Подвиг героя Щербакова

Разгружались быстро и споро, без суеты и спешки. Но придвинутым вплотную к теплушкам и платформам сходням скатывали орудия, машины, таскали ящики с боеприпасами. .Минометчики, перетаскан трубы и плиты минометов на обочину проторенной в снегу дороги, разгружали мины. Все устали, упарились, а командир взвода лейтенант Власков все торопил и торопил. — Чего тормошиться, до рассвета успеем все едино, — недовольно ворчал ефрейтор Брусков. — Торопиться, однако, все же надо, — тут же противоречил он сам себе, — там вон как громыхает, — и кивал в сторону передовой, откуда тяжелым гулом наплывала артиллерийская канонада.

На рассвете, подтянув тылы и технику, двинулись к передовой. Щербаков тащил на себе тяжелую минометную плиту и тихо чертыхался, проклиная все того же ефрейтора Брускова, который должен был его давно уже сменить, но куда-то исчез и не появлялся. Прошагав несколько километров, вышли на исходные, позиции.

... Взвилась в небо красная ракета. Командир роты, молча выдернув из кобуры пистолет, шагнул вперед. Одна за другой рядом с ним вырастали фигуры солдат, устремленных в едином порыве. Сбоку ударил пулемет. В синем, загустевшем от мороза воздухе пули зло выли. Падали солдаты. Командир -не оглядываясь бежал вперед. Бежать было тяжело, ноги проваливались в снег, но он упорно бежал к полыхавшей вспышками выстрелов линии немецкой обороны. Кадровый военный, много повидавший на своем веку, командир знал, что за ним идут необстрелянные, совсем молодые ребята и, если он упадет, атака захлебнется. Он был словно заговоренный. и, пули, казалось, отскакивают от него, от его напористости и упрямства.

Отделение минометчиков, в котором находился Щербаков, вело непрерывный огонь. Мины с шипением вырывались из ствола, и Алексей едва успевал подносить новые лотки с минами. - Пулемет надо прихлопнуть! — крикнул подбежавший к ним командир взвода. — Снимайтесь, за мной, быстрее! Алексей схватил два лотка (минами, бросился вслед за ребятами, которые перетаскивали миномет. Через несколько минут сделали первый выстрел. Мина, взвыв, ушла в небо и взорвалась вдалеке от пулемета.

Цель номер один! Правее 28, огонь! — крикнул лейтенант. Он стоял во весь рост, на самом юру, чтобы лучше видеть цель и корректировать огонь. Одна за другой ушли две мины. Алексей видел, как всплески взрывов взметнулись невдалеке от пулемета, но он продолжал бить но наступающим. — Ну, лейтенант, давай, чего ты молчишь. Небольшая поправка, — и пулемету каюк ! — твердил про себя Алексей, не видя, как медленно оседает лейтенант — пуля нашла его и он, опускаясь на снег, не мог понять, почему вдруг наступила тишина. «Что делать, что делать, что делать? — стучало в голове Щербакова. — Нужно накрыть пулемет, нужно!» И тогда он взял командование на себя. — Слушай мою команду! — закричал Щербаков, встав на то место, где только-что стоял лей­тенант.

— Цель та же, правее 22, залпом три мины, огонь!

Он успел увидеть, как мины накрыли пулемет, успел услышать раскатистое «Ура!», и в следующее мгновение тяжелый удар в грудь выбил из-под ног землю, перед глазами поплыли огненные сполохи. Сознание медленно угасало, а губы все шептали: «Цель та же, цель та же, цель та же…»

Из госпиталя Алексея Щербакова выписали, когда сражение под Москвой закончилось, и немцы были отброшены от столицы на 150-300 километров. Направили в запасной полк, где он, теперь уже бывалый солдат, учился искусству боя, ходил в учебные атаки. Вскоре присвоили ему звание младшего сержанта, а затем направили в действующую часть.

310-й стрелковый полк 13-й армии, куда военная судьба забросила младшего сержанта Щербакова, держал оборону на узком участке фронта. В июле 1943 года немцы в районе Курска предприняли отчаянную попытку перехватить инициативу и бросили в наступление танковые части, усилив их танками нового образца — «тигр» и «пантера». Началась Курская битва.

