В погоне за тенями

Глава 2

Рыжинка замерла у входа в палатку старейшин в овраге Грозового племени. Ей не терпелось увидеть старых знакомых, чтобы поделиться с ними своими подозрениями насчёт странной маленькой ученицы, Лунолапки. Но она всё равно медлила, прежде чем окликнуть их, гадая, не мышеголовая ли это затея. «Правильное ли это решение — идти к ним, а не к Беличьей Звезде?»

Когда сама Рыжинка была ученицей, соплеменники относились к ней с предубеждением, потому что её отцом был Звездоцап, кот, который едва не уничтожил племена, пытаясь захватить власть над всем лесом. Она не хотела никого настраивать против Лунолапки и не желала, чтобы юная кошка страдала так, как страдала когда-то она сама.

«А вдруг я ошибаюсь...»

Рыжинка подумала, что старейшинам можно доверять — они не станут делать поспешных выводов о Лунолапке. Пришло время, сказала она себе, перестать колебаться и заняться тем, что нужно сделать.

— Привет! — позвала она. — Можно войти?

— Это Рыжинка? — донёсся из палатки голос Яролики. — Конечно, ты всегда здесь желанная гостья.

Рыжинка протиснулась сквозь сухие ветви поваленного бука, который прикрывал вход в палатку старейшин. Внутри Яролика и Белохвост свернулись вместе в своём гнездышке, переплетя хвосты и нежно вылизывая друг другу шёрстку. Бурый дремал, а Терновник, вылизывавший плечо, поднял голову и довольно заурчал, приветствуя Рыжинку.

— Рады тебя видеть, Рыжинка, — мяукнул Белохвост.

— А я рада быть здесь, — ответила Рыжинка, почтительно склонив голову. — Надеюсь, вы все здоровы.

И все же её сердце сжалось от тоски, когда она увидела, какими старыми и уставшими стали старейшины и какими тихими и сиплыми стали их голоса.. Она знала их всю свою жизнь и помнила, какими сильными и гордыми воителями они были когда-то. Когда-то их шкуры лоснились, а глаза горели готовностью принести свежую дичь и защитить племя от любой угрозы.

«Никто не живёт вечно», — печально подумала она, вспомнив своего брата, Ежевику, состарившегося раньше времени, обессиленного из-за долгого пребывания в Сумрачном Лесу, когда Уголёк украл его тело. Теперь он жил в палатке целителей, пытаясь справиться с инфекцией.

— Ну надо же, никак Златошейка! Присаживайся, — пригласил её Бурый, просыпаясь и широко зевая.

У Рыжинки по телу разлилось тепло.

— Это Рыжинка, Бурый, — мягко поправила она. Ей было приятно, что она напоминает своему старому наставнику её мать. Однако она задумалась о том, всё ли хорошо у пожилого кота с памятью.

Он прищурился, затем кивнул.

— Конечно, конечно. Не хочешь разделить с нами добычу? Кажется, у меня тут где-то есть кусочек полёвки...

— Нет, спасибо, я сыта, — ответила Рыжинка, усаживаясь на кучу сухих листьев у края палатки. — Меня беспокоит пророчество, которое дала мне Синяя Звезда, когда я попала в ту передрягу и чуть не погибла.

— Мы слышали об этом, — пробормотал Терновник. — «Бойся двуликого, что держит лапу в каждом из миров». Разве не так сказала Синяя Звезда?

Рыжинка кивнула.

— Верно. С тех пор я пытаюсь понять его смысл, и всё время думаю… — Она замялась, всё ещё не решаясь озвучить свои подозрения. — Я спрашиваю себя, не может ли Лунолапка быть той самой двуликой. Достаточно просто взглянуть на неё — её мордочка словно разделена пополам.

Яролика уставилась на неё своим единственным глазом.

— Лунолапка? Серьёзно? — В её голосе послышалось недоверие.

— Ты не можешь отрицать, что Лунолапка иногда ведёт себя странно, — Рыжинка уже начала чувствовать лёгкую ответную злость. — А та ночь, когда она выманила котёнка из детской?

— Не уверена, что это была она, — возразила Яролика. — Я слышала, что Солнушко просто запутался. А Лунолапка той ночью спала в палатке целителей, а не бродила по лагерю, пытаясь кому-то навредить.

Рыжинка не стала спорить, но про себя подумала, что неразумно игнорировать эту историю.

«Той ночью творилось что-то странное, — сказала она себе. — Я не могу это объяснить, но чувствую всем нутром».

