Отрывок статьи Серикова А.Е. «Дискуссия об инстинктах человека в психологии и этологии».
Современные споры об инстинктах разворачиваются, как правило, в рамках нескольких стандартных сценариев:
Первый вариант: пропоненты концепции инстинктов утверждают вслед за Лоренцем, что определенные аспекты человеческого поведения можно описать накоплением энергии инстинктов (например, голод, жажда, сексуальное желание и т.д.), врожденной реакцией на некоторые стимулы (боязнь змей и пауков), врожденными коммуникативными ритуалами (улыбка, вскидывание бровей как знак внимания к другому человеку и т.д.). Оппоненты возражают, что описанное классическими этологами инстинктивное поведение свойственно животным, но у человека поведение определяется исключительно культурой и обществом.
Второй вариант: оппоненты теории инстинктов утверждают, что классическая этологическая теория оказалась ложной, инстинктивное поведение не свойственно даже большинству животных и, тем более, не свойственно человеку.
Третий вариант: пропоненты концепции инстинктов предлагают понимать инстинкт более широко *Олдер: Это про меня, кста*, чем в классической этологии, понимать инстинктивное поведение как эпигенетическое свойство и избегать противопоставления инстинктов, с одной стороны, и обучения, с другой. Оппоненты же предлагают вообще отказаться от концепции инстинктов, раз этот термин нельзя употреблять в строгом классическом смысле.
Примером признания инстинктов у животных, но отрицания их у человека может служить статья советского психолога Гальперина «К вопросу об инстинктах у человека». Он понимает инстинкты как врожденные, не связанные с опытом программы поведения и поэтому настаивает, что их нет у человека, поведение которого зависит от воспитания и образования. Помимо научных, Гальперин прибегает к идеологическим и моральным аргументам: «Вопрос в том, совместимы ли инстинкты с общественной организацией жизни людей, с общественной природой человека, с нравственной оценкой поведения и ответственностью за поступки. И суть дела заключается в том, что они несовместимы». Приведенная цитата хорошо показывает, как работает мысль советского психолога: он не может подвергнуть сомнению то, что кажется само собой разумеющимся в его время и в его обществе. Человек - общественное существо, он несет моральную и юридическую ответственность за свои поступки, это несовместимо с инстинктами, значит, их у человека нет. У животных они есть, значит? Ведь их природа не является общественной и т. д. Однако, с биологической точки зрения наличие инстинктов совсем не обязательно противоречит социальной природе животного или зависимости отдельных аспектов его поведения от опыта…
Меннинг приводит целый ряд примеров несоответствия классических моделей действия инстинкта более поздним эмпирическим данным. Например, схема «побуждение - поисковое поведение - ключевой стимул - завершающий акт» не является универсальной. Нельзя в строгом смысле говорить о побуждениях нападения и защиты. «Если не считать хищных животных, у которых нападение на добычу есть часть их пищевого поведения, обычно животные не ищут активно объекта нападения или избегания, и оба эти типа поведения в значительно большей степени зависят от внешних стимулов, чем еда и питье. В стандартную схему биогенного побуждения совсем не укладывается реакция избегания. Она находится почти исключительно под влиянием внешних стимулов. В разные периоды специфические побуждения приписывали состоянию сна, родительскому и исследовательскому поведению. Однако критического анализа применимости этих понятий ко сну или к другим из предполагаемых побуждений проведено не было».
Исходя из подобных соображений, т. е. из несоответствия классических моделей инстинктивного поведения современным наблюдениям, некоторые авторы предлагают вообще отказаться от термина «инстинкт». Например, специалист по нейропсихологии развития Марк С. Блумберг в 2005 г. опубликовал книгу «Основной инстинкт: Генезис поведения». Сама книга в сети недоступна, но из обзоров следует, что Блумберг предлагает отказаться от концепции инстинктивного поведения на том основании, что всякое поведение животных, так или иначе, зависит от индивидуального опыта. Блумберг приводит примеры «тщательных исследований, показывающих, что в основе кажущегося инстинктивным или врожденным поведения всегда могут быть найдены факторы развития, т. е. связанные с опытом, эпигенетические».
