Скрытая Луна

Глава 18

«Кошачьей мяты предостаточно».

Лунолапка с наслаждением вдыхала сладкий аромат травы, аккуратно укладывая веточки в предназначенное для них место. Как же чудесно пахло!

Запах кервеля тоже был приятным, и она заметила несколько корешков, которые случайно оказались среди листьев. Эти корни следовало хранить отдельно.

В хранилище трав были приличные запасы сушёного крестовника, щавеля, ромашки и пижмы. В целом, оно выглядело довольно полным, и Лунолапка знала, что это хорошая новость. Ольхогрив и Воробей на протяжении Зелёных Листьев и Листопада активно занимались заготовками, стараясь высушить как можно больше растений, чтобы обеспечить себя необходимым в преддверии наступающих холодов и времени Голых Деревьев, когда будет трудно найти живые растения для сбора.

Она аккуратно поправила свисающий стебелёк петрушки и отступила назад, любуясь своей работой. Травы были тщательно разложены по своим углублениям в стене палатки целителей, готовые к использованию в любой момент.

— Воробей, я закончила с травами, — сказала Лунолапка. — Думаю, запасов хватит на Голые Деревья.

— Это я решу, — отозвался Воробей. Закончив осмотр спящего Ежевики, он подошёл ближе. Проведя лапой по углублениям, он поочерёдно принюхался к каждому, проверяя, правильно ли всё разложено. Лунолапка в который раз втайне восхитилась тем, как точно целитель, не видя, безошибочно определяет, где что находится.

«Ни за что не скажу ему, как я впечатлена, — подумала она. — Он, скорее всего, просто зашипит на меня за то, что я вообще думаю, будто что-то может быть иначе».

Закончив проверку, Воробей сел.

— Если Ольхогрив вернётся в лагерь с ноготками, за которыми ушёл, я буду считать, что мы готовы к Голым Деревьям настолько, насколько возможно, — сказал он. — Ты хорошо разобрала травы.

Лунолапка кивнула, приятно удивлённая его похвалой. Воробей не был недобрым, совсем нет, но он редко удосуживался хвалить кого-то.

— Спасибо, — ответила она, а затем добавила: — Я стараюсь помогать, чем могу, потому что ценю, что ты позволяешь мне здесь оставаться. Мне уже много дней не снились плохие сны, и когда я сплю здесь, я ни разу не ходила во сне. Помогать тебе в целительской — это меньшее, что я могу сделать.

«И голоса в голове я тоже не слышала уже много дней, — добавила она про себя. — Может, сестра ушла навсегда, испугавшись бдительности Воробья».

— Я заметил, что ты хорошо спишь, — согласился Воробей. — И поэтому думаю, что тебе пора вернуться спать в палатку учеников.

Лунолапка широко раскрыла рот от удивления.

— Что? Нет! — запротестовала она. — Я не могу уйти! Когда я сплю здесь, всё становится лучше. Моя голова проясняется, тренировки проходят легче. Я не могу уйти! — Она услышала, как её голос сорвался на испуганный писк.

— Здоровая молодая кошка, которая не собирается становиться целителем, не может вечно жить в палатке целителя, — твёрдо сказал Воробей. — Раз ты здесь начала нормально спать, значит пора попробовать вернуться в свою обычную палатку, к другим ученикам.

Лунолапка почувствовала, как будто её сильно ударили в живот. Другие ученики!

— О, нет, — простонала она. — Воробей, я не могу туда возвращаться. Я поранила Златолапа! Он и Светолапка, должно быть, очень злятся на меня!

Воробей вздохнул.

— Слава Звёздному племени, я не трачу время на переживания о жизни учеников. Но Златолап всегда казался мне довольно спокойным котом. Ты действительно думаешь, что он будет винить тебя в этом несчастном случае?

— Думаешь, он не злится на меня? — В голосе Лунолапки прозвучала надежда. Это правда, Златолап не часто злился. И он ведь знает, что она не хотела поцарапать ему глаз. После того случая она перестала тренироваться с учениками, но Солнцесветница, мать Златолапа, кажется, не держала зла на Лунолапку. Она продолжала относиться к ней с добротой, как и всегда.

— Думаю, тебе стоит поговорить с ним, — сказал Воробей. — Нельзя прятаться здесь вечно. Быть настоящим воителем — это ещё и уметь извиниться и улаживать отношения с соплеменниками.

— Наверное... — Лунолапка уставилась на свои лапы. Она понимала, что говорит Воробей, и это всё имело смысл, правда, но что-то внутри неё всё равно кричало, что это плохая идея.

Воробей тяжело вздохнул.

