Рудники «дудки»
«Нашъ хлебъ родится не на земле, а подъ землей; наше питье не вода - а руда», так звучала призказка ардатовских рудокопов.
От побережья Оки на восток, через современную Выксу и до Первомайска (ташинский завод) протянулась рудоносная жила, спровоцировавшая появление в середине XVIII века в бескрайних муромских лесах группы чугуноплавильных и железоделательных баташёвских заводов, центром которых стала Выкса. Позднее, к середине 19 века, на местных рудах появляется Кулебакский Горный завод. Изначально все заводы работали исключительно на руде, добываемой буквально в ближайших окрестностях. Позднее, в связи с истощением собственных руд, заводы стали работать на привозном сырье, но память о рудном деле сохранилась в Выксе и Кулебаках. Так например на центральной аллее лесопосадки в Выксе 19 июля 2020 года торжественно открыли скульптуру «Рудокопы». Именно в лесопосадке 200 лет назад добывали руду для выксунских горных заводов Баташевых-Шепелевых.
В Кулебаках в память о рудниках до сих пор существует улица с одноименным названием — Рудники. До 1930-х годов существовали улицы с названием 1-ая Рудники (ныне ул.Дзержинского), 2-ая рудники (ныне ул.Куйбышева), 3-ая Рудники (ныне ул.Ермака)…
На основе материала В.К. Владимирского об особенностях промысла рудокопов села Череватова, их нелегком труде, быте и традициях можно составить полную картину жизни рудокопов. Для идентичности сохранена дореформенная орфография и пунктуация.
«АДАТОВСКIЯ ДУДКИ»
Когда въ морозную и ясную зимнюю ночь вы будете подъезжать къ селу Череватову, по дороге отъ Арзамаса, т.е. съ северо-восточной стороны,— ваше внимание, еще версты за две до села, будетъ привлечено однимъ нерядовым явлениемъ: три четверти горизонта передъ вами къ югу и западу освещены множествомъ дальнихъ огней, какъ будто передъ вами вдали большой городъ, а въ немъ какой-то праздникъ, иллюминация, или какъ будто по этимъ холмамъ раскинутъ обширный военный станъ, и горятъ безчисленными точками ночные костры... Вы невольно спрашиваете: Что это такое? «Дудки, баринъ», отвечаетъ лаконически возница.
Когда на другой день вы отправитесь изъ Череватова въ Ардатовъ или въ Саровъ, т.е. на северъ или на югъ, вы опять увидите непривычные виды: тамъ и сямъ, по холма, на белой пелене стоятъ коричневыя пятна; на нихъ соломенные щиты, подле щита дымится огонекъ; подле огонька колодезь или нечто подобное, стоитъ тутъ человекъ въ охряной одежде и вертитъ ручки вала. Что это такое? опять вопрошаете вы, - и получаете тотъ - же ответъ: «Дудки, баринъ». Что такое дудки - допрашиваетесь вы. «Рудня значитъ. Товаръ роютъ».
Въ объясненiе этихъ лаконическихъ ответовъ надобно сказать вамъ, что это местные техническiе термины. Они означаютъ, что вы находитесь въ центре довольно значительной местности, на которой добывается чугунная руда, по местному названiю - «товаръ».
Череватово - большое базарное село ардатовскаго уезда, въ 18 верстахъ отъ Ардатова, въ 18-же верстахъ отъ Сарова и въ 18 верстахъ отъ Илевскаго чугуноплавильнаго завода, въ 50 верстахъ отъ Арзамаса и верстахъ въ 60 отъ Темникова. Оно расположено на обширной, плоской покатости, на мысу, при слiянiи двухъ небольшихъ речекъ Силевки (съ востока) и Вичкинзы (съ севера), которыя, слившись, отправляются на югъ къ селу Дивееву и Дивеевскому монастырю, а затемъ къ Сарову. Слово «отправляются» надобно оговорить: летомъ и зимою обе речки находятся «на спокое» за неименiемъ воды, въ дождливую осень кое-какъ «текутъ», а около Пасхи съ неделю «бурлятъ» что твой Терекъ. Окрестные поля очень скудные, состоять изъ песчанистаго подзола, который очень скупо вознаграждаетъ труды пахаря. Луговъ очень мало, поэтому скотины много завести нельзя, отъ этаго и навозу мало, а потому и удобрена недостаточно. А на нашей земле безъ навозу чего ждать? Череватово и окрестныя деревни съ половины зимы кормятся «съ крючка», т.е. съ базарныхъ весовъ «купленымъ» хлебомъ? Где-же берутъ донегъ на хлебъ? А вотъ въ этихъ «дудкахъ», на этой «рудне», рытьемъ и перевозкой «товара», т. е. чугунной руды съ окружающихъ Череватово полей. Нашъ хлебъ родится не на земле, а подъ землей; наше питье не вода - а руда. Весь приходъ череватовскiй - село Череватово и дер. Малое Череватово - 2027 душъ обоего пола (991 м. и 1036 ж .), дивеевскаго прихода деревни Князь-Иваново и Вертьяново, жители села Канерги и Осиновки от части, кормятся отъ рудни: копанiемъ, подсеванiемъ и перевозкой руды на заводы.
