GAPE ONE: программный инженер, ставший стрит-райтером или почему в Чикаго лучше не слушать музыку в наушниках

Gape One (наст. имя — Генри Гонсалес) родился и вырос на юге Чикаго. С детства любил рисовать и заниматься разными видами творчества. Однако, принимая условия современного общества, он пошел учиться на программного инженера. Отработал 12 лет, получил научную степень бакалавра в этой сфере... Но, к счастью, вернулся к искусству.

Занимаясь в полной мере граффити только в свободное от основной работы время, Gape сумел добиться огромных успехов: победы в различных соревнованиях райтеров, публикации в журналах, путешествия по всему миру и собственные выставки — все это лишь часть его достижений. Но главное, что он стал авторитетным в среде других уличных художников.

Сейчас Гонсалес все также рисует, работает тату-мастером… Словом, живет, полностью посвящая себя арту.

— Как ты попал в мир граффити и как давно рисуешь?

— Я увлекаюсь искусством всю свою жизнь, а граффити попало в сферу моих интересов приблизительно в 1983 году, когда я увидел по телевизору шоу «FAME». После этого я стал обращать внимание на художественные аспекты граффити, которые значительно отличались от его видов, окружавших меня на улицах родного города. В основном это были рисунки, посвященные каким-то бандам или что-то вроде того. Мне тогда было около 7-8 лет и я рисовал только тэги, «bubble letters» и другие самые простые работы. Так продолжалось до 1991 года. Тогда я взял себе имя Gape и по-настоящему окунулся в мир граффити.

— Как появился твой псевдоним?

— «Gape» было одним из самых часто употребляемых мной слов в школе. Но после того как я узнал его смысл, оно прочно осело в моем словарном запасе. «Gape» значит смотреть на что-то с открытым ртом, с трепетом, восхищением. Когда я взял этот псевдоним, то это был своеобразный стимул: стремиться к тому, чтобы люди глазели на мои работы, восхищаясь ими. Позже значение этого слова получило негативный смысл применительно к сексу, но к тому времени я его полюбил и достаточно долго использовал, подписывая свои рисунки. Хотя некоторые люди до сих пор смотрят на меня с недоумением, встречая мое имя впервые. Кстати, до того как стать Gape, я подписывался COMPLEX. Это было еще в конце 80-х — начале 90-х.

— Расскажи о командах, в которых ты состоишь.

— Я являюсь членом команды RK Crew. Я наконец-то присоединился к ним в 2013 году, хотя знаю их очень давно. Это стало естественным итогом нашей дружбы. До RK Crew я входил в GAP Crew, LEC в 1995-м, TCK в 2004-м, NL в 2006-м.

— Ты вырос в Чикаго. Скажи, как изменилась граффити-сцена в городе?

— Да, я родился и вырос в южной части Чикаго. Местная граффити-сцена за эти годы изменилась очень сильно. Она напоминает мне рэп-игру, где многое перевернулось в худшую сторону. С развитием индустрии и появлением более ярких и качественных красок, люди стали забывать о самих рисунках, о красоте букв, об их структуре и оригинальности. Как рэп потерял сложность рифм и сознательность в лирике в угоду «swag'у», так и граффити потерял сложность и остроумность в угоду более ярким цветам. Раньше выбор красок был ограничен и райтеры придумывали разные способы для того, чтобы отличаться от остальных.

Также с развитием интернета и соцсетей изменился и способ получения информации о новых работах райтеров. Раньше нужно было проехать полгорода для того, чтобы увидеть, что нового появилось на улицах. Рисунки изучались непосредственно на месте. Сейчас же любой может зайти в интернет, на страницу своего любимого художника, и посмотреть, что он нарисовал за последний месяц.

Еще один пункт — это разрыв между поколениями райтеров. Это, опять-таки, обусловлено развитием технологий. Для того, чтобы быть востребованным художником, парням сейчас не надо постоянно находиться на улицах. Достаточно страницы в интернете. Раньше такого не было. С одной стороны, этот разрыв положительный, с другой — нет. Положительный аспект в том, что молодое поколение не зависит от старших и может писать свою историю самостоятельно. Это позволяет изобретать новшества, которые приносят пользу всем. Негативная сторона заключается в том, что из-за этого теряются фундаментальные основы граффити и забывается его история.

— Расскажи о своем стиле. Как он изменился за все эти годы?

— Я рисую в традиционном олдскульном стиле. Для меня, в первую очередь, значение имеет структура букв, а потом уже их цвет. Тем не менее, я стараюсь уделять цвету много внимания, расставляя с его помощью акценты. Это довольно интересно, ведь цветовая гамма красок постоянно пополняется новыми видами.

— Кто больше всего вдохновлял тебя и повлиял на твой стиль?

— Это определенно те, с кем я рисовал в начале 90-х и команды, которые были завсегдатаями улиц Южного Чикаго в то время. SB Crew, Aerosol Crew, SAW Crew и другие. В те дни мы все хотели стать частью этих группировок.