— Это ещё не всё, — продолжила она. — Когда я навещала Ежевику в палатке целителей, у него случился очень странный приступ. Он смотрел куда-то вдаль и сказал: «Тебе не место в этом мире!» Я заподозрила, что он говорил о Лунолапке, потому что она навещала его раньше.

— Это действительно странно, — признал Белохвост.

— Вот именно, — согласилась Рыжинка. — Я не могу точно понять, в чём дело, но не могу отрицать, что все эти странности, творящиеся вокруг юной Лунолапки, тревожат меня. Это напоминает мне ту историю с Угольком, когда его дух покинул Звёздное племя и попытался захватить Грозовое племя.

Терновник поёжился.

— Ужасные были дни.

— Да. И не происходит ли сейчас нечто подобное? — спросила Рыжинка. — Могут ли тёмные духи витать вокруг Лунолапки, используя Ежевику, чтобы приблизиться к ней?

Бурый вздрогнул, и в палатке старейшин повисла тревожная тишина. Рыжинка видела, что они все обдумывают сказанное ею.

Наступило долгое молчание, которое нарушил Терновник.

— А почему Лунолапка вообще крутится возле Ежевики? — требовательно спросил он, и его шерсть начала вставать дыбом. — Она ученица; разве у неё нет своих обязанностей?

— Она проводит ночи в палатке целителей, потому что у неё проблемы со сном, — объяснила Рыжинка. — Её решили отделить от других учеников, пока она не начнёт вести себя как нормальная кошка.

— «Нормальная»? — Яролика села и зашипела, шерсть на её плечах встала дыбом. — Ты посмотри по племенам, Рыжинка, и скажи мне точно, что ты имеешь в виду под «нормальной» кошкой.

— Прости, Яролика, — ответила Рыжинка со вздохом, вспомнив всех пустоголовых, мышеголовых и откровенно трудных кошек, с которыми ей приходилось иметь дело в жизни. — Ты совершенно права. Мне следовало сказать: «Пока у неё не исчезнут эти проблемы».

Яролик ещё какое-то мгновение смотрела ей в глаза, и Рыжинка начала гадать, не выставят ли её сейчас из палатки старейшин. Слишком поздно она вспомнила, что Яролика знает, каково это — когда тебя судят из-за необычной внешности. Когда она была юной ученицей, Синяя Звезда причинила ей немало боли, отказавшись сделать её воительницей и дав ей ужасное имя — Безликая. Хотя позже Огнезвёзд сменил ей имя, у Яролики, безусловно, были причины сомневаться в пророчестве, полученном от Синей Звезды.

— Лунолапка — добрая кошка, — в голосе Яролики всё ещё слышалась обида на оплошность Рыжинки. — У неё всегда благие намерения. Она никогда не создавала проблем.

Остальные старейшины согласно заворчали, а Белохвост провёл хвостом вдоль спины своей подруги, пока та не расслабилась. Рыжинка поняла, что все они любят Лунолапку, и велела себе не испытывать их терпение слишком долго. Она хотела сохранить их на своей стороне.

— Я согласен с Яроликой, — мяукнул через мгновение Бурый, его голос был спокойным и рассудительным. — Но, Рыжинка, я думаю, что ты права, когда беспокоишься о проблемах Лунолапки со сном. Наверное, для такой юной кошки не очень хорошо проводить так много времени в палатке целителей. Она же не их ученица.

— Уже нет, — добавил Терновник. — Это напоминает мне о том, какие разговоры ходили, когда она родилась. Многие считали, что её разделённая мордочка говорит о том, что у неё есть какой-то дар. Никто из нас никогда раньше не видел котят с такой шёрсткой.

— Может, это и правда значит больше, чем мы думали, — предположил Белохвост.

Яролика легонько стукнула своего спутника хвостом по уху.

— Только потому, что она выглядит иначе, — заявила она мягким, но твёрдым урчанием, — не значит, что в ней, как в кошке, есть что-то необычное.

— Я не это имела в виду, — запротестовала Рыжинка. — Меня беспокоит не то, как выглядит Лунолапка, хотя её шёрстка действительно напоминает пророчество о двуликом. Я просто не могу отделаться от чувства, что вся эта странность, творящаяся вокруг Лунолапки, — знак чего-то плохого на горизонте.

— Грозовая туча, — пробормотал Бурый.

— Помните, как никто из нас не мог предсказать, что случится с Угольком? — продолжила Рыжинка. — И как все подозревали Тенесвета, когда вокруг него, казалось, собиралось всё плохое и странное?

— Для этого были веские причины, — указал Терновник.

Рыжинка вздохнула.