Местность, по которой разбросаны рудныя местонахожденiя, составляетъ площадь верстъ шесть длины отъ запада къ востоку, и верстъ пять ширины отъ севера къ югу. Чугунная руда – товаръ- не лежитъ сплошнымъ слоемъ на одномъ какомъ-нибудь месте, а разбросана гнездами, облаками, оазисами. Этимъ руднымъ местностям есть, обыкновенно, особыя имена, напримеръ Мангазея (рудникъ близь общественнаго магазина), Быковка, Ближняя Максарка, Дальняя Максарка (по именамъ близь лежащихъ овраговъ). Пьяный, Бушуй и т.д. Местность, где руда истощилась, вся выкопана, и работа оставлена, рудникъ покинутъ, называется «обалы», т. е. место, где и шахты (дудки) и штольни (подходы, цевки) обвалились и засыпались. Время отъ времени иногда опять открываютъ работу по обаламъ, и находить остатки руды между выхолощенными пространствами. У Немецкихъ рудокоповъ (въ рудникахъ съ жилами меди) существуетъ поверье, что выработанная жила, оставленная, после опять наполняется рудою, хотя и худшаго качества. Въ доказательство указываютъ на случаи, что въ жиле напр., которую почитаютъ новою, вдругъ обретается заплывшая въ руде кирка, забытая и оставленная древнимъ рудокопомъ. Нетъ-ли подобной палингенезiи въ нашихъ рудникахъ, въ нашихъ «обалахъ», - я ничего отъ рудокоповъ дознать не могъ. ни да, ни нетъ. «Можетъ... говорятъ - вонъ и камни ростугь!» - все что ответитъ рудокопъ. Эти обалы или брошенные рудники въ начале лета представляютъ местности настолько - же красивыя, сколько некрасивы рудники вообще зимою и летомъ. Благодетельная рука матери природы спешитъ загладить следы рудокопа. Рудня - это местность, изрытая жилами, оврагами и буераками; груды глины, песку, каменныхъ обломковъ, кое где разве торчитъ полынь или качается кустъ чернобыльника. Это ровно местность между осажденною крепостью и траншеями осаждающая: вотъ тутъ лопнула бомба и вырыла эту яму; этотъ бугоръ - могила десятка бойцовъ; вотъ начало мины... И все это окрашено желтымъ, коричневымъ, охрянымъ оттенками краски далеко не ароматическаго запаха. Обалъ - напротивъ, тамъ природа уже вступаетъ въ свои права; по коричневому фону разстилается полупрозрачная сеть травъ; оставленныя, обрушевшiеся, заваленныя дудки образуютъ воронки, аршина въ два въ дiaметре и полтора глубины; многiя изъ нихъ съ начала весны полны водою и блестятъ словно маленькiя озера; сквозь зелень, убирающую скаты воронки, вылезаютъ цветы; въ сухихъ воронках – цвететъ ягодникъ, ароматическая ромашка, пыжится мордовникъ.
Но долго еще лежать этимъ местамъ в запустенiи! Близъ деревни Князь-Иванова обалъ бывшiй недавно пахотнымъ полемъ, потомъ обращенный в рудню, потомъ , по истощенiи, брошенный, ныне по немногу опять обращется въ пахотное поле. Для этаго пашня всё ближе и ближе окружаетъ ближайшую воронку; камни, по мере выкапыванья сбрасываются въ воронки; вспаханная после долгаго отдыха почва, смесь прежняго пахотнаго слоя съ пескомъ, глиною и мелкими камешками, сильно унавоживается и, годъ за годомъ, - кругъ около дудки постепенно съуживается, и она наконецъ заваливается, сравнивается съ поверхностью поля и исчезаетъ въ зелени посевовъ. Но здесь благоприятствуютъ условия местности. Деревня близко: какъ свободный денекъ хозяинъ загона собираетъ камни, заваливает дудку, везетъ навозъ –недалеко! Другое дело дальне обылы. Если-бы вся рудная местность принадлежала одному владельцу, и притомъ съ капиталомъ м съ охотою къ сельско-хозяйственнымъ занятiямъ, то, мне кажется, изъ дальнихъ обаловъ можно бы все-таки извлечь некоторую пользу: ихъ по-немногу можно зарастить лесомъ. Тогда они со-временемъ стали-бы доставлять дровяной лесъ или хоть хворостъ для плетней и пр. Земля сама собою удобрялась-бы листом, и, со-временемъ, могла-бы быть удобною для пашни или хоть для сенныхъ покосовъ и производства лесныхъ продуктовъ. Лучше чемъ ничего!
