Обеление Рима

Сторонники превосходства белой расы фетишизируют Древний Рим, но античность была более разнообразной и многоцветной, чем думают расисты.

В начале XX века итальянские патриоты изо всех сил пытались преодолеть глубокий комплекс неполноценности. С момента объединения разрозненных регионов Италии в единое национальное государство благодаря Джузеппе Гарибальди в 1861 году, политики и интеллектуалы ожидали наступления новой славной эры. Однако шли десятилетия, а результаты в экономической, культурной и дипломатической сферах оставляли желать лучшего. Националисты знали, что им нужен новый миф, чтобы добиться доверия общества и сделать Италию сильной и конкурентоспособной на мировой арене. Одни считали, что источником потенциального единства должна стать религия. Другие указывали на Возрождение и давние традиции демократического республиканизма как пример для подражания. Однако после долгих споров большинство государственных деятелей сделали выбор в пользу Древнего Рима. Пусть и довольно давно, но тогда полуостров был в центре европейских и, возможно, мировых дел. Помня об этом, националисты сознательно продвигали эту идею: они снова сделают Италию великой.

Практическим выражением этого был империализм. В 1912 году, дабы продемонстрировать свои глобальные амбиции, Италия напала на Османскую Ливию. Когда на Джанзур стали падать бомбы, поэт Габриеле д'Аннунцио написал «Песни о наших заграничных подвигах», в которых, обращаясь к духу римской богини Виктории, призывал всех патриотов вновь соединиться с «вечной памятью» о древнем прошлом и господствовать над миром, сбросив удушающую «вековую корку». Другие националисты последовали его примеру. В 1912 году был переиздан трактат эссеиста Альфредо Ориани 1889 года, в котором он писал, что Италия должна «вновь плыть по морям» и нести новую цивилизацию. Журналист Энрико Коррадини зашел так далеко, что предположил, что по дну Средиземного моря проложена скрытая римская дорога, соединяющая современную итальянскую нацию с африканскими колониями, на которые она имела «исторические права». Примечательно, что все эти авторы называли Средиземное море древним римским термином Mare Nostrum («Наше море»).

Как и весь современный колониализм, итальянский имел расистский оттенок. Фактически, одна из главных причин того, что интеллектуалы страны так отчаянно стремились представить себя однородной группой, по иронии судьбы связана со средиземноморской географией их страны. На протяжении поколений люди со всех окраин Средиземноморья, от Танжера до Стамбула, смешивались друг с другом до такой степени, что жители итальянского полуострова больше не были уверены в собственной этнической «чистоте». Поэтому в 1920-х философы, вроде Юлиуса Эволы, создали эзотерические теории об арийской «супер-расе» духовной аристократии, которая существовала в Италии со времен Римской империи и дают «истинным» итальянцам право властвовать над неевропейцами. Эти направления мысли объединились в идеологии фашизма.

Когда Бенито Муссолини пришел к власти в 1922 году, он использовал древнеримские символы: орла, фасции и вымышленное «древнее» приветствие - даже более агрессивно, чем Д’Аннунцио и его предшественники. В то же время Муссолини оппортунистически поддерживал развитие «расовой науки», поощряя антропологов и евгенистов, таких как Альфредо Никифоро и Сабато Виско, которые могли бы дать «эмпирические» доказательства того, что он назвал «врожденной жизнеспособностью» итальянской расы.

В 1934 году правительство фашистской Италии заказало создание мозаики, которая была призвана наглядно продемонстрировать, что итальянцы являются полноценными наследниками белой Римской империи. Работа, выполненная архитектором Антонио Муньосом, состояла из пяти карт, которые были размещены вдоль внешних стен древней базилики Массенцио в Риме. Четыре из них изображают римскую цивилизацию на разных этапах своего развития, от эпохи Ромула до Траяна. Однако окончательное изображение, которое Муньос завершил во время военной кампании Италии в Эфиопии в 1936 году, изображает собственный план Муссолини по захвату Восточной Африки. Муньос также разработал свои карты в соответствии с анахроничной и идеологически окрашенной цветовой схемой, уходящей корнями в «расовую науку». Все внутри «итальянского мира» - как в древних, так и в современных образах - обозначалось белым травертиновым мрамором. Все остальное было черным.

