Христианская Россия - мост между Востоком и Западом. Интервью с Кириллом Белоусовым

Об этом интервью с Кириллом Белоусовым, основателем портала «Христианская Россия», мы договорились несколько месяцев назад, но побеседовать получилось совсем недавно. Занятость и всевозможные обстоятельства отнимали время, но интерес к разговору только настаивался.

«Христианская Россия» была для меня одним из тех медиа, из которых я узнавал о католичестве в самом начале своего пути. И мне было интересно услышать историю Кирилла. Кроме того, мне было важно поговорить с ним о христианском единстве, о византийской традиции, которой я с недавнего времени очарован. Интервью удалось. Конечно, за те полтора часа беседы, которые мы смогли найти среди ежедневных забот, невозможно было обсудить всех волнующих вопросов, поэтому я лично буду надеяться на то, что этим интервью всё не ограничится. А пока приглашаю читать.

Иван: Мы рады Вас приветствовать, Кирилл. Благодарим за то, что согласились дать нам интервью. Скажу, от себя - мне очень нравится, когда получается услышать живую историю веры. Мы на канале часто рассказываем истории святых, но когда ты разговариваешь с живым человеком, это всегда какое-то свидетельство веры происходит и, с какой с какой-то точки зрения, даже чудо небольшое, потому что это живой человек, мы можем всегда увидеть, услышать, что у него внутри, что копится в душе, и потом рассказать.

Я очень рад, что у нас с вами получилось сегодня встретиться с Вами, пусть даже онлайн, потому что «Христианская Россия», наверное - это один из самых первых ресурсов, который мне попался на глаза, которые я начал читать в то время, когда мы с женой стали приходить осознанно к вере. Вообще раньше мы с ней были люди «современные», светские, а я всегда с гордостью рассказывал, какой я атеист. Но в конце концов Бог нас всё-таки привел в Церковь весьма занятным путём.

Кирилл, расскажите, пожалуйста, о себе. Как Вы пришли к вере? Каков был Ваш жизненный путь?

Кирилл: У меня сформировался запрос на духовность — скорее, именно в светском понимании. Произошло это в старших классах школы. Как и многие не очень грамотные светские люди тогда я интересовался эзотерикой. При этом не хватало научного критического мышления, ну и, тем более, познаний каких-то духовных, опыта близких, чтобы понимать, что эзотерика - это суррогат. Читал то, что давали друзья, родители, а также то, что находил в домашней библиотеке. В основном, это была разная синкретическая, нью-эйдж и неоязыческая литература. Читал всякие популярные мистификации — например, Книгу Велеса, которая включала в себя фальшивую мифологию и альтернативную историю первых славян. После чтения этих книг пошли разговоры на духовные темы с близкими семье людьми, а также с моей будущей крестной — сестрой моей бабушки.

Конечно, наши предки все были православными. Она не была воцерковленной, но смогла мне объяснить, что во всей этой эзотерике нет никакого духовного пути и развития. Другими словами, вот ты прочитал эти книги, но только укрепил свою гордыню. По совету родственницы я задумался о крещении. Тогда я еще воспринимал это как-то синкретически, что нашу народную религию (в которой якобы имело место быть верховное божество) сменило православие. Я именно за эту мысль зацепился, пошел креститься в церковь совершенно неосознанно. А уже в храме я встретил сестру милосердия, пообщался с ней, и она сказала, что крещение возможно только после огласительной беседы.

Я был только рад узнать что-то новое для себя. Все это происходило в конце нулевых годов, и огласительные беседы в родном мне Челябинске проводились только в этом храме иконы Божией Матери «Нечаянная радость», действующем при городской больнице. Когда я попал к священнику на оглашение, он поразил меня красноречием, живой верой, без Святого Духа тоже не обошлось. И он очень хорошо, ясно и понятно рассказал о крещении, о таинствах, о том, как их правильно нужно понимать, и для чего нужна Церковь. Самые минимальные представления он мне тогда привил, но благодаря беседе с этим священником я окончательно решил принять крещение в Православной Церкви.

А моя новая знакомая подсказала, что идет набор в воскресную школу для взрослых, куда я и благополучно отправился.

