Нация без закона, порядка и справедливости
Когда офицер полиции Миннеаполиса Дерек Шовин в течение 9 минут держал свое колено на шее Джоджа Флойда, умоляющего о помощи, он просто следовал совету президента.
«Только не будьте неженками», - сказал Дональд Трамп в своей речи перед полицейскими на Лонг-Айленде в 2017 году, большая часть которой была посвящена банде MS-13. Аудитория смеялась. «Когда вы видите этих головорезов, со всего размаху швыряйте их в фургон, швыряйте грубо. Как я сказал, не будьте неженками».
Убийство Флойда вызвало протесты по всей стране, несмотря на эпидемию коронавируса, унесшую жизни более 100 000 американцев, оставившую 40 миллионов без работы и по-прежнему убивающую около 1000 человек в день в США. Те, кто непропорционально чаще умирает от вируса, вышли в знак протеста против того, что правительство убивает их. Трамп, который во время избирательной кампании обещал принести "закон и порядок", теперь оказался в самом разгаре "американской резни", которую он поклялся прекратить.
Другой президент мог бы попытаться усмирить беспорядки и объединить нацию, но Трамп не способен на это. Он не может сплотить американцев вокруг общей идентичности или интереса, потому что его президентство — это и есть отказ от единства, подтверждение идеи о том, что традиционные социальные иерархии Америки хороши и справедливы. Вряд ли он первый президент, который с радостью принимает эти иерархии, но он первый за последние десятилетия, кто делает это столь открыто. Закон и порядок для этого президента просто означают, что он и его идеологические союзники стоят выше закона, в то время как другие, такие как Флойд, просто подчиняются ему. Хаос, охвативший Соединенные Штаты, имеет много причин, но одна из тех, над которой президент имеет наибольший контроль, — это культура беззакония и безнаказанности, которую он культивировал и которой он пользовался. Когда вы пытаетесь навязать "закон и порядок" без справедливости, вы получаете хаос.
Моральным ядром протестов является простое требование: полиция, злоупотребляющая своей властью, должна быть привлечена к ответственности, чтобы чернокожие американцы могли жить свободной жизнью, не опасаясь, что случайная встреча с правоохранительными органами закончится для них смертью. Это требование противоречит истории Соединенных Штатов, в которой идеал равной справедливости с трудом уживается с молчаливым пониманием многих американцев, что охрана расовых границ - одно из обязательств правоохранительных органов, обязательство, которое существовало со времен рабства и до избиения протестующих на мосту Эдмунда Петтуса. Когда в 1968 году был убит Мартин Лютер Кинг-младший, Рональд Рейган обвинил активиста в собственном убийстве, сказав, что смерть Кинга была "великой трагедией, которая началась, когда мы решили пойти на компромисс с законом и порядком".
Когда белая женщина, выгуливающая собаку в нью-йоркском Центральном парке, пригрозила чернокожему орнитологу полицией и позвонив туда, сказала, что "афроамериканец угрожает моей жизни", это было взаимное понимание, что полиция существует, чтобы защитить белых людей от чернокожих. Вот почему Шовен и его коллеги были не особо против того, чтобы его снимали на видео, когда он прижал коленом шею Флойда, и почему власти в Джорджии долгое время не видели никакого преступления в преследовании и убийстве Ахмада Арбери. Расовая интеграция управлений полиции была призвана помочь привести правоохранительную деятельность в соответствие с провозглашенными идеалами, но, как и в любой другой области государственной политики, исправление вековых традиций - трудная задача, даже если вы искренне преданны ей.
Президент, который однажды призвал казнить пятерых чернокожих и латиноамериканских подростков за преступление, которого они не совершали, не просто скептически относится к реформам. Он рассматривает агрессивную защиту расовых границ как почетное призвание, которое сотрудники полиции должны принимать, а не отвергать. Спустя десятилетия после того, как он разместил в газете объявление с требованием "Верните смертную казнь и верните нашу полицию!", президент все еще отказывается признать невиновность "Пятерки из Центрального парка". И если они не совершали никакого преступления, они были виновны в том, что были такими людьми, которых, по мнению Трампа, должна преследовать полиция.
