславовна. – И воспоминания о мишках самые хорошие. Года два назад во двор пришли парень с девушкой и обновили скульптуру – покрасили ее в белый, а носики и глазки медведям сделали черными.

По соседству с домом №231 было еще несколько фонтанов. На месте бюста Наговицыну, что на Советской, справа от магазина «Светлана», стояла скульптура Дюймовочки – девочки-балерины в распустившемся цветке, а во дворе неподалеку был фонтан со скульптурой слона, из хобота которого в фигурную чашу лилась вода.

Мишки, Дюймовочка и слон – не единственные примеры скульптур, украшающих улицы и дворы советского Ижевска, особенно центральной его части.

— Фонтанов во дворах Ижевска было много, кое-где даже до сих пор сохранились чаши от них. Но лучше всего подобные скульптуры сохранились в Глазове, в микрорайоне Старый город

– В Харькове была так называемая фабрика скульптур – единственная в своем роде на весь СССР. Из Харькова скульптуры отправляли по всему Советскому Союзу, – рассказывает историк Михаил Курочкин. – Большая их часть была посвящена Великой Отечественной войне, но знакомые нам с детства пионеры с горнами и барабанами, стоявшие раньше возле школ, борцы, девушки с веслами и прочие скульптуры делали там же, в Харькове.

Фонтан был и на аллее, которая спускалась вдоль улицы Коммунаров, на том месте, где сейчас стоит памятник Трокаю Борисову – напротив бывшего Дома радио. Рядом росла огромная ива. Аллея была любимым местом для прогулок жителей соседних улиц: здесь можно было встретить молодых мам с колясками, студентов, пожилых людей. В 90-е за аллеей перестали ухаживать, и ее облюбовала молодежь, а место это стало называться «болотом».

Новый год встречали всем двором

Другая жительница дома, Марина Сергеевна Войтенко, преподаватель школы искусств им. Чайковского, вспоминает, что в их дворе раньше была спортивная площадка – на ее месте сейчас подземные гаражи. Зимой здесь заливали каток, и юные жители дома играли в хоккей и катались на коньках. На этой же площадке ставили новогоднюю елку, украшенную бумажными гирляндами и игрушками.

Как именно встречали Новый год жители дома много лет назад, мы можем сегодня увидеть благодаря снимкам Бориса Артемьевича Мусиенко. Инженер, химик, механик, он был эвакуирован в Ижевск в 1941 году вместе с Подольским механическим заводом.

До 1943 года он возглавлял мастерские по изготовлению газогенераторов для перевода автотранспорта на твердое топливо: бензин и солярка тогда шли на фронт, зато дров в Удмуртии хватало, и по улицам в те годы ездили грузовики с дровяными колонками. С 1943 по 1956 год Борис Артемьевич работал начальником бюро ремонта сталепрокатного цеха сталелитейного завода. Семья Мусиенко жила в доме №231 на Коммунаров, поэтому в архиве его сына, Владимира Борисовича, сохранились уникальные снимки двора и дома, сделанные на камеру Kodak Retina. В 1956 году Борис Артемьевич с семьей переехал в Крым, но нам удалось связаться с Владимиром Борисовичем и включить фотографии его отца в наш материал.

Больных в поликлинику привозили на лошадях

Уже после публикации этого материала нам написал наш читатель, Юрий Страхов, ветеран труда Российской федерации,почетный ветеран труда «ИЭМЗ «Купол». и рассказал о том, каким ему запомнился дом №231 и его окрестности:

– Я родился в 1949 году и жил в доме №231 с рождения – в трехкомнатной квартире на две семьи на пятом этаже в подъезде №6. Окна двух больших комнат в этой квартире выходили на школу №24, а маленькой с балконом – во двор. Помню, что в подвале между третьим и четвертым подъездами был вход в кочегарку дома, и иногда нас туда пускали помыться. По весне дворник горячей водой из шланга растапливал лед, сброшенный с крыши. А когда с крыши сбрасывали снег, то частенько обрывали воздушную электролинию – провода, идущие к дому. Напротив соседнего дома, 239-го, были деревянные сараи для дров и прочих хозяйственных принадлежностей, там же хранили санки и велосипеды. Позже на этом месте выстроили баскетбольную площадку.

– В центре двора рос огромный тополь, его верхушка была выше самого дома, – продолжает Юрий. – На дверях подъездов висели жестяные таблички со списками жильцов. которые периодически обновлялись. На первом этаже дома находилась поликлиника металлургического завода, и я помню, что в давние годы больных привозили туда на конных повозках, а зимой – на санях с охапками сена. Лошадки в ожидании очередного рейса стояли все в инее, выпуская пар из ноздрей. Затем уже для этой цели стали использовать автомобили – ЗИМ, «Победы» и «Волги».