Речь о старыхъ выработанныхъ и брошенныхъ рудникахъ даетъ намъ поводъ сказать несколько словъ объ истории руднаго промысла въ окресностяхъ с. Череватова. Выше было уже замечено, что скудная почва не въ состоянии прокормить жителей, и потому череватовцы всегда прибегали къ постороннимъ отхожимъ промысламъ. Въ начале настоящаго столетия этихъ промысловъ было два: бурлачество и колодезничество.
Ремесло «колодезничество»,— исконное ремесло жителей Череватова. Бурлачество общее ремесло изчезнувшее историческое явление: колодезничество снецiяльное ремесло череватовцевъ, которое не изчезнеть до техъ поръ, пока существуетъ нужда въ колодезяхъ и колодезниках. Какъ великъ районъ или бассейнъ, подверженный влiянiю череватовскаго колодезника - не могу сказать наверное. «Въ Нижнемъ мы рывали (а за Волгой и Окой?), въ Темников!» рыли (а южнее?). Какъ убранъ хлебъ съ поля колодезники группируются небольшими, но плотными, дружными артелями и бредутъ во все стороны искать работы... Возвращаются какъ нибудь среди зимы, около новаго года, съ деньжонками, хоть не съ большими. Въ нихъ ядро нынешнихъ рудокоповъ.
Вся группа такъ-называемыхъ баташовскихъ (по местному «паташовыхъ») заводовъ въ начала текущаго столетiя пользовалась собственными рудами, на своихъ земляхъ добывала руду, своими рабочими. Наши колодезники, вероятно, за недостаткомъ работы, нанимались и тамъ работать въ рудне, темъ более, что въ прiемахъ рудокопа и колодезника много общаго. У меня нетъ подъ рукой никакихъ письменныхъ материаловъ, ни статистическихъ, ни историческихъ, и потому все, что пишу, я почерпаю изъ разсказовъ самихъ-же рудокоповъ. Если где скажу неточность, прошу изиненiя, - пишу съ чужихъ речей, «за что купилъ, за то и продаю». Летъ сорокъ тому назадъ собственные баташовские рудники начали истощаться. Наши колодезники- рудокопы стали делать свои «пробы» на своихъ поляхъ и «товаръ» оказался, а возить до Илевскаго завода - только 18 верстъ. Таково-дескать начало руднаго ремесла въ нашей местности. Древнейшiй, повидимому, рудникъ былъ «Пьяный» - противъ села, за рекой. Ходить близко, товаръ хорошiй, глубины до руднаго пласта, на косогоре, всего семь-восемь саженъ, да и кабакъ недалеко. Базаръ и кабакъ тогда находились ближе къ реке, а не въ центре села, и возвращаясь съ этой, по истине «каторжной» работы, не грехъ и немешало выпить плошечку съ устатку. Впрочемъ я несмею утверждать, что отсюда происходитъ название рудника. Это не более какъ мое предноложенie, личная догадка.
Какъ-бы то ни было, а съ легкаго начала «Пьянаго» пошли ставить пробы везде и стали находить товаръ. А тутъ еще подоспела конкурренцiя. Кроме Илевскаго завода череватовкiй товаръ пошелъ на Ермишъ, недавно выстроились заводы близь деревни Балыкова (менделеевкiй) близь Кулебакъ (Струве), а руду все требуютъ изъ череватовскихъ рудниковъ,- потому что ближе нетъ. Возятъ еще откуда-то, да очень далеко, да и качествомъ и процентнымъ содержанiемъ чугуна та руда послабее, а «нашъ товаръ подобротнее будетъ». Такимъ образомъ рудный череватовский район доставляетъ работу не одной тысяче рукъ. Роютъ череватовцы, князьивановцы, Вертьяново, Канерга. Возятъ кроме сейчасъ помянутыхъ, - быковские, осиновские, ермишинские, кулебацкiе. «Чемъ лежать – хоть лошадь кормится!»