В тот день полк отбил несколько атак противника и все же не сумел сдержать натиска врага: немцы прорвали фронт.

Младший сержант Щербаков с несколькими солдатами находился в окопах второй линии обороны. Дым догоравших танков, копоть, смрад, пыль, поднятая взрывами снарядов и мин, стояли в воздухе, и ярко красный, раскаленный диск солнца плавился в этом мареве. Бой не затихал не на минуту. В соседнем окопе, метрах в десяти от Алексея, плотно прижавшись к земле, застыл немолодой солдат. В обеих руках судорожно сжаты противотанковые гранаты. Желваки ходят по заросшим щетиной, темным от копоти и грязи щекам, пот ручейками стекает к подбородку, оставляя длинные узкие полоски. На солдата ползет тяжелая громада танка, земля дрожит, противный, лязгающий скрежет гусениц давит. Танк все ближе и ближе, нет уже от него спасения. Солдат рывком вскидывается, бросает под лязгающие гусеницы гранату. Щербаков видит, как граната волчком крутится между гусениц, а танк спокойно и неумолимо движется вперед. Он, как бы нехотя, переползает через окоп и где только что был солдат, остается ровное место. Алексей выскакивает из окопа зубами рвёт чеку противотанковой гранаты, бросает вслед уходящему танку. Он не слышит взрыва, но словно в немом кино видит, как танк, дернувшись, круто разворачивается и замирает. Черный клуб дыма вырывается из моторного отсека. Мгновение спустя робкие язычки пламени пробиваются сквозь дым, и через минуту танк горит, вздымая черный столб копоти и дыма.

Щербаков бросается к засыпанному окопу, руками выбрасывает землю, откапывая солдата. Ну что ты молчишь, друг! Открой глаза, смотри, не устояла перед нами стальная громада! — кричит Алексей, тормоша солдата. Но тщетно. Придет теперь в его далекое село, где ждут отца мал-мала меньше ребятишки, похоронка, и зайдется в безысходном плаче еще одна русская вдова.

В начале сентября 1943 года дивизия, в которую входил 310-й стрелковый полк, должна была левее города Короп форсировать Десну, выйти на правые берег, захватить плацдарм и удерживать его. Выполнить эту задачу было не так просто: противник при отступлении взрывал мосты, минировал дороги. Машины не могли пробиться в непролазной грязи. Лошади выбивались из сил, падали. Боеприпасы несли на себе.

В ночь на 10 сентября 1943 года десантная группа, в которую входил и Алексей Щербаков, готовилась вплавь преодолеть неширокую Десну. Ребята лежали, потихоньку курили в рукав, ждали команды к переправе. Было прохладно и лезть в студеную воду не хотелось.

Но условному знаку тихо, без шума столкнули в воду несколько досок и коряг, на которых лежало оружие и держась них, поплыли к правому затихшему берегу.

Переправились на редкость удачно, без единого выстрела. Через два часа быстрого марша вышли к Оболенскому лесу, их должен был встретить связной партизан. В условленном месте замаскировались, стали ждать. Щербаков вдвоем сержантом Куделько выдвинулись вперед, вели наблюдение.

Прошел час встречи, но связник не появился. Алексей в бинокль разглядывал лес и вдруг ясно увидел танк с крестом башне. Приглядевшись внимательней, он увидел снующих туда и сюда немецких танкистов. — Слушай, Алексей — толкнул в бок Щербакова сержант — Откуда здесь могли появиться танки? Мне эта самодеятельность не нравится. Надо доложить старшому. Ты давай двигай, а я понаблюдаю.

Наблюдать пришлось долго пока не выяснилось, что Оболенский лес буквально нашпигован немецкой техникой. Старший лейтенант Кудинов, командовавший десантной группой приказал радисту выйти на связь с командованием. Результат разведки ждали, и штабные радисты, неотрывно прослушивали их волну. Доложив обстановку и получив приказ отходить, старший лейтенант недоумевал, почему командование снимает поставленную перед группой задачу. Он не знал того, что стало известно командованию из других источников.

