Интервью с Артёмом Винсенте (Asphodela)

М.: Привет, Артём! Для начала расскажи немного о себе. Кто ты есть, что было интересного в твоей жизни, как ты пришел к тому, чтобы выражать себя через музыку, а не через что-то ещё?

Артем: Привет! Сколько себя помню, с детства меня разные вещи интересовали, и музыка в том числе. Впервые я соприкоснулся с музыкой достаточно рано – однажды был в гостях с родителями, нашел там гитару, взял и стал играть, и мне очень понравился сам принцип: что ты совершаешь какие-то манипуляции с инструментом, получаешь звуки интересные. Музыкой я продолжил интересоваться, стал слушать разных исполнителей, погружаться в этот мир. Моя первая гитара - первый музыкальный инструмент - наверное, в 7 классе появилась. Какие-то базовые приёмы игры мне отец показал – он сам играл, но на бытовом уровне…

М.: Три блатных аккорда?

Артём: Типа того, да. Не могу сказать, что у меня семья очень музыкальная, но отец и мать слушали временами музыку, когда я был ребёнком. Наверное, с этого как-то всё и началось. В 9 классе родители подарили гитару лучше, и я продолжил свои занятия. К сожалению, я не ходил в музыкальную школу. Так сложились обстоятельства, что не было возможности в то время. Но чуть позже появился Интернет, а также стали появляться самоучители какие-то на дисках, плюс многие друзья играли на гитарах. Все мы варились в этом котле - котле “любителей музыки с гитарами”.

Следующий важный этап начался, когда я открыл для себя мир музыкальных компьютерных программ. Вряд ли это можно назвать творчеством, но мне очень нравилось тогда копаться в программных синтезаторах, экспериментировать со звуками, сэмплами. В 2006 году стали появляться первые записи - это была ещё не музыка, а, скорее, какие-то звуковые коллажи, картины. Я этим занимался ради своего удовольствия и не планировал что-то записывать, куда-то выкладывать. Спустя какое-то время, всё-таки, показал тот материал кому-то из друзей. И один мой друг убедил меня выложить получившееся в Интернет. Так родилась Asphodela.

Помимо музыки я всегда любил историю и культуру разных народов, в частности, Древнюю Грецию, например, Древний Восток. Отсюда и название проекта, восходящее к греческой мифологии. К моему удивлению, мои записи - достаточно наивные, робкие и совершенно непрофессиональные - согласился опубликовать интернет-лейбл Qulture в 2009 году. Через какое-то время я заметил, что стали даже появляться какие-то положительные комментарии, народ оценил. Это стало некоторым стимулом продолжать заниматься музыкой дальше. Тогда ещё не было современных соцсетей, но у меня был MySpace, и я там развил активную деятельность. Всё это было очень здорово и забавно.

Однако далее я понял, что нужно либо заниматься музыкой более серьёзно, больше сил в неё вкладывать, либо нужно заняться чем-то другим. Я, всё-таки, решил продолжить свою музыкальную деятельность. Первым делом я нашёл репетитора, под руководством которого изучал теорию музыки, гармонию, игру на клавишных. В 2017 году я решил возобновить свою работу под вывеской Asphodela — завершил альбом “We Serve In Silence” и вернулся на сцену. Сейчас есть несколько релизов (последний вышел в этом году – “Atlas of Obscure”), ряд сыгранных концертов, даже коллаборации с другими музыкантами. И я планирую заниматься этим дальше.

Мне также довелось поиграть с разными группами в качестве клавишника. Сейчас, помимо своего основного проекта, я играю в таких группах, как Disciplina Medicina (синт-рок, синти-поп), для которых написал несколько песен, и недавно стал играть с группой Мартовские Иды.

М.: По поводу «Мартовских Ид» — для меня это было открытием, на самом деле. Я не слишком близко знакома с их творчеством, но при подготовке одной из афиш увидела пост про концерт у тебя в паблике. Было интересно отметить, насколько музыкальный мир, всё-таки, достаточно тесный, и как люди из одних тусовок и коллабораций перетекают в другие.