В виду такого значенiя для окрестности, в виду того, что еще во всей губернии неть подобныхъ рудныхъ местностей, осмеливаюсь думать, что ниже приводимыя подробности о нашихъ дудкахъ могутъ иметь некоторый интересъ для читателя. Кому интересно знать, чемъ и какъ кормится мужичокъ, тот просмотритъ, надеюсь, сведения как и чем копаютъ руду, объ инструментахъ и орудияхъ, о способахъ и прiемахъ рудокопа, объ его радостяхъ и горяхъ, о веселой дележке и о грозныхъ сценах «пошла!» - «засыпало!» где гибнутъ надежды семей, где безстрашие и героизмъ этаго глиняного человека выступаютъ во всей своей дубоватой красоте, безъ театральныхъ белилъ и румянъ, а в самородной грязи и охре…
Инструмент
Наступаетъ осень, долгая и скучная пора. Полевыя работы кончены, хлебъ свезенъ и сложенъ въ копны, молотить нельзя: грязь, слякоть, дождь, снегъ. Впрочемъ жители Череватова и всегда не торопятся молотить, вопреки обыкновеiю окрестныхъ селъ и деревень и имеютъ на это основательныя причины. Съ осени, когда все молотятъ и продаютъ хлебец, онъ дешевле, череватовцы покупаютъ, едятъ съ крючка, а свой хлебъ которого очень немного приберегаютъ, для переду. Придетъ весна, ростополь; дудки рушаться, работа и возка руды прекратится, хлебъ с половины зимы вздорожалъ, да за бездорожицей и подвозу нетъ: тогда примемся за свой хлебецъ. Пока можно, мы кормимся рудней и дешевым привозным хлебом, когда нельзя – беремся за свой.
Итакъ наступаетъ поздняя осень, и скоро нападетъ зима. Рудокопы припасаются к своему тяжкому заработку.По вечерамъ товарищи по прошлогоднимъ работамъ «руднаго сезона» опять сходятся и совещаются и такимъ образомъ понемногу образуются «артели». Число членовъ артели смотря по обстоятельствами бываетъ различно. Самое малое число, необходимое - трое. Одинь въ глубине дудки роетъ товаръ (руду) или землю, другой подвозить его въ кадушке къ устью дудки, третiй вывертываетъ на верхъ. Когда товаръ окажется и подастъ надежду на хорошую добычу одинокiе рудокопы, почему нибудь неуспевшiе составить артель свою, присоединяются къ готовымъ артелямъ - «вкупаются в артель».
При этомь обычай требуетъ «поставить», т. е. сделать угощенiе членамъ-учредителямъ артели и конечно самому выпить съ ними, Чемъ и скрепляется ихъ союзъ. Другихъ сколько нибудь особенныхъ обычаевъ кажется нетъ. Бываютъ исключенiя , да редко: одна, напримеръ, артель, основалась однажды на непьющихъ, и пьющихъ не принимала. Иногда дается обещанiе не употреблять матернаго слова. Сынъ земли имеетъ великое, отчасти языческое почтенiе къ своей кормилице. Рудокопъ не спустится подъ землю «не въ очищенiи»: исправлять естественныя потребности - онъ выходитъ на верхъ, ругаться матерно подъ землею тоже грехъ: разгневанная Цибелла задавитъ дерзновеннаго! Впрочемъ и въ среде рудокоповъ не мало свободно мыслящихъ людей, который стоять выше этихъ предразсудковъ старины. Цивилизацiя и скептицизмъ залетаютъ даже и въ дудки!
По окончанiи работъ благополучномъ и съ выручкой артель служить благодарный молебенъ. При начала работъ служать, но почему-то редко. Видно принимаются «помолясь Богу» - дома.
Выбравши, «облюбовавши» место, артель принимается за дело. Начерчивается на земле кругъ въ аршинъ въ диаметре, и пускаются въ дело инструменты, о которыхъ надобно сказать несколько словъ. Все «инструменты и снасти», выдаются тою рудною конторой, на земле которой производится копанiе руды. Рудокопы приносятъ съ собою только свою силу и терпенiе. Контора ведетъ особую запись лопаткамъ, клюшкамъ, болт амъ , грохоткамъ, канатамъ, кадушкамъ и пр. Она по опыту знаетъ на, сколько хватитъ каната, сколько убудетъ клюшки и пр. Чтобы рабочiе не крали и не пропивали конторскихъ вещей, требуется испорченную вещь представить въ контору, и тогда вместо нея, будетъ выдана новая, безъ всякаго взысканiя за перешибленную клюшку, оборванный канатъ. Только трудись, значить, а хозяйскаго добра не жалей.
