Кинжал

Музыка звучала прямо в голове. Это был самый модный клуб города, с новейшей системой трансляции звука, использующей проникающее излучение, воздействующее непосредственно на участок мозга, отвечающий за слух. Ощущение было удивительное, потому что звук, воспринимаемый естественным путём (через уши), вообще был не слышен, казалось, что ты глухой и слышащий одновременно. Для того, чтобы начать слышать звуки, всем посетителям выдавали специальные брелоки, на которых находился «регулятор громкости», а по сути блокировщик музыкального излучения, с помощью которого музыку можно было включить практически полностью и наблюдать, как сотня людей дико отплясывает в полной тишине.

Стёпа, одетый в снежно белый костюм, алую рубашку и чёрные туфли, сразу уменьшил громкость почти на минимум, оставив лишь небольшое фоновое звучание — музыка здесь была хорошая и он не мог упустить шанс её послушать, пусть и преследуя совсем другие цели. Цель его сидела за VIP-столиком на балконе, одетая в длинный плащ, сделанный из ЖК-ткани, и фактически представляющий собой большой экран, по которому не прекращаясь шли видеоролики создаваемые в реальном времени нейросетью. Это был Маркус — один из самых известных светских тусовщиков и клубных блогеров. Однако Стёпа, как и многие в этом клубе знали, что у Маркуса можно прикупить «вещества, помогающие расслабиться».

Ловко проскользнув, несмотря на свой двухметровый рост и широкие плечи, мимо демонстрирующих друг другу под музыку свои тела парней и девушек, Стёпа подошёл к Маркусу, изобразил на лице стеснение и помахал рукой, чтобы привлечь к себе внимание. Маркус с кислым видом убавил громкость.

— Чего тебе, каланча?

— Давайте выйдем на балкон, — попросил Стёпа сутулясь и вжимая голову в плечи. — Мне тут как-то неуютно разговаривать.

— Иди на хер, — бросил Маркус, выкрутил свою громкость на максимум и ритмично задвигал головой в такт не слышной для Стёпы музыки.

Стёпа продолжил игру: помялся немного рядом, потом полез во внутренний в карман, достал оттуда толстую пачку денег и положил на стол перед Маркусом. Ещё секунду назад тот выглядел погружённым в музыку и самолюбование, а сейчас расплылся в улыбке и радушно посмотрел на Стёпу.

— Что ж ты сразу не сказал, красавчик, — сказал Маркус, пряча деньги под свой переливающийся кислотными цветами плащ. — Идём, я знаю короткий ход.

Они вышли и синхронно поёжились после жаркого клуба. Ветер, дующий из Пустыни, приносил с собой не только прохладу, но и мелкий песок.

— Давай по-быстрому, дружок, — заговорил Маркус, решив по-полной обработать этого длинного мажорчика. — Есть «Винт», есть «Движ», есть старое доброе «Экстази». На твою котлету могу насыпать по десятку колёс каждого.

Стёпа продолжал разыгрывать стеснение: поджал губы, переступил с ноги на ногу, зачем-то оглянулся, хотя на этом балконе никого, кроме них двоих не было.

— Мне нужен «Космос», — тихо сказал Стёпа, чуть наклонившись вперёд.

В ответ Маркус причмокнул языком и одобрительно закивал.

— Да ты знаток, дружище! — Маркус даже похлопал Стёпу по плечу. — Только это товар очень редкий. Придётся доплатить.

— А у тебя прямо с собой есть? — изобразил радость Стёпа. — Я просто нигде его найти не могу.

— Обижаешь, — Маркус расплылся от гордости. — У меня всё есть. И «кинжал» с собой, могу тебя ширнуть прямо тут.

С этими словами Маркус достал из своего плаща особую машинку для инъекций, называемую на сленге кинжалом и небольшую ампулу с прозрачной жидкостью. Он торжествующие приподнял брови, растянул самодовольную улыбку и пафосно развёл руки в стороны. А через секунду уже лежал на полу, задыхаясь от быстрого удара в солнечное сплетение и боли в вывернутой руке, в которой была зажата ампула.

Стёпа взял ампулу, затем «кинжал», присел на корточки рядом с Маркусом и приподнял его голову за волосы.

— Ещё есть? — спросил Стёпа.

— Ты охренел, — захрипел Маркус. — Я тебя закопа…

Но Стёпа не дал Макркусу договорить и силой долбанул его голову два раза о бетонный пол балкона. На нанесённый ветром песок закапала кровь.

— Ещё есть? — повторил Стёпа.

Маркус кивнул, насколько это было возможно в его положении. Стёпа отпустил его, тот сел на пол, облокотился спиной о балконные перила и полез под плащ. Маркус рванул руку, достал пистолет, но тут же получил удар ногой по запястью, взвыл от боли и уронил оружие. Стёпа сел на корточки перед Маркусом и протянул руку.

— Давай.

Маркус сплюнул кровь и достал вторую ампулу.

— Это всё, — сказал он. — У бугров тоже голяк, я последнее на продажу взял.

— Кто они? — спросил Стёпа, забирая ампулу и вставляя её в «кинжал».

— Лёнька Шульц и Орман Ежевич, — жуя слова, проговорил разбитым ртом Маркус. — Причём второй с прошлого года ушёл из бизнеса и открыл «Гонки насмерть».

— Наркоторговцы бывшими не бывают, — прокомментировал Стёпа, вставляя в «кинжал» вторую ампулу.

— Эй, ты чего кони двинуть хочешь? — спросил Маркус, заметив, что Стёпа зарядил в «кинжал» сразу две ампулы. — Там в одной-то пять доз. Можно двое суток под кайфом ходить.

— Не я, — сказал Стёпа и посмотрел на Маркуса. — Ты.

Маркус дёрнулся в сторону, но тут же получил удар ногой в спину и шлёпнулся на пол. Стёпа одним рывком перевернул накродилера на спину, прижал коленкой к полу и «пронзил», как выражаются наркоманы. Дважды.

Маркус сразу расслабился. Замычал. Закатил глаза.

Стёпа взял его за волосы, поднял голову и сильно ударил по щеке, чтобы на некоторое время вернуть его в сознание.

— За что? — прохрипел Маркус.

— Ты, урод, продал «Космос» моей сестре, — зло сказал Стёпа. — Именно ту дозу, от которой она умерла. Теперь твоя очередь.

Стёпа встал, оправил костюм и вернулся с балкона в клуб, оставив Маркуса, отбывающего в своё финальное наркотическое путешествие, лежать на полу под порывистым ветром с Пустыни, несущем с собой мелкий песок.