В наши дни очень соблазнительно игнорировать использование Муссолини классической древности как незначительную причуду итальянского фашизма. Однако неприятная правда заключается в том, что все крупные европейские державы проводили сравнения подобного рода, опираясь на Древний Рим. Например, Великобритания, которая боролась с Италией во время Второй мировой войны, давно апеллировала к подобной символике, чтобы оправдать свою имперскую экспансию. В XIX веке интеллектуалы самого разного политического спектра, включая Бенджамина Дизраэли, лорда Керзона, Артура Бальфура и Редьярда Киплинга, приводили в пример Рим как моральное оправдание британских вторжений в Индию на том основании, что они, белые европейцы, якобы «приносят цивилизацию» коричневым и черным аборигенам. Подобно Д'Аннунцио, в 1912 году художник Сигизмунд Гетце начал работу над серией фресок для Форин Офиса (британский МИД), на которых изобразил свою собственную фантазию на тему белой римской античности. Как и фашисты, Гетце использовал латинские и неоклассические образы для прославления господства своей страны над различными небелыми народами. Одно изображение, которое якобы показывает Царство Божье на Земле, особенно проблематично. В центре мы видим Британию, одетую в свои римские имперские доспехи. Она окружена множеством стереотипных преданных, в том числе японской гейшей и персидским воином. Между тем Африка изображается в самом низу расовой иерархии в виде обнаженного мальчика-слуги, несущего фрукты на плечах.

Миф о белом Риме настолько укоренился в западном воображении, что нашел сторонников даже за пределами Европы. Хорошо известно, что отцы-основатели США высоко ценили древнюю республику. Томас Джефферсон и Джон Адамс были большими поклонниками Цицерона, которого они считали защитником справедливости, в то время как Александр Гамильтон и Патрик Генри отдавали предпочтение Катону Младшему как воплощению свободы.

Однако их идеализм невозможно отделить от реалий расизма и рабства, которые лежали в фундаменте Соединенных штатов. Совсем неудивительно, что противники отмены рабства обращались к Риму для оправдания превосходства белой расы. В 1852 году Томас Родерик Дью, уважаемый профессор из Вирджинии, утверждал, что Древний Рим, где «дух свободы сиял наиболее ярко», добился этого лишь потому, что «рабов было больше, чем свободных людей». В 1916 году, уже после отмены рабства, юрист, зоолог и сторонник евгеники Мэдисон Грант попытался использовать страхи многих белых американцев, говоря, что черные «вытеснят своих хозяев … [как] в дни заката Римской республики».

Я надеюсь, что большинство из нас выступят против такого расистского дискурса по моральным соображениям. Тем не менее, важно признать, что, несмотря на большие различия между итальянским фашизмом, британским колониализмом и группами сторонников рабства в США, все они внесли свой вклад в создание фантазии о белом Риме, которая все еще является характерной чертой западной цивилизации. Конечно, самые разные видные фигуры этих стран, от Антонио Грамши до Франклина Д. Рузвельта, разными способами пытались дать отпор подобному злоупотреблению историей. Здесь, однако, я хочу сосредоточиться на двух менее известных аргументах, которые особенно актуальны для нашей постколониальной эпохи: во-первых, у римлян не было представления о расе в современном смысле этого слова. Во-вторых, что не менее важно, в их империи, в отличие от более поздних аналогов, ведущую роль играли люди, которых мы теперь считали бы небелыми.

Прежде чем обратиться к древнему миру, стоит развеять устойчивые представления о том, что раса - это легитимное научное понятие. Это не должно вызывать споров. Многочисленные исследования показали, что подавляющее большинство генетических аллелей человека являются общими для всего вида, и что даже среди групп, которые мы обычно называем «расами», различия слишком велики, чтобы идентифицировать отличительные, стабильные категории. Консенсус по этому вопросу сейчас настолько велик, что сам Крейг Вентер, пионер секвенирования ДНК, заявил, что «концепция расы не имеет генетической или научной основы».

