Интервью Алану Смиту, 12-03-1969
| New Musical Express, 04-1969, Hit Parader, 11-1969
Вверх по скрипучей лестнице, мимо жилищного агентства, затем еще выше — и вот я у слабо освещенной двери из оргалита. Стук в дверь и ожидание. Послышались шаги, а затем и удивительно мягкий голос Джими Хендрикса: «Кто там? Кто там?» Называю своё имя, он открывает дверь, и я проникаю внутрь.
На верхнем этаже могло быть и больше места, но эта комната, похоже, и есть его дом. Десять на десять футов, а посередине — большая двухспальная кровать с навесом. Здесь его личные вещи, огромная игрушечная собака, а еще — весьма приветливые Ноэль Реддинг и Митч Митчелл, и необязательно в таком порядке. Уже три часа дня, но Джими только отдергивает шторы, щурится из-под полей своей «эскотской» шляпы (возможно, отсылка к знаменитым скачкам «Royal Ascot», где представители высшего света Великобритании обычно появляются в причудливых шляпах — прим. пер.), и склоняется над «Alley Cat» и самой крупной еженедельной музыкальной газетой в мире.
Я считаю Хендрикса бесспорным гитарным мастером, диким воплощением души и секса, и в то же время застенчивым интровертом, когда он находится вдали от сцены и своих электрических выступлений перед аудиторией. И если бы здесь не было его друзей, которые наблюдают за происходящим в этой тесной комнате, выходящей окнами на шумную дождливую лондонскую улицу Брук-стрит, я подозреваю, что он мог бы быть совершенно другим. Но он наливает себе и мне белого вина, затем садится на невысокий стул, и мы начинаем разговор о его любви к Британии и о том, каким он видит свое будущее.
Джими:
«Здесь совершенно другая атмосфера. Люди здесь более мягкие. Но в Штатах можно заработать намного больше денег — так почему бы не отправиться туда? Далеко не все способны сказать «нет» в такой ситуации, особенно, когда тебе платят в несколько раз больше. Хотя чисто эмоционально мне может нравиться где угодно, до тех пор пока это место мне не надоест. У меня всегда есть музыка. Довольно сложно сказать, в чем еще я так нуждаюсь в жизни. Что еще может меня волновать? Да что угодно, я думаю! (смеется) Что угодно».
«Я такой же человек, как и любой другой, и я не настолько увлечен всем этим, чтобы работать без передышки, даже не нуждаясь в том, чтобы взять отпуск, забыть обо всем и расслабиться хоть на какое-то время. Как сейчас, например... Мы непрерывно работали около трех лет, и теперь наступил момент, когда нам необходимо отдохнуть от всего этого. Я хотел бы уйти на покой на целый год. Я должен это сделать. Возможно, что-то произойдет, и я нарушу свои собственные планы, но я должен хотя бы попытаться. Всё дело в физических и эмоциональных потерях, о которых мне нужно подумать».
Митч Митчелл говорит, что ему очень хорошо знакомо это чувство. Он считает, что многие люди из числа зрителей даже не представляют, сколько всего наваливается на артистов при таком образе жизни, когда бывают проблемы с едой и со сменой часовых поясов, а иногда тебе приходится бывать за один день в нескольких разных странах. Однако Ноэль Реддинг думает, что всё это не так уж плохо, потому что после прошлогодних гастролей The Jimi Hendrix Experience по Штатам, для них теперь это так же привычно, как входить и выходить из автобуса.
Каким-то образом мы перешли к обсуждению преимуществ и недостатков звукозаписи в Америке и в нашей стране. Как ни странно, Хендрикс не испытывает никакого недовольства по поводу качества записи в Британии. Конечно, некоторые музыканты причитают по этому поводу, но только не он.
«По большому счету, — говорит Джими, — всё зависит от того, какую музыку ты делаешь. В Штатах в твоем распоряжении 16 дорожек, но кому нужны все 16? Возможно, тебе хватит и четырех дорожек, если ты собираешься записать что-то несложное. Лишь иногда нам нужно больше дорожек, как, например, на некоторых треках с нашего последнего альбома. Как раз это я и называю музыкальным выражением».
Я спросил у Ноэля, что он думает по поводу распада группы, и он ответил, что не представляет, как вообще могут распасться «Экспириенс». «Да, я занимаюсь своим проектом Fat Mattress, но это вовсе не означает, что мы распадаемся. С чего бы? Музыкальный бизнес стал более свободным, и меня это устраивает. Единственный случай, когда группы распадаются почти сразу после того как возникли, как это случилось совсем недавно, это если в группе есть такой человек, как Дэйв Мэйсон. Ему не нужно было играть в группе, он просто не создан для этого».
Джими Хендрикс никак это не комментирует, потому что он вернулся к разглядыванию самой популярной еженедельной музыкальной газеты в мире. Но я все-таки спросил его о том, как он смотрит в будущее. Что если завтра он вдруг окажется нищим? Он засмеялся и сказал, что скорее всего будет заниматься тем же самым, только без денег. Рассказывая о прошлом, он вспоминает, как когда-то играл с Уилсоном Пикеттом, Айком и Тиной Тернер и The Isley Brothers.
«Иногда, бывает, я могу послушать соул, но мне больше не нравится играть подобные вещи. Соул не достаточно оригинален, все время повторяется одно и то же».
О себе:
«Мне нравится иметь дело с людьми, до тех пор пока они не начинают попусту тратить мое время. В наши дни ты можешь быть ужасно открытым, но это, как правило, приводит к тому, что люди начинают проявлять свои самые нехорошие качества. Иногда мне хочется всех послать, но я просто не могу, потому что это не в моем характере».
«Я не знаю... иногда меня всё напрягает. Что я больше всего ненавижу, так это то, как в наши дни общественность пытается всё и всех расфасовать по маленьким компактным целлофановым упаковкам. Я не хочу, чтобы меня относили к какой-либо категории, только если я не выбрал ее сам. Общество становится обузой. Я не собираюсь быть каким-то целлофановым светским львом. И никто не посадит меня в клетку».
[перевод Светлана Петрова]