— Что касается хождения во сне, если что-то случится, дай мне знать. Мы справимся. Тебе не нужно нести все свои тревоги в одиночку.

Это прозвучало обнадеживающе, но Лунолапка всё ещё была полна решимости возразить. Прежде чем она успела найти нужные слова, снаружи раздался быстрый топот лап, и в палатку целителя заглянула Ветка.

— Воробей, иди скорее! — тяжело дыша, сказала она. — Перолистая рожает.

— Как давно у неё схватки? — спросил Воробей, быстро вытаскивая травы. — Огуречник и кервель…

— Я не знаю, — нервно ответила Ветка. — Ромашка дала ей палку, чтобы кусать.

— Ромашка, возможно, единственная разумная кошка в этом лагере, — пробормотал Воробей.

— Могу я помочь? — спросила Лунолапка.

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь и присмотрела за Ежевикой, — ответил Воробей. — Если понадобятся травы, за ними придут — ты уже знаешь, что давать. Если Ольхогрив вернётся раньше меня, скажи ему, где я.

— Хорошо, Воробей.

Лунолапка смотрела, как он поспешно уходит, его тонкий серый хвост исчез за занавесом ежевики. Тихий звук донёсся из гнезда в глубине палатки, и она поспешила проверить Ежевику.

Бывший предводитель беспокойно ворочался в своём гнезде, его шерсть растрепалась. Глаза его были закрыты, но Лунолапка видела, как они двигаются под веками.

Он пробормотал что-то неразборчивое тревожным голосом.

— Ежевика? — тихо позвала она, но он не ответил. Он, казалось, крепко спал, несмотря на беспокойство. Когда она подошла ближе, он дёрнулся в гнезде и тихо застонал. Лунолапка нерешительно положила лапу ему на плечо.

— Всё хорошо, — прошептала она. — Я здесь.

Он, казалось, успокоился и затих. Может, её присутствие помогает? Она убрала лапу — и он снова дёрнулся и тихо заскулил.

— Всё хорошо, ты в порядке, — мягко сказала она, возвращая лапу ему на спину.

Ежевика вновь расслабился, и через несколько мгновений его дыхание стало глубоким и ровным.

Лунолапка ощущала, как её присутствие будто защищает его.

«Если я положу лапу ему на спину, его сон станет крепче. Возможно, это также поможет ему самому прийти в себя».

Ведь сон — это основа для восстановления сил. Не убирая лапы, она устроилась на песчаном полу рядом с его гнездом.

Прислушиваясь к медленному, тяжёлому дыханию Ежевики, она почувствовала, что её собственные веки тяжелеют. Мысли затуманились.

«Я только полежу здесь немного, пока не удостоверюсь, что он не проснётся...»

Когда она снова открыла глаза, то обнаружила, что спускается по склону к озеру. Над головой сиял Серебряный Пояс, а почти полная луна плыла по небу.

Когда же наступила ночь? Ведь совсем недавно, всего лишь мгновение назад, солнце было высоко в небе.

И как же тепло! Она поняла, что воздух был теплее, чем должен быть, и это совсем не походило на поздний Листопад. То там, то тут вспыхивали светлячки, а трава под лапами была мягкой, как в сезон Зелёных Листьев. Она слышала мягкий плеск озера о берега. Звёздное племя сияло так ярко, что освещало ей дорогу. Лунолапка глубоко вдохнула тёплый, зелёный аромат, исходящий от растущих растений.

Несколько мгновений царила полная тишина, её словно дёрнуло: она не одна. Позади торопливо приближались чьи-то небрежные шаги — ломались сухие веточки, шуршал папоротник.

Лунолапка резко обернулась.

— О, — выдохнула она, и сердце ухнуло вниз. — Это ты.

Рыжая кошка была всего в хвосте от неё и сверлила её взглядом.

— Ты избегала меня, — прорычала она с упрёком в голосе.

На мгновение Лунолапка задумалась, стоит ли отрицать это, но потом поняла, что это бессмысленно. Она действительно старалась не встречаться с ней, не слышать её и не думать о ней. Она прилагала все усилия, чтобы не видеть её во сне.

— Конечно, избегала, — ответила Лунолапка. — Всё, что ты делаешь — это втягиваешь меня в неприятности. Я устала и всё время боюсь, что ты заставишь меня… что-нибудь сделать. Мне нужно было поспать.

Рыжая яростно хлестнула хвостом.