Изучали мы в воскресной школе темы из Закона Божьего, и я просто заново открывал для себя Библию. До этого я читал только детскую Библию, и она была для меня чем-то вроде собрания античных мифов, хоть книга и любимая, и более интересная, чем какие-то книги с мифами, конечно, — но не более того. Тогда же я начал читать и Закон Божий отца Серафима Слободского, Библию и ходить на вечерние службы. На службах в то время я еще решительно ничего не понимал из-за церковнославянского языка, но вскоре пришло и некоторое понимание. Причастился я впервые на праздник Казанской иконы Божией Матери, спустя более чем два месяца после своего крещения.

Во время обучения в воскресной школе я помогал сёстрам милосердия готовить пациентов городской больницы к молебну, передавать их поминальные записки в храм. Потом стал служить алтарником. Настоятель мне рассказал о духовном училище. Но первоначально мне просто хотелось образование получить, а себя священником я не видел. Все изменилось после начала пономарского служения и появления новых знакомств с другими абитуриентами. Двухлетняя программа в училище была сжата до годичного обучения. После него многие поступали в семинарию - поступил и я, но довольно быстро по семейным обстоятельствам отчислился.

Ещё я учился на факультете журналистики, тем самым я исполнял свою детскую мечту. Я поступил в ЧелГУ на два года раньше, чем в духовное училище. Мне очень хотелось заниматься именно православной журналистикой. И первые мои материалы были социального характера, а также о церковных мероприятиях — или интервью с церковными людьми: звонарями, православными поэтами, писателями и со священниками. С этими материалами я печатался в местных газетах и на набирающих популярность сайтах. Именно община помогла мне начать собирать журналистское портфолио, почувствовать уверенность в себе.

Иван: А как Вы оказались в Католической церкви?

Кирилл: Начиналось это с дружеского общения с католиками, с молодёжью из общины нашего католического прихода Непорочного Зачатия Девы Марии. Храм расположен в Металлургическом районе, и все друзья в основном жили там же, поэтому у них бывал, но редко. Вообще вначале это был какой-то юношеский задор — пойти посмотреть, что это такое, как люди живут, с культурой познакомиться. Было интересно с какими-то отдельными людьми поговорить, попытаться их переспорить и обратить в православие. Ну и культурный интерес к католической традиции. С одним другом из этой общины мы постоянно общались по сравнительному богословию: читали статьи, книги, знакомились с актами Второго Ватиканского Собора. А я до этого читал всякую критическую литературу о католичестве, а познакомившись с ним поближе, понял, что практически всё, что мне встречалось в этих книгах, не соответствовало действительности.

Ещё я впервые увидел католическую Мессу на русском языке. Мне понравилось, что вся община вовлечена в службу — все молятся, отвечают священнику. И если чего-то не знаешь, то все нужные материалы: чин мессы, молитвенник, песенник — всё под рукой.

И также было очень приятно пообщаться с молодёжью. Я начал придерживаться мнения, что Господь спасает и католиков. Как я тогда считал, «невольно заблуждающихся». Но я видел, что и полнота духовной жизни, и таинства — всё в католичестве есть. Задумывался о воссоединении, но не решался принять окончательное решение, потому что оставались ещё сомнения в догматах об исхождении Святого Духа, о Непорочном Зачатии Девы Марии. И были крепки стереотипы, например об упадке духовной жизни на Западе. Но постепенно сомнения отпадали.

В те времена я читал книги отца Павла Адельгейма, это известный православный автор. Он писал, что разделение с католиками носит лишь юрисдикционный характер, что виной ему просто исторические разногласия, что никаких осуждений спорных католических догматов со стороны общеправославных соборов не было, что он сам не причащается с католиками, но не видит никаких препятствий для устранения Великого раскола. Кроме того я он очень убедительно писал об утрате соборности в Русской Православной Церкви, о трагических изменениях в ней в последние десятилетия его жизни. Он был очень убедителен в своей искренности, создавалось впечатление, что он знает каноны и историю Церкви.