Если оставить в стороне это предостережение, меня здесь интересует не биология расы, а то, как мы понимаем расу через представления о белизне. Белая кожа - нейтральное физическое свойство. Однако идея белизны имеет сильные культурные коннотации. Постколониальные теоретики, вдохновленные работами Франца Фанона и Эдварда Саида, теперь согласны с тем, что европейские державы изобрели эту концепцию во времена Просвещения как псевдонаучное оправдание своей политической экспансии. Они показали, что белизна была одновременно и объяснением, и условием европейского превосходства. Эта нормативная система несправедливо приписывала цветным все негативные характеристика и являлась основой, на которой сегодня процветает современный расизм.

Порой утверждается, что римляне посредством латыни были прародителями западной культуры. Однако, будучи членами древнего средиземноморского общества, они не имели понятия о белизне. Одна из очевидных причин этого в том, что они не были или были не вполне белыми в современном смысле слова. В прошлом такие дискуссии были в основном спекулятивными. Однако сегодня, благодаря исследованию Стэнфордского университета, опубликованному в 2019 году, у нас есть полная генетическая история Рима, показывающая, что в I веке нашей эры город-государство был населен многими народами ближневосточного и североафриканского происхождения. Таким образом, фашистская идея о том, что «это просто легенда, что большие массы мигрантов прибыли в [Италию]» - как утверждали авторы «Расового манифеста» cтраны в 1938 году, - теперь окончательно опровергнута.

Археологические и литературные источники также дополняют эту картину. Сам Вергилий, конечно, писал в своей «Энеиде», что отцы-основатели Рима были не европейцами, а троянцами, смесью анатолийцев и других азиатских и ближневосточных народов, которые пересекли море, чтобы создать новый город. Между тем, остатки домов, храмов и других артефактов на Сицилии и юге Италии ясно показывают, что азиатские греки и ближневосточные финикийцы смешивались с италийскими племенами еще в VII веке до нашей эры.

Некоторые ученые предположили, что у римлян не было никакого понятия о расе как категории. Это не совсем так. На самом деле у них было несколько слов, включая ethnos, genos и natio, с помощью которых они различали народы по семейному происхождению и которые иногда пересекались с расой. Однако их главный организационный принцип был географическим. Римляне разделяли племена современной Франции и Германии на группы, в том числе белгов, аквитанов и кельтских галлов. Эти группы они отличали от испанских иберов и галлецианцев. Что касается Африки, то они разделяли континент по месту проживания египятян, алжирских берберов, которых они называли mauri и финикийцев-пунов.

Один термин, который действительно представляет некоторые проблемы - это aethiops. Первоначально римляне использовали это слово для обозначения определенного племени: кушитских народов Нубии. Со временем, однако, авторы стали использовать его для обозначения всех народов Африки к югу от Сахары. Что необычно для латинского этнического различения, само слово, этимологически происходящее от греческого слова «обгоревший», кажется, действительно отсылало к физическим характеристикам. На практике, однако, римляне использовали это слово иначе. Когда им действительно нужно было описать темную кожу как физическое свойство, они обращались к другим понятиям, таким как melas, ater и fuscus - терминам, используемых для описания отдельных людей.

Безусловно, римским писателем были не чужды расистские взгляды, т. к. они предполагали, что определенные культуры определенных регионов проявляют определенные поведенческие черты. Во многом это было связано с их представлениями о погоде. Витрувий, например, считал, африканцев здоровыми и умными, но солнце высушивало их кровь, что, по его мнению, делало их трусливыми. Германцев же он описывал как глупых людей, но которые, столкнувшись с холодной погодой, стали сильными, со здоровым кровотоком. Важно отметить, что здесь нет иерархии, в которой «белые люди» могли бы рассматриваться как стоящие «выше» черных: в то время как Ювенал называл африканцев - каннибалами и преступниками, Сенека восхвалял их как естественных свободолюбивых людей и носителей добродетели. Важно отметить, что это были субъективные замечания. Нет никаких доказательств того, что римские институты пытались превратить любое из этих положительных и отрицательных суждений в систему, не говоря уже о «науке», претендующей на объективность. Фактически, даже самые фанатичные писатели не смогли экстраполировать белизну как показатель превосходства. Ювенал мог презирать африканцев, но он также питал отвращение к германским племенам, которых он считал выродившимися и неестественными отчасти из-за их бледной кожи и голубых глаз.

