Загнанный Лев Часть II

Труппа артистов вторглась на Танцующий Рынок Кои в районе Кандзе, в результате чего и без того оживленный рынок наполнился еще большим количеством людей, чем обычно. Это вполне соответствовало целям Тотури — случайный поворот, предполагающий, что в последнее время он не совсем потерял благосклонность Фортуны. Актеры и поэты громко соревновались с криками торговцев, и ткали тяжелое одеяло шума над толпой крестьян, которые толпились на левой стороне улицы в переполненной массе, оставляя правую в основном свободной для рикш и самураев.

Тотури выбрал небольшую стойку кукольников и встал позади зевак. Актеры были одеты в черное, а их лица были скрыты темным шелком,что делало их практически невидимыми на фоне сцены, темной, за исключением эмблемы кошки в верхнем углу. Мелкий клан, предположил он, увидев этого человека с чувством смутной фамильярности. Он наблюдал, как одна из кукол свободно болтается на своих веревочках с пикантной симпатией, которая могла исходить только из общего опыта. Незнакомцы, закутанные в черное, управляли его судьбой.

И тут же почувствовал на себе чей-то взгляд, словно прикосновение перышка к затылку. Его рука зависла над мечом, когда он осторожно осматривался в поисках тех, кто не смотрел шоу. На Тотури было простое кимоно без каких-либо атрибутов его кабинета, но это не помешало бы его врагам узнать его, если бы они каким-то образом заметили его здесь, так далеко от двора.

Он лишь слегка расслабился, когда Сеппун Ишикава приблизился, толпа расступилась перед ним и эмблемой почетного караула Сэппуна. Его руки были засунуты в рукава, подчеркнуто далеко от двойных мечей, убранный за его оби.

“Добрый день, Тотури-сама” сказал он, подходя и становясь рядом с Изумрудным Чемпионом. Его небрежный поклон не привлек особого внимания. В других обстоятельствах Тотури мог бы смутиться короткому жесту.

“Добрый день, Ишикава-cан” ответил он. “Они оба твои?” Его взгляд метнулся к ближайшим крышам, где виднелись лишь намеки на движение и тень.

Ишикава прогнал свое мгновенное удивление жестом защитника. Был ли он впечатлен или раздосадован тем, что Тотури заметил шпионов? “Тайная стража выполняет свои обязанности.”

Тотури убрал руку с меча.

“Прошу прощения” — продолжал Ишикава, “но мы не могли допустить, чтобы ваше сообщение было подделано. Ходят слухи, что вы умерли.”

Тотури ухмыльнулся. “Преувеличение.”

“Вы уже ели рис?” — спросил Ишикава. Общая фраза с холодной доставкой, простой вопрос который несёт мало значения, кроме как быть вежливым. “Если вы не возражаете перекусить, то неподалеку есть тележка, где продают дораяки.”

“Дораяки, говорите?” Блин в форме гонга со сладкой бобовой пастой Азуки. Обычно их приберегали для фестивалей, но Тотури никогда не слышал о празднованиях. “А по какому случаю?”

“Царственное гемпукку. Со дня на день принц Дайсецу пройдет его и получит свое новое имя.”

Когда ты его найдешь — подумал Тотури. Вполне логично, что Ишикава хотел бы увековечить ложь о том, что Дайсецу все еще находится в Запретном городе и что на самом деле его не похитили. Тотури задался вопросом, многие ли поверят в эту историю, учитывая все обстоятельства.

Кондитерская тележка стояла в стороне от рыночной толпы с почти подозрительным отсутствием покупателей. Хозяин вылил тесто на сковороду в форме гонга и испек два блина, не требуя платы, когда передавал их. Ишикава ел молча, наблюдая за рыбой и лягушками в соседнем пруду с коями, пока город двигался вокруг них. К тому времени, как Тотури закончил рассказывать свою историю, его собственный блин остыл.

“Значит, вы подозреваете, что смерть Императора и покушение на вашу жизнь связаны?”

Тотури кивнул. “Выбор времени подозрителен. Но, возможно, я ошибаюсь.” Он внимательно наблюдал за Ишикавой. Его следующие слова прозвучали со всей тяжестью первого хода в игре сеги. “В конце концов, дворцовая стража предупредила бы Скрытую Стражу, если бы это было так.”

Вот. У него дернулся глаз. Сеппун следовал за пятнистой кои, которая танцевала в пруду, его глаза метались в каменном выражении. Тотури показалось, что он внутренне раздумывает, решая, говорить или нет.

Наконец он прошептал: "Стража не работает.”

У Тотури пересохло во рту. Как такое могло случиться?

Словно прочитав его мысли, Ишикава продолжил: “Ками, находящийся в комнате, отсутствуют. Сеппун подтвердили это. Стража ничего не могут сделать без ками. Раньше это было немыслимо. Но теперь мы подозреваем, что пути Иучи — это то, что лишило святилище его духов.”