Артём: Да, действительно, музыкальный мир очень тесен, а в Петербурге, мне кажется, втройне. Интересно, что в нашем городе всё это некую единую экосистему составляет. Когда Александр, вокалист “Мартовских Ид”, позвал меня поиграть на клавишах, я решил согласиться. Это интересный, новый опыт, совершенно другая музыка, не та, которой я занимаюсь большую часть времени.

М.: Получается, что игра на гитаре естественным образом по мере развития привела тебя к изучению музыкальных программ, секвенсоров, различного звукозаписывающего софта. И этот же софт вывел тебя к игре на синтезаторе именно как клавишника.

Артём: Да, можно и так сказать. Гитара была первым инструментом, который мне попался в руки.

Вообще, меня всегда, помимо, непосредственно, музыки, интересовал мир звука как таковой. Тембр звука, характер звучания, как звук располагается в пространстве. Через этот интерес я для себя открыл мир эмбиента, различной электронной и экспериментальной музыки, поэтому логично, что, увлекаясь этим, я перешел к секвенсорам и синтезаторам.

В плане игры на клавишах - опять же, в какой-то момент я понял, что невозможно просто компилировать звуки между собой, это малоинтересно, на самом деле. С одной стороны, кажется безграничной возможность по обработке звука, но всё равно, если ты хочешь выразить какую-то мысль, тебе приходится обращаться и к мелодии, и к ритму, и к гармонии. Поэтому взаимодействие с «железным» синтезатором, на мой взгляд, интереснее и продуктивнее, чем просто работа с программой. Хотя, конечно, компьютер с секвенсором - это мозг всей системы, без компьютера никуда. Опять же, если заниматься именно электронной музыкой или электроакустической. В “Мартовских Идах”, например, без компьютера всё делается, я просто играю в реальном времени свои партии вместе с другими музыкантами.

М.: Ты согласился играть с “Мартовскими Идами” потому, что тебе предложение от них поступило, или ты для себя нашёл какой-то интерес в музыке, которую ребята делают?

Артём: Ну во-первых, мне нравится их музыка, в том числе, по своей структуре - она совершенно непохожа на мою. Во-вторых, их музыка показалась мне достаточно интересной, чтобы самому попробовать её поиграть. С “Мартовскими Идами” было интересно открыть для себя другой музыкальный мир, который живёт немного по иным правилам. Мне кажется, это обогащает — когда ты знакомишься с разными техниками и направлениями как исполнитель. Мне периодически поступают предложения от разных музыкантов и разных групп, но, к сожалению, невозможно…

М.: Разорваться?

Артём: Да, и играть со всеми.

М.: Ты говоришь, что помимо музыки всегда увлекался историей, Древней Греции в том числе (кулуарам лично это очень близко). Кстати, «Asphodela» переводится с древнегреческого, как…

Артём: Asphodela - это такое слегка преобразованное название цветка Асфодель или Асфоделюс. Это растение как раз произрастает в Средиземноморье, в том числе, в Греции и на соседних территориях. Древние греки вкладывали в него свой символический смысл: они считали, что в царстве мёртвых Аид этот цветок — единственный, что мог там расти и выживать. С одной стороны, он для них был символом чего-то потустороннего и тайного, загадочного, а с другой стороны, этот цветок был настолько сильным, что он рос даже в царстве мёртвых. Считалось также, что это лекарственное растение, оно помогает при отравлениях и от укусов ядовитых змей. Для меня это название - просто связь с античностью, с древностью, с некой древней культурной традицией, которую мы помним и к которой можем получить доступ, несмотря на разницу в несколько тысяч лет. На самом деле, здесь не стоит искать глубокий смысл, просто это атмосферное название, которое я придумал в юные годы, и оно осталось со мной.

М.: Интересное мнение. А как произошло твое знакомство с Демьяном (Аşıq Salam)?

Артём: История такая. Я уже много лет увлекаюсь историей и культурой Востока, как говорил ранее, и было бы странно не увлекаться ещё и музыкой этого региона. Даже несмотря на то, что я занимаюсь эмбиентом, электронной музыкой, которая, казалось бы — изобретение западной цивилизации, я всегда интересовался традиционной восточной музыкой, в том числе, иранской. На мой взгляд, в Иране есть множество замечательных исполнителей, много выдающихся произведений, которые нашей публике не очень хорошо знакомы из-за достаточно большой разницы в менталитете и культурном коде. Всё-таки, современная Россия, как ни крути, ориентирована на Запад.