Многие люди, сознательно или нет, не осознавали важность этих различий. В XVIII веке историк искусства Иоганн Иоахим Винкельманн назвал скульптуру II века «Аполлон Бельведерский» образцом классической красоты, в т. ч. объясняя это ее белизной. Как и другие люди по сей день, он совершил ошибку, предположив, что обилие простых мраморных статуй, сохранившихся с древних времен, свидетельствует о том, что римское население предпочитало белые тела черным. Это неверно по многим причинам. Во-первых, потому что существует множество примеров статуй, сделанных из серого, розового и зеленого мрамора. Что еще более важно, как сообщают нам литературные источники, почти все такие произведения изначально были расписаны в полихромных синем, красном и желтом цветах.

Некоторые особенно упрямые критики настаивали, что большинство статуй, тем не менее, демонстрируют «европейскую физиономию». Оставляя в стороне вопрос о том, что это может означать на самом деле, мы можем увидеть из других форм искусства, таких как картины, что римские представления о красоте не были исключительно белыми. На Фаюмских портретах I-III веков темнокожие и темноглазые люди изображены в манере, явно вызывающей восхищение. Поэты тоже оставили множество од, прославляющих черные тела: азиатский врач Асклепиад сравнивал объект своего желания с «углем», который при нагревании «светится, как бутоны роз», а Марциал описывал женщину, которая «темнее ночи, муравья, смолы, галки и цикады» как идеал красоты.

Нет никаких доказательств того, что африканские римляне подвергались какой-либо серьезной дискриминации по признаку цвета кожи. Тем не менее, как и англичане и немцы, эти люди изо всех сил пытались преодолеть свою репутацию среди римлян как «провинциалов». В то время как имперская элита Рима была многонациональной, в правящем классе доминировали патрицианские семьи, ведущие свое происхождение от основавшей город знати. Это мешало гражданам, родившимся на более отдаленных территориях, подниматься по служебной лестнице. Однако это не было невозможным. На самом деле, есть множество примеров, когда небелые люди занимали респектабельные должности. Одним из наиболее распространенных способов добиться этого была военная карьера. Родившийся в современном Марокко Лузий Квиет командовал кавалерией и снискал такой престиж на поле битвы, что Траян фактически назвал его своим преемником на пост императора (однако, к сожалению для Квиет, он был убит в 118 году и не дожил до этого момента). Марис ибн Казит, отважный воин из Малой Азии, стал знаменитостью после своих успехов в борьбе с галлами.

Альтернативным путем к успеху была литература и философия. Публий Теренций Афр, который был родом из современного Туниса, написал несколько популярных комедий, которые в последующие века повлияли на таких европейских знаменитостей, как Уильям Шекспир и Мольер. Апулей из нынешнего города Мдауруш в Алжире является автором единственного сохранившегося римского романа «Золотой осел». Марк Корнелий Фронтон, оратор и грамматик, имел берберское происхождение, хотя это не помешо ему стать наставником двух будущих императоров, Марка Аврелия и Луция Вера.

Восхождение на престол Септимия Севера, возможно, является наиболее ярким примером того, как человек, которого мы теперь назвали бы «черным римлянином», достиг высочайшей должности в Риме. Септимий родился в 145 г. н.э. в Лептис-Магне, на территории современной Ливии. В подростковом возрасте он переехал в столицу и медленно продвигался по карьерной лестнице, критикуя коррупцию в римском Сенате. В 193 году н.э., заручившись значительной общественной поддержкой, он совершил успешный военный переворот и пришел к власти в качестве императора. Однако для наших целей наиболее интересным в Септимии является то, как он одновременно преуменьшал и возвышал свою африканскую идентичность. Он упорно трудился, чтобы замаскировать свой пунический акцент, и приложил все усилия, отправившись на крайний север, вплоть до Шотландии, чтобы продемонстрировать свои таланты. В то же время Септимий явно гордился своими корнями. Его ближайший советник, Плавтиан, был другом из Ливии, и он основал новый имперский корпус, укомплектованный солдатами-пунийцами, чтобы заменить преторианскую гвардию в Италии. Септимий вложил большие суммы денег в Лептис Магну на протяжении всего своего правления и построил для города триумфальную арку и большой форум. К концу II века его некогда ничем не примечательный родной город, наряду с Александрией, был одним из самых богатых мегаполисов империи.