Противник ждал форсирования Десны в этом месте и сосредоточил значительные силы. Против наших войск, которые имели достаточной танковой поддержки и не прикрывались с воздуха, немцы бросили танковый и армейский корпуса. Немецкие бомбардировщики с утра ночи бомбили места переправ, сосредоточения наших войск.

И всё же форсирование Десны началось. Первые штурмовые отряды дрались с немцами на правом берегу реки, постепенно оттесняя противника, давая возможность переправляться всё новым и новым подразделениям. Вскоре, прорвав линию обороны немцев, пошла в стремительную атаку 8-я стрелковая дивизия. Плацдарм достиг десяти километров в глубину и свыше двенадцати в ширину. Десантники без особых усилий вышли к своим. Бой на плацдарме не прекращался ни на минуту. Дрались в рукопашную, расходились и снова сходились. На третьи сутки ворвались в Вишенки и полностью овладели городом. Были захвачены большие трофеи: склады, транспортные машины, груженные боеприпасами, артиллерийская батарея.

Шли четвертые сутки боев, солдаты валились с ног от усталости, а командующий 13-й армией генерал-лейтенант Пухов требовал расширять и расширять Оболенский плацдарм. Ждали подкрепления, свежих сил, а их не было. Солдаты не знали, что Оболенский плацдарм является только отвлекающим маневром. Главный же удар 13-ая армия наносила южнее Чернигова с дальнейшим выходом к Днепру и его форсирование севернее Киева. 16 сентября полки 8-й дивизии были выведены из боя, переправленына левый берег Десны и брошены в район Чернигова.

Днепр катил перед ними свои волны и как будто дремал. Щербаков вместе с капитаном Серовым несколько часов подряд лежали, замаскировавшись, на возвышенном месте и изучали местность. - Днепр не Десна — скупо роняя слова, говорил капитан. Течение такое, что вплавь без подручных средств не переберешься. И потонуть недолго. А средств для переправы пока нет, не подошли понтонщики, застряли где-то. Как думаешь, сержант, на чем переправляться будем? — Товарищ капитан, тут недалеко ребята какие-то бочки брошенные заприметили, — не громко сказал Щербаков. — На них плоты положить можно будет. Из тонких бревен, из досок сделаем... - Бочки, говоришь, — неторопливо протянул капитан, неотрываясь от бинокля. — Бочки дело стоящее, особенно для засолки огурцов. Это факт.

Капитан оторвался от бинокля, сделал пометку на карте, вновь приник к биноклю. Щербаков больше не напоминал о разговоре, и продолжал наблюдать за противоположным берегом.

Прошло больше часа. Капитан спрятал бинокль, закрыл планшет, скомандовал:

— Шабаш, сержант, на сегодня хватит. Пойдем посмотрим твои бочки.

Вечером с помощью взвода саперов изготовили несколько плотов. Погрузили оружие, боеприпасы. Артиллеристы сумели вкатить сорокапятимиллиметровую пушку. Капитан оглядел, удовлетворенно хмыкнул.

Серый рассвет нехотя поднимался над землей. Шел мелкий нудный дождь. Началась переправа через Днепр. Первыми на правый берег поплыли три плота, на которых располагался штурмовой отряд капитана Серова.

С трудом зацепились за берег, высадились. Выполняя поставленную задачу, отделение под командованием младшего сержанта Щербакова выдвинулось вперед и используя рельеф местности, тщательно изученный накануне, просочилось вперед на глубину полукилометра. Не успели толком оглядеться — прямо на них ползут два танка. Они били из орудий и пулеметов. Снаряды и пули с воем секли воздух и шли над головами. «Так они же нас не видят, а бьют по переправе», — пронеслось в голове Щербакова. Он оглянулся назад, увидел двух бронебойщиков, прибившихся к ним в суматохе боя при высадке десанта, махнул им рукой. — Здесь удобная позиция, — сказал Щербаков первому номеру. — Ставь свою пукалку и щелкай танки. Только не промажь. Тогда от нас с тобой мокрое место останется.