— Я знаю. Но Тенесвет — котёнок моего сына. Как я могла подумать, что он способен причинить кому-то вред? И в конце концов, я оказалась права. Подозрения легли тяжёлым грузом на Тенесвета, но он не был виноват в случившемся. Уголёк жестоко его обманул... Поэтому, — продолжила она, — если нечто подобное происходит с Лунолапкой, не стоит ли нам извлечь урок из истории с Тенесветом и попытаться помочь ей сейчас?

Старейшины переглянулись, явно задумавшись над словами Рыжинки. Хотя шерсть Рыжинки зудела от нетерпения узнать, что они решат, она заставила себя молчать.

— Думаю, нам стоит рассказать обо всём этом Беличьей Звезде, — наконец мяукнул Белохвост.

Остальные старейшины согласно кивнули, и Бурый добавил:

— Мы не можем это от неё скрывать.

Рыжинка ощутила тревогу. Ей было нелегко решиться высказать свои опасения старейшинам, но теперь она понимала, что эти коты из Грозового племени, несомненно, захотят передать её слова своей предводительнице.

— Я понимаю, — нерешительно мяукнула она, — хотя я боюсь, что если вы расскажете Беличьей Звезде, это может настроить всё племя против Лунолапки.

— Даже если так, если Лунолапка борется с чем-то тёмным, мы должны помочь ей, — указал Терновник. — Кто-то должен поговорить с ней.

— Но мы должны убедиться, что она знает: это не наказание. — Взгляд Яролики устремился на её товарищей по палатке, словно она заранее бросала вызов любому, кто решит спорить. — Она должна знать, что мы просто хотим ей помочь.

— Конечно, — откликнулся Бурый. — Однако я думаю, что на время не следует позволять ей навещать Ежевику. Просто на всякий случай, пока мы не поймём, что происходит.

Старейшины одобрительно заворчали, с облегчением переглянувшись. Они были рады, что Ежевика не будет в опасности из-за кошки, которая, возможно, не желает зла, но точно ведёт себя непредсказуемо.

А слова старейшин помогли Рыжинке понять, куда двигаться дальше.

— Тогда давайте поставим в известность Воробья, — предложила она. — У него есть возможность не пускать её в свою палатку. Кроме того, я слышала, что во время обучения Лунолапка часто проводила с ним время. Поэтому я полагаю, что они хорошо ладят.

— Настолько, насколько вообще кто-то может ладить с Воробьём, — буркнул Белохвост.

Яролика стукнула его хвостом по голове.

— Мышеголовый! Я верю, что Лунолапка по крайней мере его уважает, — добавила она. — Думаю, она скучала по работе с ним, когда стала ученицей воина.

— Тогда, возможно, Воробей сможет присмотреть за Лунолапкой и убедиться, что с ней всё в порядке, — мяукнула Рыжинка. — А если он решит, что Беличья Звезда должна об этом знать, он сам ей скажет. Я поговорю с ним.

Старейшины одобрительно заурчали, и Рыжинка почувствовала облегчение, от ушей до кончиков когтей.

«По крайней мере, теперь у меня есть план».

Глава 3

В воздухе ощущался морозный холод, а солнце ярко сияло на бледно-голубом небе, когда Лунолапка, не спеша, шла через лагерь к палатке целителей. Её лапки покалывало от нетерпения снова увидеть Ежевику. Ей хотелось впитать его мудрость и сочувствие, как чистую, спасительную воду.

Когда прошлой ночью она вернулась в лагерь, Ежевика уже спал, и Лунолапка провела бессонную ночь в ожидании, надеясь, что соплеменники не заметят ран, нанесённых её сестрой.

Их последняя стычка с Утречко основательно её напугала. Лунолапку пугало, что Утречко способна причинить ей боль. Она считала несправедливым, что сестра думает, будто она в долгу перед ней только потому, что она жива, а Утречко умерла.

«Это не моя вина!»

Ежевика и раньше проявлял к ней доброту и понимание, и теперь она отчаянно нуждалась в его поддержке.

Однако, когда Лунолапка подошла к палатке, она заметила Воробья, выходящего из-за ежевичной ограды. Сделав несколько шагов, он повернул голову в её сторону, словно его привлек её запах. Затем, резко свернув, он подошёл прямо к ней.

— Привет, Лунолапка, — промяукал он. — Если у тебя нет никаких учебных дел, не хочешь пойти со мной собрать травы?

Лунолапка была слегка удивлена дружелюбным поведением целителя. Она считала его своим другом и доверяла ему, но привыкла к куда более резкому тону с его стороны.