Итакъ работа начинается. Идетъ въ дело полукруглая железная лопатка съ коротенькою ручкой и быстро образуетъ узенькую дудку. Какъ въ ней повертывается рудокопъ и, подрывая нодъ собою землю успеваетъ выбрасывать, - трудно представить. Я уверенъ, что въ шанцевыхъ и минныхъ работахъ череватовцы были-бы первые молодцы. Места занимаютъ мало, работають быстро, долго, неутомимо, и дело видимо ростетъ. Выкинутую землю разравниваютъ кругомъ, и образуютъ круглую или четвороугольную платформу - «точекъ» - отъ слова токъ, гумно.
Когда земля камениста или промерзла, и лопатка ее не беретъ, пускаютъ въ дело «клюшку» . Это железная полоса въ дюймъ толщины, въ аршипъ длины, въ несколько фунтовъ весомъ. Одинъ конецъ заостренъ, а другой загнутъ въ виде буквы Г, отъ чего и происходить названiе клюшки. Клюшка это вечный товарищъ рудокопа отъ колыбели до могилы. И могилу рудокопа выроетъ таже клюшка. Рытье могилы въ другихъ селахъ въ средине зимы, когда земля промерзла на аришнъ и более, сущая надсада. Съ легенькими кирками, съ лопатами, съ топориками-тупицами, безъ навыка, бедные могильщики бьются но двое сутокъ, разводятъ яму съ овинную и приходятъ въ отчаяние. У насъ не то! Клюшка не свой братъ! Быстро, точно, скоро, верно работаетъ она - въ полдня готова могила, вымеренная какъ гробъ, отстроганная какъ столярный гробъ, верная и точная какъ сама смерть - на то клюшка!
За то ужъ не рудокопъ тотъ, кто заложилъ и пропилъ клюшку!
Иногда другая, соперничествующая артель, зная или предчувствуя удачу нашей артели, ставить свою дудку подле нашей рядомъ, чтобы целую зиму заедать наше счастье. Тогда происходить ожесточенная схватка, доходить дело до клюшекъ. Впрочемъ до убiйства и даже до увечья, до суда дело не доходитъ. Рудокопы соседнихъ дудокъ, хладнокровные зрители, разнимаютъ и третейскимъ судомъ разбираютъ «по закону, по правде»; виновные покоряются. Дело въ томъ, что давнимъ обычаемъ и молчаливымъ согласiемъ всехъ освящено какое-то разстоянiе, ближе которого нельзя, незаконно ставить дудку другой артели. Погонной мерой при этом служитъ таже клюшка.
Итакъ дудка начата и быстро идетъ въ глубину. Наконецъ она стала въ ростъ человека. Землю стало трудно выкидывать на верхъ, пора ставить «баранъ».
На устье дудки кладется четвероугольный деревянный срубъ в одинъ венецъ, чтобы края отверстия не обивались, не осыпались. По двумъ сторонамъ устья врываются не толстые столбики аршина полтора вышины, «сошки», а на нихъ кладется баранъ. Это валъ аршина въ два длиною и въ четверть толщиною съ железными наконечниками и двумя ручками, какой нередко встречается на деревенских колодезяхъ, и съ желехнымъ кольцомъ посреди ручекъ. На это кольцо навязывается «канатъ» - веревка пальца въ два толщины, а на ней, на нижнемъ конце, горизонтальное полено, четверти три длиною, такъ называемый «кляпень».
Товаръ
Дудка наша уходитъ все дальше и дальше въ землю; баранъ то и дело выноситъ кадушки, и рудокопъ-копатель и рудокоп-баранщикъ, между делъ, могутъ изучать наслоенiе пластовъ, первый по вертикальной скале внутри дудки, второй- потому, что выноситъ кадушка. Вотъ идёт темносерая замля-верхъ, вотъ слой желтой глины, вотъ мелкий песокъ охряного цвета. Пришелъ песокъ и у рудокоповъ начинается новая забота. Рыхлый песокъ не можетъ держаться отвесными стенами, какъ глина; онъ «пойдет», - станетъ сыпаться в дудку; его необходимо «забирать», удержать стенами вроде колодезного сруба – «заборками». По непростительной скаредности и скряжничеству рудных контор заборки эти выдаются преступной тонины. Представьте сосновыя или елевыя дранки толще линейки и много тоньше ладони. Эти утлыя платинки, по мере углубления въ слой песку, срубаются въ лапу, как колодезный срубъ, и должны выдерживать давленiе громадного слоя песку въ продолженiе целой зимы на пространстве отъ верхняго венца до нижняго, иногда въ три и шесть саженъ. Отъ действiя атмосфера, подпочвенныхъ водъ заборки иногда «выдуваетъ», т.е. средина каждой заборки выгибается внутрь дудки. Если при этомъ хоть одна заборка не выдержала и лопнула, да во время работъ, - наступает страшная, грозная катастрофа, ужасъ которой трудно представить и нельзя описать. Мы надеемся еще воротиться къ этому предмету, но еще разъ повторимъ, что разчетливость конторъ отвратительна и возмутительна.