После первого же выстрела один из танков задымил. Второй застопорил, попытался развернуться, но вскоре пылал ярким пламенем: бронебойщики с блеском справились со своей задачей. И этим отряд выдал себя: ударили замаскированные в лесу орудия, немцы пошли в атаку. Тут и там падали бойцы. Казалось, еще немного и десант будет сброшен в Днепр. Щербаков, меняя позиции, отвлекал огонь на себя, давая возможность вынести раненых и отойти назад. Но переправа через Днепр продолжалась. Вскоре на днепровском плацдарме сконцентрировались два гвардейских полка, дивизионная артиллерия, переправились истребители танков. Ребята вздохнули с облегчением.

Алексей Щербаков и Николай Мезенцев устроились в наспех отрытом окопе невдалеке от маленького ручейка, что неторопливо журчал, выбегая из леса, и уходил, извиваясь, к Днепру. Алексей приподнялся на локтях, хотел выглянуть из окопа, но рука сорвалась с неровной стенки и он, покачнувшись, стволом автомата зацепил росший на краю бруствера куст. Щелкнул выстрел и ветка, сбитая пулей, упада на дно окопа. Алексей поднял ветку, осмотрел ровный, словно сделанный ножом срез, погрустнел. Высунься он чуть повыше, пуля угодила бы в голову. Бил опытный стрелок, по всей вероятности, снайпер. Алексей взглянул на Мезенцева. Тот спокойно спал, прислонившись к стейке окопа. — Кончай ночевать, — сердито буркнул Щербаков, — Дело есть...

Мезенцев сладко потянулся и, не открывая глаз, сказал: — Я не против, давай делом заниматься. Через несколько минут над окопом поднялась каска. Взвизгнув, срикошетила пуля. Определить, откуда бил снайпер, Щербаков не смог. Повторив еще раз прием, результата не добились — снайпер разгадал их хитрость. Время шло. Один за другим падали солдаты — снайпер бил наверняка Даже минометный огонь по засеченным местам не достигал успеха — снайпер уходил.

Когда, дернувшись после выстрела, затих ползший к окопу связной Козельцев, Алексей не выдержал. Он яростно разрядил полный диск по предполагаемому месту укрытия снайпера схватил новый, и только когда две пули вдребезги размочалили приклад автомата, опомнился и тиxo сполз на дно окопа. — Дура, зачем патроны зря жгешь, — отчитал его Мезенцев. — Головой думать надо, а не палить в белый свет, как в копеечку. Бери Костин «дегтярь», он ему теперь не нужен, — с горечью сказал он, кивнув на убитого Козельцева, — и дуй к той вон ложбинке. А я его отсюда донимать буду.

Больше часа лежал в засаде Щербаков не шевелясь и убедился, что снайпер затаился и выжидает. Его выстрелы не беспокоили солдат, и все мало-помалу успокоились. И в это время Мезенцев допустил ошибку. У него кончились патроны и он на мгновение приподнялся над землей. Прозвучал выстрел. Алексей не видел, как падал Мезенцев. Он, наконец, засек снайпера и тут же нажал на спусковой крючок. Тяжелый приклад пулемета отдал в плечо, прошивая огненной строчкой крону незаметной, густой и разлапистой ели. Не успела вылететь из диска последняя порожняя гильза, Алексей увидел, как с ели, обламывая сучья, тяжело свалился вражеский снайпер.

Бои по расширению плацдарма продолжались. Капитан Серов вызвал к себе Щербакова. — Задача такая — при наступлении проскакиваем вперед и действуем в ближних тылах, наводя панику. В группе должно быть не более двадцати человек. Всех сам проверю. Старшим иду сам. Понятно? Подбирай ребят и жди приказа.

Ждали недолго. Утром войска пошли в наступление, прорвали оборону. Стрелковая рота, которой была придана группа капитана Серова, вышла с лесному массиву. Сделав стремительный бросок, группа Серова ушла в лес. Через три часа быстрого марша, скрытно, ступая след в след, вышли к развилке дорог. При тщательном осмотре обнаружили телефонный кабель. Дорога была наезжена.

— Щербаков, останешься на развилке, — приказал капитан. — Задача: наблюдать и, если возможно, тихо, без стрельбы брать или ликвидировать всех, кто появится на дороге. Шуметь начнете, когда услышите, что мы воюем.