— Нет, — ответила она. — Я бы хотела навестить Ежевику, если ты не против.

— Против. — Это было куда больше похоже на того Воробья, которого знала Лунолапка. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Нам нужно собрать все травы, какие только возможно, пока не наступили настоящие холода и они не завяли.

Лунолапка почувствовала, как её шкура вспыхнула от тревоги. Она не могла понять, почему Воробей так настойчиво просит её пойти с ним. Ведь она больше не была его ученицей.

— Я с радостью помогу тебе позже, если Солнцесветница разрешит, — промяукала она. — Но мне очень-очень нужно увидеть Ежевику прямо сейчас.

— Почему так срочно? — спросил Воробей, его голубые глаза сузились, словно он мог её видеть.

Лунолапка замешкалась, не зная, что ответить.

— Я не могу объяснить, — ответила она наконец. — Я не могу подобрать слов, но мне нужно поговорить с Ежевикой.

Выражение мордочки и тон Воробья смягчились.

— Сейчас неподходящее время, — сказал он Лунолапке. — Ежевика не в том состоянии, чтобы принимать посетителей.

Пока он говорил, Лунолапка взглянула ему через плечо и увидела, как Рыжинка, протиснувшись мимо ежевичной завесы, вышла из палатки наружу.

Лунолапка застыла, уставившись на кошку из племени Теней, а затем резко повернулась к Воробью.

«Он солгал мне?» — вспыхнуло у неё в голове.

Удивлённая и сбитая с толку, она не знала, что сказать.

Несмотря на свою слепоту, Воробей, казалось, понял, что её тревожит; Лунолапка догадалась, что он уловил запах Рыжинки и услышал, как её шерсть цепанула колючие усики ежевики.

— Разумеется, близкие родственники всё ещё могут навещать Ежевику, — поспешно объяснил он. — Но нам нужно ограничить число посетителей, которых он может принимать в ближайшее время. Будут и другие дни, когда ты сможешь его увидеть, Лунолапка, — закончил он с непривычной добротой в голосе.

Пока он говорил, Лунолапка наблюдала, как Рыжинка покидает палатку целителей. На мордочке кошки из племени Теней читалось смущение, словно она подслушала часть разговора Лунолапки с Воробьём.

Внезапно Лунолапка ощутила, как её животе скрутило напряжение, словно она случайно проглотила гниль. Неужели Рыжинка предупредила Воробья, чтобы он держал её подальше от Ежевики? Она ведь сестра Ежевики и, вероятно, очень переживает за него.

«Но неужели она считает меня опасной? Неужели она думает, что я могу причинить вред Ежевике?»

Лунолапке хотелось сорваться на крик — и на Рыжинку, и на Воробья. Как они могут считать её опасной для Ежевики? Это было несправедливо. Как они могли винить её в чём-то, ведь всё, чего она хотела — это найти утешение в компании умирающего кота. Лунолапка думала, что и Ежевике рядом с ней спокойнее. В племени не было ни одного кота, который мог бы понять, что происходит между ней и Утречко.

Она снова вспомнила, как Утречко говорила о «долге» перед ней, ведь Лунолапка выжила, а Утречко — нет, несмотря на все усилия соплеменников.

«Я единственная, кто в опасности, — подумала она. — Вот почему мне так нужен Ежевика, чтобы поддержать меня и помочь сохранить решимость».

— Я прошу тебя пойти со мной за травами не только для того, чтобы оградить тебя от Ежевики, — мягко, но настойчиво продолжил Воробей. — Нам нужно обсудить и другие важные вопросы.

Лунолапка была так расстроена, что слова целителя закружились вокруг неё, как листья в ручье, и тут же унеслись течением. Она смотрела на его палатку, словно могла увидеть за ежевичной оградой того единственного кота, который мог бы ей помочь. Но Ежевика не мог принимать посетителей, или, возможно, это ей нельзя было приходить к нему. И поэтому он не может ей помочь.

— Я схожу с тобой за травами в другой раз, — пробормотала она, не глядя на Воробья, затем развернулась и бросилась через лагерь в палатку учеников.

Старейшины покинули свою палатку, направившись к свежей добыче, чтобы насладиться сплетнями с соплеменниками. Лунолапка осталась одна, погружённая в работу. Она чувствовала себя совершенно подавленной, сворачивая грязную подстилку. Ей было не в тягость выполнять ученическую работу, и поначалу ей даже было всё равно, что её наставница, Солнцесветница, ушла в патруль на охоту, оставив её здесь. В её голове всё ещё кружились воспоминания о разговоре с Воробьём, и ей не хотелось снова выслушивать, что она «витает где-то не там».

