«Синенький, скромный платочек…»
Панасенков Петр Антонович
Нас было трое: ленинградский поэт Александр Гитович, корреспондент армейской газеты Михаил Максимов и я.
Мы знали о мечте Максимова сочинить песню, но что-то она ему никак не удавалась, и поэтому мы не упускали случая подтрунить над ним на этот счет. - Нашел время трепаться, - ехидно оборвал его Гитович. - Ты думай, как репортаж добыть о разведке. Завтра ведь, сказано, в номер.
На рассвете обстрел стал стихать, и мы выползли из своей норы. Пригибаясь под свистом пуль и осколков, добежали до деревянного забора. Это и был передний край. Поскольку в болотах нельзя рыть окопы, вместо них был сделан забор из бревен, в метр толщиной.
Там уже ожидали разведчиков командир стрелкового полка майор Репин, начальник разведки дивизии Шулаковский и комиссар саперного батальона Яков Иванович Сорвачев. Первым перевалился через пролом в заборе командир разведроты Петр Панасенков, учитель из Липни Кулебакского района Горьковской области, гроза фашистов, знаменитый на весь фронт разведчик. Лицо его было перевязано синим платком, через который сочилась кровь.
Санинструктор роты Клава Михайлова мигом подбежала к командиру, сорвала с него окровавленный платок и сунула в свою санитарную сумку. Но Петр Антонович тут же выхватил его и спрятал в грудной карман стеганки. Разведчики перетащили через забор связанного телефонным проводом немца и быстро удалились в глубь леса.
Когда Клава наложила старшему лейтенанту марлевую повязку, мы подошли к Панасенкову и вместе с ним направились к штабу полка.
По дороге Петр достал платок — кусочек из тонкого нежного шелка, бережно расправил и стал аккуратно складывать на ходу. Очевидно, догадываясь, что у Максимова платок вызвал какой-то интерес, Петр Антонович сказал: «Это подарок. Как бы реликвия. Девушка дала на память. Он и в бою часто служит мне.»
Панасенков рассказал, что когда идет на операцию, то этим платком подает команды. Ночью платок кажется белым, а днем ярко-голубым, очень заметным хоть на фоне снега, хоть на фоне земли. А вот сейчас Петр Антонович использовал его вместо бинта.
В блиндаже командира полка шел допрос пленного. Михаил Максимов вышел на улицу, уселся на пне свежеспиленного дерева и начал что-то быстро писать. Когда мы собрались идти в редакцию, он поднялся и сказал: «Вот она, песня! «Синий платочек». Исчерканный с обеих сторон листок взял Гитович и начал читать:
Синенький скромный платочек
Падал с опущенных плеч...
Только в одном из куплетов мне не совсем понравилось слово «будто».
Письма твои получая,
Слышу я голос родной.
И между строчек
Синий платочек
Будто встает предо мной.
Это слово мне показалось неблагозвучным, и я предложил заменить его словом «словно».
Тогда Гитович сразу встрепенулся: - Эврика! Снова встает предо мной...
А через несколько дней, как будто так тому и надо, к нам на фронт приехала Клавдия Шульженко с концертом. Максимов показал ей стихи, они ей понравились, и Клавдия Ивановна тут же исполнила новую песню. Дело в том, что перед войной появилась лирическая песенка о синем платочке, музыку которой написал Петербургский. Разумеется, слова были другие, и вряд ли кто их помнит. А эта живет и поныне.
Так у нас, на Волховском фронте, в грозный час боевой страды родилась эта песня. А Петр Панасенков, который вдохновил М. Максимова на её создание, погиб под Псковом 2-го июня 1944 года, захоронен возле деревни Шванибахово.
М. КОЛЬЦИН.
Документы из базы данных сайта «Память народа»:
Подготовил А. Маскаев, 2020 г.
Источники:
Память огненных лет. Кулебачане в Великой Отечественной войне. Книга вторая. 2005 г.,