Со Щербаковым остались трое. Остальные тихо и бесшумно скрылись в лесной чаще. Рассредоточив солдат н убедившись, что развилка просматривается и простреливается со всех сторон, Щербаков залег в нескольких метрах от дороги за вывороченной с корнем сосной. Время катилось не торопясь, дорога была пустынна. В той стороне, куда ушел капитан Се­ров, было тихо. Щербакова даже в сон потянуло. На противоположной стороне дороги шевельнулась ветка. Алексей насторожился. Нефедов, занявший вы­годную наблюдательную позицию, подавал условный сигнал. Вдалеке, чуть слышно, рокотал двигатель мотоцикла. Через несколько минут из-за поворота вылетел мотоциклист, за ним легковая машина. До развилки оставались считанные метры. Щербаков растерялся: без стрельбы машины не остановишь, но и пропускать тоже нельзя. Выручило счастливое совпадение — едва машина достигла развилки, группа Серова начала действовать: донеслись разрывы гранат, автоматная стрельба.

Щербаков кинул гранату. Взрыв, взметнувшись перед самым капотом, отбросил машину в сторону, и она, завиляв, перелетела через кювет и ударилась о дерево. Полоснув автоматом по машине, он ринулся к ней, боковым зрением успев заметить, что мотоциклист сбит и к нему бежит Нефедов. До машины оставалось несколько метров и он увидел, как через переднее лобовое стекло кто-то выскочил и метнулся в лес. Алексей дал очередь, но почувствовал, что промахнулся. Успел заметить, что в левой руке у бежавшего зажат портфель, а правой он судорожно рвет из кобуры пистолет. «Уйдет, дьявол, уйдет, — стучало в голове. — Не зря взял портфель, догонять надо».

Взвизгнувшая над самой головой пуля заставила Щербакова отпрянуть: бежавший бил навскидку и довольно точно. «Ловко бьет, гад, с ним ухо востро держать надо», — подумал Алексей и попытался выглянуть из-за дерева. Вновь ударил выстрел. Немец затаился и вел прицельный огонь.

Они стояли недалеко друг от друга, прикрытые стволами, тесно прижавшись к ним. Алексею была видна часть портфеля. Он даже ясно различал затейливую вязь застежки и ударил но ней очередью. Сухо щелкнув, затвор выброси последнюю гильзу. Рука скользнула к поясу, нащупывая запасной диск и Алексей, похолодев, понял, что его нет. В суматохе боя и погони он или израсходовал все диски, или потерял, пробираясь сквозь кусты.

Рука легла на рукоятку ножа. Он осторожно вынул из ножен финку, сжал ладонью так, чтоб удобно было метнуть. Он знал, немец не подпустит его близко и надеялся только на умение метать нож. В детстве ради забавы он часто играл ножом, кидая его в землю.

Медленно текли минуты. Алексей ждал. Немец, видимо, понял, что у Алексея кончились патроны. Он завозился, чуть выставился из-за дерева и вдруг, выстрелив в очередной раз, побежал. Щербаков с силой бросил нож. Крик ужаса и боли вырвался из распятого рта немца. Алексей подошел, не спеша нагнулся, взял из ослабевших руг врага портфель, перевернул труп. Выдернув глубоко застрявший в левой лопатке нож, сгорбясь пошел к дороге. В кустах стоял Нефедов, удивленно глядел на Алексея: — Ну ты даешь, парень...

Выполнив задание, группа Серова вернулась. Просмотрев захваченные Щербаковым документы, командир полка срочно отправил их в штаб армии.

16 октября 1943 года Указом Верховного Совета СССР гвардии младшему сержанту Алексею Васильевичу Щербакову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Через некоторое время Алексей Щербаков был откомандировав на учебу, закончил Черниговское минометное училище, получил звание лейтенанта. Освобождал Польшу, штурмовал Берлин. За героизм и мужество 12 мая 1944-го года награжден Орденом «Красного Знамени», 20 марта 1945 года— Орденом «Отечественной войны 1-й степени». Погиб капитан Щербаков 24 марта 1946 в бою с бандеровцами. Похоронен на аллее Героев в городе Ровно.

Инотарий Шарыгин, член Союза журналистов СССР. 1988 г.