Песокъ мы прошли, слава Богу, попадаетъ опять твердый слой: глина или известковый разборный камень, кремни. Иной разъ встречается «вапъ», который составляетъ дурной признакъ: подъ нимъ товаръ редко встречается, значитъ дудка ведена напрасно. Вапъ - это темнокрасная глина, очень сходная цветомъ съ мумiей. Крестьяне ею красятъ дуги, ставни оконъ, рамки картинъ.
Решительным признакомъ, что руды дальше не будетъ и ждать нечего служитъ жагра, - особенный беловатый камень, попадающийся саженяхъ въ десяти, двенадцати. Пока не встретилась жагра, надежда не потеряна, и мы роемся и наконецъ встречаемъ желанный – товаръ, руду.
Руда – это, кто не видалъ ее камень, въ которомъ перемешаны слои чугуна, какъ будто черепки разбитой заржавленной сковороды, въ темнокоричневой массе темной охры; въ полукруглыхъ раковинахъ почти чистаго чугуна заключаются иногда, какъ ядро въ скорлупе, комки (сердце) съ миндалину величиною, охры или краснаго итальянскаго мелу. Общимъ видомъ комья руды напоминаютъ заржавленныя окалины, что валяются около кузницъ. Чемъ больше слоевъ чисто чугунного цвета, темъ богаче процентное содержанiе чугуна – до 50% ; чемъ более и землистее товаръ, темъ беднее чугуномъ. По внешнему расположенiю частей въ рудномъ слое товаръ бываетъ «разборный», мелкiй, кусками отъ ореха до кулака, легкiй для рудокопа, спаяный глиною, охрой, или сплошной, крупный, крицами съ голову, съ чурбакъ, такъ что иногда одна крица наполняетъ кадушку. Для отбивания крицъ отъ скипевшейся массы употребляются железныя клинья, клевокъ, инструментъ въ роде остраго молотка или клюва птицы, и балда, молотъ из чугуна на деревянной рукоятке. Этотъ «сплошной» товаръ добыченъ, но солонъ рудокопу.
Направленiе слоя руды по большей части горизонтальное, изредка наклонное къ горизонту или восходящее подъ небольшимъ угломъ. Толщина слоя руды тоже различная, начиная съ четверти аршина и доходя местами «печи» (родъ залы) до сажени. Это чрезвычайная редкость и чрезвычайное счастiе рудокопа. Этотъ труженикъ, принужденный, то лежа, то, сидя на корточкахъ и согнувшись, бить тяжелой балдой, упрямую скалу руды, тутъ может распрямиться во весь ростъ, как на воле и работать во весь махъ. «Раззудись плечо, размахнись рука!» Но увы это счастiе очень редко!
Угрюмый работникъ въ темномъ царстве гномовъ видитъ иногда редкiя явленiя природы. Идётъ толстый слой вапа съ белыми прожилками глины на манер мрамора и вдругъ изъ него появляется струя газа, мешаетъ дышать, гаситъ свечи, велитъ выходить на верхъ. Это явление чаще бываетъ передъ оттепелью по осени и к весне. Нечего делать. Ведутъ рядомъ параллельную дудку и пробиваютъ между ними горизонтальную «проходку». Тогда образуется теченiе воздуха, уноситъ газъ, и позволяетъ вновь начать работу. Одно неудобство: обыкновенно въ дудкахъ и подходахъ очень тепло, работаютъ въ одной рубашке, а тутъ образуется сквозной ветеръ, и леденитъ мокрую рубашку рудокопа. В такомъ случае, как скоро газъ удаленъ и пересталъ прибывать въ дудку, - вентиляторъ надо закрыть: свечи станутъ гореть ровнее и дудка опять нагреется.
Въ другой разъ изъ стены дудки или трещины подхода вдругъ со свистомъ вырывается ветеръ… Вероятно тамъ рядомъ есть пустота, пещера – да рудокопу что за дело?
Иной разъ, отбивая куски руды, онъ вдругъ образуетъ брешь, пролом въ какую-то пустоту. Светъ свечи, направленный туда, показываетъ тихое пространство воды, уходящее во мракъ. Надо-бы конечно разузнать, что это за подземныя озера, - да рудокопу до того ли? Притомъ-тамъ, во мраке неизвестности, живетъ неопределенная угроза ужасающей кары за дерзновенное любопытство, дерзающее приподнять завесу тайны съ неисповедимаго…
Рудокопы люди умные,
Сами могут разсказать!
