Екатерина Васильевна Мелихова
Екатерина Васильевна Мелихова с 16 сентября 1941г. значилась в списке без вести пропавших бойцов Красной Армии. Мама Екатерины Васильевны получала «похоронные деньги» в сумме 200 советских рублей за свою дочь, но ни на минуту не теряла надежды, что та все-таки жива. И вот в январе 1944г. Мария Павловна получает долгожданное письмо от дочери Кати.
Так что же случилось, что о судьбе военного комиссара ничего не было известно практически всю Великую Отечественную войну?
В 1941 г. Екатерина Васильевна работала в военно-морском госпитале №6 города Новый Петергоф в должности военного комиссара, в звании старшего политрука. Госпиталь был единственным на этом участке фронта, кто стал принимать раненых бойцов и офицеров Красной Армии. Раненые поступали непрерывно: и днем, и ночью. На территорию, где располагался госпиталь, немецкие летчики наносили авиаудары. Командованием Красной Армии было решено эвакуировать госпиталь в г.Ленинград. Эвакуация началась 10 сентября 1941г. и проводилась в основном ночью. Старший политрук Екатерина Васильевна участвовала в непосредственном эвакуировании раненых и сборе всего ценного имущества госпиталя. 16 сентября состоялся последний рейс эвакуации госпиталя. Для военного комиссара этот рейс стал роковым.
Из воспоминаний Екатерины Васильевны Мелиховой: «То памятное утро было пасмурным и прохладным. Небо покрывали тяжелые свинцовые тучи. Я была в шинели, но меня знобило. Я лежала, раненная в обе ноги, руку и голову. Потом возле меня остановилась грузовая машина. Человек в морской военной форме взял меня на руки, понес. Едва он привстал на колесо грузовика и перевалился через борт, как раздалась короткая автоматная очередь. Я упала в кузов. Голова моряка склонилась надо мной, и моя шинель намокла от крови. Приближался вечер. Стрельба затихла. Я приподняла голову, огляделась. На рельсах стоял трамвай. Окна его были разбиты. В трамвае и поблизости от него лежали убитые. На дороге догорали машины. Близ шоссе, как что-то бесконечно родное, недавно ушедшее из нашей жизни, возвышались копны сена. Потом я увидела, как со стороны залива, пригибаясь и перебегая от копны к копне, в мою сторону бегут мальчик и девочка.<…>Не знаю, как им удалось перенести меня в сарай…<…>Прежде всего были наложены повязки на мои переломанные ноги. Хозяйка Татьяна Даниловна переодела меня в штатскую одежду. Первые дни я лежала в сарае. Когда стало холоднее, меня перенесли в дом и положили в кухне на полу около стены, чтобы не задела шальная пуля. <…> В конце октября семья Даниловых была выселена из дома. Меня перенесли в поселок. Я лежала в подвале каменного здания, где жили Прасковья Даниловна и ее престарелая мать. Подвал был переполнен женщинами, детьми, стариками. Приближалась еще одна беда. Не было больше перевязочного материала и марганцовки. Раны гноились. Добрые люди отнесли меня в поселок станции Володарская, где находилась больница. А через несколько дней оккупанты издали приказ: «Освободить помещение больницы для нужд армии». Нас, тяжелораненых, погрузили на одну машину, покрытую брезентом, и через некоторое время мы были в Нарве.<…> Не прошло и месяца, как нас перевезли в Кингисепп и разместили в домах малосемейных жителей на окраине города. Меня и тетю Шуру Герасимову, раненную в щиколотку левой ноги, поселили к одинокому старику.<…> Я все еще лежала, не могла ступить ни левой, ни правой ногой. К тому же меня мучила высокая температура, которую давал начавшийся остеомиелит. У нашего хозяина почти не было никаких запасов. Мы вместе с ним голодали. Вскоре оккупационные власти направили его в богадельню, где он умер. Наверное, умерли бы и мы, если бы не соседка-эстонка. Каждый день она приносила нам несколько вареных картошек и немного молока».
Таким образом, в оккупированном немцами Кингисеппе, благодаря заботе жителей города, Екатерина Васильевна смогла немного восстановить здоровье, но ходила с трудом. В это время в городе действовали подпольщики, которые распространяли листовки, полученные от партизан. Так, старший политрук Мелихова установила связь с партизанским отрядом и уже весной 1943 г. была в его составе. Жила Екатерина Васильевна на краю деревни Лычно в доме, в котором размещался штаб отряда. В партизанском отряде она еще вынуждена была вести неподвижный образ жизни. Рана на ноге кровоточила и гноилась. В ноябре в деревню нагрянули каратели. Екатерина Васильевна Мелихова оказалась в Волосовской тюрьме, где пробыла 3 дня. Далее вернулась в партизанский отряд и была назначена редактором газеты 12-й партизанской бригады. Газета носила название «Народный мститель». В распоряжении редакции была маленькая типография «Лилипут».
Из воспоминаний Екатерины Васильевны: «В ту пору мне довелось немало поездить по партизанским отрядам, познакомиться со многими командирами и бойцами, с их нелегкой ратной жизнью... В январе 1944 года, после того как мы соединились с частями Красной Армии, три наших отряда, ранее переданных 12-й бригаде, снова возвратились в 9-ю партизанскую бригаду, которая принимала участие во многих боях на территории Кингисеппского, Волосовского и Сланцевского районах». С 12 ноября 1943г. Екатерина Васильевна находилась в составе штаба 12-й Приморской партизанской бригады. В Ленинград вернулась только в октябре 1945 года.
За боевые заслуги Екатерина Васильевна Мелихова награждена Орденом Отечественной войны, медалью «За победой над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945гг.», медалью «Партизану Отечественной войны», медалью «За оборону Ленинграда» и другими памятными медалями.
Таких стойких и оптимистичных женщин в годы войны было немало. И каждая из них заслуживает того, чтобы о ней помнили.
Подготовлено младшим научным сотрудником Кингисеппского историко-краеведческого музея Лукониной С.Н.