У Хэйнара есть вопросы

Канон: «Марготта»
Каноничность: очень условная :)
Пейринг: Эларьен/Хэйнар
Жанр: болтовня и флафф
Краткое содержание: эльфы, что с них взять-то…

Вечер был тёплый и яркий. Заходящее солнце бликовало на речных волнах, золотило траву и прибрежные деревья, ласково гладило по щекам эльфа, торопящегося эту красоту зарисовать.

По крайней мере, Хэйнар был абсолютно уверен, что тот рисует.

Что ещё можно делать, сидя на берегу с блокнотом и карандашом? Стихи сочинять?

Хотя, стихи — тоже неплохо, наверное. Особенно если о любви.

— Я тебя слышу, — не оборачиваясь заметил Эларьен. И поставил на бумаге решительную точку.

Хэйнар даже обрадовался, что его обнаружили. Сидеть в кустах было скучно, да и ноги затекли. Так что он с готовностью подошёл ближе и плюхнулся рядом. Помялся немного, силясь разглядеть, кому посвящены строчки в блокноте, ничего не разобрал и всё-таки решился задать вопрос:

— Это стихи, да?

— Зрение у тебя в отца? — напрямик спросил Эларьен.

— Типа того. А что?

— Это рапорт. Ухожу в отставку.

— Что? Зачем? Ты же… Ну… Недавно только… — От неожиданности у Хэйнара все слова из головы вылетели.

— Я вернулся в армию, потому что война началась. Сейчас она закончилась. Смысл оставаться? — Эл отложил блокнот, потянулся и повалился спиной в траву.

Выглядел он вполне удовлетворённым. Даже, наверное, счастливым.

— И куда теперь?

— У меня дом в Тангаре. Его, правда, наверняка уже кто-нибудь занял. Но официально он всё ещё мой, а если что — Муллен обещал помочь. А клиенты для хорошего нотариуса всегда найдутся.

Хэйнар попытался представить Эла, живущего мириной жизнью.

Не получилось. С мечом, в форме, у походного костра — легко. По-другому — никак.

Потом попытался представить форт без Эла, и стало совсем тошно. Не с кем будет поговорить, посидеть вот так на берегу, обсудить… Да что угодно обсудить! Хотя бы на отца пожаловаться!

— Отец твоему уходу не обрадуется.

— А когда он хоть чему-то радовался?

— Это точно. Только всех ненавидеть умеет, и меня в первую очередь.

— Ты не прав, — рассудительно произнёс Эларьен. — Мы оба знаем, что ты не прав. Он тебя очень любит.

— Он теперь каждый раз мне припоминает, что моя глупость стоила ему спины. Из-за этого только хуже. Как будто я совсем идиот, а он такой герой и пожертвовал собой. То есть он действительно герой, а я действительно идиот, но не обязательно же об этом каждый раз… Обидно же, ну!

— Любит, — повторил Эл. — Просто его способ выражать любовь несколько своеобразный.

— А другого способа и другой любви я, видимо, не заслуживаю. — Хэйнар поморгал на край солнечного диска, едва видимый над горизонтом, и последовал примеру старшего товарища — рухнул назад, в траву.

Вернее, попытался в траву, но неожиданно приземлился затылком на широкую ладонь.

— Осторожней, Хэйн! Там же камни!

— Ну и пусть. — Прозвучало это совсем по-детски, в духе «Вот разобью голову, умру и будете плакать». Хотя глупость, конечно. Кто по нему плакать-то будет? Точно не отец.

Эларьен в ответ только вздохнул, бесцеремонно сдвинул парня с опасного места и уложил головой себе на плечо. Ещё и по волосам потрепал покровительственно так.

Хэйнар подумал, что надо смутиться и отползти подальше, но остался лежать. Стыдно не было, было хорошо и уютно. Да Эл, может, и не подразумевал ничего стыдного. Просто по-дружески поддержал, как старший товарищ. Так же бывает. Наверное.

Он почти решился спросить и уточнить. Перебрал несколько формулировок, вдохнул поглубже, мысленно досчитал до трёх — и вместо вопроса как-то само собой вырвалось:

— Возьми меня с собой. К людям.

Эларьен вздрогнул. Такого он, кажется, не ждал.

— Твой отец… — осторожно начал он.

— А что отец? Начнёт презирать меня ещё больше? Это сложно. Он давно понял, что ничего путного из меня не вырастет.

— Ты хороший маг.

— Слабый.

— Не слишком сильный, — поправил Эл и снова запустил пятерню в волосы Хэйнара. В этот раз прикосновение было мягким, почти нежным. — Но я читал, что для магов земли это нормально. Ваша сила увеличивается ближе к зрелости. В отличие от тех же воздушников или огненных, у которых пик приходится на подростковый возраст.

— Зачем ты вообще об этом читал?

— А зачем ты сегодня за мной следил?

— Просто… — Вот теперь парень всё-таки смутился. Запоздало. — Ну, просто…

— Вот и я просто. Хотел узнать о тебе побольше.

Хэйнар запрокинул голову, ловя взглядом хоть какую-то эмоцию на лице Эларьена. Бесполезно, тот пялился в небо с мягкой улыбкой, разглядеть под которой настоящие чувства было совершенно невозможно.

Начавшие отрастать волосы торчали в разные стороны. Отец от этого несуразного безумия показательно морщился. А Хэйну нравилось.

— Ты больше голову брить не будешь?

— Решил, что достаточно. Хочу жить дальше.

— А мне в этой твоей новой жизни место найдётся?

Повисла длинная пауза.

Сначала Хэйн ждал ответа с надеждой, потом со страхом. Потом уже не ждал, просто набирался храбрости, чтоб встать и уйти. Потому что дурак. Потому что выдумал себе невесть что. Глупость спросил. Два раза.

Но поднять голову с плеча Эла было физически невозможно, её как будто гвоздями туда приколотили. Или заклинанием.

— Я сейчас встану и уйду. И мы забудем об этом разговоре, — вслух сообщил он, не особо понимая, к кому именно обращается.

— Зачем? — почти искренне удивился Эл. — Хороший же разговор. Лежи, наслаждайся моментом.

— А потом?

— А потом я тебя поцелую. Если не передумаешь и не сбежишь.

— Не сбегу, — пообещал Хэйнар. Потому что ноги стали совершенно ватные. И руки. И в голове тоже стало пусто и хорошо. Даже все вопросы исчезли. Кроме одного: — Эл, а ты рисовать умеешь?

— Конечно умею. Хороший нотариус обязан уметь рисовать. Особенно чужие печати и подписи. А что?

— Ничего. Я так и думал.

Больше у Хэйнара вопросов не было. Пока что.