Сияние

Тоненькая черноволосая Джуди, выпускница начальной школы, вертелась перед зеркалом, любуясь собой в сверкающем платье, расшитом тысячью страз.

— Ты будешь самая красивая, Джуди, — ворковала Аурум, сидя рядом в кресле и любуясь на свою приёмную дочурку.

— Спасибо, тётя Аурум! — пискнула в ответ Джуди и снова погрузилась в свои детские сверкающие фантазии о прекрасных принцессах.

Стёпа, ученик девятого класса, стоял в другом конце комнаты и наблюдал эту сцену свысока своего подросткового самомнения. Когда они с Джуди были в детском доме, между ними завязалась крепчайшая детская дружба, настолько крепкая, что они считали себя настоящими братом и сестрой. Но с возрастом дружба стала угасать. Возможно, сказывалась смена интересов, появление у каждого друзей-сверстников и, главное, обретение безопасности в доме Аурум. Стёпа перестал чувствовать, что жизнь Джуди зависит полностью от него, как это было в детдоме.

Вот и сейчас он смотрел на Джуди с лёгким раздражением. Сперва Аурум заставила его участвовать в выборе платья, теперь вот — наблюдать за примеркой. А в это время его ждали друзья-паркурщики, которые нашли классную заброшку, где можно было отработать новый трюк.

— Стёпушка, — мягко, но безапелляционно сказала Аурум, не отрывая взгляда от Джуди, — завтра ты ведёшь сестру на выпускной.

Как на выпускной?! У него же паркур!

— Тётя, — начал было Стёпа, — у меня друзья…

— Так, — Аурум повернулась к Стёпе, что говорила о её явном недовольстве. — Ты старший брат или мутант наблевал?

Стёпа потупил взгляд, сжал зубы, но смолчал. Спорить с тётей Аурум было себе дороже.

На следующий день они с Джуди сели в такси и поехали в школу. Джуди щебетала всякую девчуковую чушь, глазея по сторонам и прыгая с темы на тему, а Стёпа хмуро слушал эту словесную шелуху, аккуратно держа чехол с платьем, чтобы не дай бог не помялось. Раздражение его росло с каждой минутой. Ещё бы, друзья сейчас пробираются в заброшку, прыгают по лестницам, делают трюки, снимают на видео, ржут как кони, а он едет на выпускной в начальной школе.

На самом выпускном стало ещё хуже. Джуди, едва нарядившись в платье, упорхнула к своим подружкам, оставив Стёпу одного в компании многочисленных хлопотливых мамочек и нескольких восторженных папаш. Ожидание превратилось в пытку. Минуты ощущались часами, Стёпа пару раз поймал себя на мысли, что посмотрел на часы трижды за одну минуту.

Объявили общую фотографию выпускников. Дети стайкой щебечущих воробьёв сбились в указанном месте, фотограф включил софтбоксы, поднял в воздух своих фотодроны, которые снимали сразу с нескольких ракурсов, чтобы потом объединить и сделать голограмму. Стёпа обрадовался — это был финал праздника. Он вместе со всеми подошёл к выпускникам, лениво окинул их взглядом и застыл, поймав встречный взгляд Джуди.

Она сияла. Причём сияла и в буквальном смысле, потому что стразы невероятно ярко бликовали в ярком свете, и в эмоциональном. Она сияла той непосредственной детской радостью, способность испытывать которую мы теряем слишком быстро. Джуди сияла счастьем. Настоящим. Рафинированным. Высочайшей степени очистки.

Стёпа невольно засмотрелся и даже пропустил момент, когда родителей тоже попросили встать вместе с выпускниками, так что его пришлось отдельно звать. А потом, когда он уже помог Джуди переодеться, когда снова аккуратно нёс платье в чехле, когда они ехали в такси домой, Джуди, всё ещё сияющая от счастья, прильнула к Стёпе и сказала:

— Спасибо, братик. Люблю тебя.

Стёпа обнял её за плечо, поцеловал в макушку и понял, что величайшее его счастье — видеть то, как сияет от счастья Джуди.