Однако наиболее примечательным аспектом истории Севера являются не столько индивидуальные достижения Септимия, сколько то, что его династия говорит нам о расовой политике в империи. Старший сын Септимия Каракалла, по большому счету, был плохим, мстительным и несдержанным правителем. Тем не менее, именно он в 212 году н.э. принял один из самых «прогрессивных» указов римского законодательства - Антонинову конституцию, которая провозгласила, что все свободные жители, проживающие на имперских территориях, имеют право на полное гражданство.

Историки часто пытались преуменьшить важность этой меры, утверждая, что Каракалла сделал это только для того, чтобы увеличить налоговые поступления в казну. Однако его личные мотивы здесь неуместны. Факт остается фактом: в III веке молодая периферийная династия успешно объединила все народы от Германии до Сирии в одно политическое образование. Современники Каракаллы нападали на императора за его декадентство, нарциссизм, суеверия и кровожадность. Однако даже его самые громкие критики, такие как историк Дион Кассий, не выдвигали возражений, связанных с цветом кожи. Мы не можем игнорировать это молчание. В самом деле, это, возможно, говорит нам об отношении римлян к расе столько же, сколько и несколько сохранившихся фрагментированных хроник.

Нетрудно понять, почему колониальные империи орбащались за вдохновением к Древнему Риму. И республика, и империя были патриархальными обществами, которые попустительствовали военной экспансии. И хотя в определенном смысле они были космополитами, они также были ксенофобами и нетерпимы к другим культурам, которые хотели жить по собственным правилам. Однако, как я показал, идея о том, что Рим когда-либо был белым, неприемлема практически по всем пунктам. К сожалению, до сих пор это не мешает крайне правым группам воспроизводить искаженную и расистскую версию классического прошлого в своих интересах. В 2016 году члены Identity Evropa (позже названной American Identity Movement), ныне расформированной неонацистской организации, начали использовать классические статуи в качестве аватаров на своих форумах. С тех пор этот образ стал отличительной чертой сообществ сторонников превосходства белой расы.

Белый националист из США Ричард Спенсер открыто призвал к формированию нового «этногосударства», которое, как он утверждает (вопреки всей исторической правде), представляло бы собой «реконструкцию Римской империи». Среди его сторонников - члены шовинистической группы Proud Boys и инцелы, связанные с подфорумом Reddit под названием Red Pill, и которые теперь создают «классицистские» гифки, в которых приписывают вымышленные «расистские» цитаты древним писателям, чтобы «унизить либералов» (own the libs) в Twitter и Facebook.

Было бы разумно просто игнорировать эту пропаганду, если бы она не была заметна и в офлайн-режиме. В 2017 году, когда ультраправые активисты прошли маршем в Шарлоттсвилле, они сделали это с изображениями Адриана и Марка Аврелия, на которые они наложили такие фразы, как «Защитите свое наследие» и «Каждый месяц - месяц истории белых». Некоторые из мятежников, штурмовавших здание Капитолия в Вашингтоне ранее в этом году, были одеты в футболки с золотой аквилой Рима, а также с татуировками с буквами SPQR, девизом древней республики. Один демонстрант даже присутствовал на митинге с плакатом, на котором лицо Дональда Трампа было прифотошоплено поверх лица Максимуса Децима Меридия, вымышленного героя фильма «Гладиатор» (2000), с текстом «Пересеките Рубикон» (отсылка к моменту, когда Юлий Цезарь стал диктатором).

Мятежники в Вашингтоне спланировали свое восстание, чтобы опровергнуть то, что они ошибочно считали «сфальсифицированными» президентскими выборами. Однако их действия также имели символическое значение, неотделимое от неприятных истин об истории США. Организаторы четко осознавали, что римская иконография здания Капитолия, построенного порабощенными людьми, действительно представляет собой чреватую двойственность демократии, с одной стороны, и расизма, с другой. «Занимая» пространство таким причудливым театральным образом и делая селфи среди коринфских колонн, они устраняли нерешенные противоречия, все еще присутствующие в основе самих институтов. Воссоздавая американскую версию фэнтези о белом Риме, они, как и многие до них, предоставили анахроничное оправдание расизму.

