Подъём

Ступеньки, казалось, не кончатся никогда.

Лайт посмотрела на едва видное, нарисованное краской число 32 и остановилась, прислонившись плечом к стене лестничного пролёта.

— Ты решил убить меня подъёмом по ступенькам? — спросила она, тяжело дыша и отметила, как расходится её голос в пустых стенах недостроенного здания.

— Это лишь первый этап, — ответил Ова, присаживаясь на подоконник. — На крыше тебя ждёт такое, что я реально побаиваюсь за твою жизнь.

— Ой, только не снова! — огрызнулась Лайт. — Ты мне это заливаешь с того самого момента, как я увидела эту недостроенную стоэтажку.

— Не веришь? — Ова сделал вид, что обиделся.

— Да! — ответила Лайт. — Не верю, представь себе! Я уже сыта по горло вашими с Мо приколами! Вот уверена, Мо сидит там на верху с секундомером, а когда мы поднимемся, он скажет, что я слишком слабая и мне нужно тренироваться.

Ова закатил глаза, мысленно взывая ко всем пережившим климатическую катастрофу богам, чтобы дали ему сил довести Лайт до крыши.

— Отдохнула? — сказал он, ставя ногу на следующую ступеньку.

Вместо ответа Лайт пихнула его в бок и за три больших шага пробежала всю лестницу.

— Догоняй, гонщик! — весело крикнула она и побежала дальше.

— Не беги! Устанешь, — только и успел крикнуть Ова в догонку и побежал сам.

Следующий привал сделали на сорок седьмом этаже. Сил дойти до пятидесятого не оставалось. Даже попытка Овы подзадорить Лайт, называя её улиткой, черепашкой и ленивой жопой не дали результатов. Лайт буквально сползла на пол, прислонившись спиной к стене. Ноги гудели, мышцы бёдер жгло изнутри — казалось, они сейчас расплавят джинсы.

— На, хлебни, — Ова протянул Лайт фляжку.

— Это, надеюсь, водка? — спросила Лайт. — Помянуть мои безвременно почившие ноги.

— Лучше, — загадочно улыбнулся Ова. — Ещё спасибо скажешь.

Лайт понюхала фляжку, удивлённо подняла брови, сделала осторожный глоток, потом ещё несколько и вернула фляжку обратно.

— Похоже на хреновую минералку, — сказала она, — в которой так много полезных минералов, что они делаю вкус невозможно химическим.

— Почти угадала, — ответил Ова, тоже отпив из фляжки. — Я у Дины выпросил, её выдают спецназовцам для операций. Отлично восстанавливает силы.

— Так я тебе и поверила, — хмыкнула Лайт. — Небось Мо намешал каких-то просроченных витаминов, а ты мне тут заливаешь.

Ова лишь покачал головой, продолжая просить себе терпения.

Через пять минут, когда спецжидкость подействовала, Лайт уже вышагивала через две ступеньки впереди Овы, но всё равно продолжала настаивать, что всё дело в её физической подготовке и силе внушения, а тот факт, что совсем недавно она была уверена, что больше не сделает ни шагу, она деликатно обходила вниманием.

Последние десять этажей дались им особенно тяжело. Не помогла даже спецназовская жидкость. Ова ещё держался, а у Лайт буквально подкашивались ноги. Не оставалось даже сил на то, чтобы ругаться. Весь запас мата Лайт вылила между семьдесят девятым и восемьдесят шестым этажами.

— Осилишь последний или пойдём вниз? — спросил Ова на девяносто девятом этаже.

— Иди в жопу, — буркнула Лайт и заковыляла вперёд.

Перед дверью на крышу Ова остановился.

— Закрой глаза, — сказал он, улыбнувшись.

— Да ты издеваешься, — выдохнула Лайт.

— Ну, пожалуйста, — взмолился Ова. — Обещаю, тебе сейчас будет очень хорошо.

Лайт закатила глаза, скривила губы, но глаза всё же закрыла. Ова взял её за руку и осторожно вывел на крышу.

— Пригнись, тут низкая дверь. Идём прямо, стой. Тут ступенька. Ага, всё, ещё немного. А теперь садись.

У Лайт не было сил возмущаться тому, что они припёрлись на крышу недостроенного стоэтажного небоскрёба — откуда там что-то, на что можно сесть?! Она просто села и почувствовала, как опустилась во что-то мягкое и расслабляющее.

— Смотри.

Лайт открыла глаза. Она сидела в кресле-мешке, принявшем форму её уставшего тела. Ова сидел рядом в таком же кресле. Между ними стоял походный столик с бутылкой шампанского и двумя фужерами. Лайт одобрительно замычала.

— Ова, ты сраный романтик, — сказала она, растягивая губы в улыбке. — Ты припёр сюда всё это? Ты уже сюда поднимался?

— Погоди, — ответил Ова. — Главный сюрприз не в этом.

— Неужели у тебя тут ещё и палатка припасена, потому что спуститься я уже сегодня вряд ли смогу, — сказала Лайт.

— Посмотри направо, — сказал Ова. — Что там?

Лайт повернула голову и увидела уходящую в облака башню Крика, бликующую красными отражениями закатного солнца.

— Да, красиво, но на сюрприз как-то не тянет.

— А теперь посмотри налево, — сказал Ова полным предвкушения радости голосом.

Лайт повернула голову и увидела шпиль Рудова — второе после башни Крика высокое здание в мире. Оно светилось изнутри, создавая образ светового столба, бьющего в небо. И тут у Лайт разлилось по телу приятное спокойствие. Она сперва даже не поняла, что случилось, но интуитивно начала смотреть то на башню Крика, то на башню Рудова и наконец осознала.

Лайт застонала от нахлынувшего на неё чувства гармонии — она стояла ровно посередине между двумя самыми большими объектами мира. Ровно. Посередине. Она.

— Ова… — Лайт больше не смогла сказать ни слова — она обняла Ову и не отпускала пару минут. — Спасибо.

Так они и встретили закат, сидя на крыше, выпивая шампанское и болтая о разной романтической ерунде, стараясь не думать о том, что когда-нибудь им придётся идти вниз.