— Был ли у тебя ментор?

— Честно говоря, больше всего я учился у своих коллег по RK Crew. Большинство из них имеют образование в сфере искусства и являются профессиональными художниками более 10-ти лет. Я постоянно учусь и становлюсь лучше благодаря им. Помимо креативных идей, я активно изучаю композиции их рисунков и выбор цветовой гаммы.

— Что бы ты сказал молодому поколению райтеров?

— Уважай и принимай своих предшественников. У них есть чем поделиться с тобой, если ты готов слушать. Ну и, конечно же: делай то, что тебе нравится, парень!

— Какую роль играет граффити в твоей жизни на сегодняшний день?

— Сейчас я посвящаю этому все свое время. До этого я 12 лет отработал программным инженером в телекоммуникационной отрасли. Но сейчас главный приоритет в моей жизни — это граффити. Я просыпаюсь и ложусь спать с мыслями о нем. Это главное, о чем я сейчас думаю и чем занимаюсь.

— Что заставляет тебя продолжать рисовать?

— Стремление стать лучше. Я до сих пор хочу, чтобы люди смотрели на мои рисунки с открытым ртом. Я верю, что всегда могу стать еще лучше.

— Есть ли у тебя какая-то большая мечта или цель, связанная с граффити?

— Креативная свобода всех 100% моего времени. Сейчас я выполняю заказы клиентов, они дают мне концепцию или идею, которую я должен воплотить в жизнь. Было бы круто, если бы все идеи были моими.

— Сколько времени в неделю ты тратишь на занятие граффити? Назови самые большие жертвы, на которые тебе приходилось идти ради этого занятия?

— Я отдаю своему ремеслу все свободное время. Я живу ради этого и надеюсь, что так будет и дальше. Поэтому у меня нет проблем с тем, чтобы выделить время на граффити.

Я пожертвовал своей карьерой программного инженера ради искусства, но моей самой большой жертвой стала социальная жизнь. Когда я работал в офисе, то имел обеспеченную жизнь и работал с 9 до 5. После работы я мог немного порисовать, а остальное время потратить на выход в свет: вечеринки, выставки, дни рождения и другая социальная активность. Но с того момента как я стал художником и тату-мастером «на полную ставку», моя жизнь проходит в основном в студии. Иногда я работаю даже по ночам. Хотелось бы иметь больше времени.

— Ты постоянно в дороге. Знаю, что перед этим интервью ты летал в Испанию. Это было связано с граффити? В каких еще странах ты бывал или куда бы хотел поехать?

— Да, я очень люблю путешествовать и рисовать везде, где бываю.

Поездка в Испанию была связана непосредственно с граффити. Я хотел отдохнуть, но при этом нарисовать побольше работ в новых местах. Для этого я встретился в Мадриде с райтером MATA с DMC Crew и мы вместе «забомбили» одну стену. Этот парень — прекрасный художник и невероятный человек. Для меня было большой честью пообщаться и поработать с ним. В Испании я взял билет на поезд в Лиссабон. В Португалии я также имел возможность оставить свой рисунок. В этом мне помог NOMEN. Мы должны были поработать вместе, но наши рабочие графики не совпали, поэтому он указал мне место, где есть крутая стена для граффити. Большое ему спасибо за это!

Места, в которых я бывал: Япония, Таиланд, Германия, Нидерланды, Коста-Рика, Пуэрто-Рико, Мексика, Канада и другие страны.

— Есть ли у тебя любимые проекты, частью которых тебе доводилось быть?

— У меня нет по-настоящему любимых работ, но могу назвать два особенных случая в своей карьере.

Первый произошел в 1997 году. В то лето я проживал в северной части Нью-Йорка и меня пригласили принять участие в Mitch's Paint Fest наряду со всеми пионерами нью-йоркской сцены и художниками со всего мира. Я представлял Чикаго вместе с DZINE, CASPER и другими. Тот фестиваль был прекрасным. Я встретился со всеми легендами Нью-Йорка и заполучил их рисунки в свою «черную книгу». По-настоящему необыкновенный момент для молодого художника, коим я на тот момент был.

Второй случай был в Чикаго. Речь идет о моей первой большой росписи в качестве полноценного художника. Мой друг Statik получил контракт, по которому должен был нарисовать официальный билборд для Chicago Wolves возле стадиона Allstate Arena. Он позвал меня на помощь. Эта работа вселила в меня уверенность, что я тоже могу рисовать на больших площадках и очень помогла в будущем.

— Какую музыку ты слушаешь, когда рисуешь?

— Я не слушаю музыку в наушниках во время работы. Я вырос в Южном Чикаго и привык прислушиваться к окружающим звукам. Раньше тебя могли побить или ограбить, если ты был недостаточно внимательным. Привычки укоренились и я по-прежнему не надеваю наушники, когда рисую на улице. Если же у кого-то есть с собой радио, то обычно это качающий хип-хоп. Когда я работаю дома или в студии, то слушаю разные жанры музыки. В последнее время это больше классический рок.