Впрочемъ, откровенно говоря, такiе водоемы встречались только на одномъ руднике «Мангазея», и никакихъ разсказовъ, предположенiй, легендъ объ нихъ не существуетъ. Чаще въ дудку просачивается слабая струя воды и делаетъ положение рудокопа и неприятнымъ и смешнымъ. Целый уповодъ он валандается в жидкой глине, и вылезая изъ дудки весь оказывается окрашенным в жидкую желтую охру… Смейтесь кому охота!
Подходъ
Припомните, что этимъ именемъ называется горизонтальная галлерея, идущая вдаль отъ места, где дудка достигла поверхности руднаго пласта. Смотря по богатству залежи, по числу рабочихъ въ артели, и по направленiю, куда пошелъ пластъ, подходы иногда ведутъ несколькими радiусами въ виде веера и т.п., что бываетъ очень редко.
Скажемъ сначала, какъ укрепляется эта галлерея сверху и съ боковъ. На полу, вы помните, настланы шпалы. По бокамъ противъ нихъ, у стенъ, поставлены колонки - «подполки» (вернее подпорки) – эдак съ полъаршина одна отъ другой по стене и вышиною равные вышине галереи, обыкновенно около аршина (чтобы можно было ползать съ кадушкой). На нихъ поперегъ галереи, положены перекладинки в общiй видъ галлереи можно представить въ виде анфилады оконныхъ или дверныхъ рамъ идущихъ то прямо, то изгибами.
Для выноса земли и руды изъ подъ земли употребляется «кадушка». Это обыкновенная крестьянская квашня. На верху къ ней приделываются мочальные ушки, въ роде техъ . какiя делаются у сакъ-вояжей. Когда надобно кадушку спускать или поднимать, эти ушки надеваются на кляпень; когда надобно кадуш ку отцепить - снимаются. Подъ дномъ кадушки подделываются два полена съ закругленными концами – «полозки». Когда товаръ найдется, па дне дудки выбивается «печка», родъ маленькой комнаты и отъ нея начинается и ведется въ ту или другую сторону горизонтальная галлерея (штольна) по здешнему «цевка» или «подходъ» (траншея), иногда очень далеко. Таскать кадушку съ товаромъ изъ глубины этой галлереи до устья дудки, самая тяжолая работа, а поручается обыкновенно младшимъ членамъ артели, парнямъ: они тоньше и поворотливее. Для облегченiя движенiя по всей галлерее черезъ полъаршина положены корокiя поленья - «подполки» - (шпалы), по которымъ и едетъ кадушка на своихъ полозкахъ и везетъ обыкновенно около двухъ пудовъ руды. Подъехавши къ устью дудки, кадушка кричитъ на верхъ, оттуда спускается канатъ; возница надеваетъ ушки на кляпень, даетъ знакъ, баранъ начинаетъ вертеться и поднимаетъ кадушку на верхъ, а возница прячется въ нишь печки или въ подходъ.... Бывали случаи, что кадушка срывалась, или просто падалъ изъ нея кругъ, комъ руды и неосторожный возница платился.... Въ продолженiе моей службы одинъ парень былъ убитъ (т.е. вскоре померъ отъ сотрясенiя мозга) паденiемъ куска руды въ голову. По странному стеченiю обстоятельствъ на другой годъ почти объ ту-же пору пустая кадушка слетела его брату въ голову: этотъ уцелёлъ, только похворалъ немного.
Надобно сказать еще несколько словъ о щите. Верхнему рудокопу, который вертитъ валъ (баранщику), достается иной разъ очень жутко: сильная вьюга слепитъ ему глаза, или морозный ветеръ пронизываетъ его насквозь, и гаситъ огонь, который постоянно горитъ подле него для закуриванья трубки, для согреванiя окоченелых рукъ. Для защиты его со стороны ветра ставится щитъ, т. е. ширма изъ соломы и прутьевъ связанная, около квадратной сажени величиной. За щитомъ все-таки полегче. Уходя съ работы и снявши баранъ, для предосторожности, этимъ щитомъ и покрываютъ устье дудки или закладываютъ досками.