Однако время шло, и с каждым ударом сердца она возвращалась к мысли о том, как Воробей не пускает её к единственному старейшине, который мог бы помочь ей. К единственному коту, рядом с которым всё становилось хоть чуть-чуть легче.

Что ещё хуже, Утречко не замолкала у неё в голове. Она без устали твердила о том, что Лунолапка не может никому довериться. Что она ни на кого не может положиться.

— Разве ты не видишь? — мяукнула она. — Вспомни, как Воробей солгал тебе и не пустил в свою палатку. Он тебе не доверяет. Никто в этом племени тебе не доверяет. Почему ты всё ещё надеешься, что когда-нибудь всё изменится? Они никогда не будут тебе доверять, пока в один прекрасный день не возненавидят тебя.

— Нет, этого не будет, — возразила Лунолапка, не в силах заглушить голос, как бы ни старалась. — Воробей и Ольхогрив никогда не будут меня ненавидеть. Солнцесветница меня уважает. И наши родители никогда не будут меня ненавидеть — никогда!

— Продолжай себе так говорить, если тебе от этого легче, — неприятно хихикнула Утречко. — Но я права. Так и будет. А когда это случится, они придут за тобой.

— В смысле «придут за мной»? — спросила Лунолапка.

Голос Утречка стал тише, с оттенком угрозы.

— Однажды, или, скорее, однажды ночью, когда ты будешь спать и будешь беззащитна, они нападут на тебя. Они будут думать, что защищают себя, прежде чем ты нападёшь на них.

— Прекрати! — воскликнула Лунолапка вслух. — Прекрати мне угрожать!

— Угроза не я, — продолжила умершая сестра. — Я бы никогда не причинила тебе вреда. Я пытаюсь тебе помочь.

— Ну, у тебя не получается. Уходи!

— Так я этого и хочу! — с жаром отозвалась Утречко. — Я хочу, чтобы мы обе ушли, вдвоём, вместе — прямо сейчас!

Эта мысль привела Лунолапку в ужас. Что Утречко может сделать с ней, если они уйдут из племени и окажутся вдвоём где-нибудь далеко, там, где никто не сможет помочь?

«У неё, должно быть, в голове мох», — подумала Лунолапка, если она верит, что это когда-нибудь случится.

Но потом, поразмыслив, Лунолапка поняла, что Утречко всегда видела только то, что хотела. То, чего хотела Лунолапка, было для неё неважно.

— Ну? — подгоняла её Утречко. — Хватит возиться с этой мерзкой подстилкой, пойдём со мной.

Закрыв глаза, Лунолапка яростно затрясла головой.

— Ты причина всех моих проблем! — прорычала она.

Её шёрстка приятно закололась от удовлетворения, когда она услышала, как Утречко ахнула от неожиданности. Но это чувство тут же исчезло: ноздри уловили тёплый запах, который точно не мог принадлежать её призрачной сестре.

Открыв глаза, Лунолапка увидела Златолапа, который стоял у входа в палатку старейшин. Он выглядел растерянным и часто моргал.

— Ты это мне? — спросил он. — Что я такого сделал?

Лунолапка уставилась на него, отчаянно пытаясь найти оправдание. Она открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла произнести ни слова. Вместо этого внутри поднялась паника, заполнив грудь и горло так, что она просто не смогла выдавить ни звука. Не в силах сдерживаться, она выскочила из палатки, едва не сбив Златолапа.

В голове была одна-единственная мысль — сбежать. Она помчалась через лагерь и нырнула в колючий туннель, ведущий в лес. Сначала она бежала к озеру, затем свернула к границе Небесного племени. Но куда бы она ни направлялась, Утречко всегда была рядом.

— Теперь Златолап будет думать, что ты сошла с ума, раз разговаривала сама с собой, — насмешливо протянула она. — Но ещё хуже, если он решит, что ты разговаривала с ним. Он расскажет всему племени, и вскоре каждый будет считать тебя сумасшедшей.

— Замолчи. Это неправда, — взмолилась Лунолапка.

— Все будут смотреть на тебя как на чокнутую, — продолжала Утречко, словно Лунолапка ничего не говорила. — Все будут гадать, не изгнать ли тебя из племени, чтобы обезопасить себя. Если это случится, у тебя никого не останется.

Лунолапка пыталась не слушать этот голос, отгоняя от себя ужасное подозрение, что Утречко может быть права.

Но голос не умолкал — теперь уже без насмешки, мягко и почти ласково.

— Не бойся, сестрёнка, у тебя есть я… Я всегда буду рядом.