С 1980-х годов и публикации Мартином Берналом трехтомной альтернативной теории генезиса греческой цивилизации «Черная Афина» (1987–2006) классики пытаются деколонизировать свою дисциплину, чтобы предотвратить подобное присвоение. Сегодня это обсуждение приобрело новую актуальность. В 2015 году Цукерберг основал Eidolon, онлайн-журнал с открытым доступом, цель которого - предоставить платформу для «Античности без хрупкости» и, как следствие, лучше информировать общественность о нюансах того, как древние народы на самом деле относились к различным вещам, включая расу. В 2017 году в аналогичном ключе коалиция ученых создала Pharos, веб-проект, который работает над противодействием крайне правому искажению прошлого путем «документирования и реагирования на присвоение греко-римской античности» посредством факт-чекинга. Однако ясно, что в самой академии по-прежнему необходимы серьезные изменения. В 2019 году во время встречи в Сан-Диего Общества античных исследований Дан-эль-Падилья Перальта, ученый-антиковед из Принстонского университета, был публично обвинен белым антиковедом в том, что он достиг своего положения только благодаря цвету кожи. Перальта ответил провокационно, заявив, что, если дисциплина не отдает приоритет разнообразию немедленно, она никогда не столкнется со своим собственным соучастием в построении идеологии белизны, и, в таком случае, должна прекратить свое существование на благо человечества.

Неизбежно дискуссии о том, как на самом деле улучшить репрезентацию и, таким образом, трансформировать канон, придется вести в университетах. Тем не менее, тем из нас, кто смотрит со стороны, не нужно смотреть дальше экрана телевизора, чтобы увидеть, где еще что-то может измениться с пользой. Подумайте, например, о том, насколько белы наши кинематографические представления о Риме. Сколько фильмов было снято, в которых рассказывается об убийстве невероятно белого Юлия Цезаря? И как мало произведений концентрируются на реалиях жизни в Лептис Магне или рассказывают о кельтах и галлах или древних берберах или эфиопах?

К счастью, за последние два десятилетия все большее число художников работали над устранением этого дисбаланса, а некоторые даже приняли приглашение «заново открыть» для себя забытые космополитические границы Рима. Роман Бернардин Эваристо «Младенец императора» (2001), повествующий о молодой девушке из Судана, у которой роман с Септимием Севером в древнем Лондиниуме, является захватывающим и энергичным произведением. Привнесение черных голосов в имперский Рим, это также политический текст, который заставляет читателей переосмыслить свои представления о древних обществах. Черный бюст классической римской богини любви «Черная Венера», выполненный Бейей Гилле Гача — прекрасное и загадочное произведение само по себе. Однако, как и роман Эваристо, оно также служит дидактическим целям, в данном случае просвещая общественность о расистском присвоении статуй из белого мрамора.

Значение Рима меняется с каждым поколением, и наше - не исключение. Тем не менее, здесь есть как возможность, так и угроза. В то время как антиковеды сталкиваются с насущным вопросом, как избавить свою дисциплину от колониальных предубеждений, у деятелей культуры есть беспрецедентный шанс помочь широкой публике познакомиться с идеей Рима, которая более разнообразна, реалистична и интересна, чем монохромные фантазии, которые доминировали в нашем недавнем прошлом. Поскольку сторонники превосходства белой расы штурмуют столицы западных стран, это не просто мелочь. Это могло бы сыграть жизненно важную роль в укреплении наших демократий.

Оригинал: Aeon

Автор: Джейми Маккей, писатель и переводчик, чьи работы публиковались, в частности, в The Guardian, Frieze и The Times Literary Supplement. Он является автором книги The Invention of Sicily (выходит в июле 2021 года).

Перевел: Ян Веселов

P. S. Подписывайтесь на наши каналы в Телеграме: One Big Union и Intellectual Dump Site. Если Вы хотите поблагодарить и материально простимулировать авторов канала, можете перевести деньги на карту Сбербанка (5469600022985568), Яндекс кошелёк, либо подписаться на регулярные денежные переводы на Boosty.