А иранская культура, помимо того, что она восточная, во многом стоит особняком из-за её огромного возраста. Когда Александр Македонский завоевал Персидскую империю, то не пытался уничтожить культуру её народов, и есть основания полагать, что некоторые элементы иранской традиционной музыки из-за этого дошли до нас с тех времен. Однако не стоит забывать тот факт, что средневековый Иран был покорён арабами, носителями ислама. Для иранской музыки это было особенно трагичным — нам трудно это представить, но на протяжении нескольких столетий любая музыка в Иране была запрещена. Это в какой-то степени чудо, что она получила дальнейшее развитие в XX веке, когда все эти религиозные запреты стали слабее. Это редкая и мало представленная в России музыка. И хотя сейчас стали проводить концерты, привозить музыкантов из Ирана и других стран, информации об этом мало. Поэтому я радовался любой возможности узнать об этом больше, если мне попадались какие-то статьи, я их тщательно изучал.

Примерно год-два назад на просторах ВК мне встретились записи Демьяна, где он достаточно авторитетно и подробно описывал музыкальные инструменты, техники игры на них, элементы теории, то, как музыканты персидской традиции видят строение музыки, понимают саму суть музыки. Меня это настолько сильно заинтересовало и впечатлило, что я незамедлительно ему написал. У нас завязался диалог, и здесь ему огромное спасибо - он оказался очень отзывчивым человеком, по-настоящему увлечённым своим делом. Грубо говоря, он стал раскрывать мне какие-то интересные детали, о которых я не знал, отвечать на вопросы.

Второй интересный момент - он ознакомился с моим творчеством, и ему действительно понравилась Asphodela. Причем как с этно-элементами, так и сугубо эмбиент-вещи. Мы нашли некоторые точки соприкосновения, то, что может нас объединять. Таким образом, у нас родилась идея попробовать сделать что-нибудь вместе. При этом не смешиваться, не основывать новую группу, а просто вместе выступить, при этом сохраняя свою индивидуальность.

Кстати, мы уже играли с большим успехом в прошлом году в Музее Звука в Санкт-Петербурге, а в начале февраля повторим то же самое для наших слушателей в Москве.

М.: Забавно, что, как ты уже упомянул, у тебя в творчестве присутствуют не только композиции атмосферные, такая лёгкая электроника, но в том числе и композиции, в которых есть явно выделенная тема, например, “Hindukush” с альбома 2017 года, она чисто восточная. Учитывая дату, Демьян никак не мог повлиять на материал, который ты сочинил.

Артём: Однозначно нет. Этот материал был издан ещё за два года до знакомства с ним, а написан, честно говоря, и ещё раньше. Просто несколько лет я работал над звуком и пытался добиться максимума от себя.

“Hindukush” - это один из экспериментов именно с элементами ориентальной музыки. Я не хочу сейчас говорить “иранской”, потому что, в любом случае, настоящая традиционная музыка звучит иначе. Но здесь у меня было использовано несколько сэмплерных библиотек различных иранских инструментов, там можно услышать сантур, нэй. У меня были сэмплы отдельных нот каждого инструмента и мелизмы. Соответственно, из них я собрал мелодию, которая “Hindukush” открывает. Судя по отзывам слушателей, получилось неплохо. Поэтому, конечно, когда мы познакомились с Демьяном, у меня тоже уже был некоторый бэкграунд в этой области, минимальный опыт, который позволил воспринять всю дальнейшую информацию.

М.: Если посмотреть, то на ровном поле электроники, что составляет собой Asphodela, то и дело мелькают такие пики, как “Hindukush”, или, например, “Plasma Springs”. Этот трек совершенной другой, на мой взгляд. Это — как будто попытка выйти больше в какой-то мэйнстрим. Честно говоря, при прослушивании этого трека мне показалось, что он похож на творчество другого моего любимого музыканта - Zero Cult. В связи с этим такой вопрос: сравниваешь ли ты своё творчество с кем-то из тех людей, которыми вдохновляешься, или которые для тебя служат каким-то примером? Может быть, на кого-то равняешься?

