О благотворительности купца Д.И.Михеева
В дореволюционной России купечество играло огромную роль в развитии частной благотворительности. Близкие к народу, отличающиеся религиозностью купцы во всех уголках Российской империи подчеркивали свой коммерческий успех размахом благодеяний и затраченных средств. Частная благотворительность в конце XIX века достигла уровня национальной. Для купечества служение обществу было спасением души, гарантией уважения и признания в обществе. Именно религиозная благотворительность (финансирование строительства церквей, монастырей и иные виды пожертвований в пользу церкви) была важным направлением для купцов.
Ярким примером религиозной благотворительности является деятельность знаменитых в прошлом кулебакских купцов Семена Кузьмича Саламатова и Дмитрия Ивановича Михеева. Оба щедро жертвовали на содержание церковного прихода, но далее речь пойдет именно о Дмитрии Ивановиче.
Чтобы понимать масштаб личности, необходимо проанализировать деятельность и поступки. Будучи человеком не местным, ведь родился он при знаменитом Илёвском чугунолитейном заводе, сколотил своё громадное, даже по купеческим меркам состояние, на чужой стороне по сути с нуля. Являлся купцом 2-ой гильдии Ардатовского купечества.
Личность и характер Михеева полностью соответствовали образу купца, так живописно изображенных в произведениях Мельникова-Печерского, со всеми патриархальными устоями и традициями. Семья Михеевых была большой и многодетной, кроме этого, Дмитрий Иванович постоянно привечал у себя в большом и просторном доме нуждающихся, бездомных, странствующих и голодающих.
Он прекрасно понимал необходимость получения образования, хотя сам имел только начальное, поэтому обеспечил хорошее образование не только своим детям, но и выстроил на собственные капиталы (1000 руб.) в Кулебаках церковно-приходскую женскую школу в 1894 году, оборудовав ее всем необходимым, и содержал вплоть до революции. За попечительскую деятельность неоднократно поощрялся государственными наградами – серебряными и золотыми медалями «За усердие».
Д.И.Михеев неоднократно фигурировал в финансовых отчетах Нижегородской Епархии, прочих организаций и священных братств с регулярными отчислениями в те или иные фонды. Переводил средства он и на военные нужды, на помощь флоту, в Комитет попечения о раненых при Кулебакском заводе и другие…
Даже заводское руководство в лице директора П.М.Вавилова занимало у него денег на зарплату рабочим после февральских событий 1917 года, когда завод был на грани закрытия.
Характеризующим его личность является момент, описанный в книге «Утро века», написанной потомком директора завода Вавилова П.М. сыном Александром. К Дмитрию Ивановичу нагрянула с визитом жена главного инженера КГЗ А.Ф.Беклешова с подругой. Женщины пригласили купца
поучаствовать в Новогоднем благотворительном вечере в Народном доме (Теремке). На вечере планировалось собрать средства в
пользу семей мобилизованных на войну с Германией. Дмитрий Михеев со всей присущей ему гостеприимностью принял барышень, выслушал и внимательно прочел, написанное на протянутом ему пригласительном билете:
«…— Хорошо-с, очень хорошо-с, Анна Фёдоровна. Только позвольте вас спросить, сколько же вы рассчитываете выручить, сколько, так сказать семьям тех, кто там за нас сражается?
— Вот этого я вам, Дмитрий Иванович, сказать никак не сумею, — отвечала Беклешова. — Ведь цыплят-то по осени считают.
— Считают-то по осени, это верно. Да только все лето от коршуна да от вороны берегут. Денежка-то счет любит, Анна Фёдоровна-с. Копейка рупь бережет. А вот считает ли у вас кто? Ась? Ведь бывает и по пословице старой случается: «торговали — веселились, подсчитали — прослезились». Вы уж меня простите, что я вас так допытываю. Да ведь в том штука, что затея-то ваша и в самом деле хорошая. Сочувствовать ей надо; помочь людям оказать, потому действительно есть нуждающиеся. Только хочется, чтоб не даром все это вышло. Чтоб толк был. Боязно, чтоб не получилось: пошумели хлопотали, народ взбаламутили, а на поверку вышел мыльный пузырь. Глядишь на него — и круглый-то он и прозрачный-то, и всякими цветами отливает, а лопнул — и нет ничего. Задерживаю я вас, барыни мои хорошие, вы уж меня простите. А за то, что заехали ко мне, не забыли, капитал, так сказать, почтили, спасибо. Вот вам на это, стало быть, дело, — вынул он из толстого бумажника пятисотенный билет, тщательно разгладил его и положил на стол перед Беклешовой.
— Так много, Дмитрий Иванович? - вырвалось у нее.
— Дешево вы все Михеева цените, барыни мои хорошие, дешево. И в писании сказано: рука дающего не оскудеет. Так-то. А билетик-то вы тоже назад возьмите, потому мне он ни к чему. Не ходок я в Народные-то Дома, в театры, да в цирки разные. Смолоду не бывал, а теперь уж и не пристало…»
Революционное лихолетье затронуло семью Михеева сполна. Сына заставили платить контрибуции, но самого Дмитрия Ивановича тронуть не посмели, таков был авторитет и уважение среди «полевевших» односельчан.
Не тронули в 1917-ом, достали в 1920-м. Обыски, допросы, аресты – это сильно разозлило Михеева. Бросив всё в Кулебаках, он уехал на малую родину в Илёв, где вскоре и скончался…
Такова была настоящая сущность человека, филантропа, не баснословного богатея, а рачительного хозяина – посвятившего жизнь и часть капиталов на служение обществу.
А.В.Маскаев, 2024 г.