Другой пример - статьи работающего на биологическом факультете МГУ Владимира Семеновича Фридмана. Опираясь на современные исследования, он пишет, что инстинкты действуют вероятностно даже у примитивных животных и у различных животных в разной степени сочетаются с поведением, основанным на опыте. У приматов это сочетание доходит до полного преобладания поведения, основанного на опыте, поэтому у человека инстинктов нет. «Врождённость (в смысле генетическую детерминированность) инстинктов не следует преувеличивать. Исследования показывают, что наследуется только “болванка” инстинкта - некое неопределенное действие в определённом направлении (в сторону партнёра - потенциального источника ключевых раздражителей, запускающих инстинктивный акт). В филогенетическом ряду позвоночных “врождённая болванка” инстинкта становится всё меньше и всё неопределённей, при столь же неуклонном росте формообразующей роли социальной среды в становлении нормального поведения. При переходе некоторой границы первая исчезает совсем, и поведение формируется только индивидуальным пониманием ситуации (способностью создавать концепты и дальше действовать по выделенному идеальному “образцу”) или социальной средой, воспитывающей, развивающей способности индивидов, в том числе понимание и действие, без участия инстинктов» .
С точки зрения того, кто склонен замечать в поведении человека инстинктивные мотивации, такая аргументация неубедительна. Если у животных инстинктивные программы включаются при предъявлении ключевых стимулов лишь с некоторой вероятностью и в определенной мере сочетаются с поведением, основанным на опыте, то почему такая модель неприменима к человеку?
Кто доказал, что человек никогда не реагирует автоматически на ключевые стимулы или никогда не следует внутренним накопившимся животным побуждениям? Доказуемо лишь то, что человек может сдерживать автоматические реакции, может обучаться и опираться в поведении на свой опыт. То есть инстинкт в человеке действует вероятностно. Но и животные, даже самые простейшие, ведут себя подобным образом.
Например, Фридман ссылается на исследования В. А. Непомнящих и пишет о вероятностном поведении строящего себе домик ручейника. Инстинкт ручейника задает необходимость поискового и строительного поведения. Какие кусочки материала использовать или отвергать, на какой территории это делать - во многом зависит от опыта и определяется сочетанием случайных обстоятельств. Но в этом же смысле (или по крайней мере в очень близком смысле) говорят об инстинктах и у человека. Например, человеку тоже нужно построить дом и он ищет средства это сделать, а когда не находит эти средства в одном месте, ищет в другом или другие средства и т. д. Различия заключаются, во-первых, в несоизмеримом многообразии средств и территорий у человека. Во-вторых, человек может искать не только и не столько материальные объекты на реальной физической территории (хотя многие люди, живущие в условиях дикой природы, именно этим и занимаются), сколько перебирать мысленные или виртуальные варианты средств и областей их применения, варианты образцов, которым стоит подражать для достижения своих целей. Человек может мысленно, затем виртуально в сети, а затем реально в пространстве города совершать различные действия, но они могут быть поняты как части чего-то целостного, если мы будем знать, что человек ищет средства построить дом. Человек может мысленно подыскивать способы удовлетворения голода, жажды, стремления к отдыху, удовольствиям и т. д., он может заимствовать образцы соответствующего поведения у других индивидов (это делают и многие животные), но это не отменяет того простого факта, что во всех подобных случаях в самой глубокой основе его идеальных, виртуальных и реальных действий лежит врожденная склонность к удовлетворению соответствующих органических потребностей. Стереотипные действия простых животных, связанные с удовлетворением этих потребностей, принято называть инстинктивными, несмотря на то, что проявления этих действий предполагают процесс распознавания образов (т. е. естественных категорий) и связаны с предъявлением стимулов вероятностно. Стереотипные действия людей в аналогичных ситуациях принято называть разумными или социальными и не принято называть инстинктивными, хотя отличия от поведения животных не столько качественное, сколько количественное.
Примерно такие соображения движут теми авторами, которые не отказываются от понятия инстинктов, но просто определяют его более широко, чем в классической этологии. И поэтому считают возможным применять его к описанию поведения не только животных, но и человека. Как пишет первый, еще самиздатовский, переводчик Лоренца на русский язык доктор физико-математических наук Абрам Ильич Фет, нет надобности отказываться от термина «инстинкт», «принятого такими исследователями, как Дарвин, Лоренц и Тинберген».
В новейшем 6-м издании «Поведения животных» Меннинг также обсуждает этот вопрос: «Понятие инстинкта или инстинктивного поведения все еще является привычным. Оно - часть повседневной речи и может быть использовано для обозначения как человеческих, так и нечеловеческих действий». Классическая наука исходит из четкой дихотомии: или инстинкт, или обучение. Но с современной точки зрения, пишет Меннинг, такая постановка вопроса является неправильной. «Если поставить вопрос: “Откуда взялось то или иное поведение?” или “Как оно может быть так хорошо приспособлено к обстоятельствам?”, мы должны согласиться, что простые ответы - или/или, природа/обучение - являются неадекватными, насколько притягательными они бы ни казались. Наш путь понимания - это исследование того, как генетические и средовые влияния взаимодействуют для того, чтобы формировать поведение животных по мере их развития от яйцеклетки до взрослого состояния».