У Трампа мало столь же последовательных идеологических убеждений, как его вера в силу государственного насилия в отношении религиозных и этнических меньшинств. Во время кампании 2016 года Трамп оправдывал военные преступления американских военных против мусульман, а затем помиловал военнослужащих, совершавших их. Он поклялся игнорировать конституционные права каждого, кто является нелегальным иммигрантом, а затем помиловал Джо Арпайо, шерифа из Аризоны, известного тем, что он нарушил эти самые права.
Защитники президента часто оправдывали его комментарии, вроде тех, что он сделал на Лонг-Айленде, тем, что это лишь отражение его взбалмошной личности. Едва ли. Администрация Трампа усердно работала над тем, чтобы превратить любовь президента к внеправовой жестокости по отношению к религиозным и этническим меньшинствам в государственную политику - от тюрем для детей мигрантов до запрета на въезд в страну для жителей мусульманских стран. Как и в случае с предыдущими примерами, поощрение Трампом полицейской жестокости — это нечто гораздо большее, чем просто риторика.
Одним из первых шагов, предпринятых Джеффом Сешнсом после назначения генеральным прокурором, стало прекращение надзора Министерством юстиции за местными полицейскими управлениями. Сешнс заявил что такие расследования "подрывают уважение к сотрудникам полиции и создают впечатление, что все управление не преданно закону и справедливости". Это похоже на заявление врача, что рак может убить вас, только если вы его диагностируете, и отменяющего сдачу анализов.
Во время президентства Обамы Отдел по гражданским правам Министерства юстиции предпринял обширные усилия по искоренению неконституционных полицейских практик, инициировав больше расследований, чем любая другая администрация до этого. Основой для этих расследований стала работа реформаторов полиции, реализованная в законопроекте о преступности 1994 года, который частично был разработан потенциальным кандидатом в президенты от Демократической партии Джо Байденом. Расширение полномочий Минюста по надзору за местной полицией стало ответом на избиение Родни Кинга и беспорядки, последовавшие за оправданием офицеров, напавших на него. Другими словами, в 2017 году администрация Трампа взяла положение закона, которое было призвано предотвратить жестокость полиции и возможные протесты, скомкала его и выбросила в мусорное ведро.
В Майами следователи обнаружили "вопиюще длительные задержки в расследованиях стрельбы с участием полицейских". В Чикаго они раскрыли широко распространенную практику злоупотреблений, скрываемую "полицейским кодексом молчания", который включал в себя ложь и "сокрытие улик". В Балтиморе, по которому прокатились беспорядки после смерти Фредди Грея в полицейском участке в 2015 году, следователи обнаружили "неоднократные нарушения ... конституционных и уставных прав, что еще больше подорвало доверие общества к полиции". В Фергюсоне, штат Миссури, расследование, проведенное после протестов и беспорядков, вызванных убийством Майкла Брауна, показало, что приоритетом для местной полиции стала "максимизация доходов", а не раскрытие преступлений, что привело к тому, что полицейские старались присудить как можно больше штрафов обнищавшим чернокожим жителям города, чтобы финансировать местные органы власти. Если бы администрация Трампа не отказалась от надзора над полицией, она узнала бы, что Джордж Флойд был далеко не единственным, убитым полицейскими Миннесоты с помощью удушения коленом.
Среди полицейских управлений, в отношении которых проводилось расследование, было Управление полиции округа Саффолк, где Трамп произнес свою речь, восхваляя добродетели полицейской жестокости. В 2014 году управление перешло под федеральное управление, чтобы принять меры по недопущению дискриминации в отношении латиноамериканцев.
Расследования Минюста не были уголовными. Их целью является пресечь злоупотребления со стороны полиции и, тем самым, улучшить отношения правоохранительных органов с местными жителями и снизить уровень преступности. Когда местная община живет в страхе перед полицией, ее члены стараются минимизировать свое взаимодействие с полицейскими, чтобы не закончить так же, как Флойд.