— Не будь лисьем сердцем, — фыркнула она. — Я никогда не причиняла тебе вреда, не так ли? — Она шагнула ближе. — Да и вообще, зачем тебе спать? Мне никогда не нужно спать. Или есть, или что-то такое. Ты должна быть как я. — Она наклонила голову, разглядывая Лунолапку. — Разве тебе бы не понравилось, Лунолапка?

Когда она снова приблизилась, Лунолапка попятилась. По животу поползло что-то ледяное, и её передёрнуло.

«Я не хочу быть как она».

— Оставь меня в покое.

Рыжая кошка сделала ещё один шаг к ней. Внезапно на них обеих упала тень, заслонив звёздный свет. Лунолапка подняла голову и увидела кота, который пристально наблюдал за ними. Узнав его, она с облегчением выдохнула.

Это был Ежевика! Но не тот Ежевика, которого она знала. Он был молод, широкоплеч и силён. Его шерсть лоснилась, а янтарные глаза сияли. Теперь Лунолапка могла представить, каким он был, когда возглавлял Грозовое племя, а до этого — молодым воином, который помог привести четыре племени к озеру.

Он смотрел на рыжую с ненавистью.

— Тебе здесь не место, — прошипел он, и шерсть у него на загривке поднялась дыбом.

Рыжая кошка напряглась.

— Я имею полное право быть здесь, — огрызнулась она, ощетинившись. — И никто не заставит меня уйти.

Ежевика выгнул спину, словно становясь больше в глазах Лунолапки, и выпустил когти.

— Ты уверена в этом? — Он шагнул вперёд, яростно хлеща хвостом воздух.

Рыжая кошка отступила на несколько шагов. На мгновение она замерла, угрожающе сверкая глазами, но когда Ежевика приблизился, она отступила ещё немного, затем развернулась и бросилась в ночь. На бегу она начала таять: яркая шёрстка блекла, светло-рыжий силуэт превращался в размытую полоску… и наконец исчез совсем, оставив после себя только темноту.

Лунолапка ахнула, судорожно вдыхая воздух, и открыла глаза.

Яркий солнечный свет заливал всё вокруг. Моргнув, Лунолапка поняла, что всё ещё находится в палатке целителя, на полу рядом с гнездом Ежевики.

Это был просто сон. Она с трудом сглотнула. Хотя она знала, что это был всего лишь сон — и она даже не ходила во сне! — под шерстью всё равно затаился холодный, липкий страх.

«Ты должна быть как я» — эти слова рыжей кошки не покидали её. Стараясь избавиться от них, она сосредоточилась на ровном дыхании, ощущая под собой песчаный пол палатки целителя, а под лапой — тёплую спину Ежевики.

Он шевельнулся, и она поспешно убрала лапу, поднялась и с тревогой всмотрелась в его морду. Темно-бурый полосатый кот медленно открыл глаза, зевнул и поморщился.

— О, привет, Лунолапка, — сказал он.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Лунолапка. — Кажется, что-то болит?

— Немного голова побаливает, — признался Ежевика, — и лапа всё ещё ноет. Но в целом я в порядке, честно говоря.

— Я принесу тебе пижму, — сказала Лунолапка, направляясь к их запасам трав. Вытаскивая несколько веточек из ниши, она добавила: — Перолистая рожает. Воробей пошёл к ней.

— Прекрасно, — откликнулся Ежевика. — Котята — это будущее племени. — Он принял от неё пижму, и, пока он жевал её, в его глазах появился новый свет. — Я только что вспомнил, что мне приснился странный сон, — сказал он ей. — Ты там была.

Лунолапка почувствовала, как по её спине пробежала дрожь, а шерсть встала дыбом. Значит, это действительно был Ежевика... Но как они с Ежевикой могли снова видеть один и тот же сон?

— Т-там была рыжая кошка? — спросила она, надеясь, что её там не было и что её появление во сне Ежевики было просто совпадением.

— Думаю, да, — сказал Ежевика. Он опустил подбородок на край гнезда. Он вновь выглядел уставшим, с тревогой заметила Лунолапка. — Я теперь вспомнил, кто она. И знаю, почему она привязана к тебе.

У Лунолапки замерло сердце. Она никогда особо не сомневалась в словах Залива и Шелкоушки, что рыжая кошка — её погибшая сестра, но то, что Ежевика узнал её, сделало это ещё более реальным.

— Правда?

— Её звали Утречко, — мягко сказал Ежевика. В его глазах была тревога и какая-то тёплая жалость. — Мне жаль её, Лунолапка, правда, но я думаю, тебе следует держаться от неё подальше. Не вся родня желает добра, даже сёстры и братья.

«Утречко». Никто при Лунолапке никогда не произносил имени рыжей кошки, даже их родители.