Другой пример аналогичного подхода - то, как употребляет термин «инстинкт» в своей последней книге «Хозяева Земли» основатель социобиологии Уилсон. Сегодня всем хорошо известно, что отвращение к инцесту формируется в раннем детстве по отношению к тем, с кем ребенок вместе живет. То есть отвращение к инцесту является врожденным в том смысле, что существует врожденная предрасположенность к его формированию, но от опыта зависит, на кого этот запрет будет направлен. Аналогично, у ребенка существует врожденная способность к усвоению языка, но от опыта зависит, какой язык будет выучен в качестве родного. Уилсон называет такие закономерности эпигенетическими правилами и видит в их существовании суть природы человека. И их же он называет инстинктами. «Человеческая природа - это совокупность наследуемых закономерностей ментального развития, общих для нашего вида. Они представлены “эпигенетическими правилами”, возникавшими в результате переплетения генетической и культурной эволюции. Поведенческим вариантам нужно учиться, но научение это не простое, а “подготовленное”. Этот термин означает, что существует внутренняя предрасположенность к выбору определенного варианта поведения, научиться которому легко. Он воспринимается как естественный, а альтернативные варианты - как противные природе. Один из важнейших и хорошо изученных примеров - это избегание инцеста. Это инстинкт, имеющий глубокое генетическое значение, и проявление той же универсальной закономерности, которую мы видим и у других приматов» .
О каких инстинктах человека пишут современные исследователи? Существуют ли в наше время работы, посвященные обобщенной классификации человеческих инстинктов? Единственная известная мне такая работа - это книга начинающих отечественных этологов Анатолия Ильича Протопопова и Алексея Викторовича Вязовского «Инстинкты человека (попытка описания и классификации)».
Протопопов и Вязовский понимают человеческий инстинкт примерно так же, как Уилсон. Они пишут, что классическое определение инстинкта к человеку малоприменимо, так как у него почти отсутствуют ФКД, если не считать мимику и язык тела. Поэтому под инстинктами они понимают «врождённую предрасположенность (стремление, желание, склонность и проч.) индивидуумов поступать в определённых ситуациях определённым образом, но вовсе не обязательно неотвратимо-машинальную и практически фиксированную последовательность движений. Инстинктивность человека подразумевает наличие некоего, органически присущего ему стремления “по умолчанию”, и только. Человек, будучи существом более или менее разумным, может следовать этому стремлению, а может и не следовать - если «не следовать» захочет достаточно сильно. Например, стремление к питанию - безусловно врождённое у всех живых существ. Длительное отсутствие питания вызывает очень сильное чувство (голод). Однако человек, как, впрочем, и ряд других животных со сложной нервной системой, может сознательно отказываться от еды и даже добровольно умереть от истощения. А ведь речь идёт об одной из фундаментальных биологических потребностей, отрицать врождённость стремления к удовлетворению которой невозможно».
Таким образом, основной вопрос дискуссии об инстинктах заключается в том, существуют ли у человека врожденные склонности к определенным формам поведения, к предпочтению одних вариантов поведения и отрицанию других. Этологи и эволюционные психологи настаивают на существовании таких склонностей, некоторые антропологи и специалисты по психологии развития отрицают их существование.
Вопрос о том, стоит ли употреблять термин «инстинкт», является второстепенным. Это скорее спор о словах, и каждый предпочитает то словоупотребление, которое является традиционным для его научной школы. Если термин «инстинкт» понимать классически, то сегодня большинство специалистов будут против его употребления, так как инстинктов в классическом смысле этого слова почти нет не только у людей, но и у большинства животных. Если термин «инстинкт» понимать в широком смысле, то представители этологии и других биологических специальностей склонны его употреблять и сегодня. Большинство психологов, культурных антропологов и социологов предпочитают говорить не об инстинктах, а о потребностях. И тогда спор ведется о том, какие существуют потребности, как они между собой соотносятся и какую роль играют в поведении. При этом многие классификации потребностей, составленные в первой половине ХХ-го века, опираются на аналогичные списки инстинктов. Поэтому история психологических теорий мотивации и история теорий социальных институтов тесно переплетены с историей изучения инстинктов человека.