Несмотря на снижение уровня преступности в масштабах всей страны, с раскрытием убийств в крупных городах Америки все далеко не так просто, потому что сообщества, наиболее подверженные жестоким преступлениям, не доверяют полиции в достаточной степени, чтобы обратиться к ней за помощью. Когда случайная встреча с сотрудниками правоохранительных органов может привести к вашей смерти, вы вряд ли будете искать или принимать их защиту. Эти расследования не были панацеей от дискриминации или злоупотреблений со стороны полиции и не были гарантией от беспорядков. Но они были добросовестной попыткой привести работу полиции в соответствие с равноправием в рамках закона.
В идеале, надзор за неправомерными действиями полиции должны осуществлять местные выборные должностные лица. Но то, что кажется проблемой политических мер, также является проблемой политической власти. Местные лидеры боятся власти полицейских профсоюзов, чьи политические интересы включают в себя не только обеспечение более высокой зарплаты и льгот или лучшей экипировки и оплаты сверхурочных, но и безнаказанность за преступное поведение.
"Многие из этих профсоюзов настаивали на заключении коллективных договоров, которые делают невозможным для управлений наказывать, не говоря уже об увольнении, офицеров", - пишет Мелисса Сегура из информационного агентства BuzzFeed News. "По словам общественных активистов и адвокатов по гражданским правам, эти соглашения лишают не только гражданские надзорные советы и отделы собственной безопасности полиции возможности осуществлять надзор, но даже мешают начальникам полиции. Кроме того, профсоюзы создали юридические финансовые фонды для защиты сотрудников, на которых подали в суд за неправомерные действия".
Подход многих полицейских профсоюзов усиливает кодекс молчания в отношении злоупотреблений со стороны полиции, а для тех сознательных полицейских, готовых жаловаться на коллег, социальные издержки намного выше, чем вероятность того, что коррумпированный сотрудник предстанет перед судом за нарушение закона.
«Трудно, когда кто-то что-то видит и хочет высказаться против этого. Вы чувствуете, что после этого вы будет выглядеть как плохой парень. После этого люди больше не хотят с тобой говорить», - сказал в интервью BuzzFeed News Майкл Бэйсмор, бывший чернокожий полицейский из Балтимора. «И если с тем, на кого вы жаловались, ничего не происходит, то какой в этом смысл?»
Степень влияния полицейских профсоюзов была проиллюстрирована в эти выходные, когда мэр Нью-Йорка Билл де Блазио, изначально обещавший реформировать полицию, защищал полицейских, сбивающих протестующих автомобилями, даже несмотря на задержание собственной дочери полицейскими за участие в протестах.
Полицейские профсоюзы считали усилия администрации Обамы по реформированию и улучшению полицейской деятельности, «войной с полицией», т. к. они угрожали их безнаказанности. К 2015 повсеместное распространение мобильных телефонов с камерами и их способность документировать для белой аудитории шокирующую регулярность смертоносных столкновений между полицией и чернокожими американцами заставили некоторых представителей полицейских профсоюзов пересмотреть свой подход. Но приход к власти Дональда Трампа с его безоговорочной поддержкой как расовой дискриминации, так и безнаказанности правоохранительных органов открыли новые политические возможности.
В 2016 году Братский орден полиции - крупнейший в стране полицейский профсоюз, насчитывающий более 330 000 членов, - поддержал Трампа, в то время как многие его чернокожие члены выразили свое несогласие. Доброжелательность и добрые намерения отдельных сотрудников полиции не могут перевесить фокус их политических организаций, которые, за некоторыми заметными исключениями, сосредоточены на обеспечении того, чтобы их худшие члены были освобождены от ответственности. «В период с 1996 по 2015 год, - пишет Сегура, - вступившие в профсоюзы члены правоохранительных органо столкнулись с ростом количества жалоб на неправомерные действия на 27%, что по мнению исследователей в основном связано с защитой, предоставляемой профсоюзными контрактами».
При этом среди полицейских управлений нет единства и некоторые из них отклонили предложение Сешнса об отмене соглашений о федеральном надзоре и пытались исправить историю дискриминации, особенно там, где в руководстве были чернокожие офицеры. Но политическая власть полицейских профсоюзов, безнаказанность, обеспечиваемая полицейскими контрактами, и культура молчания, поддерживаемая обоими, оставляют мало места для инакомыслия, а тех, кто идет против них, ждет позор и изоляция. Укоренившаяся правовая доктрина квалифицированного иммунитета гарантирует, что наиболее вопиющие нарушения Конституции не могут быть рассмотрены в гражданском суде. Система, которая так эффективно подавляет ответственность, не может быть преодолена добрыми намерениями отдельных должностных лиц. Это система, созданная таким образом, что ложка дегтя портит всю бочку меда. И так было еще до того, как президент призвал полицию к жестокости ради нее самой.