Испытание для мальчишек и цокот копыт по мостовой

Еще один наш герой, связавшийся с нами уже после выхода материала, – Дмитрий Федорович Пермяков, который живет в доме №231 много лет. Сейчас он на пенсии, до этого работал на Автозаводе, был техническим директором Ижевской фабрики красок - налаживал там производство с нуля. Он прекрасно помнит, каким были дом и двор в его детстве.

- Мой отец, Федор Иванович, был секретарем парткома металлургического завода, то есть, по сути, вторым человеком после директора, - рассказывает Дмитрий Федорович. – Двухкомнатную квартиру в этом доме нам дали в начале 1950-х, когда я был еще ребенком. Она поразила меня своими размерами, высотой потолков (3 метра 40 сантиметров!) и тем, что здесь всегда было солнце, так как окна обеих комнат выходят на юг. В те годы наш дом был самым высоким в этом районе, и с балкона нашего пятого этажа открывался потрясающий вид. На противоположной стороне улицы Советской и дальше никаких каменных домов еще не было – только «деревяшки», так что мы могли видеть даже здание Казанского железнодорожного вокзала.

Дмитрий Федорович Пермяков, житель дома:

— Помню улицу Советскую, когда она еще была вымощена булыжником. Машин в те годы было мало, и лошади цокали копытами по «булыге», и гремели телеги. А зимой жители частного сектора топили печи, и дым поднимался по всей округе

- С Юрой Страховым, который тоже стал героем этого материала, мы в детстве дружили, - продолжает Дмитрий Федорович. – Он жил в шестом подъезде, а я в пятом, и мы протягивали между нашими окнами нитку и запускали по ней так называемых «пожарников» - листочки бумаги с записками. Дул ветер, и записки скользили по нитке прямо в окно.

- С Юркой мы ходили в один садик – в 44-й, который был тут неподалеку, чуть повыше нашего двора, - продолжает Дмитрий Федорович. - Ходили вместе и возвращались домой тоже вместе. Однажды, помню, Юрка вовремя не вышел из дома, я пришел в садик один и на вопрос воспитателей, где он, ответил, что его переехало машиной. Как же все тогда забегали! А Юрка просто дома задержался.

- Между нашим подъездом и соседним к стене крепилась пожарная лестница, - рассказывает Дмитрий Федорович. - И у нас, мальчишек, было своего рода испытание, которое нужно было пройти, чтобы «стать мужиком»: залезть по этой лестнице на чердак, пройти по нему и спуститься через подъезд. Но самое интересное, что эту лестницу было отлично видно из нашего кухонного окна, а на кухне постоянно была мама, и если бы она меня увидела, мне бы точно попало! Поэтому я лез так быстро, как только мог, поравнялся с нашим окном, убедился, что мамы там нет, и бегом дальше. Вот так и прошел испытание.

Еще одна любопытная деталь касается дров, которыми топили печки и титаны в ванных. Дмитрий Федорович рассказывает, что те жильцы, кто занимал высокие должности на «Ижстали» или «Ижмаше», могли покупать не обычные дрова, а списанные болванки из ложевой машзавода – бракованные приклады для автоматов и ружей и другие деревянные детали. Пацаны же очень любили подобные штуки – из них можно было сделать оружие для игр.

Дмитрий Федорович Пермяков, житель дома:

— Машин во дворе было мало – штук пять, включая наш «Москвич-407». При этом заправок в городе не было, и бензин мы покупали на Сенной. Приезжаешь туда, встаешь поближе к рынку и идешь в лавку, где толстая тетка наливает тебе бензин в десятилитровые ведра и дает воронку, чтобы ты перелил его в бак

В советское время обитатели дома №231 ходили за продуктами в магазин «Чулок», что напротив (Советская, 22а). В этом же доме был знаменитый хлебный магазин. Татьяна Сарафанова, выросшая доме №22а, вспоминает лакомства, которые там можно было купить.

– В хлебном продавали кукурузный хлеб, ромовые бабы по 20 копеек, а к Пасхе, хотя в стране ее официально не справляли, всегда появлялись кекс «Весенний» (по вкусу он был точно, как современный кулич) и «жаворонки» – пасхальные булочки в виде птичек с глазками из изюма. А в «Чулке» был кондитерский отдел, где в огромных вазах лежали конфеты: «Мишка косолапый», «Мишка на севере», апельсиновые дольки в коробках, на которых был нарисован Принц Лимон, веером стояли громадные плитки шоколада «Гвардейский». В бакалее мы покупали небольшие брикеты со вкусом кофе или какао, они были сладкие, и мы их грызли. Напротив продавалось вкуснейшее мороженое. Были там и соки в огромных колбах. Больше всего я любила томатный сок, стакан стоил 10 копеек, с солью – 11 копеек.