Артём: Хороший вопрос. Дело в том, что я стараюсь себе не создавать жёсткие рамки в плане творчества и звука. Хотя, всё же, есть некое условное ограничение. Например, я не могу представить, чтобы под вывеской «Asphodela» я начал русский рэп делать (улыбается). Ничего не имею против этого жанра, там тоже можно интересное найти. Но, согласись, было бы странно.

М. (смеюсь): Немного.

Артём: Ну или например очень чумовую электронику агрессивную. Это тоже вряд ли. Но, всё же, я считаю, что не нужно стремиться делать какие-то однотипные вещи, следуя жёсткому канону или формату. Мне кажется, электронная музыка — это продукт музыкальной революции, которая освободила музыкантов от многих ограничений, которые были раньше. Обладая огромным инструментарием и потенциалом, который даёт эта музыка, грех было бы себя ограничивать стилистически. Поэтому да, “Plasma Springs” несколько отличается от других треков, но в нём задействованы те же приёмы, которые я использовал для написания других своих композиций.

Равняюсь ли я на кого-то из других музыкантов - ты знаешь, и да, и нет. Достаточно сложно на этот вопрос ответить. С одной стороны, я не живу где-то в лесу, я слушаю музыку, много разной музыки, я люблю музыку… Было бы странно, если бы я не слушал её (улыбается). У меня есть, конечно же, любимые артисты, исполнители, чьи концерты я посещаю, чьи релизы я регулярно прослушиваю. Я считаю, что всё, что слушает человек, так или иначе на него влияет. Поэтому важно развивать свой музыкальный вкус. Я могу, в принципе, выделить некоторых исполнителей, которые для меня являются примером в какой-либо из областей. Мне, например, очень нравится Bad Sector - такой прекрасный проект из Италии. На мой взгляд, это - один из эталонов эмбиент-звучания, причем не простого, а экспериментального, и мне нравится качество звука, которого этот артист добивается, концептуальность, которую он при этом закладывает в своё творчество. Мне это близко. Да, я хотел бы творить в каком-то похожем направлении, тоже создавать какие-то концептуальные, сложные вещи.

Я также очень люблю творчество группы «Dead Can Dance», для меня во многом они, действительно, пример того, как можно работать с разными культурными традициями, с элементами этнической музыки — но, при этом, оставаться узнаваемыми и аутентичными.

В мире есть огромное количество артистов-эпигонов, которые либо подражают другим артистам, либо каким-то модным трендам, и, на мой взгляд, это плохо, потому что это убивает сам концепт творчества. Учитывая, что многие стили появляются на фоне моды или хайпа, бывает так, что все стремятся в один год играть electro house, в другой год - trap, в третий – dubstep, потом проходит пара лет, и всё это оказывается забыто. Это очень печально, потому что люди создают огромное количество музыки, которая через пару лет будет звучать, как какое-то старьё невостребованное. Приведенные стили - это, конечно же, условности.

М.: Продолжение предыдущей тирады: как ты думаешь, новая музыка, новые стили и направления, которые появляются, как ты выразился, на волне хайпа, на волне модных течений, и музыка, создаваемая в этой атмосфере - можно ли её назвать «настоящей»? Действительно ли это свободное волеизъявление творческого начала человека или это повод выделиться?

Артём: Опять же, это очень сложный вопрос, потому что факторов, которые побуждают людей заниматься творчеством, очень много. Я знаю точно, что некоторые хорошие музыканты делают такую вот коммерчески ориентированную музыку, потому что считают, что смогут её продвинуть и продать, но она у них получается качественной и живой. А другие люди, может быть, особо и не осознают, что делают вторичный продукт и следуют моде, пытаясь выразить себя. Возможно, это вопрос личного опыта, вкуса. Поэтому не знаю, как однозначно ответить на этот вопрос.

М.: Наверное, однозначного ответа действительно и нет. Ранее ты отметил интересную взаимосвязь между электронной музыкой и иранской, некую концептуальную идею, которая позволяет на совместных выступлениях «Asphodela» и «Аşıq Salam» представлять вас как некий тандем, как составные части чего-то целого. Не мог бы ты поделиться с нашими читателями также этой мыслью?

Артём: Да, конечно. У меня здесь есть собственный концепт, который я выработал за годы изучения как электронной, так и этнической музыки. И здесь я бы не хотел упирать только на иранскую музыку, потому что у электронной и условно этнической, особенно ориентальной, есть несколько общих ключевых моментов.