Глава полицейского профсоюза в Миннеаполисе Боб Кролл на митинге в поддежку Трампа в 2019 обвинил администрацию Обамы в том, что она «связывает руки и подавляет полицию». В понедельник Кролл выпустил обращение, в котором жаловался, что четверых полицейских, уволенных после убийства Флойда, лишили «надлежащего правового рассмотрения». Флойд, задержанный по подозрению в подлоге, был виноват в собственной смерти из-за своей «жестокой криминальной истории». Это мировоззрение, созвучное с трампизмом, в котором демократическая ответственность перед теми, кого вы считаете ниже себя, называется тиранией, а неоспоримая власть навязывать свою волю – свободой. Но на фоне поощрения президентом жестокости полиции, сознательного отказа его администрации от надзора, фанатичного сопротивления полицейских профсоюзов ответственности, осуждение убийства Флойда Трампом и его союзниками звучит фальшиво.
Эта идеология безнаказанности полиции, нарушающей закон, безупречно слилась с верой президента Трампа в безнаказанность для себя и своих союзников. Обе политические философии предполагают грань между теми, кто защищен законом, и теми, кто ему подчиняется. Наиболее четко эту мысль выразил второй генеральный прокурор Трампа Уильям Барр, заявив, что сообщества, протестующие против злоупотреблений со стороны полиции, «могут оказаться без необходимой им защиты». Этот принцип не применяется к президенту или другим членам правящей партии с хорошей репутацией - просто к американцам, чьи права исторически столь легко отбирали, и иногда к тем, кто выражает солидарность с ними.
Трамп позаимствовал риторику закона и порядка у Ричарда Никсона, президента, беззаконию которого Трамп сознательно подражает. Призывы Никсона к закону и правопорядку были эвфемизмом жестокости по отношению к чернокожим американцам, стремящимся к равенству. Но в 1968 году кампания закона-и-порядка была попыткой протиснуться между беззастенчивым расизмом Джорджа Уоллеса и либерализмом Хьюберта Хамфри.
Как пишет историк Рик Перлштейн в книге Nixonland, когда черный журналист спросил, что означают закон и порядок, Никсон ответил: «Для меня закон и порядок должны сочетаться со справедливостью. Вот что я хочу для Америки. Я хочу такой закон и порядок, который заслуживает уважения». Нынешние репортеры даже не пытаются спрашивать Трампа о том, что означает закон и порядок, потому что все уже понимают, что ответом будет просто насилие.
Трамп обошелся без всякой претензии на справедливость, а современная Республиканская партия закрыла все возможные пути реформирования полиции. Федеральный надзор за полицией для них это притеснение, а у должностных лиц, пытающихся провести реформу, «руки по локоть в крови». По словам Барра, возможность окружных прокуроров предъявлять разные обвинения «противозаконна», когда речь идет о «снисходительных приговорах», хотя сам он занимался снятием обвинений с криминальных подельников Трампа. Тем, кто оспаривает злоупотребления со стороны полиции, даже не позволено протестовать в тишине. Это не верховенство закона; это право сильного, начисто лишенное справедливости.
После смерти Флойда в Миннеаполисе начались акции протеста, переросшие в беспорядки, которые начались в прошлую среду вечером и продолжались в течение выходных. Протесты прокатились по всей стране, в некоторых местах имело место и насилие. В атмосфере беззакония оппортунисты, стремящиеся причинить вред другим, устроить разрушения, вандализм или воровство, найдут для себя способ воспользоваться положением. Те, кто действует из ярости или горя, могут сделать то же самое. Но независимо от того, мотивированы ли они гневом, жадностью или откровенной злобой, такие преступные действия не могут дискредитировать требования ответственности полиции или оправдать жестокость полиции. Они не могут отменить Конституцию.