Окончательным толчком на пути к воссоединению со Святым Престолом стали неприятные истории с тремя священниками, которые были несправедливо оболганы епархиальным властями: миссионерскую молодежную общину одного из них разрушили ради создания «монастыря на бумаге», другого отправили за штат после мелкого служебного конфликта и оклеветали как раскольника (что привело к подрыву их здоровья и безвременной кончине обоих); третьего перевели за город за то, что он честно указывал в ведомостях свою вполне себе среднюю по региону заработную плату (а за душой у него не было ничего, кроме старенькой машины и единственного жилья) — с этим переводом совпала его смерть от последствий онкологического заболевания. Меня это оттолкнуло, я понял, что не хочу оставаться в своей старой общине, ведь у тех, кто вчера клялся этим священникам в вечной дружбе, было всё в порядке. А ведь я к тому времени уже работал в православном молодёжном движении, организовывал библейские семинары, евангельские чтения, киноклуб, литературный клуб, мы проводили дискуссии, духовные беседы со священниками. Словом, это решение было непростым, но я попросил о таинствах в Католической Церкви по соображениям совести, получив их, по небольшому периоду размышлений я исповедовался в своих сомнениях и неправоверии в отдельных вопросах и попросил о воссоединении.

Иван: Поскольку Вы говорили про Челябинск, хочется в очередной раз признаться в любви к челябинскому храму Непорочного Зачатия Девы Марии. Он у меня один из любимых храмов во всей стране. Я в нём впервые оказался в прошлом году, и меня там очень тепло приняли, настолько, что я почувствовал себя как дома. И после этого был несколько раз, когда случалось оказываться в Челябинске в командировке. Он же находится в Металлургическом районе, а когда я приезжаю в командировку, то всегда в центр города, и, несмотря на то, что до храма нужно около часа добираться на общественном транспорте, всё равно это приятный путь. Не знаю почему, но в храме Челябинска, как только внутрь него заходишь, сразу легко становится на душе.

Кирилл: Этот храм действительно уникален. Начать стоит с фасада — его архитектурный проект выглядит невероятно самобытно: неоготика сразу выделяется на фоне привычной застройки.

Но самое интересное скрывается внутри: интерьер украшен необычной росписью в восточно-христианском стиле. Художница, которая работала над убранством, профессионально обучалась классической палехской росписи, однако в своей работе смело соединила её с западной католической традицией. В итоге получился удивительный стилистический синтез: совершенно разные школы переплелись настолько тонко, что интерьер выглядит абсолютно целостным, гармоничным и завораживающим.

Иван: Когда Вы рассказывали про восточную роспись, я вспомнил, что именно в Челябинск я ездил в этом году на пасхальную Литургию по византийскому обряду. Специально поехал, потому что интересно было. И тоже было много эмоций у меня. И, поскольку я тоже крещён в православии, я являюсь католиком византийского обряда. И этого требует церковное право. Вот не от человека это зависит. Церковь говорит — ты должен сохранять свой обряд. При этом у меня жена и дети принимали крещение в латинском обряде, а я вот — восточный католик. Долгое время я этого не принимал, отторгал от себя, потому что думал: зачем мне это нужно? Зачем мне византийский обряд, ведь мне нравится латинский? Он мне ближе, понятнее, на первый взгляд. Но вот то, что мне попадалось на эту тему в интернете, как-то подталкивало к тому, чтобы посмотреть, почитать, углубиться.

Но теперь я в непростом положении, потому что и знакомые православные, и друзья-католики не понимают, зачем это нужно. Точнее, не все понимают, причём даже те, кто тоже де-юре к византийскому обряду относится. Вы — тоже католик византийского обряда. Что это значит для Вас?

Кирилл: Я ходил на латинские Мессы, там была молодёжь, с которой общался много лет. Но я осознанно захотел сохранить византийский обряд. Византийский обряд для меня — это язык выражения моей веры, моя традиция, потому что я был в ней воспитан со старших классов школы, и стал потом и алтарником, и чтецом, и получил начальное духовное образование. Я достаточно неплохо знаю церковнославянский и привык к нему. Мне с этим не хочется расставаться. Латинскую традицию я и люблю и уважаю, но всё-таки с годами захотелось возвратиться к истокам.

А слову, в нашем челябинском приходе служил отец Андрей Зверев, он был как раз священником византийского обряда. К сожалению, он умер в 2018 году. Это случилось как раз после Всероссийской молодёжной встречи католиков византийского обряда, куда я с ним ездил.

В то время греко-католическая община в Челябинске была небольшой. Кроме меня, на службы ходила всего одна семья — три человека (кроме жены и детей отца Андрея). И вот для нас Литургия и служилась.

