Искусство в огне

Имендэ Рёхст, самый скандальный, самый известный и самый дорогой современный художник, стоял напротив Аурум в центральном зале её галереи и демонстративно игнорировал кресло, без которого он отказывался прийти на встречу, кресло, которое Аурум искала целую неделю и отвалила за него кучу денег.

— У вас тут мило, — как бы нехотя, лениво проговаривая слова, говорил Рёхст. — Давно мечтал у вас тут устроить перформанс. Место мне нравится: потолки, освещение, стены очень фактурные.

— Я рада, что вам нравится, — расплылась в улыбке Аурум, но глаза её оставались холодными и расчётливыми. — Так что вы хотите устроить? Надеюсь, что-то настолько же великолепное, как ваша «Изнанка сознания»?

Рёхст снисходительно принял лесть лёгкой улыбкой, чуть приподнятыми бровями и слегка наклонённой набок головой.

— Лучше, мадам, — всё так же лениво ответил художник. — Я назову этот перформанс «Искусство в огне». Уверен, от него подгорит у всех.

— Не сомневаюсь, — продолжала улыбаться Аурум, — и что же это будет? Меня-то вы можете посвятить? Хотя бы частично?

Рёхст не ответил, а вместо этого внезапно быстро прошёл в центр зала, резко остановился и задрал голову вверх, к стеклянному участку потолка, откуда светило солнце. Он стоял точно в луче света, падающем вертикально вниз. Постояв так некоторое время, Рёхст посмотрел на Аурум.

— Если я вам скажу, тот как же подгорит у вас? Вы тогда лишитесь удовольствия от перформанса. Я не могу этого допустить.

— Резонно, — нехотя согласилась Аурум, и они ударили по рукам.

Подготовка шла полгода. Большую часть времени Аурум занималась тем, что договаривалась об аренде кучи произведений искусства как современных, так и признанных классиков. Когда что-то найти не удавалось, Имендэ Рёхст впадал в ярость, сменяемую апатией и беспросветным унынием, но потом возвращался с вариантами замены. В конце-концов список был сформирован и утверждён. Когда же все заказанные произведения искусства были привезены и размещены особым образом (Рёхст никому не позволял входить в зал, кроме своих азиатских помощников, которые ни слова не понимали по-русски), была объявлена дата перформанса.

Собрался весь бомонд. Такого ажиотажа галерея Аурум не видела никогда. Сверкали вспышки, носились видеодроны, арт-блогеры перебивали друг друга, ведя свои прямые эфиры, официанты не успевали разносить шампанское. По залу были расставлены многочисленные произведения искусства. Всё выглядело очень стильно и одновременно академично. Настоящее, рафинированное, общепринятое искусство.

Самого Рёхста в зале не было, что вызывало у Аурум некоторое беспокойство. Она сделала всё возможное, чтобы держать взбаломошного художника под контролем, но тут оказалась бессильна. Наконец, Имендэ Рёхст появился. Он вышел в центр зала, встал в центр луча света, идущего с потолка, и жестом попросил тишины. Через пару минут зал затих.

— Дамы и господа, — всё тем же ленивым голосом заговорил Рёхст, — благодарю, что вы пришли сегодня на мой перформанс «Искусство в огне». Как вы видите, мы с вами находимся в окружении искусства. Общепризнанного. Великого. Заставляющего наши сердца биться чаще. Приводящего наши души в трепет.

Рёхст замолчал, публика принялась было аплодировать, но он тут же поднял руку, призывая к тишине.

— Но беда в том, что это искусство перестало вызывать у нас эмоции. Мы все по много раз видели каждое из представленных вокруг гениальных произведений. Я специально наблюдал за вами. Вы проходили мимо, скользя взглядами по этим шедеврам, каждый из которых достоин часового созерцания, разглядывания каждой мельчайшей его детали и восхищения её.

Рёхст снова замолчал. В этот раз ответом ему было недовольное шуршание и перешёптывание.

— Я знаю, господа, — не повышая голоса, не меняя интонацию, продолжил художник, — как подарить вам новые эмоции от уже знакомого великого искусства.

Он резко раскинул руки в стороны, запрокинул голову и закричал: «ОГОНЬ!»

В ту же секунду стены вспыхнули. Пламя охватило всё помещение по периметру. В воздухе запахло горелой древесиной и жжёной тканью. Публика первые несколько секунд обескураженно вращала головами, смотря, как полыхают произведения искусства, кто-то восхищался, кто-то фотографировал, но через пару минут пришло осознание — это пожар.

Стало жарче. Воздух наполнился дымом. Началась паника. Люди сбивались в центр, сторонились стен. Кричали. Кто-то звал на помощь, кто-то звонил в пожарную службу. Лишь Аурум довольно улыбалась, стоя в стороне от паникующей толпы.

— Мадам, — услышала она голос Рёхста, — вижу, мой перформанс вас не впечатлил.

Аурум взяла художника под руку и направилась прямо к полыхающему выходу.

— Милый мой, Имендэ, — добродушно заговорила она. — Я так рада, что доверилась тебе. Этот перформанс войдёт в историю, а с ним и я.

— Неужели кто-то из моих азиатов всё же проболтался? — спросил Рёхст.

— Нет, — ответила Аурум. — Они у тебя кремень, хотя я была очень настойчива. Просто когда мне было десять лет, загорелся наш дом. Я просидела несколько часов в ванной комнате посреди бушующего пламени. Меня спасло лишь чудо. Так что несмотря на температурные генераторы и ароматический дым, я почти сразу отличила твою крайне натуралистичную голограмму от настоящего пламени.

С этими словами они шагнули прямо сквозь огонь и вышли из зала.