Кажется, многие полицейские управления по всей стране полны решимости усилить, а не предотвратить насилие. Видеозаписи протестов показали, что «полицейские использовали дубинки, слезоточивый газ, перцовые баллончики и резиновые пули против демонстрантов, случайных прохожих и журналистов, часто без предупреждения или угроз», как сообщает The New York Times. Это было пророчество Барра: неблагодарная публика, протестовавшая против несправедливых убийств правоохранительными органами, была наказана за глупую веру в то, что их права неотъемлемы. Первая поправка, которая гарантирует свободу критиковать правительство только тогда, когда вы не критикуете правительство, бессмысленна.
На протяжении столетия беспорядки часто проходили по одному сценарию: жесткость со стороны полиции, безнаказанность, протест, эскалация со стороны полиции, а затем бунт. Эти события – лишь вершина айсберга. В основе лежат годы гнева, оскорблений и пренебрежения. Мы не знаем, как поощрение президентом таких злоупотреблений повлияло на полицейскую деятельность в городах, которые сейчас сотрясают протесты, потому что его министерство юстиции сознательно отказалось от реакции.
В разрушении нет романтики. Беспорядки для сообществ, в которых они происходят, являются отчаянными актами самосожжения, с последствиями, которые могут длиться десятилетиями. Тем не менее, исторические данные показывают, что власти часто не относятся всерьез к жалобам таких сообществ, пока не начнутся пожары и погромы. Только тогда те, кто ранее отвергал ненасильственные протесты против жестокости полиции или участвовали в их подавлении и замалчивании, стали обращать внимание и спрашивать, что может подтолкнуть таких людей к насилию.
Такие беспорядки в конечном итоге разрушительны для всех участников. Но правовая и политическая система, которая не видит преступления в убийстве чернокожих американцев полицией, пока все не будет охвачено огнем, оставляет чернокожих американцев с двумя ужасными вариантами: согласиться на систему, в которой ваша жизнь не имеет значения, или участвовать в актах разрушения и самоуничтожения, которое побуждает власти рассматривать бесполезное лишение жизни полицейскими как преступление, заслуживающее расследования, не говоря уже о наказании.
Сказать, что обида оправдана, не значит оправдывать каждое действие обиженных. Но как нация мы несем особую ответственность за насилие, совершенное полицией. Мы не платим погромщикам и мародерам деньги налогоплательщиков и не наделяем их полномочиями использовать смертоносную силу для защиты нас и наших прав, как в случае с полицейскими. Этой властью наделяем их мы, и если они ей злоупотребляют, то нам следует ее отнять.
Большинство предшественников Трампа в 20-м веке, включая Никсона, который полагал, что чернокожие неспособны к самоуправлению, были озабочены сохранением доверия к системе правосудия, пораженной неравенством. Отказавшись даже от этого, публично упиваясь идеей о том, что государственное насилие должно использоваться для утверждения традиционных социальных иерархий Америки, отрицая саму легитимность как протеста, так и социальных реформ, администрация Трампа подорвала уважение к закону больше, чем любой радикальный левый профессор или разгоряченный активист. Президент видит в законе просто насилие, кто сильнее, тот и прав. Вы можете заставить людей бояться закона под дулом пистолета, но вы не можете заставить их уважать его.
Подобно тому, как его сторонники ошибочно принимают жестокость за честность и угрозы за мужество, Трамп ошибочно принимает кровожадность за лидерство. За напыщенностью скрывается страх выглядеть слабым, поэтому он призывает к кровопролитию из-за безопасных стен погруженного во тьму Белого дома, выходя наружу, только когда протестующих разгонят слезоточивым газом, пытаясь сойти за сильного. Он не способен понять, что жестокость лишь усиливает протесты, с которыми он не может совладать.
Дональд Трамп объявил себя кандидатом закона-и-порядка. Вот как выглядит закон и порядок без справедливости: нация без закона, порядка или справедливости.
Оригинал: Atlantic
Автор: Адам Сервер
Перевел: Ян Веселов
P. S. Подписывайтесь на наш канал в Телеграмме. Если Вы хотите поблагодарить и материально простимулировать авторов канала, у нас есть Яндекс кошелёк для пожертвований.