Иногда, по непростительной небрежности, эта предосторожность несоблюдается и выходятъ истории. Разскажу для примера две: одна случилась до моего поступленiя въ приходъ, другая при мне. Крестьянка деревни Князь-Иванова, урожденка сельца Силева, въ осеннюю родительскую субботу пошла въ Силево помянуть своихъ родителей. Рано утромъ напекла блиновъ, наклала ихъ въ кошель, и отправилась на свету въ путь, - версты четыре или пять. Чемъ идти обычной дорогой, короче пройти тропой черезъ рудню. Въ сумраке утра, ослепляемая вьюгою, бедняга шла - шла, да и влетела въ дудку. За молитвы родителей Богъ спасъ: не убилась. Она была тепло одета, накутана, да за плечами кошель съ блинами - это и затормозило ея паденiе въ узкомъ цилиндре дудки. Что-то размышляла она въ своемъ уединенiи, пока родные хватились ее? Навели справки въ Силеве, думали занемогла, осталась погостить - не тутъ - то было. «Посоха» (розыскъ, рекогносцировка) наткнулась на открытую дудку и вытащила затворницу. Пищи съ ней было довольно, питья не было, да надобно думать, что ей было не до еды, въ этой живой могиле.
А вотъ другой случай. Есть у насъ въ селе крестьянинъ Иванъ Афанасьевичъ Мозговъ, 53 летъ, православный. Отъ прочихъ онъ отличается двумя приметами: физическою и нравственною. Нравственная - любитъ выпить зело, физическая - хромаетъ нога, косо вставленная, во время хожденiя описываетъ странныя полу, круги. Поэтому отъ своихъ соседей и собутыльниковъ получилъ особенную кличку: «Нога». Для краткости речи мы и будемъ звать его этой фамилiей. Разъ этотъ Нога вздумалъ сходить въ гости, къ своимъ роднымъ, въ деревню Малое Череватово. Вздумано - сделано. На дорогу Нога немножко выпилъ для храбрости. Посидевши въ гостяхъ и нагрузившись достаточно, Иванъ Афанасьевичъ простился и пошелъ домой, но домой не попалъ. Вы наверно предчувствуете, что онъ угодилъ въ дудку и не ошибаетесь. Утромъ домашнiе взыскались Ноги: нетъ Ноги! Искать, Нашелся догадливый человекъ, который apriori составилъ такое заключенiе: 1) Иванъ былъ пьянъ, значитъ не шелъ наезженой дорогой, а писалъ мыслете; 2) Иванъ – «Нога», значитъ онъ писалъ по свежему снегу iероглифы съ росчерками. На основанiи такихъ заключений пошли искать Ногу, по вышеписаннымъ приметамъ. Оказалось, что Нога неразумно ушелъ въ сторону, прямо противоположную с. Череватову, зашелъ на рудню и слетелъ въ открытую дудку внизъ головою. Вотъ-те Нога! Дудка 18 саженъ! Иванъ Афанасьевичъ однако оказался живъ; сидитъ по колени въ воде, должно быть ногу размачиваетъ, и уже трезвъ...
Вытащили беднаго Ивана разбитаго, но целаго. Исповедался, причастился, соборовался, полежалъ недельки две и оправился. Спрашивается: какъ онъ не разбился съ такой высоты? Вероятно и тутъ помогла ему нога. Согнутая колонка и носокъ лаптя чертили по стене дудки, и были въ роде тормоза, да воздухъ, впираясь подъ нимъ, поддерживалъ его какъ парашютъ. Что ему казалось, что весь онъ разбитъ— это просто следствiе страха или еще вернее ревматизмъ отъ сиденiя въ холодной ванне больше положеннаго. Алкоголь заранее принятый, послужилъ ему очевидно въ пользу: иначе онъ могъ-бы простудиться посерьезнее и умереть отъ зазноба, а не отъ ушиба. Видно, нетъ худа безъ добра, полушубокъ служитъ парашютомъ. Вотъ образчикъ мордовскаго salto mortale.
А вообще-то говоря, путешествие въ дудку, даже и не такимъ эксцентричнымъ способомъ, не имеетъ никакой приятности, и производитъ, особенно на непривычнаго, подавляющее впечатление. Постепенно густеющiй мракъ, уединенiе и глубокая тишина, можетъ быть увеличивающееся давленiе воздушнаго столба, запахъ земли – все вместе производитъ какое-то унынiе, сжиманiе сердца… Впрочемъ это не страхъ, что вот-вот задавитъ, либо веревка лопнетъ, - нетъ объ этомъ какъ-то мало думается. Это смятенiе духа передъ неизвестнымъ, но действительнымъ, молчаливымъ, но ужасающимъ. Это схожденiе въ преисподнюю…
Источники:
http://www.gttp.ru/MP/mp_84.htm
https://xn--80ady2a0c.xn--p1ai/32804-rudokopy.html
Владимирский В.К. Ардатовские дудки / Нижегородский сборник под редакцией А.С. Гациского. 1880. Т. 8.
А.В.Маскаев, 2021 г.