Думаю, в качестве отправной точки мы выберем европейскую классику. Если очень грубо говорить, основной критерий этой музыки в том, что она строится на гармонии. Гармония - это всегда сочетание многих нот одновременно. Поэтому мы имеем такие понятия, как аккорды, тональность, а мелодия опирается на них. Это позволяет делать музыку для большого количества музыкальных инструментов. Так, например, появилась оркестровая симфоническая музыка, фортепианную музыку сюда тоже можно включить. Фортепиано - такой инструмент: 8 октав, можно 10 нот одновременно извлечь. В какой-то момент, когда стала появляться электронная музыка, электронные музыканты столкнулись с большой проблемой: если мы попытаемся сыграть Моцарта или Чайковского на аналоговом или любом другом синтезаторе, который выдает характерный электронный звук, в большинстве случаев это будет звучать откровенно не очень хорошо. Если не углубляться в теорию, дело в следующем: синтезатор уже выдает нам очень мощный звук с большим числом обертонов. Поэтому, когда мы начинаем играть всеми этими аккордами по 10 нот одновременно, мы получаем кашу, потому что каждая отдельно взятая нота на синтезаторе уже очень тембрально окрашенна, богато и ярко звучит сама по себе, ярче, чем у фортепиано. К тому же, первые синтезаторы, да и многие современные аналоговые, были монофоничны. Они позволяли одновременно только одну ноту извлекать. Поэтому современная электронная музыка, которая желает быть мелодичной и гармоничной, часто звучит весьма скудно по сравнению с музыкой, которую исполняют на акустических инструментах.

Я стал задумываться, как развивать дальше именно свою музыку. С одной стороны есть эмбиент, есть работа с синтезаторными текстурами, дронами, какими-то сэмплами, полевыми записями. Но в какой-то момент я понял, что невозможно до бесконечности получать просто тембр, который каким-то интересным образом гудит, жужжит, что всё равно музыка требует мелодики какой-то. Мне стал интересен монодийный склад музыки.

В принципе, если обратиться к истории, можно открыть для себя тот факт, что вся европейская средневековая музыка была монодийна. Так и называется стиль, монодия. Это одна мелодия одноголосная. Подобная традиция сохранилась в византийских и ранних грегорианских хоралах. Также знаменный распев наш древнерусский тоже хороший пример.

М.: В общем, речь о церковной музыке.

Артём: Ну да, потому что в Средневековье светская музыка если и была, то до нас не дошла, а дошла та музыка, которую записывали прообразами нот. Музыка в Европе развивалась своим путем, и она постепенно усложнялась. Пробовали совмещать несколько монодий - получилась полифония. Через Баха мы вышли уже к музыке гармонической, с аккомпанементом, появилась современная классика. А вот Восток пошел немного другим путем. В принципе, многие авторы пишут, что ранняя европейская средневековая музыка и восточная были близки друг другу. Даже и инструменты были, в принципе, похожими — европейская лютня и аль-уд в арабских странах, в Персии — барбат.

Эта музыка, по большей части, сохранила своё монодийное устройство. Одна ведущая мелодия, которая задает весь дух композиции. Даже если она играется в компании с другими инструментами, они либо поддерживают ритм, либо украшают монодию. Поэтому и родилась такая идея: если у меня есть монофонический аналоговый синтезатор, который выдает при нажатии одной клавиши очень богатый, тембрально окрашенный звук, который тяжело комбинировать с десятком других нот, почему бы не попробовать делать музыку в этом жанре, именно путём создания монодий? Ну и в принципе, любая музыка в плане мелодики должна на какую-то базу опираться. Так получилось, что раз мне нравится восточная музыка, почему бы не попробовать поэкспериментировать с её мелодикой? Мне кажется, что из синтеза - когда мы используем современные синтезаторы и берём мелодику разных музыкальных культур - можно получить как раз зерно чего-то нового, того, чего, может быть, ещё не было. Мне кажется, что этнические ориентальные инструменты и синтезаторы неплохо сочетаются вместе. И для меня было большой радостью то, что музыканты, которые, собственно, занимаются целенаправленно этнической музыкой, ориентальной — как, например, Аşıq Salam — эту идею признали как имеющую место быть, она им понравилась. Таким образом мы и строим сотрудничество и развитие совместной деятельности вместе с Демьяном.