Примерно в то же время я решил переехать в Санкт-Петербург, потому что видел там больше перспектив для работы, для жизни. На следующей молодёжной встрече католиков византийского обряда я познакомился с одним из её участников, который предложил мне работу в издательстве «Белый камень» вместо него — он как раз увольнялся в связи с переходом в IT-сферу.

Работа состояла в том, чтобы продавать книги издательства на маркетплейсах, через церковные лавки и через магазины францисканцев. Также я там начал вести соцсети.

Было интересно: в издательстве доминиканцы издавали книги о святом Доминике, также мы издали церковный календарь РКЦВО (Российской Католической Церкви византийского обряда — ред.) и книгу о досточтимом Бернардо Антонини, основателе петербургской семинарии. Получилось, что из Челябинска я и переехал ради этой церковной и издательской работы.

Иван: А вот скажите, пожалуйста, как всё-таки быть с людьми, которые по нормам церковного права должны относиться к византийскому обряду, а фактически говорят: «Мы пришли в Католическую церковь, потому что нам нравится обряд латинский, мы не хотим другого»? Это вообще, с вашей точки зрения, проблема? И надо её как-то решать или нет?

Кирилл: Мне кажется, это не проблема, но люди должны делать выбор осознанно, а не эстетически, на основе своих вкусов и предпочтений и каких-то ошибочных представлений. Мне кажется, на катехизации необходимо больше говорить о византийском обряде, давать какие-то минимальные сведения. Какие-то дополнительные материалы для самоизлечения в электронном и бумажном виде должны быть.

Нужно также говорить, что обряд — это больше, чем политический выбор. Если у тебя есть обида на поместную православную церковь, то не нужно её, эту обиду, отождествлять с обрядом и переносить на всё славяно-византийское.

Нужно говорить о существовании многих Восточных Церквей, в том числе практикующих наш, византийский, обряд.

Помимо этого, церковное право также предусматривает и процедуру смены обряда по веским причинам. Человек может спокойно принять решение об этом, написать в письме о том, что в его городе нет общины и постоянно служащего священника, нет возможности практиковать византийский обряд, или в семье у него все католики латинского обряда. Бывает, когда человек не был воцерковлён в Православной Церкви, а просто был крещён в детстве, а встретил Бога в Римско-Католической Церкви. Если есть осознанный выбор, то никто же не препятствует соблюдать любой обряд.

Иван: Второе название нашего сообщества — это «Филиал Вселенской Церкви в Башкортостане». Даже можно его первым названием считать, потом в процессе мы его упростили, оставили как девиз. Почему мы назвались Филиалом? Потому что у нас здесь общины очень разнообразные по национальному и культурному составу. В Уфе ходят на мессы африканские студенты, есть очень сильная и крепкая вьетнамская община. У них мессы вообще чудесные. Вьетнамский язык — очень музыкальный, и вся месса поётся. Есть русскоязычная община, где представители разных народов есть. А Алексеевка, где есть свой храм, вообще исторически немецкая деревня. И получается, что действительно здесь собрано множество культур — Европа, Азия, Африка. И как-то здесь, на Южном Урале, они пересеклись. Поэтому и родилось шутливое название «Филиал Вселенской Церкви». Ваш портал называется «Христианская Россия». Тут тоже я вижу смысл в неком единстве или, по крайней мере, в добром соседстве. Как я это понимаю — мы все, христиане, мы разные, но живём все в одной большой стране. Как и многим соседям, у нас не получается иногда найти общий язык. Но вот возможно ли нам всем обрести этот язык?

Кирилл: Проект для того и создавался, чтобы не рушить связи и мосты. Ещё в Челябинске, когда я только переходил в Католическую Церковь, я занимался местным порталом о жизни молодёжных обществ на приходах региона. Там мы публиковали репортажи о мероприятиях, интервью. И первые читатели «Христианской России» оттуда и пришли.

На первых порах существования «Христианской России» я хотел его строить как православно-католический проект, где мы могли бы быть едины хотя бы в каких-то основных моментах. У православных и католиков в христианском мире меньше всего противоречий, поэтому именно их мы приглашали обсуждать различные темы.

Мы довольно эффективно работали вместе с моим коллегой, который тоже когда-то работал в Челябинской епархии. Он писал различные богословские очерки, экскурсы церковные, исторические, просто публицистику, всякие колонки, рецензии.