«Лунничка и Утречко — так назвали нас родители? Мы словно ночь и день, но выжила только ночь».

От этой мысли ей стало дурно и стыдно, будто в смерти Утречко виновата она. Будто Лунолапка украла у сестры что-то, что должно было принадлежать ей.

«Но я не сделала ничего плохого!»

Когда сердце чуть успокоилось, Лунолапку осенило. То, что Ежевика упомянул рыжую кошку — Утречко, — означало, что он действительно был в её сне, не так ли? И там он защитил её.

— Я уже не так её боюсь, как раньше, — сказала она. — Теперь, когда я знаю, что ты можешь заставить её оставить меня в покое, со мной всё будет хорошо. Спасибо, что помог.

Взгляд Ежевики стал тяжёлым и печальным.

— Я не буду рядом вечно, — тихо произнёс он. — Тебе нужно понять, как заботиться о себе самой.

— Я просто... — Лунолапка запнулась. Ежевика ведь не умирает, правда? Нет, он просто имеет в виду, что никто из нас не живёт вечно. Но он будет здесь ещё долго.

Ежевика знал, что рыжая кошка приходит к Лунолапке во снах. И он не считал её ни сумасшедшей, ни плохой. Она могла рассказать ему всё, и, возможно, он смог бы ей помочь. Она знала, что он искренне хочет ей помочь. Это осознание принесло ей облегчение, и внезапно она почувствовала себя лучше, словно до этого пробиралась по колено в грязи, а теперь ступила на твёрдую землю.

Сделав глубокий вдох, она снова заговорила:

— Я понимаю, что ты говоришь, — тихо мяукнула она, — но я не знаю, как держаться от неё подальше. Я ведь не зову её. Я пыталась игнорировать её, сосредоточиться на учёбе и своих обязанностях. — Она снова вздохнула, чувствуя смутную панику при воспоминаниях. — Когда она появлялась в моих снах, я старалась не спать. Но когда я думаю, что она, возможно, ушла, она возвращается. Как мне избавиться от неё?

Ежевика, казалось, задумался на некоторое время. Лунолапка заметила, что его снова клонит в сон, его глаза слегка остекленели.

— Она привязана к тебе, — сказал он наконец. — Я не знаю, как ей это удалось, но, возможно, она цепляется за твою жизнь. . За ту жизнь, которую ты проживаешь, а ей не довелось. Может, поэтому она взрослеет вместе с тобой. Призрак, думаю, оставался бы в том возрасте, в котором умер. Коты в Звёздном племени не стареют.

Лунолапка кивнула. Это имело смысл. Утречко была так зла, когда Лунолапка не хотела с ней играть, так зла, что была одна. В памяти всплыл её крик: «Это нечестно». Лунолапка росла по-настоящему. Возможно, Утречко просто пыталась подражать ей.

— Но что мне делать?

Веки Ежевики опускались.

— Я помню, как твои родители горевали, когда она умерла. Всё племя горевало. Если ты поможешь ей понять, как сильно её здесь любили, даже если её жизнь была короткой, возможно, это поможет ей уйти в Звёздное племя. Там она будет с другими котами, со всеми её соплеменниками, которые умерли. Ей не придётся быть одной. Так она получит жизнь, которую потеряла.

Лунолапка погрузилась в раздумья. Утречко мечтала о том, чтобы с ней играли и уделяли ей внимание. Когда они были котятами, Лунолапка тоже хотела этого, но теперь всё изменилось. Возможно, ей удастся убедить Утречко, что в Звёздном племени она сможет получить то, чего хочет.

— Думаешь, этого будет достаточно? — спросила она тихо. — Если она узнает, что здесь её любили, то, возможно, она сможет уйти?

Ежевика не ответил. Его глаза уже закрылись, дыхание стало поверхностным — он снова провалился в лихорадочный сон. В этот раз он, по крайней мере, выглядел более умиротворённым, не терзаемым страшными видениями.

Мысли Лунолапки кружились. Если Ежевика и её родители правы и рыжая кошка — действительно Утречко, её сестра, то ей нужно поговорить с родителями. Всё, что Залив и Шелкоушка сказали ей о её сестре — что Утречко родилась живой, но не выжила.

И что они любили её.

Может, если Лунолапка узнает больше о жизни и смерти Утречко, она сможет рассказать ей об этом. Тогда Утречко поймёт, что её жизнь всё-таки что-то значила, что она не забыта, и сможет отпустить Лунолапку. Она перестанет цепляться за чужую жизнь — и наконец отправится в Звёздное племя.

Лунолапка глубоко вздохнула

«Стоит попробовать, правда?»