Значит, Феникс был прав, предупреждая нас о “магии имени” Единорога, подумал Тотури. “Тогда, возможно, какая-то ужасная судьба постигла Императора без ведома Тайной Стражи.”

“Говори тише” — прошипел Ишикава. Крестьяне суетились вокруг них, не обращая внимания.

Тотури подавил желание напомнить Ишикаве, что он обращается к Изумрудному Чемпиону. Ишикава был тем, кто исследовал место нападения на Тотури. Ему нужно было знать все, что знал Сеппун. Более того, ему нужны были союзники.

“Ишикава-сан, я не могу допустить столь дерзкого нападения на Изумрудного Чемпиона. Это навсегда придаст смелости врагам конторы, ибо тогда другие могли бы сказать, что нападения на контору не несут возмездия. Ради чести этой должности я должен найти убийц и вытащить их на свет, где они смогут встретиться с правосудием Императора. Нападение на Изумрудного Чемпиона - это нападение на сам трон.”

“Это само собой разумеется.”

“Но для этого мне нужно благоразумие и полное сотрудничество Имперской Гвардии. И Скрытой Стражи.”- Он перевел дыхание. “И их капитана.”

После долгого молчания Ишикава наконец заговорил: ”Это Каэдэ предложила?”

Неужели это так очевидно? Тотури сдержал желание хихикнуть. “Она.”

Сеппун резко отступил в сторону. Они стояли на противоположных сторонах крошечного пруда, между ними изгибался мост . Тотури видел только его спину.

“И зачем мне соглашаться помогать тому, кто так сильно подвел Императора?”

Слова Ишикавы были едким ядом. Грудь Тотури обрушилась на его сердце, сжимая его крепко, его щеки пылали от жара. Не имело значения, что обвинение было правильным, что Тотури оказался бессильным в самом важном деле, которое требовалось от его положения. Это было оскорбление. Оно должно быть встречен сталью.

Рука Ишикавы потянулась к мечу. Ни для кого не было секретом, что Ишикава учился в престижной Дуэльной Академии Какита. Он что, вызывает Тотури на дуэль? Это было то, чего он хотел? Тотури рылся в своих воспоминаниях, тщательно изучая каждое взаимодействие с Ишикавой, которое он мог вспомнить. Когда он успел оскорбить командира Имперской Гвардии? И зачем сейчас ввязываться в драку?

Наконец Тотури заговорил. “Если я потерплю неудачу, Сеппун-сан, то и ты тоже.”

Ишикава развернулся. В его глазах горел огонь, на лице застыло рычание, а смерть была в нескольких дюймах от его дрожащей руки. Но он знал, что Тотури прав. В свете их взаимной неудачи, было мало причин, по которым они оба не должны были умереть здесь и сейчас.

И все же что-то удерживало его. Как бы там ни было, в глубине души Ишикава должен был знать, что они сильнее, если будут работать вместе. Что ему нужна власть Изумрудного Чемпиона так же, как Тотури нужна Имперская Гвардия. Что они не знают, кто их враги, но могут знать своих союзников.

Тогда заставь его увидеть.

“Зачем колебаться?” — крикнул Тотури. Глаза и лица повернулись. Ишикава был явно ошеломлен, его лицо покраснело, и все же Тотури продолжал, его голос прорезался сквозь шум. “Если я оскорбил вашу честь, то обнажите свой клинок здесь! Я был бы горд умереть, скрестив мечи с капитаном Императорской Гвардии, и для меня было бы честью послать вас к Мейдо! Честь требует не меньше чем кровь!”

Холодный ветер пробегал между ними, шевеля листья. Даже кои не смели пошевелиться.

Тотури выпрямился и протянул руку. “Но если вы верите, как и я, что мы еще можем служить Сыну Неба, тогда я прошу вас отложить свой меч в сторону. Я прошу вас о помощи.”

Соседние крестьяне спокойно удалились. Повозки поднимали и тянули. Вскоре вся площадь опустела. Никто не рисковал присутствовать при том, что произойдет дальше. Тотури ждал.

Ишикава не двигался, пока последняя душа не покинула площадь. Только тогда он снова засунул руки в рукава и мирной походкой направился к Тотури. Несмотря на это, лицо его было суровым, и только теперь Тотури разглядела в карих глазах этого человека отвращение.

“Она ваша, Тотури-сама. Для этой цели мы будем работать вместе.” Ишикава наклонился вперед, его голос был чуть громче шепота. “Но если вы снова подвергнешь опасности жизнь Каэдэ, я покончу с вами.”

Тотури еще долго оставался на месте после ухода Ишикавы. Он рассеянно ощутил, что одержал победу, но она была такой же мелкой и искусственной, как пруд у его ног. Теперь он знал больше, чем раньше, и кое-что ему не хотелось знать.