Одним из постоянных авторов был православный публицист, литератор Артём Перлик из Донецка. Он тоже активно присылал материалы в первые годы развития портала. Чтобы оживлять сайт разными темами, мы писали новости, репортажи, обзоры книг, фильмов. Бывали и острые полемические материалы, после которых люди активно втягивались в дискуссии, отвечая друг другу лонгридами.

Ну и заинтересованные читатели приходили на сайт: не только католики, но и православные, и христиане иных конфессий: протестанты, старообрядцы, которые католической культурой заинтересовались.

Сейчас у нас уже устоявшаяся команда постоянных авторов — один православный автор и несколько католических. Мы пишем и о католической, и о православной церковной жизни, а также о событиях в сфере христианской культуры.

Иван: А всё-таки как договариваться между собой разным христианским группам? Возможен вообще диалог или нет?

Кирилл: Этот диалог является неотъемлемой частью нашей жизни, он естественный. Даже когда ты католик, в твоём окружении есть и православные. Вообще верующие из Православной Церкви в большинстве своём нормально относятся к католикам: «Вы тоже христиане». В целом людям католическая культура интересна. А вообще можно друг к другу в гости ходить, интернет-проекты совместные делать, работать в одних организациях. Кстати, бывает, что в католических благотворительных организациях могут православные волонтёры работать, и наоборот.

Ну и в целом межконфессиональный диалог неизбежен. Может выйти какое-нибудь кино на уровне «Острова» — понятно, что его и католики будут обсуждать. А в православных киноклубах могут смотреть, например, экранизации о жизни святого Франциска, чтобы попробовать разобраться в духовности западной традиции.

Иван: А как быть с таким явлением, которое встречается в основном в Интернете, очень редко с ним сталкиваешься в живом общении, когда между католиками возникают подчас яростные споры, которые могут доходить до резких выражений? Возможно ли примирить католиков с отличающимися взглядами: традиционалистов, сторонников нового обряда, католиков византийского обряда и так далее?

Кирилл: В Рунете очень просто поругаться, но зачастую в его католическом сегменте присутствует устоявшаяся публика из нескольких сотен человек, а активных и вовсе несколько десятков. Поэтому рано или поздно, если они живут духовной жизнью, они приходят к необходимости извиниться друг перед другом, выстроить какие-то нормальные отношения, даже если не дружить, то хотя бы на языке банов и оскорблений не разговаривать.

Бывает какой-то задор и желание вписывать других людей в число еретиков. Помню, я, будучи православным, открывал Википедию, читал, а затем «нёс свет» католикам, пытаясь переубедить: «А вот у вас Filioque, а вот у вас Непорочное Зачатие,учение о котором обесценивает личный подвиг в борьбе со страстями Пресвятой Девы Марии». Также я не понимал движение католиков-традиционалистов в России. Потому что если есть желание быть в древней традиции, то можно сохранять и развивать византийский обряд. И мне приходилось с ними спорить из-за латыни. Всё-таки русский язык далёк от романской группы. В любой романоязычной стране латинский интуитивно понятен, как русскоязычному человеку понятен церковнославянский. В этих странах требуются минимальные усилия, чтобы выучить латинский. У нас придётся молиться по книге. Зачем?

Также у ультратрадиционалистов часто встречается стремление критиковать каждую новость из Рима, свести её к различным обвинениям Папы, к обсуждению его личных качеств, приплести илеологизированную повестку какую-либо.

Зачастую, конечно, проблема у участников таких чатов в том, что они сидят в Интернете ночами напролёт, а на следующий день на Мессе их нет. И вера у них сводится к самоутверждению через эти споры и к мудрованию (есть такое православное словечко). Они гонятся за этими знаниями, а в духовной жизни не применяют их никак. Знают, зачем исповедь, причастие и индульгенции, а в жизни всего этого не применяют и почти не молятся. Эти люди политизированы и свои представления в Церковь привносят.

Общение возможно тут через личную встречу, потому что когда люди узнают друг друга, то лучше выстраивается диалог. Ну и в таких чатах, конечно, нужна умелая модерация, чтобы регулировать то, что там происходит.

Иван: Спасибо, Кирилл, что уделили время на эту беседу. Для нашего маленького ресурса это очень важно, и я неописуемо рад, что у нас этот разговор наконец-то получился. Всего вам доброго!