М.: Если опираться на характер музыки, которую создаёшь ты или Демьян - эта музыка не предполагает какого-то активного физического вмешательства со стороны слушателей. Это не какие-то моши, характерные для метал-тусовки, не башкотрясы и танцы. Слушатель, скорее, погружен в некое вдумчивое и медитативное состояние — с одной стороны, оставаясь наедине с собой, с другой — становясь частью чего-то большего. И проводником в другие миры, измерения, здесь служит музыка. Не думал ли ты о том, чтобы как-то разнообразить шоу-составляющую выступления: визуальное оформление, сотрудничество с какими-то танцевальными коллективами, которые исполняют этнические танцы?

Артём: Если говорить о визуальном оформлении, то уже многие концерты я сыграл вместе со своим другом Paul Minesweeper. Многие его знают по его музыкальному творчеству, но вместе с тем Павел занимается и VJ’ингом, поэтому все предыдущие концерты проекта «Asphodela» в Петербурге, особенно в стенах Музея Звука, сопровождались авторским видеорядом. Мы достаточно подробно с ним обсуждали, что должно быть изображено, брали какие-то интересные фрагменты архивных видеозаписей, в том числе, с археологических раскопок, какие-то цвета подбирали, которые наиболее близки той музыке, что будет исполняться. Визуальная составляющая очень важна, и мы действительно плотно работаем в этом направлении. Более того, я считаю, что современный человек в восприятии мира опирается, по большей части, на зрение, и, как бы это ни было парадоксально, но многие люди музыку глазами слушают. Может быть, это и звучит несколько печально для ортодоксального поклонника музыки, но факт остается фактом, поэтому важно дополнить музыкальную часть какой-то визуальной программой. Если говорить про танцы – с одной стороны, идея достаточно очевидная, но с другой стороны, она требует дополнительных ресурсов. Концерт с танцевальной частью требует много пространства, чтобы танцорам было комфортно двигаться, а зрителям — одновременно и музыку слушать, и наблюдать за происходящим. Этим располагает далеко не каждая концертная площадка. Поэтому я думаю, такого рода сотрудничество - вопрос будущего.

М.: Если ты увлекаешься культурами других стран, то логично предположить, что после посещения ряда каких-то стран тебя в них что-то наверняка зацепило. Можешь ли ты сказать, в какой стране тебе понравилось больше всего и почему?

Артём: Конечно. После каждого путешествия я привожу какие-то интересные музыкальные находки, артефакты, идеи. В Греции и на Кипре я познакомился со стилем «рембетико». Ее создали греки-иммигранты из Османской империи, которые вернулись в Грецию в начала XX века. Эти люди привезли с собой музыкальные инструменты, многие из которых уже появились в результате синтеза культур народов Порты. Это достаточно мрачная музыка, часто затрагивающая социальные проблемы, в Греции она долгое время преследовалась, и некоторых людей даже сажали в тюрьмы за её исполнение. Но это в прошлом. Там я приобрел багламазаки, который используется для исполнения такой музыки.

(прим. автора: во время беседы Артём упомянул про фильм «Рембетико» 1983 года, который на примере жизни певицы Марики Ниноу даёт хорошее представление о вышеупомянутом музыкальном жанре)

Из других путешествий запомнилась поездка в Индию. Индийская музыка совершенно уникальна и прекрасна, и она очень древняя, огромное множество разных стилей в себе содержит. Многие вещи тяжело понять без какого-то глубокого ментального знакомства. Не могу сказать, что начал хорошо в ней разбираться, но очень полюбил.

М.: Ты наверняка задумываешься о том, чтобы, всё-таки, когда-нибудь посетить Иран?

Артём: Да, рано или поздно я бы хотел отправиться и в эту страну.

В статье использованы фотографии из официального сообщества Asphodela ВКонтакте, а также найденные на просторах Интернета без указания авторства

Ближайший совместный концерт проектов Asphodela и Аşıq Salam в Москве состоится 2 февраля 2020 в ирландском пабе O`Connells (ул. Покровка 18/18, строение 1). Начало в 20:00. Подробности можно найти во встрече мероприятия.